Кукушонок

Всю последующую ночь Изуку мучился от бессонницы, прежде чем встать и вновь пойти заниматься своей ненавистной работой — просмотром медицинских карточек и отсеиванием «неподходящих». Он дал бы шанс всем этим людям, но из-за его причуды его не подпускали к ещё живым ближе, чем на несколько метров от бетонной стены. К тому же, он не видел их лиц, что ограничивало его причуду ещё больше. Раньше подобным занималась Хёго, но из-за роста их численности пришлось отдать часть работы ему. Да и чёрт бы с ними. Они были обречены на смерть, когда родились без нужного сустава в мизинце. Изуку посмотрел на застывшие в вечном сне тела и невольно захотел ещё раз напиться. Но пить перед походом в храм? Лучше уж после. Напиться и опять мониторить действия его любимых героев в сети, иногда между делом закупая эпитафии под выдуманными именами. После чего выключить свой ноутбук и бессмысленно пялиться в стену до самого утра. Его близкие уже давно жаловались на нездоровый цвет его лица, но что он мог поделать, если кошмары никогда не давали ему выспаться? В такие бессонные ночи весь мир для него превращался в серый шум. Наверное, тот момент, когда звон в ушах перерастает в мелодию, можно обозначить началом шизофрении. У Изуку же звон в ушах в одно время сменился на монологи Всемогущего. — Смогу ли я стать героем? — вопрос отбивается от унылых пустых стен комнаты, но эха не слышно. Звукопоглощающие панели в его комнате установили уже давно, чтобы не беспокоить соседей криками по ночам и невнятными бормотаниями днём. Конечно, он не сможет. Его руки по локоть в чужой крови. «— Мне кажется, ты не до конца понимаешь геройское общество, Изуку». — Конечно, Монома. Конечно, яне понимаю. Я соглашусь с любыми твоими словами, лишь бы не портил моё существование новыми запретами. «— Я уверена, ты станешь героем, когда вся эта игра закончится. В конце-концов, ты всего можешь добиться, братишка Изуку». — Камами, ты не до конца понимаешь, как далеко эта «игра» зашла. Дело не в том, смогу ли я стать героем по праву лицензии, дело в том, что я никогда не смогу стать героем по своей идеологии. «— Всё лучше, чем пытаться умереть, Изуку-кун. Тебе определённо нужна цель, но не делай её такой возвышенной. Возможно, целью для тебя станет ответственность за жизни других. Вот, этого уже не спасти, стреляй». Изуку направляет на себя дуло пистолета и промахивается, хотя стрелял почти в упор. Две тысячи сорок пятая попытка увенчалась неудачей, как и остальные две тысячи сорок четыре. — Что я делаю не так, Хёго-сан? Мне кажется, я уже научился убивать наверняка, так в чём же моя ошибка? Я опять слишком много думаю? Она не ответит ему. Она давно уже не отвечает ему. И, судя по её сегодняшнему поступку, не ответит уже никогда. «— Изуку, скажу тебе, как герой — в тебе гораздо больше хорошего, чем в большинстве из нас» — Я герой? Тогда почему я этого не вижу? — Как глупо задавать такой вопрос, когда ты забыл принять своё лекарство. Изуку резко оборачивается и направляет дуло пистолета на вошедшую. Неудивительно, что он ничего не услышал — причуда Манэки-Неко делает её максимально бесшумной. А сейчас он даже не может её нормально разглядеть, хотя она наверняка опять нацепила на себя самые яркие цвета гардероба. — Сегодня умерло ещё двадцать. Завтра всё начнётся по новой. Девушка молча кидает ему пачку таблеток и он наконец может сфокусировать на ней взгляд. Бывшая про-героиня имеет достаточно экстравагантную внешность и такую же броскую одежду — чёрная смоляная кожа, два закрученных спиралью высоких хвоста, ушки на голове и два кошачьих хвостика, выглядывающих из-под короткой юбки. Ярко-синий топ, солнцезащитные очки в форме звёзды и жёлтые кеды — всё, чтобы наверняка выделиться из толпы. И ведь это вдвойне иронично для главного шпиона их организации. — После появления Аотсуки всё так оживилось, да? — Манэки быстро перевела тему, не желая поддерживать разговор об их нелегальных экспериментах. — Да… Камами считает её занудой, с Ясуши они вечно ссорятся, а Хаято к ней пассивен. Всё прекрасно. — Зато она нравится Винсенту. Она нашла работу как-никак. Можем зайти к ней по дороге в храм. — Ага-а-а… Храм, да? Какой храм сегодня? — Тацуки. Там довольно красиво. — Школьницы, которые опять пришли покупать талисманы на любовь, оценят. — Так, Изуку, — девушка быстрым шагом подошла к парню, машинально выбивая из его рук пистолет и сильно встряхивая. — Я понимаю, у тебя проблемы, но ты должен взбодриться. Не так, как вчера, нормально взбодриться. — И как?.. — парень неуверенно положил руку поверх руки Манэки, не зная, сбросить её или нет. — Я беру с собой Камами, так что хочешь ты или нет, тебе придется попробовать все сладости в округе. — Она просто не оставит мне ни кусочка. — Дурачок, я же знаю, что ты этого хочешь, не нагоняй драмы. И вообще, пошли, найду тебе нормальную одежду. Что бы там не говорил Нейто-сама, ты не можешь всё время ходить в костюме. — Могу, — попытался возразить Изуку, но его уже утащили прочь из комнаты. Фотография, случайно задетая рукой, всколыхнулась на своей ниточке.

