Сначала попробуй на вкус

      Он переборщил. Разумеется, он переборщил. Джин уткнулся носом в подушку, издав красноречивый, разбавленный разочарованием и досадой звук. Почему всё так сложно? Почему именно сегодня он был такой… Такой нежный и ласковый, каким, кажется, никогда не был до этого. И именно в этот сакральный момент Джину необходимо было это сказать. Конечно, выгнать из постели человека, который до этого отдал тебе всю имеющуюся в нем нежность и любовь, это очень продуманное решение. Это очень грамотно, с точки зрения воспитания. И совершенно по-идиотски с точки зрения любви. Всё, что нужно было сделать Джину в этот момент — снова отдаться чувствам и перестать сдерживаться.       Да, это, возможно, не пересекается с законами здравого смысла, следуя параллельно им, но именно этого жаждала его уставшая от воспитания и напускного безразличия душа. Больше всего ему хотелось обнять Юнги так, чтобы у него захрустели кости и вылезли глаза. От любви, разумеется. Обнять и не отпускать. Обнять и целовать. Обнять и… Глубокий вдох и выдох. В любом случае, эти воспитательные меры — вклад в совместное будущее. Юнги знает, что делать. Он наверняка знает, что нужно предпринять, чтобы Джин окончательно и бесповоротно уверился в его серьезных чувствах и намерениях.       Одно Джин мог сказать абсолютно точно — чем больше он себя сдерживал, тем больше начинал хотеть то, от чего вынуждал себя отказываться. И поэтому сдерживаться становилось всё сложнее. Интересно, Юнги понял, что вообще что-то изменилось? Он видит перемены, которые произошли в их отношениях? Или весь этот спектакль зря? Как много глупых вопросов, на которые Джину теперь приходилось искать ответы.

* * *

      — Юнги, давай, пошевеливайся. Нужно еще помочь нашему шеф-повару. Хоби знает, куда ехать? — Тэхен сидел на коленке Чонгука, который, в свою очередь, сидел на мягком, современного дизайна кресле, в то время как Юнги неспешно заканчивал с выключением своей аппаратуры.       — Если ты еще не понял, мой дорогой лучший друг, в этой жизни Хоби знает все.       Внезапно в студию вошел Чимин. Увидев Тэхена и Чонгука он остановился, вместе с тем остановив свой задумчивый взгляд на вдруг сосредоточившейся модели.       — Мне кажется, или мы где-то встречались? — Тэхен пытался вспомнить, где он мог видеть это приятное, с чувственными чертами лицо.       Чимин смотрел на него задумчиво, а потом широко улыбнулся.       — Мы с Намджуном чуть не убили тебя в аэропорту. Точнее, Намджун чуть не убил, а я просто подоспел чтобы, если что, скрыть все улики и спрятать тело.       — Точно! — Тэхен радостно хлопнул себя по коленке, испытав чувство морального удовлетворения от осознания. — А что ты здесь делаешь?       — Тэ, вы знакомы? Если не знакомы, для начала стоит познакомиться. — Чонгук пытался встать, чтобы протянуть руку, но Тэхен не собирался подниматься с насиженного места. Поэтому су-шеф просто вытянул руку, в надежде, что только вошедший молодой человек любезно подойдет и пожмет ее. — Чон Чонгук. Можно просто Гук.       Чимин широко улыбнулся и подошел, чтобы мягко, свой маленькой ладонью пожать протягиваемую ему руку.       — Пак Чимин. Можно просто Чим. Очень приятно познакомиться.       — Ким Тэхен. — Тэхен протянул свою руку, и на фоне его длинных как будто выточенных пальцев, находящихся на большой, но все-таки изящной ладони, ручка Чимина казалась еще меньше, чем была на самом деле.       — Очень приятно познакомиться!       — Так, я вижу, вы все уже успели понравиться друг другу, значит, мы можем идти. — Юнги решительно встал и направился к находящейся в углу металлической стойке, служившей вешалкой.       — Чим, я надеюсь, брат тебя пригласил на то мероприятие, на которое мы все собираем Юнги? Хотя, как мероприятие… Просто в очередной раз напрягли нашего друга, первоклассного шеф-повара, чтобы он приготовил еды на семь человек. — Тэхен пожал плечами.       — Именно поэтому тебе стоило взять с собой Намджуна, а не меня! Я бы мог помочь Джину. — Су-шеф, аккуратно убрав со своего колена переставшего сопротивляться Тэхена, встал, поправив пальто и сбившиеся на коленях джинсы.       — Намджуну завтра уезжать, им наверняка есть что еще обсудить. Ну, знаешь, всякую там кинзу, которая «прекрасно дополняет морскую рыбу», орех пекан, который «может гармонично отдавать свой аромат не только выпечке». Будь их воля, они бы конспектировали друг за другом. — Тэхен закатил глаза, затем вновь обратившись к Чимину. — Ты, очевидно, едешь с нами.       