"Тени Сентфора" - 4 сезон - «Жертва» (авторская версия)

      

«И да разольется пламя — всепрощающее и всеуничтожающее».

             Утро следующего дня началось для меня с какой-то смутной тревоги. Это ощущение было для меня привычным, я относила его к интуиции, которая меня редко когда подводила. Успокоительным маяком была только тяжесть руки Генри, обнимающая меня и по привычке удерживающая, словно я ночью попытаюсь сбежать. Я повернулась, разглядывая спящего мужчину и обдумывая вчерашние слова Аннет.       Выходит, что избавить цирк от проклятья все же возможно. И думаю об этом не только я. Если Аннет права — значит, все-таки моя душа не темнее ночи, и есть шанс, что нам удастся справиться со всеми проблемами. Чем дальше уходили мои размышления, тем ближе я подходила к осознанию, что есть все шансы прожить вполне обычную жизнь. Вдвоем. Или втроем. Или…       Я невольно вспомнила все недвусмысленные намеки последних нескольких дней и поняла, что, возможно, он тоже рассматривал эти варианты. Единственное, что Генри мог себе позволить под гнетом проклятия картины — мечты. И тем сложнее для него было находиться рядом со мной. Он создавал свою иллюзию будущего. Но только иллюзию. Без права на ошибку и вполне вероятно — без будущего как такового. Он тоже искал выход, пытаясь искупить грехи, спасая других, хотя бы тех же подростков Батлера, стараясь сдерживать своего демона, уже дав мне разрешение на то, чтобы циркачи вернули свое прошлое. Мне показалось, что он хотел освободить цирк…       Вспомнились его слова в наше первое утро. Только сейчас я стала до конца понимать все его слова, все опасения и попытки удержать меня от маски, от мести за Майкла… Даже вчера… даже вчера я почти подвела его ожидания, так глупо попав в переплет с байкером. А теперь придется скрывать от него помощь Аннет. Ведь я не могу быть уверена, что даже спустя несколько сотен лет он смог простить себя и её.       От переполнившей меня в этот момент нежности накатили слёзы. Я смотрела в его спящее безмятежное лицо и буквально ощущала правильность происходящего. Не удержавшись, я провела пальцами по его шелковистым волосам, наслаждаясь их мягкостью и густотой. А еще — у него самая удивительная форма губ. Они невероятно очерчены и буквально подавляют волю во время поцелуя. У него замечательная форма лица, которую бесконечно хочется гладить пальцами в ласке. И самые потрясающие серые глаза, которые я видела. Они могут быть холоднее раннего январского утра, когда он зол или разочарован, а могут быть темными от страсти, как небо в майскую грозу. И я схожу с ума, когда эта тяжелая темнота смотрит на меня обнажающим взглядом.       Я потянулась в его объятиях и нежно прильнула к губам, совершенно не ожидая ответа. А он последовал. Генри требовательно и уверенно скользнул языком по моим губам, почти принуждая их открыть, а после очень-очень долго не останавливался, проникая все глубже и напористее. Чуть позже его губы переместились на мои плечи и шею. Без особого труда он перевернул меня на живот, скользя языком вдоль позвоночника к пояснице. Теплые ладони скользнули по моим ягодицам, от чего мурашки пробежали по всему телу.       — Доброе утро, моя красавица…       Я лениво открыла один глаз, пытаясь сфокусироваться, и услышала, как он рассмеялся над моим растрепанным, но довольным видом.       — Доброе утро… Ты когда-то сказал, что мечтаешь, чтобы каждое утро было именно таким — я придвинулась ближе и прижалась лбом к его груди, в упоении водя пальцами по узелкам шрамов, будто это был иней на окне. — Я тоже об этом мечтаю. И, знаешь, я бы хотела обычной жизни. С тобой. И у нас все получится.       Он поцеловал меня в лоб и прижал к себе так крепко, что стало трудно дышать.       — Я сделаю все, чтобы это наступило как можно скорее. Рад, что ты, наконец, поняла.       Чуть приподняв голову, я заглянула в его глаза.       — Что будет сегодня? Как все пройдет?       Генри нахмурился и откинул голову на подушки.       — Сара, я не прорицатель, я не вижу будущего. Если бы видел, поверь — все эти десятки лет не были бы потрачены впустую или на бесполезную борьбу. Я забрал бы тебя и картину еще двадцать лет назад и уехал из Сентфора, посвятив бы каждую минуту, что дышу тому, чтобы ты ни о чем не жалела и всегда была счастлива. Но… — он провел ладонью по моим волосам, глядя в потолок. — Думаю, начнется все со светского ужина на троих. На всякий случай отправлю акробатов проверить подходы к цирку. А дальше будем действовать по ситуации. Я надеюсь, что мистер Уилсон будет умен и рассудителен и не станет совершать опрометчивых поступков.       