Когда ты рядом

Целый день вести себя так, словно ничего и не случилось, казалось неправильным. Она чувствовала себя глупо. Отчасти она даже не могла до конца поверить в то, что инцидент в кафе действительно произошел... но даже если и так, то что? Случайная встреча со своим парнем не должна быть такой уж большой проблемой. Никакой существенной, перевернувшей бы ее мир информации она не узнала, она просто нечаянно услышала его разговор по телефону. Слышать, как твой парень, с которым ты видишься довольно часто, общается с кем-то другим по телефону – не такое уж великое событие. Для большинства людей, по крайней мере. Но, черт возьми, Маринетт не относилась к этому большинству. Столкновение с Котом Нуаром без масок вызвало в ее душе сильнейшее волнение. Было что-то до боли сентиментальное в том, что их пути внезапно пересеклись, что из всех возможных кафе в Париже они оба пришли именно в это, да ещё и сели за соседние столики. Не иначе, судьба – Маринетт не была уверена, можно ли это назвать как-то по-другому... Или, быть может, это было просто потрясающее совпадение. Тот факт, что она слышала его, настоящего его, разговаривающего с кем-то из его настоящего круга общения, о его реальной жизни... На мгновение она практически могла представить, будто тоже является частью этой жизни. Когда все это тяжелое противостояние с Бражником останется позади и они смогут наконец открыться друг другу, тогда их пути раз и навсегда сойдутся вместе. Никаких масок, тайных личностей и всей прочей фигни. Они смогут стать неотъемлемой частью повседневной жизни друг друга, а не только украдкой встречаться по ночам; они смогут устраивать свою совместную жизнь. Она живо представляла себе, как он знакомит ее со своими друзьями, или как он звонит ей рано утром, чтобы обсудить планы на день. Весь оставшийся день она прожила словно на автопилоте, разумом пребывая далеко в своих мечтах. Единственной вещью, сумевшей вернуть ее в настоящее, являлся патруль. Она не могла дождаться, когда же увидится с ним. Держа свернутый плед под мышкой, в руке – сумку с разнообразной выпечкой, Ледибаг приземлилась на их любимую крышу. Она опустилась на колени, расстилая плед. Их патрули давно уже были в некоторой степени формальностью – довольно редко им доводилось встречать во время них что-то, для чего необходимо было принимать меры. – Ого! Я не знал, что у нас на сегодня запланировано свидание, – мурлыкнул за спиной его голос, тот же самый голос, который она сегодня слышала в кафе. Теперь, по крайней мере, она могла ответить. – Если б знал, я бы надел подходящий случаю колокольчик. О, милостивая Тикки, она все-таки чертовски сильно любит его. С довольной улыбкой она уселась на покрывало, взглянув на него и похлопав рукой по месту рядом с собой. – Не волнуйся, стиль одежды на мероприятии свободный. Будучи тем еще обормотом, он опустился на четвереньки и заполз на плед совершенно как настоящий кот. Ну почему он вечно строит из себя невесть что? Лениво завалившись рядом в сидячее положение, он толкнул ее плечом. – Так, и что за повод? «Чувствую себя виноватой из-за того, что подслушала твой разговор». «Я слышала, как ты разговаривал со своим другом этим утром... и ты казался грустным. Я хотела как-то поднять тебе настроение». «Я думала о тебе весь день». – Разве нужен повод, чтобы устроить пикник со своим парнем? – хмыкнула Ледибаг, потянувшись за сумкой с выпечкой, которую оставила неподалёку. – Может, я просто... Ну, даже не знаю... – Любишь меня? – Да. Именно, – она улыбнулась, достала макарун из маракуйи (его любимый) и кинула ему. Он торопливо дернулся, но успешно поймал его. Она еле сдержала смех. – Ты меня балуешь! – со смехом воскликнул он, сунув угощение в рот. Она улыбнулась и взяла другой макарун себе. – Сколько их там у тебя? – Эй, я не позволю тебе навернуть все за раз! Мы растянем удовольствие, хорошо? Он обиженно надулся, что вызвало у неё улыбку. Именно такие моменты каждый раз напоминали ей, почему она вообще могла допустить подобные непростые отношения. Она повертела макарун в руках. – Как прошёл твой день, Котёнок? – М? Да котносительно нормально. – Хорошо спалось? Кажется, он даже немного