ЧАСТЬ 11
28 марта 2020 г., 12:55
— Гук, спасибо, что согласился помочь с фото. Я уже говорил, что люблю тебя? — Джин с нежностью смотрел на своего су-шефа, который, забавно сосредоточившись, застегивал поварской китель.
— Тебе не надо это говорить, чтобы я чувствовал это. Каждый раз, когда просишь меня поработать сверхурочно. Кстати, Тэхен тоже хочет поучаствовать. Он сказал, что мы умеем вкусно приготовить, но ничего не смыслим в качественных фотографиях. — Чонгук многозначительно посмотрел на Джина. — Вообще, ему просто скучно дома.
— Тем веселее. — Шеф-повар улыбнулся и пожал плечами.
— А твой новый друг не будет против? — Су-шеф, наконец, справился с кителем и теперь, мельком поглядывая на Джина, принялся за кроссовки.
— Ай, он мне не друг, хотя я бы не отказался дружить с человеком, настолько разбирающимся в еде, являясь тонким ее ценителем. Плюс к тому он очень вежливый, интеллигентный… Ну знаешь, сразу производит приятное впечатление, которое потом только усиливает, раскрыв рот и начав говорить. Именно поэтому я предложил ему свою помощь. Ну плюс к тому, что он работает в авторитетном издании, которое безвозмездно опубликовало материал обо мне.
— А Юнги не будет против того, что ты задержишься на работе? — Чонгук улыбался, но увидев странное изменение в лице Джина, вмиг стал серьезнее. — Что-то случилось?
— Ничего особенного. Просто он не ночевал дома, и с утра я его тоже не застал. Он слишком глубоко нырнул в работу. Не могу сказать, что я не знал о его врождённом трудоголизме, но, возможно, за время длительного перерыва успел о нём забыть. — Джин снова пожал своими широкими плечами, которые как будто больше опустились, придав его виду какой-то тщательно скрываемой ото всех грусти.
— Ну, работа бывает разной, но, мне кажется, музыкальная индустрия не подразумевает наличия форс-мажоров, заставляющих нести ночные дежурства. — Чонгук выпрямился, сложил все свои вещи в шкафчик и подошел к уже заметно погрустневшему Джину.
— Не подразумевает, если только мы не назовем форс-мажором приступ вдохновения. — Улыбка шеф-повара на этот раз сопроводилась почти вселенской тоской в глазах.
Джин сидел с Тэхеном за одним из убранных уже столов и ждал, когда закончится уборка на кухне. Последний посетитель покинул обеденный зал буквально несколько минут назад, и теперь ресторан можно было закрывать. Для всех, кроме Намджуна, который должен был появиться примерно через десять минут.
— Джинни, и как тебе этот журналист? Хороший или гадкий и противный как эти писаки, что ведут колонки светских новостей, раздувая из каждого неудавшегося снимка папарацци международный скандал и кричащую сенсацию… — Тэхен положил голову на облокотившиеся о стол руки.
— Нет, Тэ, он абсолютно и беспросветно интеллигентен. Я бы даже сказал скромен. Хорошо говорит, понимает юмор… В общем, со всех сторон приятный молодой человек.
И приятный молодой человек, о котором говорил Джин, наконец, вошел в ресторан, и двери за ним, наконец, закрылись, на этот раз для всех абсолютно. Журналист, с волнением несколько раз оглянувшись и быстро пробежавшись глазами по опустевшему обеденному залу, заметил Джина, улыбнулся и подошел.
— Намджун, познакомься, это Тэхен. Тэхен, это Намджун.
Тэхен уже поднял свой дружелюбный взгляд, как вдруг глаза его округлились, а губы растянулись в улыбке.
— Так вот кто меня тогда чуть не убил! Журналист «Таймс»!
Намджун смущенно улыбнулся, на миг опустив голову.
— Это я могу. Странно, что вы запомнили меня.
— А можно на ты? — Тэхен нетерпеливо посмотрел на все еще немного смущенного журналиста, и тот кивнул. — Так вот, не хочется лишний раз делать тебе комплимент, особенно при том условии, что мой почти муж сейчас находится за стенкой и, вполне возможно, с ножом в руке, но! У тебя слишком примечательная внешность. Я грешным делом подумал, что ты модель, как и я.
— Подождите-ка! Вы уже встречались? — Джин с сомнением переводил взгляд с Тэхена на Намджуна и обратно.
