Братский комплекс

      Фух. Каким-то невероятным образом я все же умудрился добежать до туалета. Блин, еще б чуть-чуть. Почему я вообще позволил ему нечто подобное? Он ведь даже спрашивал меня, а я велел ему не останавливаться. Я едва ли не обоссался у него на глазах. И хуже всего — я наслаждался этим... прям, очень сильно. А я, оказывается, могу пасть еще ниже, чем я предполагал.       Теперь Чонгук вообще никогда не слезет с моей шеи. Вообще-то ему нужен отдых, и вот он я — позволяю ему спать в своей постели и вытворять вещи, которые определенно не стоит творить больному человеку. С этого момента я себя буду держать в руках. Я проконтролирую, чтобы Чонгук получил хороший отдых, который ему так необходим.       В комнату я вернулся с легкой душой и немного уставшим. К моему удивлению, я не обнаружил Чонгука. Куда он ушел? Он уже свалил? Я прошел чуть дальше, и заметил на полу руку, виднеющуюся из-за кровати.       — ДжейКей?!       Чонгук неуклюже растянулся на полу в неестественной позе и пустым взглядом таращился в потолок. Его глаза подернулись дымкой, будто его сознание улетучилось. Это из-за того, что я толкнул его?       Я рухнул на колени перед ним и в отчаянии схватил его ладонь. Беспокойство накрывало меня волнами.       — О, боже мой! Нет, Чонгук, пожалуйста! Не умирай! — взмолился я.       Чонгук моргнул несколько раз и сжал мою ладонь. Он простонал, все еще не отрывая взгляда от потолка.       — Я не умер, Джин-хен, — его голос звучал совсем слабо.       — Пиздец, прости меня... Я не должен был толкать тебя.       И пусть его взгляд практически блуждал в другом измерении, по его лицу расплылась улыбка.       — Ты должен был позволить мне увидеть это, — пробормотал он. — Ты так вошел в раж, я был уверен, что ты просто дашь этому случиться.       Боже мой... напомните мне, будьте так добры, почему он мне нравится? Я вздохнул и тихонько шлепнул его по руке.       — Тебе обязательно быть гребаным извращенцем даже в таком состоянии? Я беспокоюсь о тебе! Я думал, что убил тебя!       — Я в порядке.       — Если ты в порядке, почему лежишь на полу и не смотришь на меня, пока я с тобой разговариваю, а?       Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вновь медленно закрыл его. Чонгук оставался неподвижен еще целую минуту, прежде чем его лицо вернуло себе живой оттенок.       — Мне просто нужно так полежать еще пару секунд. Голова чутка кружится, — признался он наконец.       «Чутка кружится» — да щаз! Он наверняка чувствует себя сейчас как кусок куска. Почему он пытается вести себя, словно ему все нипочем, когда очевидно, что ему тяжело?       Подобрав с пола валяющуюся кофту, я скрутил ее и аккуратно подложил Чонгуку под голову, как подушку. Ему вроде как полегчало, но он все еще старался не шевелиться. Я стал перебирать его волосы и поглаживать голову, успокаивая и убаюкивая его боль. Чонгук прикрыл глаза.       — Чонгук, нет ничего плохого в том, чтобы поделиться, если тебе тяжело или у тебя трудные времена, слышишь? Я пойму тебя. У всех в жизни бывают трудности. Я не хочу, чтобы ты страдал в одиночку. Я рядом, и ты можешь рассчитывать на меня.       Я услышал, как он тяжело сглотнул. Чонгук так крепко держал меня за руку, будто вся его жизнь зависела от этого. Его лицо чуть скривилось. Я вгляделся получше, чтобы убедиться: впервые на моей памяти спустя много-много лет, я увидел одинокую слезинку, скользнувшую по его щеке. Он совершенно перестал плакать с десяток лет назад. Ни один слезовыжимательный фильм не мог заставить его плакать.       — Мне больно, — прошептал он. — Меня тошнит, а еще мне кажется, что я потеряю сознание, если я пошевелюсь хоть на сантиметр.       — Зайка... — произнес я, нежно погладив его щеку. — У тебя травма. Конечно, тебе будет страшно. Это нормально.       Чонгук чуть повернул голову в мою сторону и открыл глаза, чтобы посмотреть на меня.       — Джин-хен, ты выйдешь за меня?       — ... Что? С чего это ты вдруг?       — До меня дошло, что я никогда не спрашивал тебя об этом, поэтому, технически, ты не давал мне ответа. Так ты согласен?       Почему у меня вдруг образовался комок в горле? Вообще не знаю, что сказать-то. Он же буквально делает мне сейчас предложение. А ведь мы даже четко не обозначили, встречаемся ли мы.       — Тебе не стоит сейчас разговаривать, ДжейКей. Не лети вперед паровоза, ковбой, ладненько?       — Но, хен, я...       Я шикнул на него и накрыл его глаза ладонью, чтобы тот прикрыл их.       — Тише. Отдохни немного, а потом пойдешь завтракать.       Чонгук нехотя затих, а после целых десяти минут полной тишины, он попытался принять сидячее положение.       — Эй-эй, осторожнее!       — Все в порядке. Правда, — ответил он с улыбкой.       — Уверен?       — Да, хен, я уверен. Твое лицо было настолько сексуальным, что воспоминания о нем помогли мне восстановиться с суперскоростью!       — Госпаде... — тяжело вздохнул я и помог ему подняться на ноги. Я приобнял его на случай, если он снова потеряет равновесие и упадет, но Чонгук держался довольно устойчиво.

***

      Я присматривал за Чонгуком весь оставшийся день, и в основном мне приходилось постоянно возвращать его в постель, ибо этот мелкий засранец пытался сбежать каждые пару минут. Да что ж ему не лежится-то спокойно?! У него ж даже не было ни разу уважительной причины, чтобы встать с кровати! Скорее всего ему просто хотелось моего внимания.       — Лежи смирно, — проговорил я, укладывая его обратно и подоткнув одеяло уже в миллионный раз за день.       — Но почему мне нельзя хотя бы телек посмотреть в гостиной? — капризно проныл он.       — Потому что тебе необходимо соблюдать постельный режим, Чонгук. Ты так никогда не пойдешь на поправку, если постоянно будешь доводить себя до изнеможения. В любом случае, уже время ложиться спать.       Он гневно фыркнул и устремил упрямый взгляд в стену.       — Если уже время идти спать, то почему ты до сих пор не пожелал мне спокойной ночи поцелуйчиком? — выдала эта хитрожопая морда.       — Разве недостаточно поцелуев за один день? Ты уже целовался со мной утром, забыл?       — Их никогда не будет достаточно, — ответил Чонгук серьезно.       — Озабоченный мудак, — пробормотал я себе под нос.       Как оказалось, он меня услышал. Усмехнувшись, Чонгук закинул руки за голову, развалившись на кровати с удобством.       — Так и есть, но разве меня можно в этом обвинять? Я сходил с ума по тебе целую вечность, и наконец ты в моих руках. Нам необходимо наверстать упущенное время.       — Ничего не знаю. У тебя травма, и тебе нужен отдых. Ты прекрасно знаешь, что случилось утром, после того, как мы творили всякую хрень.       — Да, но это была случайность, — отмахнулся засранец.       — Ага, конечно, а еще в прошлый раз твои дружки вломились в комнату и спалили нас. Кстати о птичках, они ничего не говорили?       — Да, Тэхен назвал меня психом и сказал, что нам с тобой место за решеткой из-за всех отвратительных деяний, что мы совершили.       У меня челюсть буквально упала на пол, а в животе неприятно закрутило. Он правда такое сказал? Я понимаю, что то, что мы делаем с Чонгуком — ненормально, но я и представить не мог, что Тэхен из тех людей, полных ненависти. Хотя... Если так подумать, моя первая реакция была почти такой же. Думаю, я могу его понять.       