Пришедший из снов

      Хосок очерчивает углы квартиры. Волнение за Тэхёна, который неожиданно для альфы начал болеть, давит всё сильнее. Каждый день приносит с собой новые признаки, новые отклонения, которые медленно, но верно вызывают пугающие вещи — странные высказывания, забывчивость, рассеянность, невнятные истории, особенно про Чонгука, взятые из воздуха, подозрительность во взгляде, всё более частые провалы в реальности. Сердце сжимается от боли, когда видишь, как дорогой человек постепенно теряет себя, как меняется его личность, заменяясь чужими, непонятными проявлениями. Попытки поговорить, выяснить, что происходит, наталкиваются на непонимания, а иногда — на вспышки гнева и раздражения. Ночи становятся бессонными, наполненными тревогой и страхом. Каждое движение, каждый звук заставляют вздрагивать, прислушиваться. Мысли крутятся в голове. Осознание происходящего приходит постепенно, но с каждым днём становится всё яснее, что это не просто временные трудности, а серьёзная болезнь, которая потребует долгого и сложного лечения. И Хосок уже не выдерживает. Это медленное осознание давит, как огромная плита, под которой трудно дышать. Чувство беспомощности и отчаяния смешивается с любовью и желанием поддержать, не бросить в трудную минуту. Но как помочь человеку, который сам не осознаёт своей болезни? Как сохранить отношения, когда реальность каждого из вас становится всё более разной? Эти вопросы не дают покоя, мучают и терзают душу. И всё же, несмотря на страх и отчаяние, остаётся надежда. Надежда на то, что вместе можно пройти через это испытание, сохранить любовь и помочь Тэхёну вернуться к нормальной жизни.       Омега сидел на кухне, в кругу темноты комнаты и лишь луч от фонаря, что пробивался из окна, слегка освещал стол. В руках кружка, глаза смотрят в пустоту ночи. Тэхён делает глоток чая — горячего, обжигающего горло. Кружка в руках дрожит, а мысли в голове спутались, переполненные страхом и неуверенностью. Он проговорился, очень глупо и ему страшно. Внутри всё сжимается от осознания, что что-то идёт не так, и ведь Чонгук предупреждал. Иногда ему кажется, что он смотрит на мир сквозь кривое зеркало, и то, что он видит, пугает до дрожи. Ночь — время, когда маски сняты, и все страхи выходят на поверхность. В тишине особенно остро ощущается одиночество, непонимание. Кому расскажешь о голосах, которые шепчут в голове? Кто поверит в видения, которые являются лишь ему одному?       — Я поверю, — Тэхён слышит этот бархатный голос и поворачивается к проёму. Чонгук. Страх диагноза бьёт по голове. Шизофрения? Мысли о больницах, лекарствах и потере контроля над собой вызывают панику. Омега пытается отгородиться от них, но они возвращаются вновь и вновь, словно навязчивый мотив.       Глоток чая, ещё один. Горячая жидкость согревает изнутри, но тревога не уходит. Он оглядывает кухню, пытаясь найти хоть какую-то опору в привычных вещах. Тэхён ищет Чонгука и не находит. Губы поджимаются в тонкую полоску, когда слышаться чужие шаги. Как давно присутствие Хосока стало чужим?       — Тэхён, нужно принять таблетки, — настолько чужим и отстранённым был голос, что Ким непроизвольно поёжился.       — Да, помню. Уже принял.       — Молодец. Я посплю сегодня на диване, тебе расстелил в спальне. Спокойной ночи, — медленные и очень уставшие шаги постепенно удалялись и Тэхён всхлипывает. Как же ему больно и уже нет понимания от чего конкретно сердце ноет.       Тэхён сильно кусает свой большой палец, не замечая на нём выступающую кровь. Медленными шагами омега меняет своё место положения с кухни на спальню, аккуратно ложась на двуспальную кровать с пустой половиной. Даже подушку забрал. Губы снова поджимаются.       