оживился. – О, да, я попробовал твой чай! Он довольно неплох. Скажем так, я спал немного лучше, чем обычно. «Я знаю, Котёнок. Ты уже говорил это утром». – Только лишь немного? – поддразнила она, откусывая кусочек макаруна. – Но все же я рада слышать это. Я всегда могу принести тебе ещё, если хочешь. То есть, когда твой закончится. Он кивнул и медленно опустил голову ей на плечо, обняв ее за талию. Она улыбнулась, и, доев свой макарун, уютно прижалась щекой к его макушке. – Я скучала, – прошептала она, и тут же почувствовала себя глупо. – Я тоже, – шепнул он в ответ. – Мы видимся каждый день. – Я знаю. Оба молчали какое-то время. Она повернула голову и прижалась губами к его лбу. – Какое угощение ты хочешь? – прошептала она. – Это был эвфемизм? – Я про выпечку, Кот. – Хмм, – он повернул голову так, что его подбородок лежал теперь на ее плече. – Удиви меня. Она чмокнула его в нос и выудила из сумки круассан, разломила его напополам и отдала ему большую часть. – Знаешь, не то чтобы я жаловался, – начал он, беря свою половину круассана и нехотя убирая голову с ее плеча, чтобы приняться за еду. – Но у меня такое чувство, будто ты слишком добра ко мне в последнее время. – Что? – она даже почти обиделась. – А обычно я что, не добра к тебе? – Нет, я не то имел в виду... – сказал он, когтями отрывая кусочек от круассана. – Я о том, что... ты как-то по-особому добра. Она молчала некоторое время, глядя на то, как он ковыряет свой круассан. Не то чтобы он был не прав. На первый взгляд у него все было в порядке, он казался по-прежнему бодрым и оживленным. Однако она знала его слишком хорошо, чтобы не заметить, что в последнее время он немного более напряжен, чем обычно, и это беспокоило ее. Она никак не могла помочь ему справиться с возможными проблемами, это было невозможно сделать по-настоящему с их тайной личностей, так что она изо всех сил старалась сделать его ночи немного светлее. – Потому что я беспокоюсь за тебя, – ответила она честно. – Я же сказал, все в порядке... – вздохнул он. – Я просто... – ...плохо сплю в последнее время, - закончила она за него. – Я знаю. Но почему? Молчание. Она ненавидела молчание. Не в силах сдержаться, она беспокойно заерзала на своём месте. – Ну... Знаешь, если ты не высыпаешься, мы всегда можем сократить время патрулей... – Нет! – перебил он, глядя на неё округлившимися глазами. – Нет, нет, это не из-за патрулей. Я ни на что не променяю их. – Тогда в чем дело, Кот? Он опустил глаза на свою половину круассана, и она почти почувствовала себя виноватой из-за того, что заставила его нахмуриться. Но она должна знать, как иначе она сможет помочь? – Просто... Много всего случилось, – сказал он тихо. – Многое изменилось. Она кивнула. – Типа начала учебы в университете? Ещё одно мгновение тишины. – Да. Она ненавидела это. Ей хотелось добиться от него подробностей, узнать все детали его жизни. Ей хотелось быть рядом с ним всегда, но это было невозможно. Невозможно, потому что ей нужно было доверять ему, полагая, что если он о чем-то и умалчивает, то делает это из необходимости. Ей хотелось верить, что он увиливает от ответа, потому что правда слишком специфична и слишком явно указывает на его личность, чтобы говорить ее вслух. Ей хотелось верить, что он рассказал бы ей все, если бы мог. Но что, если нет? Что, если он просто стыдится говорить об этом и потому избегает проблемного вопроса? Что, если она все-таки может помочь, но ему гордость не позволяет поднять эту тему? Неужели он думает, что ей будет все равно? И как она тогда узнает правду? – Прости, Кот, – тихо сказала Ледибаг. – Хотела бы я сделать больше. Он поднял на неё глаза. – Ледибаг, – сказал он, придвинувшись ещё ближе, так что их бедра соприкоснулись, и посмотрел ей прямо в глаза. – Ты и так уже столь многое делаешь для меня. Ты – единственная константа в моей жизни. Она не была уверена, что ей понравилось это сравнение. Она хотела бы делать для него больше – и быть больше, чем просто неизменным параметром его жизни. Она хотела бы, по крайней мере, действительно присутствовать в его жизни. Она заставила себя улыбнуться, после чего поцеловала его, потому что это было все, что она могла для него сделать.

