Пришедший из снов

      Тишина ночи давила не тяжестью, а какой-то липкой, вязкой напряженностью. В комнате было темно, только слабый лунный свет просачивался сквозь занавески, рисуя на стене призрачные тени. На часах три часа ночи. За окном полная темнота, а Тэхён так и не сомкнул глаз, в сторону зеркал так вообще не смотрел. Сердцебиение было ровным, но каждое сокращение отдавалось лёгким дрожью в ребрах. Это не был страх, а скорее нервное ожидание, как натянутая струна перед рывком. Мысли кружились в голове, вдруг Чонгуку вздумается ещё какой-нибудь вопрос задать и опять Тэхён, как психически больной, будет разговаривать со своим отражением. Было чувство, что каждый звук — шуршание листьев за окном, далёкий лай собаки, скрип старой мебели — усиливал это лёгкое, но настойчивое волнение. Каждая минута тянулась вечность, и во тьме комнаты каждая мелькнувшая мысль увеличивала чувство ожидания, превращая его в лёгкое, но упорное волнение, которое напоминало о себе непрерывным, лёгким гудением внутри. Это было волнение не от неопределенности, а от осознания неизбежного, от нетерпеливого ожидания встречи, которая может принести как радость, так и разочарование.       Глухо вздохнув, омега направился на кухню, чтобы хоть как-то освежить свои мысли. Сморгнув слёзки в уголках глаз, Тэхён, не включая свет, берёт в руки стакан, наливая воды из-под крана.       — И что дальше? — вопрос задаётся в пустоту.       — Ну не знаю как у тебя, а у меня дальше по плану ужин. Не хочешь лечь поспать и обговорить наш план действий? — голос раздаётся сзади.       «Не поворачиваться» — это единственная мысль, возникшая в голове Тэхёна на сонное сознание. Парень медленно поднимает глаза, смотря на своё отражение в зеркале. Сзади стоит Чонгук, улыбаясь.       — Я сегодня не готов. Не буди меня в своем мире, если я усну, — глаза альфы закатываются. Тэхён усмехается, прекрасный закат.       — А что мне остаётся делать, если я хочу чтобы моё тело нашли, а ты, ничего не хочешь, блять, делать! — Чонгук складывает руки на груди и терроризирует омегу взглядом.       — Ты говорил о месте, где я тебя каждый день вижу. И потом назвал двадцать шестой номер. Такое место у нас одно. Это доска почёта.       — Мне нравится ход твоих мыслей! Ты думаешь как гений, — Чонгук ярко улыбается, но звучит явно саркастично, Тэхён показушно сдувает чёлку со лба и выходит с кухни, направляется к спальне.             Спать тянет, но сон не наступает, решение приходит быстро — лечь и лежать. Срабатываешь лишь под утро, когда злой будильник уже третий раз сообщает о том, что пора вставать на работу.       — Тэхён, вставай, а то из-за тебя и я опоздаю на работу.       Омега нехотя открывает глаза и потягивается. Утренняя рутина становится такой тяжёлой, что Тэхён еле почистил себе зубы. Суровый взгляд альфы встречает на кухне за столом, и с немым вопросом в глазах, Тэхён заставляет Хосока мотнуть головой.       — Тэхён, мне кажется, тебе снова надо сходить ко врачу.       — С чего бы? Я прекрасно себя чувствую.       — Я записал тебя к психотерапевту, завтра суббота, сходим вместе, — глаза Тэхёна в изумлении лезут на лоб.       — Ты у меня спросить не хотел?       — Нет, Тэхён, не хотел. Это не нормально, что ты говоришь. с Чонгуком, мать его, Чонгуком!       — Да что такого? Может так медведя моего зовут?       — Твоего медведя зовут так же как моего мертвого, уже как два года, друга? Даже фамилия такая же. Тэхён, пожалуйста, давай сходим?       Тэхён молчит. Вот это было неожиданно. Слишком неожиданно.       — На всём круглом шаре один Чонгук или что? Хосок, не придумывай, — Ким сжимает кулаки, но видит резкий и острый взгляд на себе, что заставляет поежиться. — Хорошо, ладно, убедил. Сходим, но это будет первый и последний раз.       — Не первый, Тэхён.       — Чего?       Хосок оставляет вопрос висеть в воздухе и встаёт со своего места, мотнув головой.       — Ешь и нам надо уже ехать.       Тэхён проглатывает в себе целую бурю нелестных комментариев в сторону своего обнаглевшего альфы. С одной стороны он понимал все опасения, с другой сильно раздражался с того, что Хосок лезет не в своё дело. Нервозность берёт верх, руки сжимаются в кулаки в карманах осеннего пальто. О чём он только думал, когда вообще заикнулся о Чонгуке при друзьях? О чём думал, когда стал тыкать этим Хосока? О чём вообще Тэхён думал? И думал ли это сам Тэхён…       Звук двигателя нарушает тишину, в которую Тэхён сам себя погрузил. Сидя на переднем сидении автомобиля он смотрит в окошко, на пролетающие пейзажи. Он — не псих, а уж тем более не человек с шизофренией, такого быть не может. Тэхен хочет верить в то, что какие-то моменты памяти просто стерты, а воспроизводятся в виде снов или же тем самым Чонгуком. Губы поджимаются в тонкую полоску. Чон говорил о том, что Тэхён увидит его на доске почета. Давно он там висит? Почему Ким раньше этого не замечал. Вопросы всплывают друг за другом, если же ответ на то, почему Чонгук висит в коридоре, как один из лучших сотрудников, зачем тогда Хосок сказал о том, что Чонгук его друг? Ещё и мёртвый. Тэхён сильно жмурит глаза, затем проморгавшись смотрит на дорогу. Как тревожно, снова тянуться пальцы в рот и вот уже новый ноготь норовит быть съеденным. Как собрать все мысли в одну кучу, чтобы не создавался мозговой штурм?       — Слишком много вопросов и слишком мало действий, Тэхён. — Голос в голове звучит строго, Тэхён и правда знает кому принадлежит столь чарующая манера общения. Глубоко вздыхая, парень проходит мимо охраны и серый коридор налоговой охватывает мгновенно. Тэхён, медленно перебирая ногами, приближался к доске почета. Он представлял, как фотография Чонгука будет гордо смотреться среди коллег, но почему-то было ощущение, что это только фантазия. Сердце колотилось все быстрее. Он остановился напротив доски, привычно скользя взглядом по строгим рядам фотографий, и остановился. Воздух вокруг как будто сгустился. Его дыхание перехватило. На самом видном месте был он. В чёрной рамке. Миг. Или вечность. Тэхён не чувствовал ничего, кроме немого шока. Мир вокруг померк, остались только глаза и это недоумевающее, ошеломляющее изображение. Он просто стоял, придавленный этим неожиданным ударом, растерянный и оглушенный. Неверие. Он прикоснулся к холодной поверхности доски, как к чему-то нереальному, и понял, что он будто бы заболел.       — Убедился? — насмешка и невидимая улыбка.       Руки его опустились бессильно, пальцы сжимались и разжимались, словно он пытался ухватиться за что-то реальное, но воздух был пуст, а земля уходила из-под ног. Дыхание стало ровным, но поверхностным, как у человека, находящегося на грани обморока. Внутри все было пусто, кроме этого ошеломляющего чувства потери и непонимания, чувства, которое парализовало и не дало ему возможности ни думать, ни действовать. Даже шаги позади остались незамеченными.       — Вы будто призрака увидели, Ким, — голос начальника отозвался лёгким покалыванием сердца. Тэхён поворачивается всем телом, смотря в глаза напротив.       — Не призрак, но интересную личность. Скажите пожалуйста, этот молодой человек в чёрной рамке ведь Чонгук. Он давно умер? — Смешок. Очень неожиданная реакция.       — Два года назад, — взгляд начальства скользнул по фотографии бывшего сотрудника. Бывшего начальника.       — От чего он умер?       — Не говори с ним, Тэхён. Намджун тебе ничего не скажет, ищи сам, иди в кабинет. — за спиной Намджуна мелькнула чёрная макушка. Сердце подскочило к горлу, резкий вдох, быстрый выдох — испуг был молниеносным, внезапно, как и начался, он сменился пустотой. Исчезло острое чувство угрозы, осталась только растерянность: тупая, глухая, словно от удара об невидимую стену. Быстрый испуг прошел, оставив после себя лишь смятение и непонимание. Чонгук приподнял одну бровь в немом вопросе, на что Тэхён поджал губы. Намджун обернулся назад, сразу же возвращая взгляд обратно.       — Ким Тэхён, мне кажется, что Вы опаздываете на своё рабочее место.       Реакцию ждать долго не пришлось и Тэхён, посмотрев на часы, побежал в свой кабинет, в котором уже во всю работал Чимин. Слова Чонгука заставили подумать о недоверии в сторону Намджуна. Не явное недоверие, а скорее вопрос, зависший на кончике языка, ещё не обретший форму слов. Это не был полный разрыв доверия, а скорее трещина на ровной поверхности, ещё не проникающая глубоко, но уже нарушающая идеальную гладкость. Как первый звоночек, ещё тихий и не ясный, но уже дающий знать о том, что что-то пошло не так. Ощущалось как не окончательное решение, лишь начало внутреннего рассмотрения, зародыш сомнения, еще маленький и не формулированный, но уже способный расти и развиваться.       — О, какие люди, Тэхён-и, привет, — друг радостно машет ладошкой, на что Тэхён поджимает губы. Как-то не радостно и это очень заметно. — Что-то не так? Тэхён? — Привет, Чимин. Всё хорошо, но мне весь день сильно не здоровиться. Ещё и Хосок с утра испортил настроение.       Чимин вздыхает, но молчит, волнение за друга было негромким, но осязаемым. Не было кричащей тревогой или тихой напряженности. Пак не выражал своего волнения открыто, но его поведение говорило само за себя: легкое подергивание пальцев, постоянные взгляды в сторону друга, небольшое напряжение в плечах, словно он готов в любой момент прийти на помощь. Штуки прикрывали реальные чувства, и сколько бы Тэхён не говорил о странном парне, что преследует его во снах, и сколько бы Чимин не смеялся — он всё равно переживал и поджатые губы с отведённым взглядом в компьютер, говорили за себя. Время близилось к обеду, коллеги всё чаще обсуждали чем они сегодня перекусят и какие сплетни узнали. Тэхён грыз ручку, думая как зайти в кабинет начальства. План выстраивался в голове медленно, как замысловатая архитектура из лего. Может быть, будь тут Чонгук, он бы нашел более рациональный способ, но чужих глаз в зеркале омега не ловит, поэтому вновь погружается в свои мысли. Сначала — проверка расписания начальника, выявление слабых мест в его графике. В обед он точно не в кабинете, но где взять ключ? Мысли складывались в цепочку, каждое звено было проверкой на прочность, поиск оптимального варианта. Проникновение через окно? Слишком рискованно. Подкоп под дверь? Абсурдно. Может, воспользоваться дубликатом ключа из кабинета бухгалтерии? Или подождать завтра, когда начальник уйдет на совещание? Все варианты быстро прокручивались в голове, оценивались с точки зрения рисков и выгод. Чем дольше он думал, тем сложнее казалась задача. Возникали новые подробности, новые препятствия, новые неожиданные моменты, которые надо учитывать. Это было не просто проникновение, а создание сложного механизма, к сожалению, без Чонгука ему не обойтись. На лице отражалась сосредоточенность, губы были сжаты в тонкую линию, взгляд был сосредоточен на какой-то невидимой точке, где вырисовывались контуры будущей операции. Голос, что звал уже третий раз, смог пробиться сквозь толщу мыслей лишь на четвёртый.       — Тэхён, ты есть собираешься?       — Да, сейчас, подожди, — два пальца рук перемещаются на виски, потирая их. А если в кабинете вообще нет никакой информации? Тогда зачем Чонгук ему об этом сказал, если это не прямая подсказка. Тэхён резко поднимается со стула, идя в сторону уборной, под вопросительный взгляд друга. Много обдумывающей информации, она выматывает, даже ломает. Заветная дверь появляется перед глазами слишком неожиданно, как и фигура рядом с массивным входом в неизвестное.       — Входи, — почти в приказном тоне говорит Чонгук.       — Нет! Ты в своем уме? Я в кабинет директора, максимум, под дулом пистолета пойду, он ещё и злой в последнее время как чёрт, — Тэхён фыркает. Нет не сил, не желания, а уж тем более морального духа, чтобы туда зайти.       — Тэхён, я не прошу тебя воровать, зайди, посмотри на пару документов и всё. Я хочу найти тело.       — Пошёл к чёрту, — тень остаётся позади. Чонгук и в правду стал тенью, что каждый день рядом, следит и очень неожиданно вырывает из любых дум.       Волнение током пробежалось по коже. Дыхание сделалось более глубоким, воздух в лёгких казался более густым, более насыщенным. Сердце забилось чаще, не быстро, а ритмично, напористо. В висках запульсировала лёгкая боль, принося с собой неприятное предчувствие, не страх, а скорее, интригующее ожидание чего-то неизбежного, неизведанного. Мир вокруг приобрел необычную резкость, яркость красок усилилась, звуки стали более чётко очерченными. Всё казалось необычайно реальным, острым, как осколки стекла. Мысли кружились в голове, не находя себе места. Это волнение было не логичным, не объяснимым, оно просто было, заполняя собой всю сущность, поглощая сознание, как бескрайний, непроглядный туман. И в этом тумане скрывалась загадка, манящая и пугающая одновременно. И разгадкой был Чонгук, а ещё более точнее, его тело.       Забежав в уборную, куда и был проложен первоначальный путь, Тэхён тяжело вздыхает. Ночью они поговорят нормально и может быть, даже смелость появится. Рабочее время близилось к своему завершению, Тэхён поправив на себе очки и высунув кончик языка, увлеченно заполнял декларации. На фоне стало появляться всё больше и больше шуршания, что не могло не бесить и так расшатанные, в последнее время, нервы.       Хосок нервно смотрит на своего парня и закусывает губу, им нужно ехать в клинику, а Тэхён будто специально не реагирует на своё имя вот уже в пятый раз.       — Ким Тэхён! Игнорирование. Раздражение нарастало, медленно и неумолимо. Сначала это было лёгкое недоумение: «Неужели обиделся на заботу?». Потом — напряжение в плечах, сжатые челюсти, неприятное жжение за грудиной. Взгляд становился резким, пронзительным, искал в лице Тэхёна хотя бы искорку внимания, но натыкался только на безразличие или невнимательное слушание. Голос постепенно менялся, становился более высоким, резким, в нем появилась стальная нотка, словно человек пытался пробить стену равнодушия силой звука. Нервы сдают, когда Тэхён надевает на себя наушники. Хосок резко поднимается со своего места и закрывает крышку ноутбука, сразу ловя на себе пронизывающий взгляд.       — Не смотри так, — глаза закатываются. — Ты первый начал игнорировать. Пошли, нас ждет врач, завтра доделаешь свои декларации.       — Мне оставалась последняя штука, но ты всё испортил, спасибо, — вот оно, чувство максимального раздражения из воздуха. Но приходится покорно встать и пойти в коридор за альфой, минуя кабинет директора и выходя на улицу. Ветерок легко обдувает лицо, от чего Тэхён слабо морщиться и поджимает губы. Слабая тревога никуда не исчезла, а лишь всё больше накатывает, особенно, когда Хосок открывает дверь в салон машины. Снова обдало колющим чувством.       Время в машине летит со скоростью маленького воробушка. Сейчас бы домой, а не смотреть на грустные пейзажи из окна автомобиля. Рука подпирает подбородок, а мысли снова сбегаются в кучу. Не хотелось видеть белые стены, не хотелось видеть даже альфу. Его, кстати, больше всего.       