Пришедший из снов

Пять лет назад.

      Чонгук сидел за столом, который когда-то блестел полированным деревом, но теперь напоминал заснеженную вершину, заваленную айсбергами бумаг. Кипы документов, отчеты, заявления, письма и бесчисленное количество жалоб налогоплательщиков — всё это образовало хаотичный, но внушительный ландшафт, из которого изредка выглядывали только края чашки с остывшим кофе и замятый ручкой график. Сам начальник, человек ещё месяц назад полный энергии и оптимизма, теперь похож на выжатый лимон. Чонгук устал, но уступать не намерен, прошло так мало времени с выдвижением на новую должность и он не справляется, это понимают все, кроме Чона. Его пиджак, раньше всегда идеально выглаженный, теперь смятый, словно он спал в нём прямо на рабочем месте. Волосы торчали в разные стороны, а под глазами темнели глубокие синяки — жестокие следствия бессонных ночей. Взгляд был тусклый, лишенный жизненной искры, замененный усталостью, смешанной с легкой отчаянием. Лицо было бледным. Даже его обычно энергичная ходьба теперь превратилась в медленную, тяжелую походку человека, которого сломали под тяжестью невыполнимой работы. Он похож на испуганного зайца, окруженного со всех сторон хищниками — бесконечным потоком бумаг, требующим внимания. Казалось, еще одна папка может окончательно сломить, свалив под лавину своих официальных обязанностей. У двери слышится усмешка.       — Такими темпами, ты развалишь весь отдел. Не хочешь уступить там? Например Хосоку? — усмешка.       — Нет, Намджун. Я справляюсь, ты просто заходишь не вовремя, — нижняя губа становится заложником зубов, выступает капелька крови.       — Да я видимо, каждый час не вовремя захожу, — лёгкой походкой Ким оказывается рядом со столом коллеги, беря в руки один из документов. — Видимо, директор Хан, тебя не любит. Ох, как же жаль, когда я заберу его место.       Чонгука это злит. Раздражение накатывало медленно, но неумолимо. Сначала — лёгкое шевеление нервов, недовольство, которое можно было еще сдержать. Потом — напряжение в плечах, сжатые кулаки, сдавленное желание просто исчезнуть. Или ударить. Каждый новый вопрос, каждое бессмысленное замечание Намджуна словно капли воды, капающие на раскаленную сковороду, вызывали всё более сильное раздражение. Хотелось крикнуть, отмахнуться, но приходилось сдерживаться, притворяясь спокойным. В глазах появлялось ощущение песка, словно хочешь закрыть глаза и забыть на минуту о его существовании, ещё и так хочется спать.       — Чего молчишь, коллега? Не уж-то ты решил, потягаться со мной?       Внутреннее напряжение Чонгука росло, переходя в тупую боль в висках, в напряжении челюстей. Казалось, что ещё одна фраза, ещё один вопрос, и этот вулкан раздражения извергнется, выплеснув на Намджуна всю накопленную негативную энергию. На лице начинала играть нервная мимика: подёргивания губ, беспокойные движения глаз, и только крепкий самоконтроль держит в узде этот ураган негативных эмоций. Остаётся только ждать, когда он, наконец, уйдёт, оставив после себя тишину, и возможность спокойно вздохнуть, не вспоминая о его навязчивом присутствии, но как на зло, Ким не двигается даже на несколько миллиметров.       — Слушай, Намджун, отъебись, пожалуйста, — Чонгук поднимает уставший взгляд на второго начальника, показывая всё своё раздражение.       — Ты не прыгнешь выше головы, Чон. Ты сейчас пытаешься, но ничего не выходит, — руки прячутся в карманах, а на лице проявляется противная ухмылка.       — Не переживай, моя голова в любом случае уже выше твоей, — ставит точку, а Намджун хмурится. Стук в дверь отвлекает двух ненавистных друг другу людей, заставив посмотреть на вошедшего.       — Чонгук, я принёс… оу, пардон, не знал, что ты не один, — Хосок невинно смотрит, будто не он все пять минут диалога стоял под дверью, боясь, что начнётся скандал.       — Не «ты», а «вы», Чон Хосок. Почему не на рабочем месте?       — Господин Ким, а может, вы не будете доёбывать моих сотрудников и покинете мой кабинет, чтобы я продолжил работать в тишине, — правая рука бесцеремонно показывает на дверь. — Спасибо, хорошего дня, — быстро и очень понятно, Чонгук ставит точку в, уже и так сильно надоевшем, разговоре. Намджун хмыкает и, решая оставить слова на потом, выходит из кабинета.       — Зачем он приходил? — Хосок падает на диванчик рядом с начальником отдела, складывая руки за голову, чтобы было удобнее лежать.       — Опять капал на мозг, что я зря взялся за эту должность и всё в этом духе. Бесит, — Чонгук фыркает, возвращая всё своё внимание бумагам. — Что у тебя?       — У меня пока только Чимин, боже, он уже собрал все возможные сплетни, — уставший стон не заставляет себя долго ждать и Гук на это улыбается.       — Ты сам хотел, чтобы он был под твоим наставничеством. Терпи, — пожимая плечами произносит Чонгук кинув быстрый взгляд на друга.       — Какой ты бездушный, господин Чон! Я же не думал, что он такой болтливый, — снова стон, правда уже от безысходности.       — Ладно, это всё хорошо, но я спросил не об этом. Что ты принёс?       — Друг, блять, называется, — максимальное недовольство и Чонгук его чувствует, но молчит. Хосок достаёт из папки какие-то документы и даёт их альфе.       — На, не подавись.       — Спасибо, — чёрные глаза закатываются и начинают вчитываться в новые отчёты.       — Ладно, удачи с этой кипой бумаг, — Хосок кивает на, когда-то тёмный, ставший из-за бумаг белым, рабочий стол, на что Чон старший лишь кивает.

***

      Время близилось к завершению этого суматошного существования. Конец рабочего дня — это как глоток свежего воздуха после долгого, душного помещения. Монитор, притягивающий взгляд, теперь кажется блеклым и тусклым. Коридоры налоговой инспекции постепенно пустеют. В воздухе разливается предвкушение свободы, легкость, которая заставляет ноги быстрее идти к выходу. И Чонгук дышит этим воздухом. Свет за окном становится теплее, окрашивая все в мягкие, золотистые тона. Запах кофе сменяется ароматом приближающегося ужина. Наступает время сменить деловой костюм на удобную домашнюю одежду, а серьезное выражение лица — на искреннюю улыбку. Альфа надевает своё пальто и, кивая охраннику, выходит за пределы этого личного Ада. Наушники в уши и вот она — родная дорога до дома.       Минута, пять, десять и Чонгук чувствует, что в пустом парке, через который лежит путь до дома, он не один. Резкий поворот назад и лишь пустота. Казалось бы, можно и выдохнуть, пока не понятная тень, не заставила сердце пропустить удар. Чонгук крупно вздрагивает, осматриваясь, но продолжая идти вперёд. Сердце забилось чаще, чем обычно, отстукивая тревожную мелодию в груди. Он постоянно оглядывался, стараясь не подавать вида, но каждый раз, когда поворачивал голову, ему казалось, что чьи-то глаза следят за ним. Но рядом только он один.       И так было почти три дня, что сводили с ума.       Дома Чонгуку не становилось спокойнее. В тишине ночи ему слышались тихие шаги на лестнице, скрип половиц, будто кто-то пробрался в его квартиру. Он задергивал шторы, запирал двери, но чувство тревоги не покидало его, словно невидимый преследователь преследовал его не только на улице, но и в стенах собственного дома. Даже во сне ему снились тёмные фигуры, крадущиеся за ним, шепчущие что-то непонятное, вызывающее ужас.       — Хосок, это просто пиздец. У меня есть чёткое ощущение, что за мной третий день подряд следят.       — Да кому ты нужен, кроме наших налогоплательщиков, естественно, — друг усмехается, переводя взгляд на Чонгука. — Расслабь булки. Ты просто на нервной почве устаёшь сильнее, вот тебе и кажется всякое дурное.       — Нашёлся мне тут психолог, тоже мне, — Чонгук недовольно сдувает чёлку с лица, пытаясь выровнять кучку бумаг в одну красивую стопку. Хосок пожимает плечами.       — Ты первый решил мне душу развернуть, вот я заворачиваю обратно.       — Ха-ха, блять, психолог-юморист. Ты точно правильную профессию выбрал? Сидишь в налоговой, а надо было клоуном в цирке.       — Эй, я вообще-то и обидеться могу, — Хосок выпячивает нижнюю губу и складывает руки в знак сильной обиды, Чон на эту картину лишь улыбается. — Но выглядишь ты так так, будто тебя отжали, как лимон, а потом еще и высушили на солнце, — один один. Хосок давит в себе смешок.        Чонгук поднял голову и слабо улыбнулся. Хосок, как всегда, излучал энергию. Его рубашка была идеально выглажена, волосы аккуратно зачесаны, а в глазах искрился оптимизм, казавшийся Чону в этот момент чем-то инопланетным.       — Слышал, у твоего лимона еще есть сок? — прохрипел начальник, показывая на кипу документов. — Годовой отчет, понимаешь? Индивидуальные предприниматели, корпорации, налоги, льготы. Я уже вижу все эти цифры во сне, Хосок. Они танцуют вокруг меня, как черти в аду! А тут ещё и паранойя…       Хосок, не долго думая, вышел из кабинета, вернувшись со стаканом горячего чая, поставил его на стол перед Чонгуком.       — Авторский чай от меня, как лекарство от выгорания, — подмигнул он. — Выпей, взбодрит. Может помочь с чем? — кивок на стол, заваленный документами. Чонгук сделал глоток. Горячий, пряный напиток немного оживил его.       — Помочь? — усмехнулся Гук. — Ты что, собираешься разбирать за меня эти бухгалтерские джунгли? Спасибо, конечно, но…       — Ну, разбирать — это вряд ли, — перебил Хосок. — Я не гений налогового кодекса, как ты. Но могу сортировать, подшивать, таскать кофе. Да что угодно, чтобы облегчить твою участь. Главное, чтобы ты не превратился в зомби, который вместо налоговых деклараций требует мозги.       — Ладно, ладно, уговорил. Сортировку ты можешь взять на себя. Вот эти — индивидуальные предприниматели, вон те — корпорации. И пожалуйста, не перепутай, а то меня четвертуют.       Хосок шустро принялся за работу. Молча, быстро, эффективно.       — Знаешь, Хосок, — сказал Чонгук через некоторое время. — Иногда мне кажется, что мы тут занимаемся какой-то бессмысленной ерундой. Зарываемся в бумагах, выискиваем какие-то копейки, а настоящие деньги, наверное, в это время утекают совсем в другом месте.       — Возможно, — согласился альфа, не отрываясь от сортировки.       Чонгук вздохнул. Мысли занимали странные ощущения страха в парке. Правда ли следят, или Хосок прав, ему просто кажется. Чонгук поджимает губы, скорее всего заработался. Альфа смотрит, как его друг кружит вокруг всех документов, пытаясь из-за всех сил помочь. И Хосок не знал, что вполне помогает одними словами. Чон этим дорожил больше всего. Бессмысленные разговоры давали мозгам отдохнуть от монотонной работы. Хосок был прав — Чонгук скоро будет просить мозги.       Хосок закончил сортировку быстро и посмотрел на Чонгука с улыбкой.       — Ну что, как успехи у нашего гения налогового кодекса? — спросил он. — Нужна еще помощь? Может, пойти за второй порцией авторского чая? Или рассказать тебе анекдот про налогового инспектора и джинна?       Гук улыбнулся в ответ. Усталость всё ещё давила на него, но уже не так сильно. Рядом был друг, который готов был поддержать его в любой ситуации. И это, пожалуй, былосамое главное.       — Спасибо, Хо, — сказал он. — Ты лучший. И чай твой — тоже.       — Говоришь так, будто хоронишь меня, — Чон младший фыркает, а Чонгука это забавит. Фраза остаётся висеть в воздухе.