* * *

Утреннее расписание Кота Нуара было, по всей видимости, давно устоявшимся. Каждое утро в 8:42 он приходил в кафе и брал себе кофе. Иногда он немного задерживался и приходил в 8:45, иногда, наоборот, мог зайти чуть раньше – в 8:39, но он всегда садился на одно и то же место и уходил ровно в девять. Так уж совпало, что, совершенно независимо от этого, у Маринетт появилась привычка вставать на несколько часов раньше необходимого, приходить в то же самое кафе около 8:25 и садиться за столик, который абсолютно случайно оказывался соседним с ним. Совершенно нормальное, обычное для Маринетт дело. В конце концов, кто не любит ранние утренние часы? Маринетт. Маринетт не любит. Алья, конечно, никак не могла поверить в то, что ее подруга внезапно стала ранней пташкой. Когда она попыталась дознаться до истины, Маринетт отговорилась тем, что «вообще довольно здорово собираться с утра без всякой спешки». Единственным слабым местом у этой отговорки было то, что теперь ей приходилось торопиться ещё больше, чем раньше. Опоздать на несколько минут в университет – это одно, а вот опоздание в кафе грозило возможностью столкнуться с ним в дверях, чего она совершенно не собиралась допускать. В конце концов, они скрывали свои личности по очень важной причине, и она ни за что не подвергнет их опасности... Ведь так? Она знала, что находится на грани катастрофы. В ее действиях не было ничего благоразумного, если верить разочарованным взглядам и упрекам Тикки, но балансировать на грани катастрофы было для Маринетт в порядке вещей. Она надеялась, что ее удачи хватит на то, чтобы пережить это без происшествий, и, что ж... Если катастрофа будет означать присутствие Кота Нуара в ее жизни, то так ли уж это плохо? Конечно, она никогда намеренно не рискнёт тайной их личностей. Она старалась быть очень пунктуальной, но, если все же опаздывала, то не приходила вовсе. Она всегда опускала взгляд себе под ноги, пока шла через кафе, сводя к минимуму риск случайно увидеть его, и поднимала голову только перед баристой. К сожалению, Кот Нуар не так уж часто делал утренние звонки, как могло показаться в их первую встречу. Обычно он сидел один и пил кофе молча, как и она сама. Таким образом, они просто сидели рядом в тишине, даже не видя друг друга, и по-хорошему это вообще не заслуживало того, чтобы так уж надрываться. Но ей почему-то казалось, что оно того стоит. Каким-то образом, ее одновременно и жутко будоражило то, что она нарушает установленные правила, и в то же время умиротворяло осознание того, что каждое утро она проводит приятные безмятежные мгновения вместе со своим парнем. ...Мгновения, о которых сам он даже и не подозревал, разумеется, и, возможно, это было нечестно с ее стороны. Но что может случиться, если она расскажет ему? Расстроится ли он из-за неё? Вызовет ли это у него такое же волнение, как и у нее? Раскроет ли он сразу же ее личность, так как давно заметил ту девушку, сидящую всегда позади него? Должна ли она будет прекратить это? Закинув ногу на ногу, она позволила себе расслабиться и сделать глоток кофе. Колокольчик на входе звякнул, и она украдкой глянула на телефон, чтобы проверить время. 8:42. Это он. Она улыбнулась, ощущая, как ее снова переполняют тепло и трепет в предвкушении очередного мирного и безмятежного утра рядом с ним. Она услышала, как скрипнул за ее спиной стул, на который он уселся, и все это было уже так привычно и правильно. Ещё через пару минут колокольчик на входе звякнул снова. И все было бы нормально, если бы не раздавшийся вслед за этим голос. Голос, который она знала слишком хорошо. – Выглядишь совершенно дерьмово. Чертова Хлоя Буржуа. Из всех возможных людей разрушить ее утреннюю идиллию, конечно же, должна была именно та, от кого ей приходилось терпеть издевательства в школе. Маринетт яростно вцепилась в свою чашку, пытаясь придумать возможный ответ на это заявление. Ей не хотелось бы