Вдруг Чонгук расхохотался.       — Вау, твое лицо сейчас было просто бесценно! Я просто пошутил, хен!       — ... Что? Погоди, ты солгал?!       — Да, просто захотелось, чтобы ты невзлюбил Тэхена на мгновение, — признался он. — Вообще, им двоим вроде как норм, они успокоились после того, как я все объяснил. Они все еще не в восторге от этого, но сказали, что я волен делать все, что пожелаю — хорошая такая мысль, которая, я бы хотел, укоренилась в голове твоего короткого дружка.       — Ты ужасен, Чонгук.       — Я знаю, что ты любишь меня, — отозвался он, задорно подмигнув.       Показав ему язык, я развернулся на выход из комнаты.       — А ну, стой, где стоишь! — рявкнул он.       Замерев, я закатил глаза.       — Ну, что еще?!       — Мой поцелуйчик! Ты не можешь просто так взять и свалить, не поцеловав меня на ночь! Я знаю, ты не сможешь уснуть без него.       Прекрасно представляя, что мелкое чудовище не перестанет ныть, пока я не выполню все, что он хочет, я подошел к кровати и чмокнул его. Я подался было назад, но Чонгук схватил меня за ворот кофты и дернул на себя, вмазываясь поцелуем мне в губы. Я позволил ему целовать меня еще немножко, и вновь попытался отстраниться, но Чонгук держал крепко. Что же, я дал ему еще немного времени, но когда мое терпение иссякло, я ущипнул его за руку, чтобы он от меня отстал.       — АУ! — воскликнул он, обиженно потирая руку. — Блин, да за что?!       — За то, что не читаешь мой язык тела. С этого момента, мы больше этим не занимаемся, — строго отчеканил я.       — Ч-чем не занимаемся? — нервно переспросил он.       — Никаких поцелуев как сейчас.       — ЧЕГО?! — его ор больно ударил по моим ушам, и я захлопнул его рот.       — Тихо ты, идиот! Родители услышат тебя!       — Но почему нам нельзя целоваться?! — его голос сквозил отчаянием.       — Потому что тебе нельзя повышать давление, пока ты не поправишься, а насколько мне известно, ты становишься крайне перевозбужденным каждый раз, как мы целуемся, так что с этого момента никаких поцелуев.       — Это безумие! И как мне выздоравливать, если я даже поцеловать тебя не могу?!       — Просто выздоравливай, как обычный человек.       — Хен, я уверен, ты уже заметил, что я далек от понятия «обычный человек». Извини меня, конечно, но я совершенно не согласен с твоей дикой идеей.       Я прожег Чонгука взглядом, но тот и бровью не повел.       — Ладно, — пошел я на уступку. — Один поцелуй в день. Как мы делали это раньше. Никаких активностей, просто маленький невинный поцелуйчик в губы, как я пытался тебя чмокнуть только что. Это мое последнее предложение. Либо так, либо никак.       Чонгук выглядел крайне недовольным моим предложением, но он прекрасно осознавал, что выбора у него как такового и нет.       — Хорошо, хен. Один невинный поцелуйчик в день. Попробую считать это мотивацией поскорее выздороветь, — наконец ответил он. — Однако... как только я освобожусь из своего временного заключения, ты получишь сполна.       К моему неудовольствию, Чонгук выглядел слишком серьезно. В темных глазах сверкнул мрачный огонек.       — Ч-что ты имеешь в виду?       Склонив голову на бок, Чонгук поднял ладонь, соединив большой и указательный палец в кольцо. После он просунул в кольцо указательный палец другой руки. Мое сердце ускорило свой бег, когда до меня дошло, к чему он клонит.       — Или даже... — Чонгук добавил еще два пальца в импровизированное кольцо, которое к тому же сделал поменьше. — Так будет точнее. Жду с нетерпением, хен.       Поверить не могу! Что за извращенец!       Покачав головой, я ушел. Его злобный смех провожал меня до самой двери моей комнаты.