Сначала попробуй на вкус

      — Дженни, еще два «Ги». — Джин отложил листок с заказом, принявшись за взбивание уже аккуратно отделенных от желтков белков.       — В общей сложности двенадцать шоколадных суфле, и я теперь еще долго не смогу спокойной смотреть на шоколад! — Девушка, вытирая пот со лба, корпела над очередной томящейся на водяной бане плитке успевшего стать ненавистным лакомства.       — Крепитесь! Я слышал несколько восхищенных возгласов о том, что приходить к нам можно только ради этого десерта. Эдди извел все запасы кофе. Люди прочувствовали твою задумку, Джин, и стали выбирать крепкий эспрессо и чуть менее крепкий американо, вместо стандартных разбавленных в разных пропорциях сливками и сиропами напитков. — Администратор вошел на кухню и, дав свой комментарий, после того, как ему на ухо что-то шепнул подоспевший официант, сразу вышел.       — Гук, помоги Дженни с шоколадом. — Шеф не мог скрыть довольной улыбки, планомерно добиваясь у белков идеальных блестящих пиков.       — Это снова я. Джин, тебя просят за вип-стол. Странно, но они еще не успели заказать твой десерт. — Администратор вновь стремительно удалился, не дождавшись ответа.       — Потому что они могут попробовать его бесплатно, у меня на кухне, если очень попросят. — Шеф улыбнулся и поставил взбитые белки на стол, за которым управлялись его главный кондитер и су-шеф. — Я на минуту. Поздороваюсь и вернусь. Успею как раз к моменту, когда можно будет вмешивать ганаш.       Он вышел и уверенно направился к особому столу, уже предвкушая, что увидит за ним родные лица. И одно из этих лиц он был рад видеть больше обычного.       — Джинни, мы с Юнги решили стать друзьями. — Тэхен по-деловому смотрел на подошедшего шеф-повара, который, забавно озираясь, чтобы не привлечь лишнего внимания, осторожно наклонился, сцепив сзади руки в замок, и мягко коснулся губ Юнги, которые тут же растянулись в улыбке.       — Извини, что не смог тебя встретить. — Джин теперь наклонился к его уху, услышав в ответ тихое «Я понимаю».       — Так вот, Джин, мы с Юнги решили стать друзьями и забыть обо всех разногласиях. Именно поэтому я пригласил его на ужин. И знаешь что? Во имя нашей будущей искренней душевной привязанности, основанной на непогрешимой честности, я решил рассказать ему то самое.       Джин выпрямился и скрестил руки на груди, не заметив на себе многозначительный взгляд музыкального продюсера.       — ТО САМОЕ? — Он вопросительно посмотрел на решительно настроенного Тэхена.       — Совершенно точно. То самое. Я не хочу, чтобы между нами всеми были секреты. Лучше, если он узнает это от меня, чем от кого-то другого.       — Думаешь, Чонгук захочет с ним поговорить об этом? — Джин вопросительно поднял бровь, испытывая явные сомнения в целесообразности подобного откровения.       — Скорее нет, чем да. Но лучше перестраховаться.       — Я знаю, что тебя не переубедить. Но для начала у меня просьба. Доставь, пожалуйста, Юнги ко мне домой — я должен задержаться после ужина, а ему после перелета необходим крепкий и здоровый сон.       Тэхен уверенно кивнул.       — Без проблем, шеф. Так я рассказываю?       — Рассказывай. Надеюсь, Юнги будет последним, кто узнает о ТОМ САМОМ из твоих уст.       Когда Джин переступил порог своей квартиры, он заметил, что горит только кухонная подсветка и высокий торшер рядом с мягким креслом, в котором, как он мог только догадываться, сидел Юнги.       — Почему не спишь? Разве ты не устал? — Джин снял обувь и пальто, оставив сумку рядом с деревянной вешалкой и решительно направившись в гостиную.       