вести этот разговор перед Котом Нуаром – что, если он узнает ее голос? Что, если... – Вот спасибо, – фыркнул Кот Нуар. Маринетт вздрогнула. Почему Хлоя Буржуа разговаривает с Котом Нуаром? Что происходит? Они знают друг друга? Из всего, что могло быть у них общего – этим оказалось знакомство с Хлоей Буржуа? Послышался скрежет отодвигаемого стула, и не надо было быть гением, чтобы понять, что Хлоя подсела к нему за столик. Хлоя, давний враг Маринетт, просто невзначай села на то самое место, которое так жаждала занять Маринетт... И почему? Почему вообще она сидит сейчас напротив него и разговаривает с ним? Она что, получает какое-то нездоровое удовольствие от того, что пристает к нему со своими издевками? – Я просто говорю правду, – хмыкнула Хлоя. – Ну серьезно! Ты вообще смотрелся в зеркало с утра? Маринетт начала закипать от злости. – Может это подождать, пока я не допью кофе? – вздохнул Кот. – Что ты вообще здесь делаешь? Ты вроде ненавидишь это место. – Да. Здесь отстойно. Маринетт откинула голову назад и закрыла глаза, сделав глубокий вздох в попытке удержать эмоции под контролем. – Я думаю, здесь мило... и тихо, – сказал Кот. Маринетт мысленно согласилась с ним. – Да. Потому что отстойно. Никто не приходит сюда, потому что здесь отстойно. Типичная Хлоя. Ей казалось омерзительным все, что не сверкало золотом и не было усыпано бриллиантами. Маринетт закатила глаза. Кот вздохнул. – Тогда почему ты здесь? – Потому что знала, что найду здесь тебя, – ответила Хлоя. – С тобой же, блин, невозможно связаться в последнее время! Какого черта происходит вообще? Стоп. Они что, друзья? – Я знаю, знаю, – тихо ответил Кот, его голос звучал слегка подавленно. – Но... я был занят из-за учебы, и... – Да это бред собачий! – завопила Хлоя, единолично разрушая мирную атмосферу кафе. – У тебя сейчас куда больше свободного времени, чем когда-либо раньше! И ты нихрена не умеешь врать! Так что не ври мне! Маринетт втянула носом воздух, вытаращив глаза на свою чашку. Она знала, что не должна вмешиваться, но не в силах была противостоять желанию спасти своего бедного Котёнка от этого ужасающего разговора. Она уж точно не могла винить его за то, что он не горит желанием проводить время с Хлоей Буржуа. Может, если она... – Хло... Стоп, он назвал ее «Хло»? Маринетт вздрогнула. Может, именно поэтому все это было просто ужасной идеей. Она лишь мельком подглядывала за его жизнью, не имея ни малейшего понятия о том, что на самом деле скрывается за ее мимолетным впечатлением. Это вызывало жгучее любопытство и в то же время безумно раздражало. Какие, черт возьми, отношения у него могли быть с Хлоей? – Я же не дура. Я понимаю, что ты делаешь, – прошипела Хлоя. Кот ничего не ответил. Маринетт гадала, должна ли она уйти, так как слишком вторгается в его личную жизнь, подслушивая этот спор. Но вдруг Хлоя заметит ее, когда она попытается проскользнуть мимо? – Ты просто упиваешься своими страданиями, – фыркнула Хлоя, и продолжила, издевательски передразнивая голос Кота: – У-хуу, мне так грустно! Никто меня не любит! Маринетт закусила губу. Хлоя знает что-то, что ей неизвестно? – Я так не говорю! Хлоя продолжила: – Я так одинок! Я совсем один, но совершенно не собираюсь предпринимать никаких попыток завести друзей! Я выдумал себе фальшивую подружку, чтобы почувствовать себя увереннее! Маринетт порадовалась, что не набрала в рот кофе, иначе она бы им точно подавилась. – Она настоящая!!! – Ой, да ладно! – Хлоя почти смеялась. – Ты в курсе, что ты жалок, правда? Маринетт вскипела. Может, и стоило бы пожертвовать тайной их личностей ради того, чтобы хорошенько стукнуть Хлою по голове. Да что она вообще творит? Маринетт уперлась ногами в пол, готовая в любой момент вскочить с места. – Чего ты хочешь? – прошипел Кот, которому явно не нравился этот разговор. Да и кому бы такое понравилось? – Я пытаюсь вбить в твою башку немного здравого