От его тона я немного поёжилась.        — Он может запаниковать и совершить ошибки. От них никто не застрахован.       Генри вздохнул, перебирая мои волосы.       — Милая, есть ошибки, которые мы можем предотвратить или исправить. А есть фатальные ошибки. С ними приходится справляться радикальными способами. В случае с заместителем, я полагаю, что, если его не убрать, то распространение наркотиков продолжится и выйдет за пределы Батлера. Так что, эту заразу придется пресекать на корню.       Я вспомнила слова Аннет о том, что нужно ограждать Генри от импульсивных поступков. А ведь он уже всерьез планирует убить изготовителя наркотиков.       Некоторое время спустя я варила кофе, наблюдая в окно трейлера, как Генри раздает указания чудикам. Меня посетила одна занимательная идея, которая могла нас подстраховать. Закончив накрывать стол к завтраку, я позвала Человека и вышла поискать Мордогрыза.       Тот сидел в своем трейлере и, ловко орудуя иголкой, подшивал купленные мною вчера брюки. Я почти загипнотизировано наблюдала, как его огромные руки выполняют мелкую работу и даже на некоторое время выпала из реальности.       — …Сара?..       Я вздрогнула от его голоса.       — Прости, задумалась. Непривычно видеть тебя за такой работой.       — Мне тоже непривычно этим заниматься, но, вроде, все получается. — Он состриг нитку и отложил свой труд в сторону. — Что-то случилось?       Я пожала плечами.       — Пока нет, но вполне вероятно случится. У меня к тебе не совсем стандартная просьба.       Колин сверкнул глазами и внимательно посмотрел на меня, ожидая продолжения.       — В Батлер мы ехали не только для того, чтобы вернуть тебе воспоминания. Здесь изготавливают и распространяют наркотики. И мы нашли того, кто этим занимается. Сегодня он придет на ужин в цирк.       — И чем я могу помочь? — Он немного нервно почесал затылок.       — После того, как он появится тут, я хочу попросить тебя отправиться к нему домой. Там находится лаборатория. Нужно взять небольшой пакетик с наркотиками, не оставляя следов и своих отпечатков. Это поможет подстраховать цирк. Справишься?       Он задумчиво смотрел в моё лицо.       — Думаю да, но как это может помочь?       — Об этом не беспокойся. Главное, когда все закончится, мы двинемся дальше.       Он вздохнул и отвел взгляд.       — Хорошо.       — Спасибо. — Я погладила его по плечу. — Так непривычно и приятно видеть тебя в сознании.       Он благодарно отмахнулся и вернулся к подгонке вещей.       День прошел без приключений. Циркачи оживленно перемещались по стоянке, обсуждая новые номера, даже что-то репетируя. Я решила тоже потренироваться. Подготовив замочку для вееров, переоделась в комбинезон и пошла на знакомую поляну. Разложив инвентарь, я заменила резинки для волос на кожаные шнуры для пальцев, закрепила фитили на веерах и намочила волосы, скрутив их в привычный пучок. Музыка в плеере работала на повторном воспроизведении. Немного размяв плечи и запястья, я зажгла веера и начала выстраивать выступление.       Самым сложным было подстроить достаточно массивные веера под вращение в петлях. Когда пальцы уставали, ловить веера после исполнения трюка было довольно трудно. Выручали удобные ручки, которые Колин приладил в места для хватов. Успокаивало лишь то, что выступление разительно более короткое, чем тренировка. Это внушало надежду, что руки не успеют устать, и я не напортачу. К тому же надо будет немного расширить площадь для выступления.       Погрузившись в свои мысли, я уже автоматически выполняла связки, примерно представляя, как это зрелище будет выглядеть в темноте из зала. Поднялся ветер, и дальнейшие занятия с зажженными веерами становились достаточно опасными. Немного подумав, я потушила фитили, взяла в руки пои и начала стандартную тренировку без огня, полностью отключившись от происходящего. Вращение кистей и пальцев. Мягкие плавные движения. Чуть покачиваясь под музыку, я скручивала цепи с утяжелителями, пытаясь усложнить трюк. От переплетения и скручивания вокруг ладоней получался почти идеальный шар. И, если чуть ускорить движения, скручивая его поочередно в разные стороны, то зрелище будет отличное.       Плавно пританцовывая, я закрутила мельницу над головой, издалека поглядывая на цирк. В голове не было ни одной мысли, даже тревога о предстоящем вечере отступила. Повторно прогнав свое выступление от и до, я пошла обратно. Необходимо было подготовиться к ужину. Через несколько часов привезут заказ из ресторана. Нужно будет накрыть стол и выбрать наряд. Я не сомневалась, что Генри будет в своем неизменном черном костюме, а это значит — немного яркости не повредит.       