Желание спать наступает очень медленно, Киму приходится долго смотреть на рисунки фар на стенах собственной комнаты, чтобы хоть как-то скоротать время до наступления сна. Тэхён глянул на прикроватную тумбу, на которой, по словам Чонгука, лежат таблетки, которые были очень знакомые и он решается подойти, поискать это лекарство. Пошарив в темноте по верху тумбы — ничего не находится, пришлось смотреть в полках. В руки попадает блистер с синими таблетками. И в правду очень знакомые. Тэхён выдавливает одну и кладёт в рот, возвращаясь на спальное место, закрывая глаза. Интересно, почему Хосок их не спрятал? Забыл?       Щелчок пальцев у уха, второй раз, третий и четвёртый прилетает в нос, омега вскакивает, недовольно потирая место, что теперь жжет и видит довольные, чёрные глаза.       — Доброе утро. Зачем выпил эти таблетки? Наконец-то вспомнил о лечении? — Чонгук улыбается и смотрит на омегу всё таким же мёртвым, чёрным взглядом.       — Доброе, просто вспомнил, что ты о них говорил и не мог уснуть, вот и выпил. Короче, забей, — отмахивается Тэхён и поднимается с кровати, потягиваясь.       — М, думаешь обо мне? Приятно.       Омега бросает на Чона взгляд полного недоразумения в сказанном, вызывая у альфы смех.       — Ты буквально у меня во снах и ты спрашиваешь, думаю ли я о тебе? Ты адекватный? — два вопроса выбивают из лёгких Чонгука последний воздух, заставляя давиться собственным смехом. Тэхён закатывает глаза. — Давай вместо твоих шуток и смеха, обсудим то, что я увидел?       — Мы поменялись ролями? Теперь ты хочешь по-быстрее найти моё тело?       — Нет, я просто увидел предполагаемое место и хочу у тебя кое-что узнать, — Тэхён поджимает губы и поднимает глаза на альфу.       — Я не на всё смогу ответить.       — Где ты гулял, когда тебя убили?       — Не знаю, — Чонгук пожимает плечами.       — Как не знаешь? Это же буквально самая простая информация о том, где ты приблизительно был, Чонгук! Как ты можешь этого не помнить? — Тэхён жестикулирует, возмущается и даже не скрывает этого.       — Милый мой, я знаю только то, что знаешь ты. Могу делать то, что ты желаешь. У меня нет своего «Я» у тебя в голове.       — Да как ты можешь это знать, если ты другой человек! — голос повышается.       — Тэхён, я умер. Я не другой человек, — улыбка с лица альфы пропадает, руки складываются на груди.       — Но до этого всего у тебя была своя голова, свои воспоминания, ты должен помнить хоть что-то!       Чонгук больше ничего не говорит. Он медленно приближается, и омега чувствует, как сердце начинает биться чаще. Спиной ощущает прохладу стены, а впереди — тепло Чонгука, близость, от которой захватывает дух. Альфа накланяется к лицу, подбираясь к уху.       — Ш-ш-ш, успокойся, — нежный шепот выбивает из Тэхёна все слова напрочь, уже не помня, из-за чего повышал голос.       — Я спокоен, — такой же шепот из уст омеги и Чонгук улыбается, Ким чувствует это всем телом.       Альфа поднимает руку и медленно касается щеки, нежно поглаживая большим пальцем. Тэхён закрывает глаза, наслаждаясь этим прикосновением, этим моментом близости, что произошёл так внезапно, что думать больше не получается. Чон прижимается ближе, и омега готов поклясться, он чувствует тепло его тела, его дыхание на своей коже. Лёгкий трепет пробегает по телу. Чонгук наклоняет голову, и губы касаются губ Тэхёна, едва заметно, словно пробуя, а потом всё увереннее и настойчивее. Поцелуй начинается медленно, нежно, с лёгким прикосновением, альфа хочет понять, насколько ему можно зайти дальше и не чувствует сопротивления, лишь ответ и поцелуй углубляется, становится более страстным, более требовательным. Тэхён отвечает, отдаваясь этому моменту полностью, растворяясь в его объятиях. Альфа крепче прижимает к стене, его губы горячие, влажные, и тело в его руках откликается на каждое движение. В голове — туман, прикосновения и поцелуи. Всё остальное перестаёт иметь значение. Время замирает, и в этом моменте есть только они.       — Успокоился? — шёпотом в самые губы. Чонгук улыбается, когда видит кивок.       — Да, — Тэхён открывает глаза, ловя такие же, но чёрные, напротив, даже не приходится смотреть на рот альфы, и так видно улыбку до ушей. Ким хмыкает. — Хорошо целуешься.       — Понравилось?       — Да.       — Повторим, если в дурку не попадешь, — Тэхён цокает, а Чонгук вновь смеётся, отходя от красного омеги, давая тому вздохнуть. — Тебе нужно отоспаться, сегодня же выходной? Поедешь искать тело.       — Я бы, конечно, был очень счастлив, поехать, но я буду с Хосоком весь день, — глаза закатываются. — Он хочет проследить за приёмом моих таблеток.       — Вот ему делать нечего. Ладно, одним днём больше, одним меньше, но не тяни, мы уже почти у цели. Как же я жду этот день, ты бы знал.       — К сожалению, знаю. Ты говоришь об этом каждую нашу встречу, — Тэхён вздыхает и ложится на кровать, укутываясь в одеяло. — Но я послушаю тебя, что мне надо выспаться, я слишком устал, если честно.       — Ещё бы, этот врач выжимает из тебя все соки.       — Не он, а ты, — Ким поднимает глаза и смотрит на Чона. — Не сваливай свою вину на других.       Чонгук вскидывает руки в примирительном жесте и улыбается, на что омега вновь закатывает глаза и отворачивается.       — Спокойной ночи, — всё, что успевает услышать Тэхён перед полной темнотой.

***

      Будильник кричит тридцать минут о том, что нужно вставать. Тэхён недовольно кидает телефон куда-то в ноги, накрываясь одеялом, чтобы не слышать противный звук. Выходной же. Омега потягивается и с недовольным мычанием отворачивается к стене, хныча.       — Тэхён, ты проснулся? Спускайся завтракать и будешь пить таблетки.       — Хосок, ну ещё же рано, я хочу спать, — парень накрывается одеялом с головой, лишь бы никого не слышать.       — Поешь, примешь таблетки и обратно спать ляжешь. Вставай, ты должен принимать их по времени. Почему я вообще должен это контролировать? Ты маленький что ли? — Хосок сжимает кулаки, когда слышит недовольное мычанием, поэтому рывком сдирает одеяло и скидывает на пол. — Если через десять минут я не увижу тебя на кухне, то я окачу тебя холодной водой со льдом, и мне не будет стыдно, ясно?       — Да ясно, ясно. Уже встаю, — Тэхён хмуриться и потянувшись, поднимается, прикрывая рот ладошкой, зевает. Желание спать не покидает, даже, когда омега умытый, спускается на кухню и садится за стол.       — Что пить-то?       — Сначала поесть, — Хосок ставит тосты с джемом на стол, рядом ставит кружку с кофе. — Ешь, потом будут таблетки.       Тэхён кивает и приступает к поеданию продуктов и видит напротив себя Чонгука, который также завтракает. Всё съеденное попадает не в то горло и кашель быстро даёт о себе знать, альфа на это улыбается, а вот Хосок подрывается к омеге, стуча по спине.       — Не ешь ты так быстро, я же не тороплю тебя, — Чон обеспокоенно смотрит, а вот мёртвый альфа всё также улыбается.       — Ко мне на тот свет торопишься? — подмигивает и глаза Тэхёна в удивлении расширяются.       — Нет.       — Что «нет», Тэхён? — Ким поднимает взгляд на Хосока и, поджимая губы, мотает головой. — Нет, не торопишь. Буду есть медленнее.       Хосок ещё минуту смотрит в глаза парня и отходит к своей части стола, возвращаясь к завтраку, что оставил не доеденным.       Весь день они ходили по парку, в определённые часы Хосок отводил Тэхёна в кафе или забегаловку, чтобы перекусить и выпить таблетки. Киму казалось, что они заходили каждые пять минут, он даже голодать не успевал, ощущение жесткого контроля, а таблетки — это притупители сознания. Омега и в правду чувствовал себя ватой после каждой капсулы, оно копилось.

