"Тени Сентфора" - 4 сезон - «Жертва» (авторская версия)

      

«Мир иллюзий».

             Цирк готов был сниматься с места. Закончив собирать и сворачивать шатры, Мордогрыз сослался на важное дело и ушел со стоянки. Я догадывалась, куда он направился, и отпустила его на оставшееся время, предложив подобрать на углу кладбища. Циркач благодарно кивнул и ушел прощаться с семьей.       Генри задумчиво слушал наш разговор, не вмешиваясь и продолжая закреплять реквизит на крыше фургона. Признаться, для меня было удивительно, что он не чурается ручного труда. Вечера, которые были свободны от выступлений, решения проблем, он все так же коротал за изготовлением масок. А сейчас мог запросто повредить руки, привыкшие к филигранной работе мастера. Я собирала тросы, складывая их в подписанные ящики.       — Входишь в роль хозяйки цирка?       Я вздрогнула, оборачиваясь, и только успела заметить, что он закончил прилаживать последний скрученный тент.       — Ты прав, я тут всего лишь артистка. Но мне показалось, что ему это нужно. — Я закрыла ящик и виновато посмотрела на него.       Генри наклонился, приподнимая мою голову за подбородок, чтобы посмотреть в глаза.       — Я не говорил, что это плохо или неправильно. У тебя доброе сердце, которое помогает всем, кто живет в цирке, становиться лучше. — Он поднял маску и коснулся губами моего лба. — И мне в том числе.       Я снова оглядела место стоянки, с сожалением понимая, что через несколько часов Батлер останется позади. Шериф был прав: это действительно комфортный город. Маленький, уютный, тихий. Несмотря на все истории, в которые мы тут вляпались сознательно или невольно. Циркачи намывали трейлеры перед отъездом, заканчивали крепить внутреннее убранство, чтобы при движении не разлеталось по салону. Выносили мусор, избавляясь от лишнего хлама, который уже не был нужен.       Я открыла дверцу багажного отделения трейлера и закинула последнюю коробку с тросами в его недра. В трейлере было чисто и уютно. У меня прежде с трудом поворачивался язык назвать это место домом, считая, что это временная необходимость. Теперь же каждая деталь казалась почему-то родной и вызывала ощущение внутреннего тепла. Генри сверялся с датчиками наполненности баков, прикидывая до какой заправки хватит бензина, сколько стоит залить воды, где лучше провести сантехническое обслуживание трейлеров.       Я старалась не отсвечивать, забравшись с ногами в кресло и разглядывая пустынные улицы Батлера в окно. В груди плескалось легкое беспокойство, которое я списывала на предвкушение отъезда. Где-то на краю сознания я уже видела небольшой уютный белый домик с черепичной крышей, похожий на местные; сад с распускающимися по весне яблонями и сливами; Генри с газетой у камина в гостиной или в кабинете за изготовлением очередной маски… Идеальное видение, которое, возможно, когда-то станет явью. Я вздохнула, разглядывая торчащую из-за угла вывеску мотолавки Кристалл. В кармане комбинезона осталась записка с её адресами.       — … Сара? — Генри тронул моё плечо.       — А?.. Прости, я опять задумалась. — Я потерлась щекой о его пальцы, погладившие меня, прогоняя грусть из глаз и старательно пытаясь улыбнуться.       — Я понимаю, что тебе не хочется уезжать. Поэтому, кое-что приготовил. Надеюсь, тебе понравится. — Он выдвинул ящик под кроватью и извлек довольно массивный пакет. — Уж прости, вчера невольно подслушал ваш разговор с Кристалл и подумал, что ты будешь рада.       — Платье? — я удивленно посмотрела на приближающегося мужчину.       Он покачал головой и поставил пакет с содержимым передо мной. Любопытство пересилило, и я сунула нос внутрь, изучая содержимое, пытаясь понять, что там такое, но коробка была завернута в слой бумаги. Поднявшись из кресла, я вытащила её и принялась стягивать обертку.       — Ноутбук?!       Генри улыбнулся и приглашающе посмотрел на пакет.       — Когда ты успел??? — я огорошено разглядывала подарок, не зная, что сказать. — Я… мне очень приятно…       — Я рад, что смог тебя побаловать. — Он поднялся, направляясь к выходу из трейлера.       Я подошла и прижалась к нему, ощущая волну почти щенячьего восторга. Он тепло погладил меня по плечам.       — Изучай, а я пойду проверю на какой стадии сборы. — Он оставил меня наедине с ноутбуком.       Некоторое время я в нерешительности смотрела на подарок: словно стоит открыть крышку, как он меня укусит. Но интерес пересилил, и я несмело нажала кнопку запуска. Мелькнула заставка, загрузочные экраны. Все необходимые программы были уже предусмотрены. Значок интернета показывал отсутствие подключения, но зная Генри… Я снова полезла в пакет в поисках коробочки с модемом. И не прогадала. После подключения устройства, лампочка мигнула в поисках сети и загорелась ровным зеленым светом, показывая, что соединение установлено.       