В трейлере было пусто. Повесив реквизит на крепления, я полезла в шкаф. Меня всегда удивляло, как и главное откуда Генри умудряется доставать для меня наряды. Да, я помнила его слова, о том, что образ артиста начинается с выбора одежды. Но еще во время ужина в Сентфоре я невольно восхитилась платьем, которое он попросил надеть. Однако, сегодня нужно было создать образ радушной хозяйки, а это значит, выбор наряда — задача не из лёгких.       За спиной скрипнула дверь. Генри заинтересованно оглядел моё напряженное лицо.       — В чем дело?       Я вяло отмахнулась.       — Не бери в голову. Вечная женская проблема — не знаешь, что надеть, а шкаф не закрывается от обилия одежды.       Он засмеялся и заглянул мне через плечо.       — Да, гардероб стоит обновить. Разнообразия не хватает. Но как насчет… этого?       Он извлек из недр шкафа насыщенное золотистое платье в стиле двадцатых. Прямого кроя, почти до колена, из струящегося тонкого шелка с легкой развевающейся бахромой по подолу и с тоненькими бретелями, выполненными из плетеного жемчуга.       Я провела пальцами по прохладной материи.       — Меня прямо разрывает вопрос: откуда ты все это берешь?..       Он снова рассмеялся, запрокинув голову. От этого жеста мне стало тепло внутри. Эта беззаботность в его исполнении выглядела удивительно естественно.       — Когда живешь долго и наблюдаешь смену эпох с каждым пробуждением, начинаешь немного привязываться к простым вещам. Покупать какие-то предметы, которые с этой эпохой связаны. Тем более, я всегда был падок на эстетику прекрасной половины человечества в красивых нарядах, как ты могла заметить. Правда, не совсем понимал, зачем мне женская одежда в условиях постоянного одиночества, но все равно покупал. Возможно, втайне надеясь, что встречу ту, кто будет все это носить. И, как видишь, не прогадал. — Он поцеловал меня в висок.       — Это немного странно, но версия засчитана, — я взяла платье и пошла переодеваться. — Когда привезут заказ?       — Уже привезли. Я пришел тебя попросить помочь с сервировкой.       Заплетя волосы в высокую косу, я закрепила её ободом вокруг головы шпильками и скользнула в нежное струящееся платье. Ткань приятно холодила кожу. Немного подумав, я взяла белые босоножки на небольшом каблуке и, застегнув ремешки на щиколотках, вышла из-за портьеры, отделяющей спальню.       — Готово. Хорошо смотрится? — я прошлась вперед-назад, ощущая, как скользит бахрома от каждого движения.       Взгляд Генри потемнел, выдавая нарастающее возбуждение. Он подошел ближе и провел пальцами по моим обнаженным ключицам, скользя взглядом по изгибам фигуры и скромному декольте. Немного подумав, он вытащил из шкафчика шкатулку и протянул мне.       — Больше всего я люблю, когда ты без одежды, разумеется. Но этот наряд тебе невероятно к лицу. А вот эта маленькая деталь дополнит образ. — Его взгляд почти обжигал желанием.       Краснея от комплимента, я открыла шкатулку и вытащила аккуратную подвеску в виде тюльпана.       — Позволь, я помогу тебе. — Он ловко застегнул цепочку на моей шее и отступил назад, любуясь образом, потом прикрыл глаза и шумно втянул воздух через сжатые зубы. — Ты не представляешь, как хочется сейчас все это с тебя стянуть и долго-долго поглаживать каждую часть твоего тела.       Я еще больше покраснела и закусила губу от его признания. Феникс привычно пустил искорку, накаляя напряжение и желание до предела. Но сейчас не стоило отвлекаться, хотя стоит признать, что очень хотелось пойти на поводу у собственного тела.       — Иногда мне кажется, что мы вообще из постели не вылезаем. — Я подошла к нему ближе и заглянула в глаза. — Генри, будь осторожен сегодня, ладно?       Он немного грустно улыбнулся и приобнял меня за талию.       — Пока ты в безопасности, я буду осторожен.       Накинув на мои плечи ветровку, он повел меня в шатер, где мы планировали ужин. На столе стояли коробки с заказанной едой из ресторана. Запах раздавался потрясающий. Я невольно вспомнила наш первый ужин еще в Сентфоре и поежилась. Блюда там были весьма своеобразные. Хорошо, что мы решили не устраивать эпатаж перед гостем. Хотя, я бы посмотрела на реакцию мистера Уилсона в тех условиях.       