***

      Серый, промозглый день настойчиво стучался в витрины «Coffee Canvas», но Чонгук, застегивая куртку на ходу, упрямо игнорировал капризы природы. Ему нужно было тепло, кофе и немного тишины, чтобы хоть как-то собраться с мыслями.       Открыв дверь, он сразу окунулся в уютное облако ароматов: свежемолотые зерна, ванильная выпечка и едва уловимый оттенок корицы смешивались в манящую симфонию. Кафе было небольшим, но светлым, с кирпичными стенами, увешанными картинами местных художников, и деревянными столиками, расставленными так, чтобы каждый чувствовал себя немного уединенно.       Альфа окинул взглядом зал, выбирая место. У окна, несмотря на серость за ним, было слишком много света. В центре — много движения. Остановил взгляд на угловом столике возле книжного шкафа, заваленного потрепанными томами. Идеально. Будто в его кабинете.       Подойдя к барной стойке, он встретился взглядом с приветливым омегой с коротко стриженными фиолетовыми волосами.       — Добрый день! Что будете заказывать? — улыбнулся он, протирая стойку.       — Большой капучино, пожалуйста, и что-нибудь сладкое, — ответил Чонгук, разглядывая ассортимент выпечки за стеклом. — Что посоветуете?       — Сегодня у нас свежий яблочный пирог, — предложил омега. — Просто тает во рту.       — Тогда его и возьму.       Расплатившись, Чонгук взял номерок и направился к своему укромному уголку. Проходя мимо книжного шкафа, он задержался, пробежав глазами по корешкам. Классика, современная проза, немного фантастики — вполне приличный выбор для небольшого кафе.       Устроившись за столом, он достал из сумки блокнот и ручку, готовясь к мозговому штурму. Но мысли разбегались в разные стороны. Он думал, что если сменит офис на более простую обстановку — станет легче. Ему нужно было сосредоточиться, но тревога настойчиво зудела под кожей.       Вскоре подошел омега с заказом.       — Ваш капучино и яблочный пирог, — сказал он, ставя поднос на стол. — Приятного аппетита.        благодарно улыбнулся и сделал глоток кофе. Теплый, насыщенный вкус постепенно рассеивал тревогу, согревая изнутри. Он отрезал кусочек пирога. Аромат яблок и корицы наполнил ноздри, а сладкое, тающее во рту тесто заставило его на мгновение забыть о проблемах. Чонгук окинул взглядом зал. Все посетители казались обычными: пара влюбленных шепталась за угловым столиком, студент углубленно читал конспекты, пожилая дама неспешно пила чай. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Это всего лишь паранойя, внушал он себе, но где-то в глубине души шевелилось тревожное предчувствие, которое альфа не мог игнорировать.       Всё-таки взгляд зацепился за знакомую фигуру.       Мужчина сидел за столиком в дальнем углу, в полумраке. Он был одет в серый плащ, лица почти не было видно, но Чонгук сразу почувствовал, что где-то уже его видел. Где-то в глубине памяти мелькнул образ налогоплательщика, что так часто заходил к нему в кабинет с вечными претензиями на его сотрудников. Стоило альфе посмотреть, как незнакомец зашевелился, слегка отворачиваясь. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он обхватил чашку с кофе, пытаясь согреть озябшие руки. Но кофе остыл, и прикосновение холодного фарфора лишь усилило его тревогу. Он попытался отвлечься, вернувшись к книге, но не мог сосредоточиться. Слова сливались в бессмысленный набор букв, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Он следит за мной». И только отголоски адекватности где-то внутри говорили: «Совпадение, не бери в голову.»       Неожиданно мужчина поднялся и направился к выходу. Чон замер, наблюдая за ним. Он пытался запомнить каждую деталь: походку, одежду, жесты.       