***

      К вечеру Тэхён даже не понял, как оказался на крыше какого-то дома.       — Тихо, — шепот не нарушает ночной тишины, лишь дополняет. Глаза Тэхёна падают вниз. Ночь растекалась под ногами. Город внизу расстилался точками огней, тусклых и мерцающих. Даже мелькающие машины на дороге, почему-то были беззвучны. Взгляд проскользил вниз и голова начала кружиться. Сердце билось громко, словно пытаясь вырваться наружу, и в этом ритме было и отчаяние, и надежда, и страх — все смешалось в безумном танце эмоций. Тэхён стоял на краю, и мир казался одновременно тесным, холодным и чужим.       — Тэхён, — снова этот спокойный, но до жути знакомый голос. Омега оборачивается.       — Чонгук?       Миг тишины — и вот уже ветер ревет в ушах, а огни внизу становятся ярче. Тяжесть тела — предательский груз, отпустивший земные узы. Свобода? Падение. Пустота и резкий свет в глазах.

***

      — Тэхён, работа не ждёт, ты вообще спишь?       Ким открывает глаза и видит Чимина.       — Что? — голос надламывается, омеге не интересно, что имеет в виду его друг, но страшно осознать, где он.       Тэхён понял, что потерялся в собственной памяти, в действиях, что совершал. Гулял с Хосоком, а дальше? Почему сейчас он сидит такой бодрый, хотя буквально, как думал омега, пару минут назад был сонный. Почему хотел спрыгнуть с крыши? Как вообще там оказался? Вопросов больше, чем ответов и Тэхён злился на это. Он ненавидел сам факт непонимания происходящего. Парень нервно проводит дрожащими руками по волосам, сглатывая. Голова гудит, будто несколько раз ударили камнем в нескольких разных местах.       — Отчеты, Тэхён, отчеты. Сегодня последний день. Нет, ну прогулки с Хосоком тебе явно не на руку, ты весь день как зомби ходишь. Директор Ким уже ругается на тебя.       — Кто ругается? — Тэхён трёт глаза и потягивается, как на плечо опускается чья-то рука.       — Я. Ким Тэхён, зайдите ко мне в кабинет, как закончите дописывать этот отчет, — Намджун убирает руку с плеча омеги и проходит мимо, направляясь к своему кабинету, даже не посмотрев на сотрудников. Чимина уже и след простыл. Ким вздыхает, и не решаясь терять время, идёт следом.       Почему-то в голове пусто, в душе тоже. Умер?       Тэхён проходит в кабинет и садится за стол, смотря на Намджуна.       — Тэхён, я думаю, что нам пора с вами расстаться, — директор достаёт из полки в столе бумагу и ручку, протягивая омеге. — Пишите по собственному.       — Что? Почему? Директор Ким, дайте мне ещё один шанс, пожалуйста. Я успею сдать все отчеты вовремя, мне просто нужно время, точнее… мне нужно время, чтобы успеть, но я… то есть я постараюсь успеть к нужному времени, но на работу уйдёт больше положенного, — Тэхён ярко жестикулирует и проводит руками по своим волосам, окончательно путаясь во всём, во всех словах.       — Достаточно, Тэхён, — Намджун открывает другую полку в столе и достаёт от туда листок со знакомой для Тэхёна печатью. Его лечащего врача. — Мне сегодня принесли этот листок на работу. Ты прекрасно знаешь, что это и к чему я клоню. Тэхён, ты отличный парень, но сходящие с ума сотрудники мне не нужны. Пиши по собственному, — холодный взгляд скользит по омеге и Ким поджимает губы, кивая. Сдался быстро или не сообразил, что ответить — Тэхён не знает и знать не хочет, он пишет заявление, ставит свои инициалы и молча выходит из кабинета, направляясь в их общий кабинет с друзьями, где почти сразу же, врезается в Чимина.       — Что тебе сказал директор Ким?       — Меня уволили, — Тэхён сам не понял, как появилась улыбка. Радуется тому, что ушел? Или чему-то своему?       — Что? Что ты сказал? — рядом появляется Хосок, с волнением осматривая своего парня.       — Говорю, меня уволили.       Тэхён отчетливо слышит смешок. Смешно? Наверное.       — И правда смешно, Тэхён. Не забудь, что ты хотел сделать сегодня ночью. И Хосоку не говори, кругом предатели, оказывается.       