Распаковав заказ и распределив по столу блюда, я подготовила салфетки. Генри извлек откуда-то графин с вином и изящные фужеры, знакомые мне все по тому же ужину. Когда стол был готов, Человек тронул меня за локоть.       — Сара, мне, кажется, пора надеть маску. Она в гримерке. Я все подготовил.       Я кивнула и пошла выманивать Феникса.       Когда застежка щелкнула на затылке и сок морозника начал проникать в разум, холодя лицо, я задумчиво погладила птицу по теплым перьям. Тревога возвращалась и нарастала. От мысли о том, что сегодня должно произойти, невольно пробирал озноб. Но иначе было нельзя. Если наркотики выйдут за пределы города, если не остановить изготовление, сколькие еще погибнут, как Майкл? А сколькие — от передозировок и отравлений?       Я решительно встала, привычно чувствуя, как пламя заполняет вены и переливается под кожей волнами жара. Ветровка уже была не нужна. Внутреннего тепла с лихвой хватало, чтобы не ощущать прохлады.       Вернувшись в шатер, я застала Генри в компании нашего гостя. Заместитель мэра был в твидовом пиджаке, белой водолазке и идеально отглаженных брюках. К моему удивлению он все же был в подаренной Генри маске и натянуто, но вполне вежливо улыбался, периодически запуская пальцы во время разговора в старательно уложенные волосы.       — Добрый вечер. Рада приветствовать Вас в нашем доме.       Уилсон удивленно встретился со мной глазами, словно впервые видел. Его взгляд с нотками интереса охватил меня с головы до ног.       — Добрый вечер. Благодарю за приглашение. — Он поцеловал мою руку. — Я принес кое-что. Неприлично ходить на ужин с пустыми руками.       Он протянул мне бутылку вина.       — Не стоило беспокоиться. Но спасибо. — Я улыбнулась самой приторной из своих улыбок. — Присаживайтесь. Насладимся этим вечером.       Генри забрал у меня вино, подал мне руку, подвел к стулу и помог сесть, подвинув его сзади.       — Сара, вам не холодно? — поинтересовался заместитель.       Я заметила, что он немного нервно поправляет рукава своего пиджака, словно пытаясь согреться.       — О, нет, не беспокойтесь.       Первое время за столом стояла почти полная тишина, прерываемая только стуком приборов о тарелки. Я смотрела на то, как Уилсон с плохо скрываемым интересом наблюдает за Генри. Тот, немного отвык от принятия пищи в маске, но уже знакомым мне жестом приподнимал её край, чтобы отпить вина или отправить в рот кусочек стейка.       — Утолите моё любопытство. — Неожиданно поинтересовался гость. — Как случилось, что вы создали этот цирк? Как вы встретились? Сара мало походит на прочих обитателей вашего… заведения.       Я немного заколебалась.       — О, это довольно романтичная, но все же грустная история. — И Генри ободряюще погладил мою руку. — Моя милая, думаю, у тебя лучше получится утолить интерес нашего дорогого гостя.       Я проглотила комок и неуверенно посмотрела на него, почти чувствуя, как он хитро улыбается под маской. «Врать так врать», — решила я.       — Когда-то мы жили по соседству. Я была в старшей школе, а Человек приехал после колледжа из Балтимора навестить свою семью. Так уж вышло, что мы почти не пересекались: он был старше, и у нас были разные компании. Но, как выяснилось, он приглядывал за мной. В моем доме начался пожар. Я не заметила возгорания и находилась на втором этаже. Он меня спас, вытолкнув на улицу за считанные секунды до взрыва газа. Но, к сожалению, пострадал сам, не успев выйти следом. — Я провела пальцем по руке Генри, все еще сжимающей мою ладонь. — После мы очень сблизились, пока он проходил реабилитацию. И я поняла, что хочу быть рядом каждую минуту, пока ему нужна.       — А как выяснилось позже, нужна она мне была постоянно. Я не представлял себе и дня, когда эта девушка не пришла бы, но понимал, что все может закончиться, как только она поймет на сколько меня изуродовало. — Глаза Генри блеснули из-под маски, показывая, что он оценил мою историю. — А дальше, понимая, что после всех операций я все равно не буду прежним, я решил купить трейлер и попытаться собрать своё фрик-шоу. Как в старину. Людей во все времена тянуло к ужасному. Однако, я был удивлен, когда Сара с чемоданом пришла в трейлер и поставила меня перед фактом, что тоже едет. Собственно, через несколько лет мы уже собрали труппу из не совсем обычных людей. Так начались наши странствия, которые длятся уже больше десятилетия.       Уилсон, кажется, вполне удовлетворился нашим ответом. Прежняя заинтересованность разгоралась в настоящий интерес.       — А вы не чувствуете дискомфорта в такой компании? — он обратился ко мне, отпивая вина.       — За это время я научилась видеть их совершенно обычными. История наших отношений показала, что за любым… внешним недостатком может скрываться прекрасное сердце. Которое ничем не отличается от сердца красивого человека. Я научилась видеть прекрасное в ужасном. — В этом мне лгать не пришлось.       Заместитель заинтересованно посмотрел мне в глаза.       — И у вас никогда не возникало желания все бросить и остаться где-нибудь навсегда?       Я растянула губы в вежливой улыбке, но Генри перехватил инициативу.       — Почему же, некоторое время спустя, возможно, мы осядем где-нибудь в провинции, купим дом и станем обычными людьми, чьими-то добрыми соседями. Но пока мы счастливы тем, что есть. Каждый наш день — приключение и вызов. Разве это может наскучить?       Я заметила Мордогрыза за ширмой. Он помахал мне обернутым в ткань маленьким пакетиком с порошком. Дело было сделано. В случае неожиданного поворота я могла защитить цирк, выдав полиции расположение лаборатории и подтвердить его уликой. Я кивнула ему, показав, что можно идти. Чудик проворно испарился в неизвестном направлении.       Заместитель отложил салфетку с колен.       — Думаю, с формальностями покончено. — Он откинулся на спинку стула, и я невольно зацепила взглядом чуть выпирающую полу его пиджака сбоку.       «Пистолет!» — пронеслось у меня в голове. А вот это было совсем не хорошо.       — Думаю, вы уже сделали определенные выводы о Батлере. А возможно, даже вскрыли некоторые факты, которые должны оставаться в тени. — Уилсон с любопытством просверлил меня взглядом. — Например, моего посыльного видели в последний раз в вашей компании, Сара. А потом он загадочным образом исчез. Не хотите прояснить для меня этот момент?       Я немного замешкалась.       — Юноша встретил в цирке свою подружку. Возможно они сбежали. Вы не рассматривали такой вариант? — ответил Генри вместо меня.       — Я знаю каждый выезд из этого города. Мэтт не уезжал. Он просто растворился в стенах вашей богадельни. — Чуть более агрессивно, чем следовало выплюнул Уилсон.       Я ощутила, как Феникс, прежде мирно сидевший в груди, начал высекать искры, тянущиеся к моим пальцам, наполняя силой и чувствуя надвигающуюся опасность. Голова немного закружилась от прилива мощи.       — Как не вежливо называть гостеприимный дом, в котором вас так радушно приняли, богадельней. — Под напускной расслабленностью Генри появилась сталь. — Да еще и тайком осадить этот дом своими людьми. Заводите.       Отогнув полог шатра, акробаты втащили в столовую трех связанных парней с кляпами. Как Генри и предполагал, за цирком наблюдали.       Уилсон вскочил с места, со злостью переводя взгляд со своих подручных на нас.       — Какого черта?! Вы что, думали, что после исчезновения барыги вы сможете безопасно оставаться в городе, и я закрою глаза, на то как какие-то приезжие заморыши уничтожают мой бизнес? — стул за его спиной с треском повалился.       Я тоже поднялась. Медленно, стараясь не злить его резкими движениями, стала обходить стол, оставаясь на виду. Феникс переливал энергию под кожей, готовый в любой момент испепелить при необходимости все, что представляет опасность.       На месте почти лениво сидел только Генри, наблюдая за происходящим с вежливым любопытством. У меня было чувство, что он ничего не боится.       — А вы думали, что смерти подростков останутся безнаказанными, раз уж вы так хорошо водили за нос полицию? Или думали, что смерть Майкла Тёрнера останется очередным закрытым делом о разборке наркодилеров?       Уилсон зло посмотрел на него и перевел взгляд на меня.       — Мальчишка все растрепал, как я полагаю. Что ж, тем проще, пора заканчивать этот балаган. — В следующий момент он выхватил револьвер и направил его в лицо Генри, скрытое маской. — Думаю, о ваших смертях никто не будет горевать. На нашем кладбище достаточно места для нескольких уродов.       Генри начал вставать, а я ощутила, как энергия заструилась по пальцам, готовая вот-вот сорваться.       — Впрочем, начнем с твоей сердобольной девчонки.       Заместитель перевел пистолет на мою грудь и нажал спусковой крючок.       От выстрела заложило уши. Все произошло так быстро, что, если бы не сила Феникса, я бы не поняла, что случилось. Генри стоял передо мной, закрыв своей спиной от выстрела и сжимая руками мои предплечья. Хватка начала ослабевать, когда я увидела в прорезях маски его закатывающиеся глаза.       — Что за чертовщина?! — заорал Уилсон, возводя курок револьвера.       