***

Парк Сайтама был очень красивым. Большие деревья и ухоженные клумбы с цветами, дорожки, вымощенные кирпичной кладкой, сад камней в западной части парка, усаженный райскими яблонями и сакурой. Всё, чтобы тронуть сердце пришедшего сюда японца. Даже Изуку испытал прилив сил, когда поймал летящий навстречу лист. В воздухе пахло весной. — Когда они взяли на работу Аотсуки, эта дыра так преобразилась, — сказала Камами, что для неё было сродни высшей похвале. — А то! Растения — это моя стихия, — подошедшая девушка в рабочем фартуке лучезарно им улыбнулась и струсила землю с садовых перчаток. — Как они разрешили тебе использовать причуду? Это же запрещено, — поинтересовалась Манэки. — Смотритель парка был так восхищен моей причудой, что согласился скрыть всё от полиции. В документах у меня более простая причуда, я сказала, что она просто эволюционировала пару лет назад, потому что я часто работала в саду. — Поня-я-ятно. Ну, это было не зря. Сайтама скоро станет местной достопримечательностью. Аотсуки мило улыбнулась и театрально поклонилась, из-за чего из её передника выпала пара луковиц. Она в спешке их подобрала, после чего, извиняясь, удалилась облагораживать затоптанную детьми клумбу. — Ей ещё учиться и учиться, — покачала головой Камами, в прочем, тон её голоса был тёплым. Но стоило Изуку попытаться улыбнуться в ответ на её слова, она сразу же изменилась в лице и указала пальцем на уже знакомое им трио начинающих героев. В прочем, те даже не обратили внимание на ребят в повседневной одежде — Камами во время миссии была в маскировке, а Изуку в парике было и не узнать. На самом деле, Манэки ужасно намучилась, пытаясь натянуть парик на его пышную шевелюру, но это того стоило. К слову, на саму Манэки обратил внимание Киришима, но быстро отвлёкся на колкость своего взрывного товарища. «Кацуки совершенно не изменился» — сокрушенно подумал Изуку. — Предлагаю просто уйти, пока они заняты своими делами. Девушки легко согласились с его предложением и они резвым шагом двинулись в храм неподалёку. Тацуки встретил их гулом приглушенных голосов, улыбками мико, ухаживающих за территорией и обилием старшеклассниц, как и предсказывал Изуку. — Рюка-чан, а он красавчик? — Не скажу! — Ну не ломайся! Мне же интересно! Такие приторно-сладкие разговоры слишком контрастировали с причиной, по которой Изуку пришел в этот храм. Конечно, святыня не место для того, чтобы впадать в уныние, но чёрт, не могли бы они вести себя потише! — Ах, прошу прощения! Вынырнув из потока хаотичных мыслей, Изуку почувствовал, как его сбивают с ног, после чего он… Зависает в воздухе? Когда подоспевшая Манэки помогла ему встать на ноги, стало понятно, что это была чья-то причуда — с его руки медленно исчезало розоватое сияние. Та, кто, по-видимому, его толкнула, быстро растворилась в толпе, так что он даже не успел её увидеть. — От студентов UA одни проблемы! — констатировала факт Камами и положила руку Изуку на плечо. — Братишка, ты как? — Студентов… UA? — На ней была серая форма, — коротко пояснила Манэки-Неко. — К слову, тебе не дала упасть её причуда. Что-то вроде левитации. Изуку перевёл взгляд на толпу, пытаясь выцепить среди безликих фигурок будущую героиню. Могла ли она быть одноклассницей Бакуго? — Спорим, с такой причудой она станет весьма популярной? — Манэки, как всегда идеально уловив его резкий скачок настроения, завела тему о героях. — С причудой поддержки? Я так не думаю. Разговоры о героях по-странному успокаивали Изуку. Словно он снова был школьником, ведущим свои журналы о причудах. Это почти... Совсем немного заставило его забыть, зачем он сюда пришёл.

