Братский комплекс

      Весь путь до больницы, куда мы ехали, чтобы выписать Чонгука, оказался сущим кошмаром. Мама винила меня в том, что произошло с ее драгоценным мальчиком, хотя меня вообще и близко рядом с Чонгуком в тот момент не было, а Намджуна она окрестила едва ли не супергероем. Даже отчим несколько раз попытался вступиться за меня, но мама сразу же его затыкала. У меня зародилось подозрение, что мама стала беситься на меня больше из-за того, что Чонгук накричал на нее.       Мама всегда и во всем обвиняла меня, абсолютно по любому поводу. Чонгук свалился с дерева? Я виноват. Чонгук не вытащил курицу из морозилки? Я виноват. Чонгук забыл свои кеды для занятий танцами? Я виноват.       Нечестно. Да откуда ж мне было знать, что Чонгук аки макака скакал по деревьям? Он вообще ничего не сказал мне, куда он там уходит и зачем, начнем с этого. Он только ныл и возмущался, что Намджун не должен увидеть меня в моих пижамных шортах, что я с треском провалил. Благо, Чонгук не знает об этом.       — Тебе нужно лучше присматривать за ним, — причитала мама.       — Ему стукнет восемнадцать через две недели! Он фактически взрослый! Да с чего я вообще должен нянчить его, если он сам в состоянии позаботиться о себе?!       — Не смей повышать на меня голос, Сокджин. Если бы ты лучше присматривал за ним, он бы не пострадал. К тому же, я бы не сказала, что ты слишком занят. Ты из дома вообще не выползаешь, разве что в колледж, хотя и это пустая трата времени и денег. Ты не мог выбрать что-нибудь получше, чем кулинария? Любой может стать поваром, для этого не обязательно заканчивать университет. Мне — адвокату, знаешь ли, стыдно за тебя, когда люди спрашивают, на кого ты учишься.       Ну, началось. Мама стенает по поводу моих жизненных решений. Неужели ей так сложно понять, что это чуть ли не то единственное, чем я хочу заниматься?       Цокнув языком, я расплылся на сидении. У меня больше не было сил с ней спорить. Все равно она меня не слышала.