Генри начал падать на меня. И я ощутила такой ужас, что Феникс беспокойно прорвался вперед, выкинув стену огня, закрывающую нас от следующего выстрела. Я подхватила Человека, укладывая его на пол шатра максимально бережно. Страх и гнев начали клокотать в груди, подавляя Феникса и направляя его мощь в заместителя.       Я поднялась на ноги, глядя в лицо Уилсону. Секунду спустя рукоять револьвера в его руке раскалилась. Он, ругаясь, выронил его на пол, глядя на меня с нескрываемым ужасом. Попытался сделать шаг назад, но уперся в ширму спиной.       — Вы думали, что все предусмотрели. У меня для вас отвратительная новость… — я сделала шаг вперед, отведя в сторону руку с пляшущим на ней сгустком жидкого пламени. Внутри нарастала такая буря, что, если бы не Аннет, упорно сдерживающая демона, на месте цирка уже была бы оплавленная воронка. — Пора заканчивать этот балаган, вы правы.       Свободной от огня рукой я взяла его за горло, поднимая над полом и чувствуя, как пламя струится из глаз, все больше приводя гостя в панику. Он болтался в воздухе безвольной марионеткой, не в силах кричать.       — Ты убил моего друга. Попытался убить того, кого я люблю. Уничтожаешь людей своими чертовыми поделками из подпольной лаборатории… Все закончится сегодня. Сейчас. И никто не станет оплакивать ублюдка, когда правда всплывет наружу.       Его глаза расширились, когда я вспыхнула. Едва сдерживаемое пламя окутало все тело, разворачивая за спиной крылья из живого огня.       — Колин!       Мордогрыз влетел в шатер, с суеверным ужасом разглядывая открывшееся зрелище.       — Вложи пакет в руку этому уроду и сожми его пальцы. Потом так же заверни в платок и отнеси в наш трейлер.       Выполнив требование, циркач выскочил из шатра.       — Пора платить за свои грехи. — Я выпустила пламя, пропуская его через свою руку, сжимающую горло Уилсона.       Он вспыхнул, будто чучело из соломы. За спиной заорали связанные подручные заместителя, на чьих глазах он превращался в кучку пепла у моих ног. Я обернулась, глядя на головорезов с нескрываемым отвращением. Удерживающие их акробаты отошли в сторону, позволяя мне развернуть крылья.       — Вы выбрали не ту сторону. — Я почти с сожалением посмотрела на дрожащую от ужаса троицу. — Я не могу вас отпустить. И, надеюсь, остальным это послужит уроком.       Феникс взметнулся в груди, выбрасывая вперед три импульса огня, в мгновение превратив дилеров в горящие кучи тряпья. Я сконцентрировала пламя, чтобы не спалить до кучи еще и шатер. Гнев внутри оседал вместе с огнем.       Когда все было кончено, я ощутила затихающие отголоски силы. Взгляд упал на лежащего на полу Генри, и внутри все оборвалось. Я грохнулась рядом с ним на колени и отстегнула плащ, чтобы увидеть место, куда вошла пуля. Рубашка и жилет под моими пальцами уже пропитались кровью, окрашивая ладони алым. Чувствуя неодолимый страх, я сняла с него маску.       — Сара… — он чуть улыбнулся.       — Зови демона. Нужно залечить. Как в прошлый раз. Ну же.       — В прошлый раз было легко: пуля прошла навылет. И я не смогу залечить это ранение, пока ты её не вытащишь. — Он прикрыл глаза и сморщился.       У меня задрожали руки.       Я подняла глаза на застывших акробатов.       — Быстро, но аккуратно отнесите хозяина в наш трейлер. Уложите на постель. Я сейчас.       Чудики торопливо выполнили приказ, унося Генри из шатра.       Я огляделась вокруг, думая, как буду извлекать пулю. Внутри все рушилось, и я не могла заставить себя успокоиться. Животный страх сковал все мысли. Я боялась его потерять, и паника заполняла судорожно колотящееся сердце. Схватив несколько чистых полотенец, я понеслась за акробатами к трейлеру.       Генри уложили животом на постель.       — Прости, но нет времени снимать. — Я поддела ножницами край жилета, срезая его, потом рубашку, отодвигая его волосы, чтобы ненароком их не отстричь.       Окровавленная одежда с влажным чавканьем полетела на пол. Отверстие от выстрела было на несколько пальцев ниже лопатки. При каждом вдохе Генри выдавливал из себя немного крови. Пулю надо было извлечь как можно скорее: могло быть задето лёгкое.       С трудом взяв себя в руки, я смочила полотенце водой и обтерла края раны. Паника опять накатила волной хлесткого ужаса от мыслей, что все может закончиться вот так — от глупых необдуманных действий.       Я призвала Феникса, прося помощи. Внезапно, я вспомнила, что видела в коробке с инструментами нечто похожее на пинцет, который Человек использовал при изготовлении масок. Высыпав содержимое коробки на стол, я начала судорожно шарить руками по поверхности в поисках необходимого. Когда пальцы наконец сомкнулись на холодной стали, во мне забрезжила надежда.       