— Он чуть не убил меня в аэропорту, пока я страдал по Чонгуку, одновременно с этим пытаясь заказать такси. Налетел на меня. Но я не пострадал, не надо так волноваться. — Тэхен похлопал Джина по плечу, в то время как Намджун засмеялся.
— Я даже не свалил тебя с ног!
Тэхен возмущенно всплеснул руками.
— Еще не хватало! — На этих словах из кухни, наконец, появился Чон Чонгук, и Тэхен сразу поднялся. — О, там мой су-шеф появился. Пожалуйста, закройте глаза — он стесняется на людях проявлять свои глубокие и зрелые чувства ко мне.
Тэхен уверенно направился в сторону Чонгука.
— Это твой су-шеф, который вызвался побыть настоящим фотокорреспондентом? — Намджун, несмотря на предупреждение, смотрел на вышедшего повара, который в данный момент явно получал доказательства, прямо изо рта в рот, того, как сильно его почти муж успел соскучиться по нему.
— Да, это он. И Тэ, который в данный момент пытается его съесть — любовь всей его жизни.
— Мне уже нравится эта парочка. — Намджун не без удовольствия наблюдал за разворачивающимися на его глазах искренними и забавными в своей непосредственности проявлениями чувств.
Джин закатил глаза.
— Ты так говоришь только потому, что не успел еще провести достаточное количество времени в их обществе. Спрошу тебя о том, нравятся они тебе или нет, спустя пять минут, как мы все останемся на кухне один на один с гребешками и манговым севиче.
* * *
— Так, все ингредиенты в сборе. Намджун, конспектируй. Свежие гребешки в количестве пяти штук на одну порцию. У нас здесь двадцать штук, потому что мы все хотим вкусно поесть после того, как хорошо поработаем. Затем ингредиенты для севиче: стебли сельдерея, сладкий белый салатный лук, спелый манго, листья петрушки. Соус составляют оливковое масло первого холодного отжима, яблочный уксус, лимонный сок, сахар и соль. Все гениальное, как это обычно бывает, просто. — Джин обвел всех собравшихся перед ним многозначительным взглядом. Намджун заполнял свой черный блокнот, Чонгук копался в настройках камеры, Тэхен в уме явно соображал, как все представленные продукты уместить в одном кадре наиболее привлекательным для глаза и эстетического чувства образом. — Гук, вы можете с Тэхеном заняться съемкой и экспозицией, а мы пойдем с Намджуном жарить гребешки. — Джин взял завороженного журналиста под руку и повел к плите. — Для обжарки нам необходимо взять сковороду с антипригарным покрытием. Чугун не подойдет категорически, так как со стопроцентной вероятностью пришкварит к себе нежное мясо гребешков. Разогреваем на сковороде сливочное масло. А пока оно греется — раскладываем на бумажном полотенце гребешки, чтобы они отдали всю воду. Солить нужно строго перед тем, как класть их на сковороду — иначе они пустят сок и превратятся в кисель. Гук, нам нужны гребешки! — Всё готово! — Чонгук быстро сделал еще пару кадров, пока Тэхен художественно переставил несколько ингредиентов. — Так, теперь раскладываем гребешки на полотенце. Это тоже надо запечатлеть. — Шеф-повар предоставил пространство фотографу. — Гук, снимай строго сверху, чтобы была видна их идеальная форма. — Тэхен заглядывал через плечо Чонгука, который ухищрялся как мог, чтобы сделать снимок так, как ему было велено. — Только нужно было включить вспышку — тень от твоей прекрасной головы попала в кадр. — Так, масло тем временем разогрелось. Обсыпаем гребешки морской солью с двух сторон и выкладываем на сковороду. Только важно следить, чтобы сливочное масло не пригорало. — Джин ловко обращался с морским деликатесом. — Они будут обжариваться по три минуты на сильном огне с каждой стороны. — Ощущение, что при мне происходит какая-то магия… — Намджун увлеченно делал записи в блокноте, изредка поглядывая на Джина, ловко управляющегося со сковородой. — Джун, у меня всегда такие же чувства, когда я смотрю, как он готовит. И он. — Тэхен с любовью посмотрел на су-шефа, который отправился к сковороде, до этого успев наградить своего парня быстрым, но чувственным поцелуем. — Я хочу заснять это. Расступитесь. Чонгук сделал снимок, и Джин перевернул гребешки. Спустя необходимое количество времени, шеф-повар выложил