***

      По всему больничному коридору возле двери в палату Чонгука разносился его зловещий хохот. Смех затихал на несколько мгновений, а потом снова раздавался с новой силой. И так повторялось несколько раз, пока наши родители разговаривали с одной из медсестер.       Я решил проверить, что же его так развеселило, и вошел в палату. Чонгук сидел на кровати и что-то смотрел на своем телефоне, и вновь разразился хохотом, откинув голову назад.       — Что смотришь? — полюбопытствовал я, попытавшись заглянуть ему через плечо.       Чонгук дернулся, когда заметил мое присутствие, и в ту же секунду спрятал телефон под одеяло.       — Ничего, — небрежно отозвался он.       — О, да ладно тебе! Покажи. Ты угорал так, будто проживал лучший момент в своей жизни.       Он внимательно посмотрел на меня, будто решаясь, показать или нет, но все же покачал головой.       — Не, тебе это не понравится.       — Никогда не узнаешь, пока не попробуешь.       — Я запомню это, — с намеком мурлыкнул Чонгук, многозначительно поиграв бровями.       — Я не это имел в виду, и ты знаешь об этом!       Фыркнув, он отвернулся к окну, всем своим видом демонстрируя скуку. Он, кажется, действительно особо не наблюдал за мной, поэтому я воспользовался шансом и стащил телефон из-под одеяла.       — Эй! — воскликнул он и попытался отобрать телефон, но я отскочил подальше от кровати, чтобы Чонгук не достал меня.       Ну, естественно, у этого мелкого чудика была моя фотка на экране блокировки. Я никогда не трогал его телефон, поэтому не был в курсе. После того случая, когда я случайно раскрыл мамины похождения, я не осмеливался заглядывать в чужие телефоны.       — Какой пароль?       — Так я тебе и сказал, — проворчал Чонгук, пытаясь выпутаться из одеяла и встать с кровати.       Чисто интуитивно я решил набрать «Джин-хен», и телефон сразу же разблокировался. Глаза Чонгука широко распахнулись в изумлении, когда он услышал щелчок разблокировки, и я удовлетворенно заржал с его реакции.       — Ты слишком очевиден.       Засранец все же умудрился выкарабкаться из постельного плена и швырнул одеяло на пол. Он направился ко мне, чтобы забрать телефон.       — Верни.       — Ни за что, — я нажал на видео, которое он просматривал ранее, и первое, что я увидел — Тэхен ударил Юнги по лицу.       — Хен, отдай! — Чонгук почти вырвал телефон у меня из рук, но я увернулся и отбежал в другую сторону палаты, не отрывая взгляда от видео, на котором Тэхен и Юнги избивали друг друга.       — Ты из-за этого смеялся? — я спросил в ужасе. — Чонгук, это не смешно! Вот почему, Юнги сказал, что ты шпионил за ним? Ты свалился с дерева, потому что снимал это?! Почему Тэхен ударил его? Ты как-то к этому причастен?!       Чонгук вздохнул и закатил глаза.       — Ты похож на маму, когда принимаешь все так близко к сердцу и заводишься, — приблизился он ко мне, не спуская темного взгляда. — Отдай мне телефон, хен.       — Нет! Не отдам, пока не объяснишь мне, что произошло!       — Я не знаю! Я не помню, как снимал это! Я просто нашел это на своем телефоне с пару минут назад и подумал, как смешно здесь разъебали Юнги!       Чонгук сделал шаг ко мне, а я подскользнулся, когда отступая, встал на брошенное им одеяло. Я на мгновение замер, но все же потерял равновесие. Моя рука взметнулась, чтобы уцепиться хоть за что-нибудь, и ненароком я схватился за больничную пижаму Чонгука, потянув его за собой. Взвизгнув ну совсем уже до стыдного тоненько, я рухнул спиной на пол. Удивительно, но я не сильно ушибся, и когда открыл глаза, то обнаружил Чонгука над собой — он был даже слишком близко. Его ладони удерживали мою голову и, очевидно, спасли от столкновения с полом.       — Ты в порядке? — спросил он, хотя у самого были явные проблемы с фокусировкой.       — А ты в порядке? — я осторожно прижал руку к его щеке.       Нехорошо это. Ему необходимо поменьше двигаться, лежать в постели там, а тут я такой дергаю его туда-сюда, на пол роняю. Его мозг наверное летает по черепушке из-за меня.       — Я норм. А что? — он чуть склонился, видимо, теряя равновесие.       — Ты...       Я так и не смог продолжить, внезапно к горлу подкатил ком, а глаза наполнились слезами. Из-за того, что я переживал за его состояние, за то, что мне сейчас было стыдно, и от радости, что он жив. Я вчера так сильно испугался, когда он вдруг отъехал, я думал он умрет на мне.       — Хен? Почему ты плачешь? Ты ушибся? — Чонгук обхватил мое лицо ладонями. Сейчас он смотрел на меня с той же тревогой, что и в тот раз, когда меня сразила паническая атака.       — Это ты здесь пострадавший, почему ты беспокоишься обо мне? — промямлил я, пытаясь сдержать всхлипы.       — Потому что я люблю тебя, хен. Естественно, я буду беспокоиться о тебе.       У меня дыхание перехватило, когда его слова достигли моих ушей. Он выглядел таким искренним. Да чем же я заслужил его любовь? Пока он не открылся мне несколько недель назад, я ненавидел его. Я всеми силами старался подстебнуть его или поиздеваться над ним каждый раз, как только выпадал случай, так почему же я такой особенный для него?       Дверь распахнулась, и в палату вошли наши родители с медсестрой. У них челюсти попадали, когда они увидели нас с Чонгуком лежащих на полу.       — Что происходит? — первая отмерла мама.       Мой мозг решил, что сейчас самое время, чтобы зависнуть, и я растерял все слова.       Благо, Чонгук в подобных ситуациях чувствовал себя как рыба в воде. Он преспокойненько поднялся с меня и протянул мне руку.       — Прости, хен. Я не хотел на тебя упасть. Ты как? Можешь подняться?       Я схватился за предложенную руку, и он помог мне встать на ноги.       — Я в порядке. Спасибо, — отозвался я, отряхивая одежду.       Нахмурившись, мама покачала головой.       — Джин, да насколько ж ты неуклюжий?       — Нет, мам. Это не его вина. Я потерял равновесие, когда попытался встать, и нечаянно упал на него, — объяснил Чонгук.       — И все же, он должен был проследить, чтобы ты не упал.       Чонгук закатил глаза с тихим стоном.       — Эта сука может перестать обвинять тебя во всем? — пробормотал он.       — Хм-м, это плохо, — произнесла медсестра. — Возможно, вам стоит остаться еще на день, чтобы мы могли понаблюдать за вами, раз у вас до сих пор проблемы с балансом.       — Спасибо, но нет, спасибо. Я просто хочу домой, — запротестовал Чонгук. — Наверное я встал слишком резко после долгого лежания. Сейчас я чувствую себя просто отлично!       — Ну, что же, если вы не хотите остаться, больше мы ничего не можем сделать. Следующие неделю-две сильно не напрягайтесь. Никакой физической активности, никаких нагрузок, — проинформировала медсестра.       Мы все понимающе покивали. Кроме Чонгука. Он был в шоке.       — Простите, а что точнее имеется в виду под физической активностью? — переспросил он.       — Я настоятельно рекомендую соблюдать постельный режим, разве что небольшая прогулка допустима в вашем случае. Вам нельзя заниматься ничем, что бы вызвало учащенное сердцебиение.       — Н-но, наверное же, неделя в кровати уже достаточно долго? Разве две недели не перебор?       —Нет, — сурово отчеканила медсестра. — Неделя минимум. Желательно две. Это серьезное повреждение, и нельзя к нему относиться легкомысленно.       Чонгук был полностью сокрушен словами медсестры. Да ладно, неужели это такая трагедия — поваляться в кровати?