Он увидел, как из-за спинки мягкого кресла показалась темная голова.       — Как бы я уснул, не дождавшись тебя? — Юнги поднялся и подошел к шефу.       — Что у тебя за взгляд такой? — Джин с сомнением посмотрел на хитро улыбающегося Юнги и прошел мимо него на кухню, с целью заварить себе чашку любимого травяного чая, с имбирем и цедрой грейпфрута, чтобы успокоить всё еще взволнованное прошедшей сменой сознание.       — Обычный взгляд. — Юнги пожал плечами, но по его глазам сразу можно было прочесть, что ничего обычного в нем не было.       — Тебе заварить? — Джин указывал на упаковку с чаем вошедшему вслед за ним на кухню Юнги.       — Нет, спасибо. — Брюнет повернул высокий стул спинкой к столу и сел, продолжая как-то слишком двусмысленно смотреть на облокотившегося на кухонную каменную столешницу в ожидании кипятка шеф-повара.       — Почему ты так на меня смотришь? Только не говори, что ты хочешь обсудить то, что услышал от Тэ.       Юнги улыбнулся.       — Угадал!       Джин закатил глаза.       — Мне кажется, или ты должен испытывать по этому поводу какие-то негативные чувства, ну типа ревности, не знаю, избегая дальнейшего упоминания об этих событиях, чтобы не ранить свои потревоженные чувства…       — С чего бы вдруг? Это всё случилось в то время, когда я вероломно и по собственной глупости оставил тебя одного. Исключительно по дружбе, в чем я могу легко убедиться лишь взглянув на отношения Тэ и Чонгука и… Я вышел из того возраста, когда можно психовать и обижаться по таким поводам.       Джин продолжал оценивающе смотреть на вполне расслабленного Юнги, наливая в чашку кипяток и ощущая приятный цитрусово-травяной аромат.       — Я рад это слышать. Я же говорил тебе о гуманитарной помощи — вот это она. И на этом вопрос считаю закрытым. — Шеф-повар с удовольствием отпил из горячей кружки, не став дожидаться, когда напиток окончательно завариться.       — Знаешь, если бы я знал, что так можно будет… — Юнги вдруг стал выглядеть глубоко задумчиво.       — Не продолжай, не стоит.       — Я бы не терял времени.       — Ты специально, я полагаю? — Джин отставил чашку, внимательно смотря на как будто очень про себя теперь размышляющего Юнги, который, как ни старался, все же не мог скрыть хитрую улыбку.       — Ведь со мной двадцать часов в сутки был такой замечательный и такой привлекательный друг… — Брюнет посмотрел на Джина, невинно улыбнувшись.       — Прекрасно. Попытка позлить меня засчитана. И теперь вполне можно перевести тему. Как у тебя все прошло в Штатах?       Однако, Юнги не собирался униматься.       — А если я не переведу тему и продолжу тот разговор, что мы начали? Что ты сделаешь? — Брюнет смотрел как будто спокойно, но излишне вопросительно, если не сказать с неприкрытым любопытством. — Закуешь меня в наручники?       Глаза Джина слишком красноречиво округлились.       — Что? — Он пытался сохранять невозмутимый вид, явно взволнованный только что услышанным предположением.       — Что? — У Юнги выглядеть спокойно и невозмутимо явно получалось лучше.       — Я убью его. Нет, вот серьезно. Убью. Чонгук меня рано или поздно простит, а я, до того, как раскаяться, хоть поживу спокойно. — Джин закатил глаза и опустил голову, продолжая медленно качать ею из стороны в сторону в немом подтверждении своего искреннего негодования.       Юнги засмеялся.       — Джин, я реально был в шоке. И каково это?       — Что именно? Если ты о факте, что у меня такой болтливый лучший друг, то… Это немного раздражает, да.       — Нет, я о сексе в наручниках. — Кажется, Юнги был очень заинтригован, потому что его глаза блестели так, будто он в профилактических целях принял бутылку игристого вина.       — Ой, ну это было ради забавы. Тэхен стащил их на одной из съемок, это был актерский реквизит, а…       — А потом попросил их просто защелкнуть на себе, с тем расчетом, что ты, если что, сможешь их помочь ему снять, и…       — Всё, хватит. Серьезно. Я не хочу это вспоминать, особенно, в разговоре с тобой. — Джин раздраженно мотнул головой, забыв про свой чай. Он уже хотел направиться в душ, как вдруг услышал… Да, последнюю каплю, удерживающую его от нечаянного расплёскивания праведного гнева.       — Никогда бы не подумал, что мой милый, воспитанный, исключительно деликатный и благоразумный Джин способен на такие вещи.— В тоне Юнги было слишком много осознанного вызова, он чего-то добивался, и уставший от двенадцати шоколадных «Ги» разум шеф-повара не стал разбираться в реальной подоплеке данной провокации.       Джин подошел к нему.       — И долго ты собираешься еще саркастически фонтанировать на эту тему, с целью засовестить меня?       Он был раздражен, серьезен и потому очень горяч. Вызывающе сексуален, застигнутый врасплох неудобными вопросами.       — Тебе понравилось доминировать? — Юнги смотрел совершенно бесстыдно, явно наслаждаясь реакцией на его умело подобранные слова и выражения.       Шеф-повар приблизился к нему вплотную, положил свою правую руку на шею, мягко запустив свои пальцы в волосы на затылке, в следующее мгновение медленно оттянув их назад, заставив Юнги немного запрокинуть голову. Он наклонился прямо к его губам.       — Знаешь, на самом деле, можно вполне обойтись без наручников. Достаточно пояса от халата. Делаешь петлю, продеваешь в нее руку, затягиваешь, продеваешь через перекладину в изголовье и на другой руке затягиваешь такую же петлю, отрегулировал по своему желанию степень ограничения движения. Можно затянуть так, что невозможно будет просто пошевелить руками.       Джин смотрел в глаза Юнги, который слушал, как завороженный, то и дело тяжело сглатывая из-за не слишком удобного положения головы.       — Причем руки можно затянуть над головой. А затем расположиться сверху, предварительно прижав колени своей жертвы к плечам, ну, чтобы обеспечить достаточную для качественного удовольствия глубину. А можно завязать руки на уровне его груди, повернув лицом к изголовью и посадив на широко расставленные колени, чтобы было теснее и чувствительнее.       Джин почти коснулся губ, всё еще держа голову Юнги, который, совершенно загипнотизированный голосом шеф-повара, уже схватился за его ремень.       — Опций очень много. Но теперь я думаю только о том, чтобы принять душ и растянуться на кровати. Хочу смыть с себя ресторан, лечь, обнять тебя покрепче и уснуть.       Джин чмокнул Юнги в нос, аккуратно убрал руку и направился в сторону своей спальни.       — Ты не можешь просто так взять и уйти, Ким Сокджин! — Завороженный и немало возбужденный брюнет прозвучал неожиданно резко. В его голосе явно чувствовалось нетерпение.       — А я взял и ушел. — Джин уже достиг спальни, совершенно довольный собой, быстренько на ходу избавляясь от брюк и рубашки.       — Я не дам тебе уснуть, даже не надейся. — Юнги встал и направился вслед за ним.       — Не слыыыышуууу… — Шеф-повар уже скрылся за дверью своей ванной комнаты, очень предусмотрительно не успев её запереть.