Здание психиатрической больницы выглядело угрюмо и внушало тревогу. Было очень иронично, что врач, к которому записал его Чон, принимал лишь в самом здании для душевно больных. Тэхён не такой. Окна узкие и прямоугольные, из которых, казалось, смотрят те, кто здесь заточен. Кто-то на веки, а кто-то не по своей воле. Старая выцветшая краска облупилась, открывая ржавые пятна металла и потрескавшийся кирпич. Вокруг здания расположился запущенный газон, ещё немного и на его месте будет лес из травы. Всё вокруг дышало унынием и депрессией, будто бы здесь был не кислород, а тяжесть человеческих страданий. Тэхёнподнимает глаза наверх, чтобы успокоить свои мысли, но даже небо, решая поиздеваться, затянулось тучами.       Проходя по длинному коридору первого этажа, они достигают нужного кабинета с обшарпанной белой дверью.       Врач, сидящий в классическом стиле одежды, мило улыбнулся, показал рукой, куда омеге можно присесть и Тэхён аккуратно проходя чуть дальше, садится в кресло рядом со специалистом.                         Хосок занимает место тени около двери. Желания участвовать в диалоге нет, но послушать — ещё какое.       — Ким Тэхён, добрый день. Я ваш лечащий врач, меня зовут Чхве Югёль, прошу вас, для того чтобы лечение было эффективным, вы будете рассказывать только правду, — в ответ кивок. — Хорошо, давайте приступим. Ваш парень Хосок описывает вашего ночного приятеля как мужчину. Расскажите подробнее, что он делает? Что говорит?       Тэхён молчит, а глаза округляются в изумлении. Сердце сжалось, воздух в лёгких застыл. Чонгук, вот он, живой и здоровый стоит за лечащим врачом, сложив руки на груди. Испуг смешался с растерянностью, усиливая чувство беспомощности и ужаса.       — Не говори правду, ври чё хочешь, но не смей говорить правду. Тебя упекут в психушку, — Чонгук смотрит своими чёрными, как бездна, глазами. Смотрит прямо в душу. Тэхён ёжится.       — Только во снах приходит, ничего больше, — омега пожимает плечами и прикрывает глаза, врач делает первую пометку.       — Как давно он приходит к вам во снах?       Тэхён задумался и открыв глаза, смотрит на Чонгука с немой просьбой помочь, на что видит прекрасный закат чёрных глаз.       — Ну скажи, что дня два, не знаю. И вообще, это ты решать должен.       — Два дня примерно, — Тэхён перевёл взгляд на специалиста, а тот мило улыбаясь, делает новую пометку в свою записную книжку.       — Вы видите его в своей обычной жизни?       — Нет, — уже раздражает. Бессмысленные вопросы, а Чонгук всё также стоит и ждёт, выпытывающее смотрит.       — Какова вероятность, что он сейчас здесь? — врач смотрит спокойно, но в то же время, будто выворачивает душу наизнанку, хочет увидеть все тайны и видит. Тэхён поджимает губы.       — С чего вы взяли, что он может здесь появиться?       — Вы часто смотрите за меня. Скажите, он вам помогает отвечать?       — Вот урод, — вспыхивает мимолетным гневом альфа.       — Нет, вам кажется, — нервно выдыхает Тэхён, опуская рукава свитера на тонкие пальцы.       — Вам страшно?       — Нет, — Чонгук нервничает, омега знает.       — Да, — Тэхён смотрит в глаза Чонгука и видит ухмылку.       — Ну и дурак, — пожимает плечами Чон, в ответ на это губы омеги складываются в тонкую полоску.       — Хорошо, мистер Ким. Я понял, примерно. С чем мы имеем дело, — врач-альфа улыбается и поворачивается к Хосоку, явно давая понять, что дальнейшие дела он будет вести лишь с ним и протягивает листок бумаги, который омега так и не видит.       Всю дорогу пара ехала молча, лишь стук дождя по стёклам автомобиля разбивал тишину.             Ложились спать в ней же и Тэхён, на удивление ему же, не нервничал. Он впервые ничего не чувствовал, даже тревогу и стоило голове коснуться подушке, всё забылось, провалившись в сон.       В квартире было слегка прохладно и Хосок, накрыв своего омегу пледом, нежно поцеловав в плечо, сел рядом. Ему тяжело и больно видеть, как самый любимый человек медленно, но верно, себя убивает.