Встав на колени у постели, я отвела волосы с лица Генри.       — Потерпи немного. Я постараюсь сделать все быстро. — Я нежно тронула его губы своими.       Наконец, я включила лампу и начала погружать пинцет в рану на его спине, стараясь как можно меньше тревожить края. Генри зашипел от боли.       — Потерпи, прошу… — я успокаивающе поцеловала его спину.       Спустя несколько томительных минут я ощутила, как острие пинцета царапнуло по боку пули. Феникс заботливо направил мою руку, позволяя ухватиться за неё и медленно начать вытягивать. Стараясь унять дрожь в руках, я вытащила окровавленный снаряд и устало опустилась на пол.       — Генри, милый, выпусти его… — я погладила его лицо. — Ну же…       По его лицу словно прошла судорога.       — Не могу.       Я поняла, что дело в Фениксе. Благодарно погладив крылья птицы внутри себя, я расстегнула маску и окровавленными руками положила её на полку.       Демон Генри почти сразу показался наружу, оглядывая меня с такой ненавистью, что внутри опять поднялась паника.       — Рисковать собой ради девчонки… той, что не раз пыталась пустить под откос все твои труды… Как ты низко пал…       Я молча отползла подальше, прислонилась спиной к шкафу, стараясь не слушать поток ругани в свой адрес. Вечер уже давно перестал быть томным, и сейчас мне хотелось только одного — чтобы Генри выжил, и все наладилось настолько, на сколько это возможно.       В дверь постучали, вырывая меня из панических размышлений.       — Войди.       Показалась голова Колина.       Он неуверенно посмотрел на меня.       — Что делать с… пеплом?       — Подмести и выкинуть. И спасибо тебе. Спрятал пакет?       Он указал на полку, на которой обернутый в платок лежал пакет наркотиков с отпечатками пальцев Уилсона.       — Отлично. Приведите там все в порядок и отдыхайте. Вы молодцы. — Я снова устало прикрыла глаза.       — Сара?..       — М-м-м?       — Как он?       — В сравнительном порядке. — Чуть пошатываясь, Генри вышел из-за портьеры и повелительно махнул артисту рукой. — Иди.       Я неуверенно поднялась на ноги, когда дверь за Мордогрызом закрылась. Только сейчас я обратила внимание, что вся перемазана в крови Генри с ног до головы. Платье превратилось в заляпанную тряпку. Руки дрожали, как будто я сутки работала с отбойным молотком без перерыва. Но о себе думать было рано.       — Повернись пожалуйста… — я неуверенно подошла к нему ближе.       Он выполнил просьбу. На месте ранения остался алеющий шрам, словно прошло уже несколько недель, а не полчаса. Я ощутила, как слёзы пережитого стресса подступили к горлу. Судорожно всхлипнув, я прижалась к его спине, обняв так крепко, как только могла. Сегодня чуть не случилось то, чего я так боялась. Я слушала, как под щекой уверенно бьется его сердце, и никак не могла перестать плакать, словно со слезами уходил весь пережитый кошмар.       Он развернулся в моих объятиях, обхватывая меня руками и успокаивающе поглаживая по спине, пока я продолжала захлёбываться в рыданиях. Такой теплый, настоящий, живой. Где-то внутри я неосознанно даже помолилась, что все это закончилось.       — Милая моя девочка… — он поцеловал меня в макушку, вдыхая запах волос. — Все закончилось… все будет хорошо…       Феникс во мне расслабленно отступил, оставляя нас наедине.       — Больше не делай так. Никогда. — Я почувствовала, что во мне просыпается клокочущий гнев. — Глупая, бесполезная жертва. Феникс был готов к выстрелу. Я заметила пистолет. Ты мог погибнуть!!!       Я вывернулась из его рук и отступила на шаг, чувствуя, как дрожу от схлынувшей паники и все еще свежих воспоминаний о том, как он падал на меня, как его кровь заливала пол в столовой. От нежности не осталось следа. Я злилась на него, словно эта злость могла отмотать время назад и изменить все. Вот он, живой, стоит передо мной сейчас, а у меня в носу все еще стоят запахи крови и пороха, подпитывающие страх того, что он мог умереть на моих руках.       Он сделал шаг вперед, взял моё лицо в ладони властным движением, заставляя смотреть в глаза, словно ломая мой гнев и загоняя его туда, откуда он вылез.       — Я сделаю это еще столько раз, сколько понадобится. И мне плевать, что тебя это злит, и ты к чему-то там была готова. — Сталь в его глазах резала меня без ножа, заставляя отступать. — Я буду защищать тебя от всего. Это моё решение и мой выбор. Ты — моя.       — Генри, я чуть не умерла, но не от выстрела, а потому, что могла тебя потерять! Ты серьезно думаешь, что…       Он резко наклонился, закрывая мой рот долгим требовательным поцелуем. Почти терзая губы, продавливая сопротивление и окутывая своей волей. Я попыталась упереться в его грудь руками и отпихнуть, но они все еще были в крови и соскальзывали, мешая мне вырваться. Слёзы снова подступили к горлу. На сей раз — от облегчения. Я подалась вперед, обвивая руками его талию и прижимаясь так тесно, словно хотела пролезть под его кожу.       — Сара, иди в душ. — Он выпустил меня из объятий и отстранился.       Я все еще дрожа посмотрела на него.       — Лучше ты. Надо убрать все, что в крови. И мне нужен Феникс. Нельзя оставлять следов.       Он кивнул, взял полотенце и скрылся в кабинке.       Я одела прохладную маску, чувствуя, как пламя снова начинает встревоженно подниматься. Пришлось успокоить Феникса. Собрав все, включая заляпанную кровью простыню и обрезки одежды Генри, я вышла из трейлера и пошла на ставшую почти родной поляну. Свалив тряпье в кучу, я стянула с себя платье и бросила его сверху. Жаль, конечно. Оно очень красивое, но отстирать столько пятен крови я никогда и ничем не смогу. И смотреть на это платье после того, что в нем пережила, я тоже не смогу. Слишком наглядное напоминание о тех кошмарных часах.       Послав импульс, я наблюдала, как пламя начало «пир», уничтожая все улики. От вида открытого огня внутри начало подниматься умиротворение. Феникс успокаивающе заполнил меня, делясь теплом. Птица прибавила жару, и окровавленные тряпки весело вспыхнули, осыпаясь прахом. Когда все окончательно исчезло без следа, оставляя только пепел, я направилась обратно в трейлер. После всего пережитого мне было плевать, что я почти голая болтаюсь по шатрам цирка.       В столовой ничего не напоминало о недавних событиях. Затерли не только кровь Генри, но и любое напоминание о четырех кучках пепла нападавших. На столе сиротливо покоились остатки ужина, от вида которых меня накрыла дурнота. Такое чувство, что стол ничто не затронуло. Все такая же аккуратная сервировка, салфетки и полупустые фужеры как напоминание о том, что гости будто бы просто вышли на минутку.       Я налила себе вина и залпом осушила бокал. Напряжение начало отступать. После третьего бокала я ощутила, что вот-вот усну. На спинке одного из стульев висела моя ветровка. Накинув её на плечи, я пошла в трейлер.       Генри уже покинул душ и разглядывал пулю, накрывшись простынёй в постели. При виде меня он оторвался от снаряда, который его едва не прикончил. Верно оценив мой вид и запах вина, он задумчиво указал глазами на душ. Мне оставалось только подчиниться.       Когда вода под моими ногами перестала окрашиваться в розовый от смываемой крови, я наконец выдохнула и устало опустилась на колени, держась за стену. Напряжение уходило вместе с каплями воды, оставляя меня почти опустошенной наедине с мыслями и страхами. Перед глазами, словно издеваясь, опять пролетели кадры извлечения пули. Я зажмурилась, стараясь выбросить все из головы хотя бы на одну минуту, но не выходило. От страха вино выветрилось даже быстрее, чем я могла на то рассчитывать, оставив во рту отвратительный привкус.       С трудом взяв себя в руки, я поднялась, выключила воду и завернулась в полотенце. Гнев отступил. Мне не хотелось больше ни ругаться, ни ссориться. Только чтобы этот день поскорее закончился. Я протерла запотевшее зеркало в кабинке. Оно отразило, кажется, всю усталость мира на моём лице. Взгляд зацепил то, чего я точно не ожидала увидеть в отражении в двадцать шесть лет: слева, чуть за ухом виднелась посеребренная сединой прядь. Пережитый ужас оставил на память сувенир…       Генри уже спал, отвернувшись к стене. Напоминанием о сегодняшних событиях осталось только маленькое красное пятно на его спине. Словно пчелиный укус. Я просушила волосы полотенцем и забралась в постель, подтянув колени к груди, пытаясь сжаться в позу эмбриона, чтобы как можно быстрее отключиться и перестать думать. Сон упорно не шел, оставляя меня наедине с головной болью и роем горьких мыслей.       Словно почувствовав моё напряжение, Генри сонно потянул меня к себе, будто пытаясь обернуть собой и опять от чего-то защитить. Когда затылка коснулось его теплое дыхание, пришло осознание, что мы пережили все. И переживем еще многое, пока будем вместе. Меня наконец начал заполнять покой от ощущения его обнимающих рук, и я провалилась в сон.