гребешки на решетку, чтобы дать им немного отдохнуть и отдать лишнее масло. Хотя, с его профессионализмом, лишнего в гребешках после обжарки не осталось. — Теперь севиче. Нам необходимо очистить и нарезать кубиками манго, нашинковать кубиками лук, замариновав его в яблочком уксусе с сахаром, нарезать тонкими пластинками сельдерей, предварительно очистив его от прожилок и, собственно, всё смешать и заправить соусом. Намджун, ты хочешь поучаствовать? Кулинарный журналист оторвался от своего блокнота и чисто машинально кивнул, до конца не осознавая, что именно его ждет. — В таком случае, я эгоистично доверю тебе то, что сам терпеть не могу делать — шинковать лук. — Джин выложил на доску половинки луковиц и положил рядом свой универсальный нож с широким лезвием. — Гук, можешь снимать. Су-шеф послушно сделал пару фотографий, пока Тэхен, немного забыв о своей миссии, справлялся с манго, который ему заботливо дал Чонгук. Ну как справлялся… Ждал, пока его су-шеф закончит и справится за него. — Итак, прошу. — Джин указал Намджуну на доску, и тот слишком неуверенно подошел к ней. Возможно, именно в этот момент ему стоило сознаться, что он совершенно не умеет готовить, но он этого не сделал, вдруг позабыв о своем рациональном уме. Взяв в руки нож, он сначала примерился к луковице, очень примерно представляя, как именно ее надо разрезать, чтобы получились кубики, но, сделав первый надрез, он понял, что представляет себе это слишком примерно. — Стоп, стоп, стоп. Во-первых, нам надо нашинковать лук, а не пальцы. — Джин взял руку Намджуна, в которой находился нож, и затейливо стал передвигать его пальцы, пытаясь правильно расположить их на рукояти. Удостоверившись, что всё удобно, он накрыл руку замершего и почти не дышавшего журналиста своей ладонью и сжал. — Согласись, так лучше. Намджун неуверенно кивнул. — Теперь тебе будет намного удобнее. Да, теперь он продолжит позориться у разделочной доски с уже удобно лежавшим в руке и правильно захваченным за рукоять ножом. Намджун сделал еще один надрез, который действительно выполнять было легче, но… — Подожди-ка, мне кажется, или ты не имеешь представления, как это делается? — Джин, смотря на журналиста, в сомнении сузил глаза, сдвинув брови. — Ну, вообще-то да. — Намджун виновато улыбнулся, и увидев его прекрасные ямочки, Джин только улыбнулся в ответ, отметив, что его знакомый совершенно очарователен, когда улыбается. — В таком случае, просто смотри. Шеф-повар очень быстро и ловко справился со всеми ингредиентами, дав возможность Чонгуку всё грамотно запечатлеть. — Теперь самое главное — соус. А что главное в приготовлении соуса? — Он испытующе посмотрел на собравшихся. — Чонгук, ты должен промолчать, потому что ты знаешь. — Главное не совать в него пальцы, если ты его не готовил! — Тэхен с аппетитом уминал нарезанный для него су-шефом манго. После этих слов Джин как будто покраснел, возможно, вспомнив как однажды, когда он готовил для Тэхена… — И это тоже. Но самое главное — это постоянно пробовать соус на вкус, чтобы добиться идеального баланса и гармонии сладкого, кислого, острого и соленого. Шеф-повар ловко смешал все ингредиенты, зачерпнул полученную жидкость, источающую приятный цитрусовый аромат, ложкой и поднес к губам близко стоявшего Намджуна. — Предоставляю это право тебе, потому что знаю, что ты разбираешься во вкусах возможно больше моего. — Джин очень тепло улыбнулся, заставив журналиста смутиться от нечаянной похвалы. — Подождите, я должен запечатлеть этот момент! Такое фото придаст репортажу больше личного, что, уверен, будет только интереснее для читателей. — Чонгук уже смотрел в видоискатель, ожидая лучшего момента для снимка. — Знаешь, читателям было бы еще интереснее, если бы ты снял, как Джун пытался нарезать свои пальцы, старательно делая вид, что режет лук. — Джин посмотрел в глаза стоящего перед ним журналиста и, увидев всё нарастающее возмущение в них, до сих пор держа рядом с его губами ложку, начал очень старательно сдерживать улыбку, которая, казалось, была совершенно неудержима. — Эй, я умею резать лук! Ну, в смысле, если бы у меня было больше