Чимин округлил глаза, но побоялся перечить решительно настроенному Тэхену.       — А может мне не стоит ехать? Я буду только мешать. И, честно признаться…       Юнги пытался выглядеть скучающим и слегка раздраженным из-за предстоящего ему времяпрепровождения, но на самом деле, он безумно боялся увидеть, как на самом деле общается Джин с пресловутым Намджуном. И как Намджун общается с ним. Это было очень глупо, но от этого страх не переставал быть вполне свершившимся фактом.       — Нет, мой дорогой, Джин распорядился доставить тебя в целостности и сохранности. — Тэхен приобнял Юнги за плечи и стал выводить из студии. — И пожалуйста, перестань его ревновать. Между ним и Джуном нет абсолютно ничего романтического. К сожалению.       Юнги чувствительно ткнул модель в бок, но тот лишь улыбнулся.       — Эй, ты чей лучший друг, я не понял!       — Твой. Но ты что-то в последнее время как будто косячишь и… — Тэхен забавно сложил губы, как будто в глубокой задумчивости, кивая головой в такт каждому своему слову, и снова получил тычок в бок.       — Это я косячу? Ты не слышал, как … — Юнги уже собирался было вспомнить так ранивший его их крайний с Джином секс, но предусмотрительно не стал. Не стал волновать и без того без причины постоянно переживающих друзей.       — Будем теперь надеяться, что Джин будет рад видеть в своем доме еще одного гостя… — Тэхен был почти уверен, что шеф-повар не будет против, но его всегда волновали и будоражили сюрпризы, особенно, если он был их источником.

* * *

      Когда Юнги, Чонгук, Тэхен и Чимин, наконец, добрались до квартиры Джина, их никто не встретил, но только потому, что у Юнги были свои ключи, а шеф-повар в обществе Намджуна был очень занят на кухне.       — Джинни, подойди, пожалуйста, мы должны тебя кое с кем познакомить. — Тэхен с помощью Чонгука избавился от пальто и почти по-хозяйски направился в сторону гостиной.       — Ты думаешь, я успел забыть Юнги или Гука? Честно сказать, я много раз пытался, но… — Джин, на ходу вытирая руки, направился в гостиную, сразу же заметив скромно прячущегося за спиной Юнги Чимина. — Ого, у нас пополнение. Вы с Гуком все-таки решились на усыновление?       Су-шеф рассмеялся, в то время как Тэхен подошел к шеф-повару, положив ему руку на плечо.       — Только после вас с Юнги. Это Чимин. И Чимин брат Намджуна. И мне совершенно непонятно, почему Намджун не сказал нам, что у него есть половозрелый брат, которому уже можно употреблять алкоголь. — Тэхен многозначительно посмотрел на кухню, в надежде увидеть в глазах журналиста раскаяние, но он лишь увидел то, что как Намджун слишком активно пытался распробовать нарезанный болгарский перец.       — В любом случае, рад познакомиться! Джин. — Шеф-повар дружелюбно улыбнулся, протягивая руку, тем самым немного расслабив напрягшегося Чимина, который тут же пожал руку в ответ.       — Чимин. — Блондин до сих пор бы смущен.       — Ким Намджун! Я всё прекрасно вижу! Подними руки вверх и покинь кухню! Мог бы есть, если бы сам нарезал, причем, не пальцы, а именно овощи! — Джин решительно направился на кухню, перед этим извинившись за потребность в столь быстром исчезновении спустя лишь мгновение после знакомства, в то время как Чимин, посмотрев на застигнутого врасплох брата, рассмеялся.       — Господин Ким, а со мной ты не хочешь поздороваться? — Юнги ловко перехватил за руку спешащего на спасение болгарского перца шеф-повара и также ловко притянул к себе.       — Привет Юнги. — Джин нежно поцеловал музыкального продюсера и, оторвавшись, с нежностью посмотрел на него.       Во взгляде было слишком много нежности, потому что Юнги слишком широко улыбнулся, дав понять Джину, что тот балансирует на грани провала. Провала своей педагогической миссии.       — Тэ, отдай мне Чонгука и развлеки гостей разговорами, как ты умеешь! — Джин поспешил выбраться из крепких рук продюсера, реально рискуя сорвать свою воспитательную операцию. Испытываемая любовь, которая с воздержанием становилась все нетерпеливее, плюс чувство вины за их последнюю ночь — всё это играло с ним злую шутку.       — Джинни, ты имеешь ввиду развлечь рассказом о том самом? — Тэхен невозмутимо посмотрел на Джина, который уже занял место у одной из кухонных столешниц. — Так, я пошутил, положи нож!       