***

Они провели в храме почти два часа. После чего Изуку, пожаловавшись на головную боль, пошел домой сам. Он поднялся на самый верх здания и открыл ключ-картой дверь в конце коридора. Открывшаяся взгляду комната должна была по задумке дизайнера быть светлой и просторной, но намертво зашторенные окна и почти полное отсутствие мебели сделали её пустой и невыносимо тоскливой. Изуку перекрасил стены сам, так как Монома наотрез отказался ему содействовать и теперь они были темно-зелёные, под цвет волос парня. Белый футон в углу комнаты с лежащим на нём ноутбуком, маленький письменный стол со свечой вместо лампы и единственное место, где Изуку проводил свободное время вне спального мешка. Там была подвешенная к потолку фотография Всемогущего. Изуку пялился на неё часами и спрашивал себя, где он свернул не туда, что он сейчас самый натуральный злодей. Нет, даже больше — он важная фигура большой подпольной организации. Но он абсолютно точно не герой. Даже не добропорядочный гражданин, а уж им-то он намеревался стать независимо от карьеры и сложности существования. А он предполагал, что жизнь будет очень, очень сложной. Изуку никогда не был наивным дураком. Он был добрым милым мальчиком, но он знал, что бытие беспричудным ужасно сложное и ему придется выгрызть себе право на жизнь. И он был готов, днями думал над тем, кем пойти работать, чтобы вести абсолютно нормальную жизнь. Даже учителя, не питающие особой любви к беспричудным, невольно подмечали его ум и нездоровую доброжелательность. Так что Изуку смог бы дослужиться в какой-нибудь поддерживающей героев компании до высокой должности, ведь продуктивность в них важнее силы причуды. И Изуку был чертовски продуктивен. Многие дела НИИ он вёл сам, работая не покладая рук ещё во времена зарождения проекта. Он даже числился на какой-то должности в компании отца Мономы, что позволяло ему вести дела и там, и это принесло хорошие плоды. В конце-концов, деньги не берутся из воздуха, и если бы не решения Изуку, вряд ли бы они позволили себе такие расходы на проект. Изуку провёл рукой по фотографии, от чего она заколебалась на своей тонкой нити и подошёл к письменному столу, доставая коробок из шухляды и чиркая спичкой. Прежде, чем открыть бутылку ядрёного напитка, лежащего под скрытой плитой в полу, он решил написать что-то в личный дневник. В конце-концов, его врач говорил, что полезно записывать свои мысли. Сняв колпачок с ручки, парень начал выводить на бумаге слова аккуратным, почти что каллиграфическим почерком: «Дорогой дневник, это опять Шанс. Сегодня я снова убил кучу людей. Чувствую ли я хоть что-нибудь? Нет. Возможно, мандраж? Нет. Сожаление? Нет. Счастье? Нетнетнетнетнетнетне...» — здесь ручка слегка протекла и чернила размазали череду одинаковых иероглифов по странице, так и не дав полностью заполнить её отрицанием. Изуку медленно, чтобы не испачкаться, перевернул лист и достал карандаш. «Я просто... просто хочу умереть. Почему Ками-сама так немилостивив ко мне, если я так усердно молюсь?». Изуку обессиленно упал головой на свою тетрадь. Он хотел чувствовать хоть что-то. Но весь мир, казалось, поглотила беспроглядная серость.