попыток, я бы справился. Точно. — Намджун был слишком не уверен на счет произнесенного в конце «точно». Джин засмеялся. — Возможно, однажды я дам тебе больше попыток, но пока пробуй. — Он настойчивее стал тыкать в журналиста ложкой, и тот, наконец, позволил соусу попасть на его вкусовые рецепторы. — Ну как? Намджун на мгновение задумался. — Мне кажется, не хватает сахара. Только чуть-чуть, потому что манго сладкий, и в итоге может получиться сироп, а не соус. Джин также зачерпнул соус. — Я же говорил, что ты понимаешь не меньше моего, потому что я полностью с тобой согласен! — Он сразу добавил пол чайной ложки сахара, тщательно и профессионально всё размешав. — Теперь можем приступать к сервировке. На тарелку шеф-повар выложил небольшое количество листьев рукколы, поверх них разложив гребешки, и в центр образовавшейся с помощью них окружности — заправленный соусом севиче, сверху припорошив всё нарезанной петрушкой. Таким образом были оформлены все четыре порции, которые сразу после окончания фотосессии и за разговорами были с удовольствием съедены. — Ребята, спасибо большое. Это был незабываемый опыт. — Намджун надевал пальто, пока повара заканчивали прибираться на кухне. — Да было бы за что. Знаешь, мы всегда готовы помочь хорошему человеку! — Тэхен, уже успевший полностью облачиться, стоял, облокотившись о стол. — О, да, всегда готовы помочь. Поеданием манго. С аппетитом. — Джин расстегивал свой поварской китель, с улыбкой глядя на готового начать возмущаться друга. — Тебе жалко что ли?! Чон Чонгук, ему манго для меня жалко! — Тэхен звучал как расстроенный и обиженный ребеночек, которого незаслуженно поставили в угол. И также выглядел, вновь обратившись к шеф-повару. — Ты хочешь поговорить об этом? Джин засмеялся, Намджун, некоторое время сдерживаясь, наблюдая за мастерской игрой Тэхена, в итоге тоже рассмеялся, а Чонгук, закончив с протиранием стальной кухонной поверхности, подошел и поцеловал его в висок. — Тэ, дядя шутит. — Су-шеф обнимал резко переставшего быть уязвленным Тэхена, смотря на уже пытавшегося сдерживать смех и потому безумно забавного Джина. — Я знаю, и только поэтому не вычеркиваю его из списка гостей на свою свадьбу. — Фух, это хорошая новость. Я уже начал переживать. — Шеф-повар картинно схватился за сердце. — Джун, напиши, пожалуйста, в своей статье, что шеф-повар этого ресторана на самом деле препротивный, превредный тип, у которого слишком замечательные друзья и кулинарные навыки, сводящие на нет все его недостатки. — Не надо втягивать меня в свои разборки. По крайней мере бесплатно… — Намджун подмигнул Тэхену, и тот хитро улыбнулся. — С вами приятно иметь дело. — Он многозначительно посмотрел на закончившего одеваться Джина. — Ты попал, шеф. — Отлично, в таком случае ко мне на завтрак ты отныне приезжаешь со своей едой. — Джин начал деликатно выпроваживать всех с кухни в обеденный зал, чтобы оттуда, наконец, добраться до выхода. — Нет, ну чего ты сразу начинаешь, а? Ты гляди какой важный, слова ему не скажи! Но я тебя всё равно люблю. — И Тэхен подошел к шеф-повару и крепко обнял его со спины. — Я тоже тебя люблю, но насчет завтрака все-таки не шутил. Тэхен расцепил свои руки и двинулся к Чонгуку, который немного ушел вперед. — Гук, Джин только что переложил на тебя ответственность за мой завтрак. — Молодые люди вышли из ресторана, пока Джин остановился рядом с вдруг резко остановившимся журналистом. — Что такое? — Я забыл вызвать такси. — Намджун уже что-то сосредоточенно решал с помощью своего телефона. — Где ты живешь? — Пятнадцать минут отсюда. — Он не отрывался от ярко светящего экрана. — В таком случае, я легко могу подвезти тебя. Журналист поднял на Джина взгляд полный сомнений. — Нет, это неудобно. — Ай, неудобно куриный бульон есть палочками, всё остальное — опционально, главное постоянная практика. Всё равно меня дома вряд ли кто-то ждет.* * *