В итоге, все находились на своих местах: шеф-повар и его верный су-шеф на кухне, в то время, как Юнги, Тэхен, Чимин и Намджун в гостиной. И Тэхен, по напряженным взглядам своего лучшего друга в сторону журналиста сразу понял, что пришло время промочить горло и придать Юнги немного дружелюбия. Да, именно так на него действовал алкоголь.       — Нас не представили. Ким Намджун. Журналист «Нью-Йорк Таймс». — Намджун был приветлив и очарователен со своими ямочками, в отличие от напрягшегося Юнги.       — Мин Юнги, жених Ким Сокджина. — Музыкальный продюсер внимательно следил за реакцией пожимающего его руку журналиста, который, казалось, был совершенно невозмутим.       — Очень красноречивая характеристика. Могу только поздравить. — Намджун улыбался вполне искренне, пока Юнги выглядел сконфуженно, а Чимин, завладев инициативой, помогал Тэхену организовать напитки.       — Так просто? — Ревность Юнги не желала мириться с тем фактом, что она беспочвенна.       — Нет, ну если вы пригласите меня на свадьбу, я в честь этого могу принести подарок. Этого будет достаточно? — Журналист смотрел на Юнги, явно не понимая, к чему тот клонит. Юнги тоже не понимал, к чему он клонит, но услышав ответ, вдруг улыбнулся.       — Я просто думал, что…       — Ох, все так думают. Но я могу уверить, что мы с Джином не испытываем друг к другу абсолютно никаких романтических чувств. Единственная любовь, которая нас объединяет — это любовь к еде. — Намджун говорил совершенно спокойно и, наконец, Юнги смог признать, что сидящий напротив него красивый молодой человек, попавший в светскую хронику, произвел на него хорошее впечатление. — Что, теперь мы сможем подружиться?       Намджун улыбался, но в его взгляде был какой-то заговорщицкий блеск, и Юнги рассмеялся. От того, что с его плеч только что произошел грандиозный каменный обвал, освободив его от всех тягостных мыслей.       — Определенно!       — Юнги, я услышал, как ты засмеялся, и сразу начал переживать за Джуна. — Тэхен протягивал Юнги стакан, на фалангу пальца заполненный виски, с тремя кубиками льда, заботливо переданными Чонгуком с кухни. — Джун, он тебя не обидел? Знаешь, мы, конечно, с ним лучшие друзья, но начинали мы как…       — Ой, да я даже не успел тебя ни разу по-настоящему обидеть! — Юнги закатил глаза.       — Это потому, что ты боишься Гука. Я, честно признаться, тоже иногда его боюсь. — Тэхен по-театральному боязливо посмотрел в сторону кухни и передернул плечами.       — Чим, скажи, почему мы не знали, что у тебя есть старший брат, при том, что мы проработали больше года вместе?       — Я скрывал его для вашей же собственной безопасности. Знаете, это он с виду такой внушающий доверие и оптимизм, но стоит его подпустить к чему-то более или менее угрожающему жизни, вроде плиты или… — Тон Чимина снизился, став интригующе загадочным.       — Нет, только не история со сковородкой. — Намджун закатил глаза.       — Знаешь, Чим, с Джином всё то же самое. Такой организованный и благонадежный, но однажды, когда мы играли с ним по сети в одной команде, в одну очень популярную игру, он…       — Тэ, я всё слышу. — Откуда не возьмись, появился Джин, расположив на кофейном столике перед собравшимися в круг сырно-фруктовую тарелку.       В тот момент, когда он проходил мимо Юнги, он, вопреки своему здравому смыслу и воспитательному замыслу, поцеловал его в макушку, сразу удалившись на кухню. Домашняя атмосфера и предвкушение хорошего вечера в крайне приятной компании неожиданно сильно расслабили его чувство самоконтроля. И с этим теперь нужно было что-то делать. Оперативно. Иначе…       Раздался стук в дверь.       — О, я знаю кто это. — Тэхен поднялся и в одно мгновение оказался рядом с дверью, в другое — её открыв. — Ну наконец-то, мистер исполнительный продюсер! Мы успели начать без вас!       — Я спешил как мог, но пока дождался окончания эфира, пока… — Хосок начал спешно освобождаться от верхней одежды и ботинок, не глядя оставив свой рабочий портфель в районе вешалки. — Кого я не знаю?       Вопрос прозвучал Тэхену на ухо, и тот шепотом поспешил его уверить, что сейчас он его познакомит.       — Намджун, познакомься, это Чон Хосок, исполнительный продюсер и Мистер «Worldwide smile». — Тэхен сначала увидел удивленное лицо Намджуна, и лишь потом — побелевшее лицо Хоби. — А, собственно, что происходит?