Тэхён отводит глаза в сторону, стараясь посмотреть за спину, ему стало страшно, всё-таки не смешно. Что он хотел сделать? Была ли ночь? За спиной никого, но уже с другой стороны следует тяжелый вздох.       — Что ж, этого мы уже не изменим. Езжай домой, Тэ-Тэ, когда я закончу с работой, заеду за тобой, и поедем в больницу. Не забудь пожалуйста выпить таблетки, очень тебя прошу, — Хосок целует омегу в лоб и проведя руками по плечам Тэхёна, уходит в свой кабинет. Ким молчит, не в силах сказать хоть что-то, поэтому провожает альфу своими большими глазами до дверей и, быстро собрав личные вещи, выходит из здания налоговой, заказывая себе такси, которое, как на зло, решает не приезжать.       — Блядство, почему вы отказываетесь от поездки, — Тэхён сжимает в руках телефон и глубоко вдыхает носом, чтобы успокоиться.       — Не психуй, сейчас закажешь. И, я чувствую, что ты всё ближе к разгадке, Тэхён, — улыбка возникает на лице альфы сама собой, что вызывает у омеги нервный смешок.       — Прекрати. Просто прекрати, я ничего не хочу слушать и слышать, Чонгук, — Тэхён ловит пару косых взглядов прохожих и поджимает губы.       — Красивый мост.       — Какой?       Молчание, на что омега стал раздражаться лишь сильнее и, повернувшись в сторону альфы, хотел начать возмущаться, как вдали увидел мост. Странно, что до этого он не обращал на него внимания. А Чонгука будто бы и не было. Ужасное чувство одиночества, даже на полной людей улице. Ноги сами понесли его к мосту, казалось, что даже не он это контролировал.       Тэхён чувствует холодные пальцы, что сжимают ладонь омеги. Чонгук смотрит на него, и подмигнув, начинает тянуть в сторону высокой переправы. Шаг за шагом Тэхён будто бы терялся в реальности, переставая понимать, где он находится,       — Пожалуйста, не беги так быстро, мне тяжело! — Тэхён еле переставляет ноги, лёгкие скрутило и омега вот-вот готов их выплюнуть, но бежать продолжает, передышку ему никто не даёт.       — Мы почти пришли, Тэхён, быстрее, — Чонгук радостный и Ким видит всю радость в его глазах, хотя они чернее тучи, а сам альфа не улыбается.       Едва они оказались рядом с мостом, по телу Тэхёна пронеслись мурашки, заставляя его обнять себя, идя вдоль под мостом, теряя Чонгука из виду.       — Чонгук, а что мы ищем? Если твоё тело, то мне забавно, что ты тут забыл, — Тэхён тихо смеётся в ладошку, пока не видит перед собой Чонгука. Мёртвого, полуразложившегося. Лицо не узнать, но зато видно одежду. От куда Тэхён её знает, он понятия не имел, но он уверен — перед ним Чонгук. Желудок моментально выворачивает, заставляя омегу схватиться за живот, падая на колени. Вторая рука судорожно ищет телефон.       — Чонгук! Чонгук, я нашёл! Чонгук! Пожалуйста, скажи, что-нибудь, мне страшно! — крик переходит в истерическое рыдание. Невозможно не сказать, что Тэхён не ожидал, он не каждый день и трупы видел и единственное кому он мог позвонить и кричать о помощи в трубку был Хосок. Крики слышал не только альфа на том конце провода, но и прохожие. Реакция не заставила себя долго ждать.       Тэхён не помнит как залез на мост и как смотрел на тело Чонгука сверху. Так было не видно труп, так омега прятался. Было ощущение, что сейчас он в теле другого человека. Тэхён поворачивается и вздрагивает. Чонгук. Нет, это уже его труп. Лицо скрыто маской, сам альфа в одежде налоговой инспекции, на форме бейджик. Лишь глаза и разложившиеся руки выдают в нём труп.       — Ты же любишь меня, Тэхён.       — Я нашёл твоё тело… теперь оставь меня, Чонгук, — Тэхён вытирает слёзы руками и прикрывает глаза, вздыхая, но не отходит назад.       — Если ты хочешь быть со мной то тебе нужно стать мной, — омега затылком чувствует взгляд, что пронзает похлеще меча, но сзади пустота и разумная часть мозга это понимает.       — Не неси ерунды, пожалуйста.       Ким поворачивается к краю моста и никого не видит. Губы сжимаются в тонкую полоску, а уши улавливают звуки сирен. Вот и полиция со скорой.