смысла! – простонала Хлоя. – Я говорила уже, ты упиваешься своими страданиями! Ты погряз в жалости к себе, и ты нихрена не признаешь это! Я ведь беспокоюсь за тебя! Маринетт позволила себе немного расслабиться. Она беспокоится за него? На несколько мгновений повисло молчание. – Хлоя... – пробормотал Кот. – Со мной все в порядке. Правда. Не нужно волноваться за меня... – Ты! Не! Можешь! Постоянно! Говорить! Это! – снова завопила Хлоя. – Ты как гребаная заезженная пластинка, все твердишь одно и то же! – Я продолжаю говорить это, потому что это правда! – взорвался Кот. – Почему никто не верит мне, когда я говорю, что все в порядке? «Потому что это неправда». – Потому что это неправда, – вскричала Хлоя, присваивая мысли Маринетт точно так же, как когда-то в школе она сплагиатила ее сочинение. – Ты наконец-то вырвался на свободу от этого козла – твоего папочки, и что же ты делаешь, а? Что ты делаешь?! Кот молчал, и Маринетт затаила дыхание. Она ничего не знала о домашней обстановке Кота Нуара, не говоря уж о проблемах с его отцом... – Ты же хоронишь себя заживо! Ты изолировал себя от всех! Какого черта? Ты наконец-то свободен от него, а в результате делаешь то же самое, что и он! Зачем ты делаешь это? Зачем? Кот ничего не отвечал, и Маринетт понятия не имела, как воспринять услышанное. – Зачем?! – Я не знаю! – выкрикнул Кот, его голос сорвался, и почти также в тот момент оборвалось сердце Маринетт. – Потому что ты идиот! – ответила Хлоя. – Ты думал, что раз выбрался из этой чертовой тюрьмы, называемой домом, так сразу же заведёшь друзей и заживешь «нормальной» жизнью, а? Но ты нахрен слишком подавлен, чтобы приложить усилия, так что у тебя до сих пор нет никаких гребаных друзей, и ты все только ноешь о своём одиночестве, вместо того, чтобы что-то предпринять! Маринетт почувствовала, что просто тонет во всей этой новой информации о Коте Нуаре. Ей требовался воздух. Ей требовалось время, чтобы переварить все это. Кот не отвечал, так что Хлоя продолжила: – Ты должен вытащить себя из этого состояния. Ты должен общаться с людьми! Думаешь, мне хочется держать тебя за ручку постоянно? Думаешь, мне дофига нравится быть твоим единственным другом? Кажется, целую вечность после этого единственным звуком, нарушавшим тишину, был бешеный стук сердца Маринетт. – Прости, – наконец слабым голосом произнёс Кот, и сердце Маринетт разбилось на кусочки. – Мне нафиг не сдались твои извинения. – Я просто не... – пробормотал Кот. – Не ожидал, что... тебя это так сильно волнует? – Прости, что? На руку Маринетт села муха, но она не посмела даже шевельнуться. Она уставилась на насекомое, хотя все ее внимание было на самом деле приковано к разговору, происходившему за ее спиной. – В смысле... Я просто... – запнулся Кот. – Не знаю. Не ожидал подобного разговора. Особенно так рано утром. – Он назревал уже давно. Я много говорю со своим психологом о тебе, – фыркнула Хлоя. – Она говорит, что ты растерян и ни хрена не сможешь справиться самостоятельно. По крайней мере, я надеюсь, ты встретишься с ней как-нибудь. – Прекрасно... Они замолчали на какое-то время. – Орать на тебя так изнурительно, – фыркнула Хлоя, нарушая молчание. – Сегодня пропустишь учебу, ты идёшь со мной. Позади раздался звук отодвигаемого стула, и Маринетт испуганно вздрогнула, ощутив, как о ее спинку стукнулся стул Кота Нуара. Муха улетела. – Ч-что? – в замешательстве проронил Кот. – Зачем? Куда мы идём? – Не знаю, на шоппинг или что-то в этом роде. Какая разница? По ходу разберёмся. Маринетт услышала звуки шагов и звяканье колокольчика на входе, но они едва ли достигли ее сознания. Она таращилась на свою чашку кофе, и, несмотря на то, что недавний подслушанный разговор прокручивался раз за разом в ее голове, она не могла сформулировать ни единой ясной мысли относительно произошедшего. Она просто не могла поверить. Подняв руку, она вытерла слёзы, которых до этого даже не замечала.