Альфа прошел мимо него, не глядя в его сторону. Но в тот момент, когда они поравнялись, Чонгук почувствовал на себе его пристальный, пронизывающий взгляд. На мгновение их глаза встретились. В глазах мужчины не было ненависти, гнева или злобы. В них была лишь пустота, ледяная и бездонная.       Мужчина вышел из кафе, оставив после себя лишь ощущение тревоги и неопределенности. Чонгук сидел, неподвижно, словно прикованный к стулу. Он больше не мог притворяться, что читает книгу, что все в порядке.       Альфа встал и направился к выходу, решив во что бы то ни стало выяснить, кто этот человек и чего он от него хочет. Может выискивал, чтобы отомстить? Но тогда за что? Ему нужно было противостоять своему страху, прежде чем он поглотит его целиком.       Выйдя на улицу, Чонгук огляделся по сторонам, но мужчины уже нигде не было. Он словно растворился в дождливой мгле. Чон почувствовал, как на него накатывает волна отчаяния. Он знал, что это только начало. Что он снова увидит этого человека. И что тогда все станет еще хуже. Пальцы нервно набирают номер Хосока.

***

      Офис гудел жизнью: щелкали клавиатуры, трезвонили телефоны, надсадно кашлял принтер в углу. Но для Чонгука, приклеенного взглядом к монитору, все эти звуки сливались в тревожный фон. Он почувствовал прикосновение к плечу и вздрогнул.       — Земля вызывает Чонгука! Ты где-то далеко налоговой декларационной вселенной, не иначе? — Хосок улыбнулся, смотря на друга, что временно занял его место для быстрого заполнения какого-то отчёта.       Чонгук оторвался от экрана и попытался улыбнуться. Получилось не очень убедительно.       — Просто задумался, — пробормотал он.       Хосок прищурился, оценивая состояние друга.       — Выглядишь болезненно, брови альфы сдвигаются, образуя суровую складку, Чонгуку пришлось лишь тяжело вздохнуть.       — Сегодня утром я ехал в автобусе, машина заглохла, чтоб её. И увидел мужчину, который пристально на меня смотрел. Я вижу его уже больше недели, Хосок. Каждый день, где бы я ни был.       — И ты его раньше где-нибудь видел? — друг хмурится, не к добру это.       — Несколько дней назад я видел его в кафе, он наблюдал за мной. До этого пару раз он приходил писать жалобы на сотрудников. Я не придавал значения, многие так делают.       Хосок задумался, почесывая подбородок.       — Может, ты кому-то перешел дорогу? Долги, ссоры. Что-то такое?       — Да вроде нет. У меня вообще жизнь скучная, кому я нужен?       — Знаешь, — взгляд Хосока смотрит прямо в душу. — Всё это звучит странно. Может, это действительно просто паранойя? Тебе нужно отдохнуть, выспаться.       — Я пытаюсь, — вздохнул Чонгук, — Но не могу. Как только закрываю глаза, сразу вижу этого мужика.       — Слушай, давай завтра вместе пойдем на работу? Я посмотрю, нет ли за тобой хвоста.       — Ты серьезно? — глаза Чонгука блеснули надеждой. Ему и самому себе хотелось доказать, что это лишь воображение его уставшей головы — не более.       — Конечно. Вместе мы сила, — подмигнул Хосок. — А если и правда кто-то следит, будем думать, как поступить.       Чонгук немного расслабился. Возможно, всё это действительно просто разыгравшееся воображение. Но одно он знал точно: с Хосоком ему будет не так страшно.       — Ладно, завтра вместе. А сейчас мне нужно закончить с этим чертовым отчетом. А то из-за этих мыслей я совсем запутался в цифрах.       В офисе продолжала кипеть работа, но теперь, среди этого хаоса, у Чонгука появилось немного уверенности. Он был не один. И вместе они разберутся, что происходит. Даже если придется столкнуться с настоящими шпионами.