***

      Тэхён сидел в полицейской машине и теребил край своей рубашки. Хосок что-то обсуждал с офицером, а Намджун давал показания в участке, но так сказали самому Киму. Пару прохожих, как оказалось, что вызвали полицию, также обсуждали, что-то с представителем власти, а омеге оставалось мирно ждать. Чонгука он больше не видел, некому было больше помогать. Это давило, Тэхён остался один. Солнце закрывается массивной фигурой и Ким поднимает глаза.       — Господин Ким вы проходите в данный момент, как главный подозреваемый, но к сожалению, в данный момент, по показаниям вашего... партнёра и выписки лечащего врача, мы вынуждены признать вас недееспособным. Вас заберет скорая, мы свяжемся с вами в ближайшее время, если вы будете в меняемом состоянии.       — Что? Почему я главный подозреваемый? И почему меня забирают? — Тэхён в непонимание вскакивает с сиденья.       — Расследование велось две недели, без перерыва, и не было никакого успеха, но вы утверждаете, что вам помогли найти труп. Так же ваш парень и бывший директор дали показания и у нас есть основания к задержанию, если бы не ваш диагноз. Если он подтвердится, с вас снимут с главного подозреваемого.       — Какой диагноз... Кто дал показания… — Тэхён растерянно посмотрел на Хосока и даже не получил ответного взгляда. — Подождите, послушайте, звучит бредово, но Чонгук сам рассказал мне где он лежит, — Тэхён указывает пальцем на уже давно мёртвое тело на что полицейский выгибает бровь.       — Вы оправдываете диагноз, мистер Ким, сами же понимаете, что звучит, как вы сказали, бредово. Извините, но дальше с вами будет разговаривать лишь сотрудник психиатрического отделения.       Омега не успевает выдавить из себя и слова, как сзади на плечо падает уже чужая, тяжелая рука.       — Тэхён, ты ложишься на лечение. Это не обсуждается.       Тэхён вкладывает всю свою агрессию в желание ударить альфу, но лишь скидывает руку со своего плеча.       — Это ты им меня сдал? Ты показал мой диагноз директору Киму?       — А что мне оставалось сделать? Как ты блять приказываешь тебя спасать, Тэхён, скажи, как?! — голос повышается, переходя в крик отчаяния. — Видеть как ты сходишь с ума, я больше не в состоянии! Сам ты лечиться не хочешь, поэтому я принял решение отдать тебя в руки специалистам, — Хосок глубоко вздыхает и смотрит на бывшего возлюбленного. — Я больше не справляюсь, прости меня, но я устал. А ты сошел с ума. Прости.       Хосок махнул кому-то за спиной Тэхёна и в несколько мгновений омегу ведут в машину скорой психиатрической помощи. Ким не видит сожаления, в словах не было раскаяния, а вот из глаз самого омеги льются слёзы, которые начинают душить до такой степени, что он чувствует резкую боль от шприца на шее и сразу становится так спокойно. В груди остаётся пустота, как будто что-то важное вырвали и не оставили следа. Предательство жжёт сильнее любой боли: не тело страдает, а душа, которая ещё минуту назад надеялась, Тэхён надеялся на Хосока? Или Чонгука? Он понимает, что его доверие было ошибкой. Каждое слово, сказанное раньше, теперь звучит ложью. Мнимая забота от Хосока стала ощущаться по другому, будто не Тэхён сходил с ума, а его сводил Чон. Он больше не ждёт извинений и не ищет объяснений. Слёзы продолжают течь, но уже без надежды — только с тихим принятием того, что близкий человек выбрал не его. А был ли он близкий?       — Чонгук? Ты спасёшь меня?       — Спасу, кроха, спасу, не плачь, — Чонгук, что стоит перед скорой, улыбается и посылает воздушный поцелуй, но исчезает в то же мгновенье, как задняя дверь закрывается медбратом. Тэхён смотрит наверх пару минут, пока сон не берёт своё. Он впервые чувствует не усталость, но при этом может отдохнуть.