— Тэтэ, а нельзя этим заняться при свете дня? Уже почти час ночи и… Чонгук сидел на пассажирском сидении немецкого автомобиля и отказывался верить в то, что они приехали не домой, а на живописную набережную, которая теперь была абсолютно пуста. — Я знал, что ты будешь сопротивляться, поэтому подготовил несколько аргументов. Во-первых, у тебя сейчас с собой фотоаппарат. Во-вторых, сейчас просто волшебная погода, безоблачное, потенциально звездное небо, если бы только не мешала вездесущая уличная подсветка; полный штиль… А еще мой менеджер требует обновления моего коммерческого профиля в социальных сетях. А еще… Ай, ну неужели этого мало?! — Тэхен по-детски возмущенно всплеснул руками. — Тем более, Джин завтра разрешил тебе приехать на пару часов позже обычного. Мы в любом случае успеем выспаться. Чонгук сосредоточенно смотрел на старательно подбирающего дополнительные аргументы Тэхена и, наконец, закатив глаза и уронив голову на находящийся сзади кожаный подголовник, улыбнулся. — Я не могу тебе отказать. Пойдем! — Он решительно открыл дверцу, прежде захватив с заднего сидения свою профессиональную камеру. — Я полностью доверяюсь твоему вкусу. Я буду идти, а ты всё снимай. И вообще, включи воображение и отключи здравый смысл — получай удовольствие! — Тэхен, засунув руки в карманы и запрокинув голову к небу, несколько раз крутанулся на месте. — Восхитительно! Ты не находишь? — Ты про себя? Нахожу. И, боюсь, что буду находить до конца своих дней. — Чонгук улыбнулся, поднеся к глазам видоискатель, для начала сфокусировавшись на успевших обронить почти всю листву деревьях, затейливо выделяющихся на фоне уходящих вдаль горящих фонарей. — Я про погоду и эту ночь. Мы с тобой совершенно перестали гулять по ночам. — Тэхен неторопливо шел вперед, изредка останавливаясь у каменного парапета, чтобы посмотреть вниз на тихую и спокойную водную гладь. Чонгук быстро сфотографировал его задумчивый профиль, который волшебно гармонировал с почти черной в ночном свете водной гладью и контрастно отражающимися от нее фонарными бликами. — Это потому что ты очень устаешь на работе. — Су-шеф улыбнулся, уже предвкушая реакцию Тэхена, который сразу обернулся на него, не выпуская рук из карманов, и его выражение лица не могло не попасть в новый сделанный кадр. — Очень смешно, Чон Чонгук! Я вообще-то серьезно! Если ты не помнишь, наш первый поцелуй произошел именно ночью и почти здесь! А с этого поцелуя началось и продолжается то, что мы имеем сейчас. Кто знает, гуляй мы чаще по ночам, может, произошло бы еще что-нибудь прекрасное… Тэхен задумчиво запрокинул голову, в надежде разглядеть на ночном небе звезды, и Чонгук, чуть сменив ракурс, вновь сделал красивый снимок. Он любил фотографировать. И в особенности того, с кем просыпаться и засыпать стало жизненной необходимостью. — Наш первый поцелуй… Кажется, что это было так давно, а на самом деле прошло чуть больше месяца.♡ ♡ ♡
— Расскажи мне, почему ты любишь гулять по ночам? — Чонгук увлеченно поглощал приобретенный в бистро сэндвич с курицей, пока Тэхен держал его картонный стакан с горячим кофе. — Потому что тихо, нет суеты и постоянно спешащих людей. А еще фонари. Ночью они особенно волшебные. Потому что светятся. И вообще, спасибо, что составил мне компанию. — Тэхен отпил из своего стакана. — Знаешь, мне редко выдается возможность погулять где-то не в пределах ресторанной кухни или собственной квартиры. — Чонгук, закончив с сэндвичем, выкинул упаковку от него в вовремя подвернувшуюся урну, забрав у Тэхена из рук свой кофе. — Меня не перестает удивлять, почему я, работая по десять часов на кухне, постоянно голоден. — Растущий организм. Просто так не прокормишь… — Тэхен говорил серьезно, но Чонгук рассмеялся. — Ты сейчас звучишь как Джин! Он постоянно говорит что-то подобное, когда кормит меня на своей личной кухне. Скоро начнет мне выставлять счет, с обязательно включенными в него семнадцатью процентами на чай. — Кстати, а как ты познакомился с Джином? Я еще не слышал эту историю. — Тэхен с любопытством посмотрел на Чонгука, который, неторопливо попивая кофе, смотрел поверх стакана куда-то за спину вдруг оказавшегося прямо перед ним молодого человека. — Мы работали в одном ресторане, я на линии, а он су-шефом. Работали, много общались и в итоге подружились. Когда он открыл свой ресторан, он сразу позвал меня