✩ ✩ ✩

      — Энди, я тебе позвоню насчет ланча. Хотя, лучше позвони ты мне, потому что я никогда не могу вписаться в твой график. — Чон Хосок, открывая дверь, всё еще говорил с приятной, средних лет светловолосой женщиной, одетой в безупречного стиля брючный костюм и искренне-приветливо улыбающейся.       — Хорошо, Хоби. Думаю, это будет в районе четверга, но я еще сверюсь со своим расписанием.       Исполнительный продюсер подмигнул сидящей за монитором женщине и, наконец, сделал шаг в сторону двери, предусмотрительно смотря себе под ноги, хотя стоило бы… Даже в замедленной съемке он бы не смог избежать столкновения. С каким-то высоким молодым человеком, одетым в белую рубашку и темно-серые брюки-бананы. Это всё, что он успел разглядеть, прежде чем заставить этого молодого человека выпустить из рук черный блокнот и телефон.       — Прошу прощения! — Хосок среагировал почти молниеносно, опустившись и за пару движений подняв и блокнот, и телефон, который к его счастью был цел. — Извините еще раз!       Хосок, протягивая спасенные с пола предметы, наконец отважился посмотреть в лицо тому человеку, которого чуть не травмировал, и его взгляд явно задержался дольше приличного. Просто потому, что молодой человек был очень примечателен и привлекателен на вид. И в очках. Очки — это тот аксессуар, который добавляет стилю истории, а взгляду — интригующей серьезности. По крайней мере, так всегда думал Чон Хосок, испытывая особую слабость к тем, кто носит очки.       — Не думаю, что это ваша вина. В любом случае, спасибо.       Молодой человек улыбнулся, и в сердце Хоби влетела еще одна стрела. Это был удар под дых. Это был контрольный выстрел в затылок, в лучших традициях итальянской мафии. Это были ямочки. Совершенно очаровательные ямочки на совершенно мужественном лице.       Молодой человек забрал всё, что держал в своих руках ошарашенный и застигнутый врасплох ямочками исполнительный продюсер, и скрылся за той дверью, из которой Хосок так неудачно вышел. Собираясь отправиться к выходу из приемной, а затем к лифту, продюсер вдруг заметил на полу пластиковую карту, которая, очевидно, выпала из блокнота. «Ким Намджун, 1784. Немного кулинарной магии. Колонка критики.» Значит, Ким Намджун.       Хоби присел на небольшой и уютный диванчик с единственной целью — отдать найденную карточку. Он бы, конечно, мог сразу войти туда, откуда недавно вышел, и тихо, без привлечения лишнего шума сунуть незнакомцу карту, еще раз извинившись, но вторгаться в кабинет одного из заместителей главного редактора без приглашения, даже если этот заместитель был твоим добрым другом, считалось моветоном. Хоби считал это моветоном. Особенно после того, как встретил на своем пути очаровательные ямочки, перед которыми теперь необходимо было извиниться в неформальной обстановке, например, за ланчем. Простой и незатейливый план побыть с ямочками наедине чуть дольше. С ямочками и очками.       Ким Намджун вышел примерно через пятнадцать минут.       — Прошу прощения, вы обронили. — Хосок встал с дивана и подскочил к журналисту, который теперь держал блокнот подмышкой, а телефон — перед собой.       Увидев исполнительного продюсера, журналист как будто нарочно улыбнулся, заставив Хосока получить очередную стрелу.       — Спасибо.       — Мне до сих пор неловко, что я подверг вас такой опасности… Я хочу загладить вину и угостить вас ланчем. Или бранчем. На ваш вкус. — Теперь пришла очередь Хосока дружелюбно и обезоруживающе улыбаться, как умел только он.       Молодой человек в очках несколько мгновений смотрел на продюсера серьезно и сосредоточенно, и, наконец…       — Считаю, что это лишнее, но, тем не менее, с удовольствием соглашусь. Тем более, что сейчас как раз подходящее время для бранча. И раз уж вы провинились, я выбираю место.       Хоби снова лучезарно улыбнулся и на этот раз, в ответ на свою улыбку, он смог хорошенько разглядеть ямочки на щеках так внезапно и так удачно подвернувшегося ему журналиста.