* * *

      — Хо, наконец-то я смогу как следует познакомить тебя с Джином! — Юнги заботливо направлял немного растерявшегося Хосока в уже ставший почти родным ресторан, который еще не успел открыть свои двери для посетителей, но собирался это сделать в ближайшее время.       — А я прилично одет? Все-таки такой человек… — Хоби особенно выделил слово «такой», комично подчеркивая тем самым важность момента.       — Ты про то, что он первоклассный повар?       — Нет, про то, что он смог завоевать сердце такого сухаря как ты. — Хосок с удивлением наблюдал за тем, как Юнги, поздоровавшись с прекрасно выглядящим и очаровательно улыбающимся администратором, просто прошел внутрь, не встретив на своем пути никаких дополнительных препятствия. — Ты здесь уже окончательно освоился?       — Ну, знаешь, такое случается, когда приходишь в ресторан, принадлежащий любви всей твоей жизни. Кстати, вот и он.       В обеденный зал вышел Джин, в своем привычном, но не перестающим быть исключительно элегантном и стильном поварском кителе, и, увидев Юнги и следующего за ним Чон Хосока, крайне радушно улыбнулся.       — Ну, наконец-то! Тот, о ком я так много слышал почтил мое скромное заведение своим присутствием. — Юнги действительно много говорил о Хоби, рассказывая об их почти состоявшемся совместном бизнесе, поэтому у Джина логично появилось ощущение, что они знакомы больше, чем следовало ожидать после их единственной встречи. — Ким Сокджин.       Шеф-повар протянул свою руку и очень тепло улыбнулся, вызвав на мгновение смущение на лице исполнительного продюсера, который в следующее мгновение пожал протягиваемую ему руку.       — Чон Хосок. И мне очень приятно познакомиться! Сказать по правде, я тоже много о тебе слышал… — Он многозначительно посмотрел на закатившего глаза Юнги, и Джин засмеялся.       — Надеюсь, только хорошее. — Он самолично проводил своих гостей за стол. — Кухня откроется через полчаса, так что у вас успеет разыграться аппетит.       — А где Чонгук? Опять прикрывает твой красивый зад, пока ты тратишь свое драгоценное рабочее время... на нас? — Юнги, повесив свое пальто на деревянную вешалку, стоящую на затейливых ножках, и разместив рядом пальто своего друга, наконец, достаточно приблизился к Джину, чтобы, деликатно приобняв, с удовольствием и чувством поцеловать.       И именно в тот момент, когда губы уже готовы были неохотно, лишь для соблюдения приличия разомкнуться, из кухни вышел су-шеф, поначалу неуверенно озирающийся по сторонам, но, заметив того, кто ему был нужен, уверенно направившийся в сторону своего шефа.       — Не хочу прерывать идиллию, но, Джин, ты нам очень нужен. — Чонгук встал рядом с шеф-поваром. — Привет, Юнги.       — О, я как раз тебя вспоминал. Познакомься, су-шеф этого прекрасного ресторана. — Музыкальный продюсер посмотрел на Хосока, указывая ему на чуть взволнованного Чонгука, который только заметил, что в непосредственной близости находился незнакомый ему молодой человек.       — Ах, это и есть тот спаситель твоей личной жизни. — Хоби очаровательно улыбнулся и протянул руку смутившемуся су-шефу. — Чон Хосок, Можно просто Хоби.       — Чон Чонгук, можно как угодно. — Су-шеф пожал протянутую руку, по достоинству оценив выказанное ему искреннее дружелюбие. — А теперь, Джин, пошли. У нас действительно мало времени.       — Отдыхайте и ни в чем себе не отказывайте. — И в следующее мгновение шеф, взяв своего су-шефа за плечо, уже удалялся в привычную среду своего обитания — на кухню.       — Ну, а теперь, после приятной прелюдии, мы можем поговорить о деле! — Хосок удобнее устроился в мягком кресле напротив так же комфортно разместившегося в ожидании открытия кухни Юнги.       — Может лучше после того, как оформим заказ?       — Нет, о деле лучше говорить на голодный желудок, впоследствии не портя процесс переваривания возможно не слишком приятными мыслями. — Хоби не успел договорить, как перед ними поставили две чашки с ароматным кофе.       — Прошу, наслаждайтесь. Это от шефа. — Подошедший с подносом молодой человек с галстуком-бабочкой почти заговорщицки улыбался и, получив благодарность в ответ, сразу удалился.       — Видишь, всё способствует! Итак. — Хоби взялся за горячий фарфор, с удовольствием вдыхая чуть горьковатый аромат свежезаваренного кофе. — Чем ты занимался, пока я организовывал свое последнее промо в «Columbia Rec.»?       — Я зарегистрировал наш совместный звукозаписывающий лэйб! Извини, документ с собой не взял, но у меня есть фото подтверждение! — Юнги потянулся к телефону, через некоторое время найдя нужный файл и с гордостью продемонстрировав его другу и партнёру.       — Genius Lab Ent. Это звучит настолько же гордо, насколько волнительно. Поверить не могу, что мы решились… — Исполнительный продюсер смотрел на запечатленный на экране официальный документ и отказывался верить в случившееся.       — Знаешь, я между прочим, сделал всё сам! Хотя, это не составило особого труда, потому что нынче музыкальная индустрия настолько востребована, что процедуру создания нового упростили до невозможности. Как говорится, легко открыться и намного тяжелее в итоге не закрыться. — Губы Юнги вытянулись в тонкую линию от мгновенно пришедшего осознания объема будущей работы.       — Ну мы знали, на что шли. Поскорее бы попасть под крыло Sony Music, так будет намного спокойнее. — Хосок жизнеутверждающе улыбнулся.       — Я уже говорил с Дэйвом. Как только мы уже фактически сможем приступить к работе, он будет ждать нас для подписания контракта. Разумеется, придется делить прибыль, но, сам посуди, начинать сотрудничество с компанией, принадлежащей такому монстру индустрии будут намного охотнее, чем с новичком, при том, что у нас еще нет имени, прочно себя зарекомендовавшего.       — У нас есть твоё имя, и, стоит сказать, некоторые наши американские артисты очень аккуратно интересовались, можно ли будет продолжить с тобой работу.       Юнги засмеялся.       — Ты уверил потенциальную клиентуру, что всё возможно в этой жизни при должном стремлении? Кстати, как отнеслись к тому, что я забрал и тебя?       На лице Хоби отразилось некоторое замешательство.       — Ну… Меня отговаривали и просили одуматься, делая упор на то, что я еще долгое время буду без работы, пока ты будешь сочинять гениальные, обреченные стать хитами треки.       Юнги стал серьезнее.       — Я знал, что они тебя так просто не отпустят.       Хосок улыбнулся, стремясь успокоить друга.       — В итоге, мы расстались на хорошей ноте. Я просто сказал, что без меня ты пропадешь, а так как ты уже вполне ограненный различными музыкальными заслугами алмаз, индустрия не может так просто и глупо тебя лишиться.       — В общем, ты сказал им правду.       Хоби засмеялся.       — В общем, да. Те, с кем у меня были налажены связи, не отказались от сотрудничества.       Юнги закатил глаза.       — Как вообще можно отказаться от сотрудничества с тобой? Я тебе не говорил, но Джин восхитился твоей улыбкой и активно выплескивающимся из тебя дружелюбием в первый же день. И я уверен, что это так работает со всеми.       — Ну просто я люблю людей. В отличие от тебя. — Чон Хосок многозначительно улыбнулся.       — Эй, я люблю людей! Просто их круг очень ограничен.       Тем временем ресторан стал постепенно заполняться людьми, и продюсеры с головой окунулись в принесенные им меню.       — Я уже нашел студию. Ждал тебя, чтобы согласовать выбор. Думаю, что поначалу, прежде чем совершенно определимся с объемом работы, мы можем позволить себе снимать помещение и оборудование. Не думаю, что у нас сразу будет поток, требующий двухэтажного здания со стеклянными стенами и несколькими танц-залами. — Юнги с удовольствием смаковал ризотто с белыми грибами, думая о том, что наверняка к этому блюду приложилась рука Джина.       — Отлично. Завтра же можем ехать смотреть. И еще мне надо определиться, где я буду жить. Или ты предоставишь мне корпоративное жилье? — Хосок снисходительно улыбнулся, прежде чем отправить в рот ароматный сочный гребешок с аппетитной золотистой корочкой.       — Знаешь, я сам здесь на птичьих правах. Всё думаю, когда Джин наконец поймет, что мне негде жить и…       — Сделает тебе предложение руки и сердца, чтобы ты мог вполне официально делить с ним жилплощадь.       — Нет. Просто озвучит, что я могу жить с ним, не заботясь о том, что это неудобно и неправильно. — Юнги многозначительно посмотрел на Хосока, потом разочарованно опустив взгляд в тарелку. — Чувствую себя альфонсом, честное слово. Или приживалой.       Исполнительный продюсер засмеялся.       — Альфонс с внушительным банковским счетом. Нет, разумеется, с нашими расходами на звукозапись, ты пока не сможешь позволить себе пентхаус в самом центре, но просторные апартаменты в какой-нибудь тихой части города, по соседству со мной, разумеется, вполне будут тебе по карману. Как и мне.       — Думаешь, всё так просто?       — А что, существуют сложности? Или ты хочешь вернуться в отчий дом и работать оттуда дистанционно? Я уже просто обдумывал этот вариант.       Юнги засмеялся.       — В таком случае, завтра у нас очень много дел.       — У нас теперь всегда будет много дел. — Хосок устало улыбнулся.       — Как только заключим контракт с Sony, надо будет узаконить наши с тобой бизнес-отношения. И прописать, к кому в случае развода перейдет ребенок.       — Ребенок должен остаться с матерью, разумеется.       — Ребенок останется беспризорным, при наличии только двух отцов. Но, если серьезно, ты всё еще согласен на 50/50?       Чон Хосок улыбнулся.       — Разумеется, Юнги. И я даже не буду тебя шантажировать своим уходом, в случае, если пару месяцев не буду получать прибыль.       — Ну у тебя будет возможность первым получать зарплату. — Юнги улыбнулся.       — Чего это?       — Потому что ты будешь директором. Ну, знаешь, все эти бизнес-стратегии, планы, отчеты… Ты это умеешь как никто. А я только знаю, чем различаются септаккорды.       Хоби округлил глаза.       — Ты уверен?       — Ой, божечки, кто если не ты!       Исполнительный продюсер сначала был ошарашен, потом задумчив, а потом хитро посмотрел на Юнги.       — Ага, то есть, если что-то пойдет не так, вся ответственность будет на мне?..       — Видишь, ты уже начал требовать повышение своего процента. И, так и быть, я согласен на 45/55. — Юнги хитро улыбался, глядя в свою полупустую тарелку.       — Я понял. Ты всё продумал заранее. Что ж… — Хосок сосредоточенно гладил свой подбородок, в уме прикидывая риски и вероятности. — Я согласен.       — Слушай, тебя никто не спрашивал, это вполне себе свершившийся факт. Я просто подумал, что тебя всё-таки стоит предупредить… — Юнги не мог скрыть улыбки, глядя на то, как живописно и стремительно меняется выражение лица его исполнительного продюсера.       — Иногда, мне начинает казаться, что я еще успею пожалеть о том, что ввязался в эту авантюру. — Хоби покачал головой, пытаясь подсластить свои предчувствия сногсшибательным по вкусу и аромату манговым севиче. — Слушай, откуда у него такой талант к готовке? Это невообразимо вкусно! Я часто ел гребешки и прочие к нему дополнения, но этот манговый салат… Я готов за него душу продать. У меня уже слюни текут в предвкушении лобстера.       — А откуда у тебя такой талант к промоутингу? А у меня — к написанию музыки и текстов? — Юнги на мгновение задумался. — Нескромно прозвучало, да?       — Нескромно, но вполне в твоем репертуаре.       Молодые люди отставили тарелки, когда откуда-то из-за спины Юнги услышал знакомый голос, высокий и звонкий по тональности и превосходно мягкий по звучанию.       — Прошу прощения, что прерываю. Не мог не подойти.       Юнги наконец смог увидеть, кто к ним обращался, до того, как увидеть удивленное и взволнованное лицо Хосока.       — Чимин?!