своим непосредственным помощником, и я не имел ни возможности, ни желания отказаться. Так и живем по сей день. — Я подозревал. — Они проходили мимо детской площадки и Тэхен вдруг спросил. — Сколько раз ты можешь подтянуться? — Ну, обычно около двадцати, если на широко поставленных руках, и чуть больше на стандартной постановке. А почему ты спрашиваешь? — Да так, просто увидел турник, как в школе, и навеяло. А отжаться? — Стандартные тридцать раз за минуту. — Чонгук был совершенно уверен в том, что говорил. — Сколько? Две секунды на отжимание? При соблюдении идеальной техники? — Ну да. — Не верю. — Тэхен отрицательно покачал головой. — В смысле, ты не веришь? Хочешь поспорить? И учти, меня не остановит даже съеденный сэндвич! — Чонгук был решителен — сказывался характер победителя. — На что спорим? — Тэхен с охотой откликнулся. — Ну… На желание. В рамках приличного и удобного. Условие: тридцать отжиманий за минуту. — Заметано. — Тэхен достал свой смартфон. — Я готов засекать. Чонгук быстро допил остатки кофе, отправив стакан в урну, и стал искать подходящее место для демонстрации своей спортивной силы. Нашлось это место быстро. В двух шагах от него был приятный глазу зеленый газон, который вполне мог сохранить его руки от загрязнения и стирания. Он встал в классическую стойку на прямых руках и ногах. — Засекай. Начали. Но Тэхен не засек. Он просто смотрел и не мог отвести взгляд от сильного напряженного тела, вытянутого в струну. От превратившихся в камень бицепсов, волнительно проглядывающих через тонкую хлопковую ткань и позволяющих телу легко опускаться и подниматься. Минута прошла слишком быстро. Гук ловко встал и быстро отряхнул руки. — Я победил. — Он быстро отдышался, сняв рубашку и повязав ее на талии. — Даже жарко стало. — Да. Победил. С тебя желание. — Тэхен спокойно убрал телефон в задний карман и точным броском отправил опустошенный картонный стакан в урну. — Поцелуй меня. — Чонгук был совершенно невозмутим, чуть исподлобья смотря на, казалось, такого же невозмутимого Тэхена. — Ведь именно для этого ты затеял этот спор, зная, что я так и так выиграю. — Ты действительно хочешь? — Тэхен пропустил мимо ушей всё, что было сказано после фразы «Поцелуй меня». Он подошел поближе. — Я могу сгонять за еще одним бутербродом или сделать колесо… Чонгук улыбнулся и приблизился настолько, чтобы иметь возможность положить свои большие и тщательно очищенные от травы ладони на шею беспечно улыбающегося Тэхена, который естественным движением взялся двумя руками за край повязанной на талии Чонгука рубашки. — Слишком много слов. — И губы наконец-то встретились, познакомив мягкие, уже чувственно переплитающиеся языки.♡ ♡ ♡
— Давай, теперь моя очередь тебя фотографировать! Для личной коллекции… — Тэхен решительно забрал у Чонгука камеру, явно имея представление о том, как с ней обращаться. — Я повар, а не модель. — Су-шеф смутился, в то время как Тэхен вовсю изучал его через видоискатель. Когда Чонгук отвернулся, чтобы посмотреть на проезжающую машину с проблесковым маячком, Тэхен достал из кармана красную бархатную коробочку, и, держа камеру в одной руке, а подарок в другой, окликнул су-шефа. — Чон Чонгук, ты станешь моим мужем? В момент, когда лицо Чонгука наиболее красноречиво изменило выражение, как раз в тот момент, когда он увидел коробку с кольцом, щелкнул затвор. И Тэхен, совершенно довольный собой, опустил камеру, оставив ее тяжелым грузом болтаться на своей шее. — Этот снимок будет вершиной моей фотографической карьеры. И возьми, пожалуйста, это твое. — Тэхен протягивал Чонгуку бархатный футляр с золотыми вензелями Cartier. Су-шеф взял коробку, и наконец смог разглядеть кольцо. — Тэ, это что? — Это кольцо Cartier, из лимитированной коллекции Love и восемнадцатикаратного белого золота. — Тэхен был совершенно невозмутим, как будто говорил не о дорогом ювелирном украшении, а о ветке свежих бананов. — Знаешь, во время своей последней поездки в Лондон, я, без настроения и с опущенными плечами, набрел на Пикадилли на ювелирный бутик Cartier. Скорее всего, от скуки, я уже не помню. И вот там мое внимание привлекло