Я понимаю...

Жёсткий, даже жестокий глава Цзян, целеустремлённо идущий по дорожке Облачных Глубин, резко контрастировал с окружающими его спокойствием и умиротворением. Ещё ни одна полная луна не взошла после убийства Старейшины Илина. Цзэу-цзюнь ожидал, что делегация из Юньмэна появится у ворот в Облачные Глубины раньше. Что Цзян Чэн пожелает его компании намного раньше. Но этот гордец первые несколько дней приводил в порядок потрёпанное войско, а затем долго ждал какого-то наверняка очень важного повода для визита. Для молодого главы Цзян ситуация складывалась неприятно. Да, Цзян Ваньинь возглавил поход на своего шисюна, конечно, он разорвал с ним все связи задолго до этого события, но ходили слухи… Ходили разные слухи, а люди, меняющие звонкую монету на проверенную информацию, рассказывали многое. Цзэу-цзюнь точно знал, что неофициально ни о каком разрыве отношений речи не было. Цзян Чэн помогал Вэй Усяню по мере сил и возможностей. Вэй Усянь несколько раз появлялся на территории Пристани Лотоса и решал мелкие вопросы с тварями и путниками с большой дороги. Окончательный разрыв случился в Безночном Городе, когда силы, поднятые Старейшиной Илина, сильно потрепали все кланы. Когда умерла Цзян Яньли… А теперь глава Цзян остался один. Вряд ли он осознавал произошедшее до этого момента. Цзэу-цзюнь стряхнул ушедшие не туда мысли. Вряд ли глава Цзян появился в Облачных Глубинах ради беседы по душам. За ней тоже, но в первую очередь речь пойдёт о союзе или поддержке. Всё-таки положение его ордена сильно пошатнулось после смерти Вэй Усяня. Он бы поступил именно так — союз с кем-то сильным, авторитетным, с кем-то, кто может повлиять на подковёрную игру. А у клана Лань всё ещё нет близких родственниц для помолвки… «Пожалуй, он делает это слишком быстро, — подумал Цзэу-цзюнь. — Пожалуй, я бы подождал чуть дольше и стал новым верховным заклинателем». Он одёрнул себя: такие властные амбиции нарушают правила. Редкое желание убить, несмотря на всю симпатию и нежные чувства, одного из названых братьев тоже их нарушает. Тем временем появившийся в помещении глава Цзян отвлекает от странных рассуждений.  — Глава Лань, — церемониальный поклон и знак своей свите исчезнуть. — Приветствую, глава Цзян, — тихо произнёс Сичэнь, лаская гостя взглядом. Всего один кивок, и адепты, принеся чай, исчезли. Главы кланов остались наедине.   Ваньинь молчал. Первую пиалу чая они выпивают в тишине. Сичэнь успел рассмотреть молчаливого собеседника: лицо заострилось, под глазами тени усталости.  «Вас мучают кошмары, глава Цзян, или вы так и не смогли выспаться в Цветочных домах Юньмэна?» Так разглядывать человека уже невежливо. Усмехаться при этом — наверняка одно из новых правил, которые напишут на стене.  «Нельзя быть, как Старейшина Илина — нельзя таращиться на людей и усмехаться при этом». — Вы хотите о чём-то спросить, глава Лань? — начал Цзян Чэн, как будто прочитавший мысли собеседника. — Что вы… Мне просто хочется узнать цель визита уважаемого главы Цзян. Только и всего… — Цзэу-цзюнь лукавил. Даже лгал. Единственное, чего ему хочется, — это схватить мальчишку за волосы и со всей силы ударить головой об стол, спросить: «Что ты творишь?» и уложить спать. Противоречивые и недостойные желания. Видимо, маска Сичэня всё-таки слетела. Ваньинь поменялся, совсем слегка. Выпустил пиалу из рук. Потёр переносицу и поднял на собеседника глаза. Теперь это не ледяной взгляд злобного и властного главы, а скорее взгляд напуганного ребёнка. — Я жду ночи, глава Лань, — отозвался почти шёпотом. Сичэнь накрыл его руку. Нежно. Тепло. Почти по-дружески. — Я понимаю, глава Цзян.