✩ ✩ ✩

      — Привет, Хоби. Очень рад тебя видеть. Пусть это и весьма неожиданно. — Намджун встал и, подойдя к немного выпавшему из реальности Хосоку, немного сомневаясь, протянул руку.       — Это взаимно, Джун. — Хосок явно выглядел растерянным. И смущенным. Юнги не мог это не заметить.       — То есть, вы уже знакомы? Ну, так нечестно… — Тэхен разочарованно покачал головой.       — Мне доводилось сотрудничать с «Таймс», где мы, собственно, и познакомились и… — Хоби неожиданно покраснел.       Юнги с любопытством посмотрел на покрасневшего друга, а затем перевел взгляд на Намджуна, который, что и следовало ожидать, также был смущен. Но не только Юнги наблюдал за реакцией друг на друга двух молодых людей.       — Джуни, это тот самый молодой человек, о котором ты тогда с таким воодушевлением мне втирал? — Услышав вопрос Чимина, глаза Намджуна в панике полезли на лоб.       — И похоже, Хоби, это именно тот журналист, с убийственной харизмой с внешностью древнег… — Юнги не успел договорить.       — А почему вы прохлаждаетесь здесь, когда Джин и Гук горбатятся на кухне? Ай-ай-ай, как только не совестно… — Хосок старательно изображал необходимую для данной реплики гамму чувств и эмоций, тщательно стараясь скрыть свое волнение.       — Это правда. Пожалуй, мы оставим вас с Джуном, потому что его просто нельзя подпускать к кухне, а сами пойдем поможем поварам.       Чимин кивнул Юнги, который сразу понял его план, и чтобы Тэхен не задавал лишних и ненужных вопросов, он просто взял его под руку и отвел на безопасное расстояние от дивана, на котором на безопасном расстоянии друг от друга расположились продюсер и журналист.       — Друзья, что происходит? — Тэхену явно не терпелось узнать то, о чем знали Юнги и Чимин, а он мог лишь догадываться.       — Просто мой братец и исполнительный продюсер, кажется, испытывают друг к другу определенные чувства. Это неточно, но сопоставив…       — Однажды, в один из наших обычных рабочих дней в Штатах, Хоби вернулся в студию очень воодушевленный. Он говорил, что встретил в «Таймс» журналиста с убийственной харизмой и внешностью древнегреческого бога, не забыв упомянуть об очках и ямочках. — Тэхен очень внимательно выслушал Юнги, затем сразу обратив свое внимание на перехватившего инициативу разговора Чимина.       — Почти то же выслушал я, правда, без таких ярких подробностей, но я знаю своего брата, и мне не нужны слова, чтобы знать, что он испытывает в тот или иной момент.       — Так, и что это всё значит? — Тэхен продолжал внимательно переводить свой взгляд с Юнги на Чимина и обратно.       — Это значит то, что ты не должен ни во что вмешиваться, чтобы ничего не испортить. — Юнги погрозил ему пальцем, пока Тэхен многозначительно закатил глаза.       — Иди, обними Джина, а то с умозаключениями у тебя сегодня явные проблемы.       Продюсер не стал спорить, особенно после того, как до этого шеф-повар добровольно и без всякого повода поцеловал его в макушку, как он обычно делал, когда Юнги сидел за клавишами в ожидании вдохновения.       Он подошел к Джину сзади и, встав по правую руку, деликатно обнял его за талию. Шеф-повар, оторвавшись от нарезки петрушки, повернул свою голову как будто в ожидании поцелуя. Как он делал всегда, когда Юнги заставал его за приготовлением еды. Брюнет мягко коснулся пухлых губ, и пухлые губы не торопились отстраняться. Тогда Юнги своей правой рукой взял Джина за шею, и на этот раз шеф не смог бы отстраниться даже если бы захотел. Вместо этого он провел своим языком по нижней губе Юнги, заставив того усомниться в реальности момента. Откровенный чувственный поцелуй вместо обычного соприкосновения, но и этого хватило для того, чтобы продюсер представил себе, как отворачивает от разделочной доски Джина и встает на колени.       — Нет, вы просто представьте, насколько тесен мир?       Беседа за накрытым блюдами мексиканской кухни столом была в самом разгаре. Тако с говядиной и тако с палтусом с лимонно-имбирным соусом, начос с говяжьим фаршем и вариацией соусов, кесадилья с курицей и халапеньо… Джин мог быть доволен собой и своим су-шефом.       Особенно теперь, когда он смотрел на все это великолепие со стороны, потягивая успевший нечаянно разбавиться растаявшим льдом виски.       — Я и подумать не мог, что парень, которого я встретил В ПАРИЖЕ, так далеко отсюда, окажется су-шефом моего друга. — Тэхен увлеченно предавался воспоминаниям, пока остальные увлеченно обсуждали и делились своим опытом исключительной тесноты мира.       — Да, если бы я знал, что Хоби нуждается в телефонном номере моего брата, я бы не медля удовлетворил эту его потребность. — Чимин увлеченно облизывал пальцы после начос, обильно, но гармонично сдобренного расплавленным Чеддером.       — Если бы я знал, что каждый день встречаюсь с его младшим братом… — Хосок расслабленно положил руку Намджуну на плечо. — Честное слово, мне было бы чуть проще жить.       Чуть проще жить.       Да, намного проще жить, когда ты можешь делать то, что хочешь. Смотреть на того, на кого хочешь, не пытаясь скрывать свои истинные чувства под покровом здравого смысла и рационального подхода. Джин смотрел на Юнги и думал о том, насколько тот красив. И это мнение с ним разделял приятно разливающийся по венам пьянящими парами этиловый спирт. Этим хорош крепкий алкоголь. Если сопровождать его умеренное поглощение качественной и вкусной едой, этиловый спирт будет приятно греть внутренности и расслаблять уставший от напряженной работы разум, а не толкать на безумные приключения. Или к фарфоровому другу.       Чуть проще жить.       А еще алкоголь повышает содержащийся в тебе сексуальный потенциал. Особенно это было видно по Тэхену. Он изо всех сил сдерживался, лишь бы не нырнуть под стол или не оставить на шее такого же взволнованного су-шефа несколько красноречивых отметин, потом, все-таки нырнув под стол.       Чуть проще жить.       Всем, но не Джину, который сам себе утроил суровое испытание, с благими намерениями и совершенно непредсказуемыми последствиями. А теперь он смотрел на мужественно большую ладонь Юнги, с сильными длинными пальцами, так легко обхватывающими широкий стакан, и думал о том, как хорошо было ощущать эти пальцы на своей коже, на своем теле. В своем теле.       Чуть проще жить.       Взгляд скользнул от пальцев к шее. Сильной шее с безумно нежной кожей, аромат которой, смешиваясь с парфюмом, вполне способен заглушить вместе с рассудком и чувство самосохранения. Юнги любил, когда мягкие, чуть приоткрытые губы Джина, оставляя на коже горячее дыхание, которое неизменно вызывало мурашки, обстоятельно и чувственно исследовали его шею. Каждый сантиметр. В то время как тонкие пальцы, едва касаясь, следуют вдоль позвоночника, заставляя сокращаться все нервные окончания, которыми усыпана кожа. И не только кожа. И всегда хочется больше. И всегда хочется еще немного ближе. Еще немного глубже. Чтоб прочувствовать абсолютно всё и ничего не упустить.       Чуть проще жить.       Когда в любой момент можешь поцеловать эти губы, забавно надувающиеся каждый раз, когда Юнги недоволен или спит. Губы, которые способны предоставить все виды удовольствий на выбор: от срывающихся с них занимательных философствований до всех видов оральных ласк. А если вспомнить о прячущемся за губами языке… Слишком много головокружительных воспоминаний, заставляющих сердце медленно, но верно опускаться к ширинке.       — Джин, ты продумываешь новый рецепт? Или медитируешь с открытыми глазами? — Раздавшийся рядом, но как будто в отдалении голос Чимина заставил шеф-повара выплыть из своих мыслей и осознать, что, похоже, все это время он смотрел на Юнги.       И Юнги теперь смотрел ему прямо в глаза, и Джин знал, что он видит и знает всё, о чем он только что думал. Потому что он думал о том же.       — Я задумался. Мне кажется, что я зря замариновал халапеньо — явно не хватает остроты.       — Тебе не хватает остроты? — Низкий голос музыкального продюсера звучал тихо и по-особенному глубоко, и Джин мигом представил себе, что он раздается в непосредственной близости от его уха, в то время как одна рука держит его за подбородок, а другая крепко обхватывает готовый ко всему член.       — Кесадилье. — Джин отвел глаза, иначе он рисковал быть похожим на Тэхена, который что-то шептал Чонгуку, то и дело касаясь губами его уха, заставляя су-шефа крепче хвататься за его колено.       Хоть у кого-то сегодня будет фееричный, подогретый любовью и этилом секс.

* * *

      — Джин, я помогу тебе. — Чонгук вызвался убрать со стола, пока Тэхен крепко держал его за руку.       — Не стоит. Чимин уже любезно предложил мне ассистировать. Отправляйтесь спокойно домой и, пожалуйста, будьте благоразумны — не разбудите соседей.       Пока Чонгук еле заметно покраснел, явив на своем лице совершенно непроизвольную улыбку, Тэхен лишь губами прошептал Джину «Я люблю тебя», и в следующее мгновение, по пути прощаясь с новыми и старыми друзьями, уже тянул су-шефа в сторону лифта, а затем — к ожидающему такси.       Когда с посудой и уборкой было покончено, Чимин и Намджун, явно взволнованный компанией Хоби, также собрались уезжать. У Джуна был вылет через двенадцать часов и ему необходимо было отдохнуть, в то время как Чимину — удостовериться, что брат ничего не забудет и ничего не сломает на пути в аэропорт.       Попрощавшись и пообещав друг другу еще не раз встретиться, Джин, Юнги и Хоби, наконец, остались одни. Точнее, Хоби сделал всё максимально возможное, чтобы Джин и Юнги почувствовали себя в сложившейся ситуации наедине.       Джин расправлялся с посудомоечной машиной, когда к нему подошел музыкальный продюсер и встал сзади. Очень близко. Волнительно близко. Подождав, пока Джин закончит с установкой нужной программы, он аккуратно развернул его к себе лицом.       — Ты хочешь, чтобы я остался? — Юнги взял взволнованного шеф-повара за шею, мягко запустив свои пальцы в волосы на затылке.       Джин с ужасом ждал этого вопроса. И с горечью знал, что ответить. Собрав волю в кулак. Собрав в кулак весь здравый смысл, не дав ему потонуть в расползающихся по всему организму этиловых парах, так тщательно подогревающих возбуждение.       — Я устал.       Юнги прекрасно знал, что нет в этой жизни ничего, кроме реального форс-мажора, что могло бы остановить Джина на пути к сексуальному удовлетворению.       — Ты серьезно? — Юнги взял пытающегося сохранять самообладание повара второй рукой за подбородок.       — Юнги, я сегодня весь день на ногах и… — Джин избегал смотреть ему в глаза, потому что это сразу значило бы для него поражение.       — Хорошо, я понял. — Юнги крепко поцеловал шеф-повара в щеку, затем обратившись к скучающему на диване и избегающему смотреть в сторону влюбленных Чон Хосоку. — Хоби, вызывай такси. Нам тоже пора отчаливать.       Прежде чем покинуть квартиру, Юнги порылся в кармане своего пальто, выудив из него ключи. Он тоже устал. А ключи тем временем остались лежать на небольшой деревянной тумбе, на которой Юнги перед уходом их с красноречивым звуком оставил.       Он тоже устал.