это кольцо. Очень учтивый и милый продавец сказал мне, что дизайн этого ювелирного украшения был разработан в 1970 года в Америке как символ манифестации любви, неподвластной никаким условностям и выходящей далеко за их пределы. Я захотел себе такое кольцо. А потом вспомнил про нашу любовь, которая как раз неподвластна ничему, даже здравому смыслу, и решил, что и тебе нужно такое кольцо. Ну, знаешь, парные кольца, да еще с такой историей — это безумно романтично. Потом я стал думать, как тебе его подарить. Просто подсунуть я не мог, так как спустил на него одну десятую часть своего гонорара. Да и в принципе кольцо — это всегда подарок с намеком. В общем, я решил сделать тебе предложение. Всё равно мы говорили уже о свадьбе и по сути это все чистая формальность. — Тэхен достал из кармана точно такое же, как теперь было у Гука, кольцо и надел его на свой безымянный палец. — Но ты должен оценить, как я старался! Какую романтическую атмосферу создал! Даже заставил тебя вспомнить наш первый поцелуй! Честно сказать, я до сих пор не уверен, что это не выглядело глупо, но я по крайней мере приложил все усилия! Ну не молодец ли? Чонгук смотрел на Тэхена и не мог сдержать свои губы, которые настойчиво и неумолимо расползались в совершенно идиотской по своему масштабу улыбке. Он достал из футляра кольцо и надел его на свой безымянный палец. Размер подошел идеально. — Слушай, ты будешь отвечать или нет? Вообще-то, я задал вопрос! — Тэхен звучал как недовольный капризный ребенок, снимая с шеи фотоаппарат. Чонгук подошел к нему и, как когда-то месяц назад, взял его лицо в свои ладони. — Да. Мой ответ да. — Он смотрел Тэхену в глаза, потом вдруг подняв их к небу. — Хотя… Нет, подожди, мне надо немного подумать. Да нет, ну точно да. Хотя… Черт, сейчас секунду, я почти решился. Именно в тот момент, когда Тэхен свободной рукой взял его за шею и горячо поцеловал, в стремлении прекратить поток совершенно неуместного в данной романтической обстановке юмора, рот Чонгука вновь стал растягиваться в улыбке, теперь, правда, сдерживаемый немилосердными в своей настойчивости губами его уже точно будущего мужа.* * *
Услышав звук открывающейся двери, Джин напрягся и отставил свой почти допитый кофе, последние пару дней составляющий весь его завтрак. Он боролся с нарастающим в нем раздражением, чтобы предстоящий разговор не превратился в банальную ссору, лишенную всякого необходимого в решении вопросов конструктива. — Джин, как хорошо, что я застал тебя дома! — Юнги, быстро избавившись от верхней одежды, сразу направился на кухню, к своему шеф-повару, как будто игнорируя его немного устрашающее выражение лица. Продюсер мягко взял Джина одной рукой за шею, крепко поцеловал и, не дождавшись какого-либо ответа, направился к крану с питьевой водой. — Меня сложно не застать дома после того, как кончается мой рабочий день. Я в этом доме ночую. — Джин скрестил руки на груди, считая в уме до десяти, видя как беззаботен и спокоен был Юнги. — А я, кажется, совершенно лишился сна! Знаешь, это похоже на то, что рыбку, после смертельного для нее пребывания на суше, наконец выбросили в воду… И рыбка абсолютно счастлива! — Продюсер приложился к стакану с чистой водой, с удовольствием планомерно его осушая. — Рыбка приехала, чтобы принять душ и сменить одежду? — Джин, чтобы скрыть свои эмоции по этому поводу, направился в гостиную, удобно устроившись в кресле и взяв в руки лежащий рядом журнал. — Да, муза музой, но кто я такой, чтобы нарушать законы гигиены! — Юнги отставил стакан. — Надеюсь, ты сегодня не слишком торопишься? Я очень соскучился и надеялся провести время вместе. — Серьезно? — Вырвавшийся из Джина вопрос прозвучал слишком раздраженно и агрессивно, чтобы Юнги, наконец, не заметил его истинный настрой. — Откуда сомнения? — Брюнет сел напротив на диван. — Хм, интересно, откуда у меня сомнения? Так, подожди, я сейчас подумаю и сформулирую. — Джин в драматичной задумчивости взял себя за подбородок, закатив глаза. В следующее мгновение он победно поднял вверх палец. — Я сформулировал! Ты не ночевал дома три дня к ряду, ограничиваясь в общении со мной лишь сообщениями, извещающими о том, что ты занят, задерживаешься или вообще не приедешь. Кажется так. Поправь меня, если я что-то упустил. Юнги внимательно смотрел на Джина. Очень внимательно и очень серьезно, очевидно, в этот момент о чем-то напряженно думая. — Извини меня. Я просто слишком увлекся и… — Если ты можешь увлечься чем-то настолько, чтобы игнорировать меня, то это что-то явно больше заслуживает внимания. — Джину удалось вернуть себе самообладание, и теперь его голос звучал спокойно, сопровождаясь ставшим невозмутимым выражением лица. — Это чушь, Джин. — Юнги смотрел Джину прямо в глаза, как будто не испытывая никакого чувства вины за свое поведение, но на самом деле просто пытаясь прочесть в находящемся напротив шеф-поваре скрытые мотивы. Которые позволят оценить его шансы на спасение. От праведного гнева. — Возможно, но я говорю лишь о том, что вижу. Наблюдаю вот уже три дня. Не могу сказать, что мне это нравится, но меня никто собственно не спрашивал. Юнги молчал. Ему нечего было ответить. — Мне, разумеется, льстит, что ты приезжаешь лишь для того, чтобы воспользоваться моим душем, но… Не могу довольствоваться малым. — Джин улыбнулся. Саркастично. Ядовито. — Раньше ты с пониманием относился к моему творчеству. Лучшая защита это, как водится, нападение, но Джину было что на это ответить. — Потому что раньше ты творил в одном пространстве со мной. Твое милое пианино стояло в нашей небольшой гостиной, и я, уважая твой талант, но при этом отчаянно нуждаясь в твоем присутствии, всегда мог сидеть где-то поблизости и заниматься своими делами, так или иначе ощущая твою близость. И засыпали мы всегда в одной кровати, пусть и в разное время, чтобы с утра проснуться рядом. Я никогда не считал себя достаточно могущественным и глупым, чтобы заставить тебя выбирать между мной и музыкой. Просто потому, что то, что приносит удовольствие и счастье тебе, также делает довольным меня, а мне всегда нравилось смотреть в твои счастливые, блестящие от вдохновения и чувств глаза. И мне всегда нравилось наблюдать за тобой в те моменты, когда ты писал. И в моменты, когда делился со мной написанным. А теперь я лишен всего этого и должен довольствоваться малым. А я, как уже говорил, малым довольствоваться не могу. Юнги слушал внимательно, в уме прикидывая, к чему ведет этот разговор. — Вижу, тебе нечего сказать? Кажется, я во всем прав. Это опять же льстит мне. Так вот. Я и теперь не собираюсь ставить тебя перед выбором, соперничая за твое внимание с музыкой. Глупо. Просто мы будем строить отношения так, как строят их все, не имеющие возможности жить вместе влюбленные. Будем встречаться тогда, когда у обоих будет находиться время. Будем договариваться заранее, в попытке избежать внезапных катастроф, способных помешать запланированному свиданию. Будем встречаться, как все, и отношения выстраивать, как все. В конце концов, так живет огромная часть влюбленного населения Земли, и в этом нет никакой трагедии. — Джин… — Юнги понимал, что это какой-то переломный момент. Который на первый взгляд не несет в себе ничего очевидно деструктивного, но кто знает, как всё сложится со временем, которое конкретно в данном случае, и Юнги это понимал, не будет их союзником. — Я просто попрошу тебя вывезти из моей квартиры свои вещи. Тебе есть, где жить и где принимать душ. — Джин встал. — Ключи оставь у себя — это будет напоминанием обо мне и о том, что мы не расстались, а лишь перешли к другому формату отношений. Просто очередной поворот на нелегком пути нашей любви. Он подошел к Юнги, чуть наклонился и, взяв его за подбородок, мягко поцеловал в растерянности приоткрывшиеся губы. — Я поехал на работу. Будешь уходить — не забудь закрыть дверь. И да, будет время — пиши. Возможно, появится возможность встретиться. Через несколько минут Джин ушел, оставив Юнги с пониманием того, что этот поворот в их отношениях в лучшем случае только удлинит путь к счастливому совместному будущему. А в худшем — заведет в тупик, из которого можно будет выбраться только одним путем, мысль о котором сразу заставила сердце остыть и беспомощно сжаться.