Не удержавшись, я полезла искать свой комбинезон, чтобы вытащить записку Кристалл. Радостно выхватив бумажку, я вернулась к ноутбуку и полезла регистрировать свой первый почтовый ящик. Складывалось такое ощущение, что я получила самый желанный подарок на Рождество от Санты и сейчас пытаюсь не разорваться от счастья.       После получаса мучений я разобралась что к чему, ввела адрес электронной почты Кристалл и принялась неуверенно щелкать кнопками, спеша поделиться новостью, что теперь смогу быть на связи.       — Пора ехать. — Генри вернулся в трейлер и закрыл дверь на задвижку.       Я послушно закрыла ноутбук и убрала его в шкаф, все еще чувствуя переполняющую меня благодарность.       — Я не могу словами передать, как ты меня сейчас побаловал. Честное слово. — Я плюхнулась на пассажирское место и пристегнулась. — Это очень многое значит для меня.       Он улыбнулся:       — Сара, ты как ребенок, которому подарили именно то, что он заказал на Рождество.       — Ты читаешь мои мысли… — я посмотрела, как трейлеры начали выбираться со стоянки. —Не забудь, надо еще подобрать Колина.       — Не беспокойся, он успел вернуться и уже в своем трейлере. — Внимание Генри переключилось на дорогу.       Напряжение отпустило меня только тогда, когда дорожный указатель сообщил, что мы покинули пределы Батлера. Пришло осознание, что все осталось позади; даже страхи отпустили. Я поняла, что полиция поверила мне насчет Уилсона и цирк вне подозрений. Поняла, что Генри жив, на сколько это вообще возможно. Что у меня, несмотря на жизнь в бесконечном пути, появилась подруга. А еще наконец-то началось следующее движение в направлении освобождения цирка. И мысли об обычной счастливой жизни перестают быть размытыми очертаниями где-то в недостижимой дали.       Я перевела взгляд на Генри, полностью сосредоточенного на дороге. Столько нового внезапно открывалось и сколько еще предстояло узнать о нем. Я ловила себя на мысли, что еще в юности он все равно прочно занимал в моей душе какое-то потаенное место. Место, о котором я предпочитала не думать, но которое возвращало меня в больницу Сентфора во сне. Не представляю, как и чем он смог меня тогда соблазнить. Точнее, теперь понимала. Но тогда это было так… Я невольно ощутила, как внизу живота сладко стянулось пламя и Феникс беспокойно зашевелился, пытаясь понять мои эмоции.       Успокоив птицу внутренним обещанием приятных мгновений на новом месте, я снова обратилась к воспоминаниям. Возможно, я просто была зачарована его властностью, умением лишить воли, оставляя незаметный путь к отступлению, который на самом деле оказывался еще большей ловушкой. А может, мне просто в тот момент стало понятно, что я этого хотела, так же, как хочу теперь. Сколько же всего было упущено… Память услужливо подбросила его фразу — одну из последних воспоминаний: «Сара, я не прорицатель, я не вижу будущего. Если бы видел, поверь, все это время не было бы потрачено впустую или на бесполезную борьбу. Я забрал бы тебя и картину еще двадцать лет назад и уехал из Сентфора…». Эти слова заставили меня многое пересмотреть. Быть может, если бы мы видели будущее, я бы куда раньше осознала себя и свои желания, темные они или светлые — плевать. Да, меня тянуло во тьму, но только от желания вытащить из этой тьмы того, кто был мне дорог, любой ценой.       Наблюдая за плавными движениями руля в руках Генри, я невольно задремала. Пожалуй, впервые с момента приезда в Батлер мне не снилось ничего, кроме теплого огня Феникса внутри. Видимо, птица поняла, что мне нужен отдых без лишних терзаний и мыслей и добровольно погрузила меня в состояние, которое лечило все, что успело надломиться за эти несколько дней, и позволяло отдохнуть. Я словно лежала в гамаке где-то на пляже под теплым солнцем, ощущая мягкий комфортный жар и не желая открывать глаза, чтобы не портить момент полной гармонии.       Где-то в этом теплом коконе мелькнуло улыбающееся лицо Аннет. Она вела за руку парня со взъерошенными волосами, который широко мне улыбался. Майкл Тёрнер уверенно развалился рядом со мной в гамаке, заставляя приоткрыть глаза на каком-то солнечном пляже.       — Неплохое местечко для медитации ты выбрала. Привет, Сара. Я очень по тебе скучал. — Майкл с нежностью сжал моё запястье.       Я невольно потянулась к нему, как когда-то давно.       — Я не рассчитывала, что ты присоединишься. Вспомним юность и посмотрим на облака?       Сознание послушно изменило иллюзию, усыпав небо белыми пушистыми шапками.       Тёрнер засмеялся, обнимая меня за плечи:       — О да! Идеально… — он немного помолчал. — Спасибо тебе. Не уверен, что отмщение было так уж нужно, но я рад, что что-то для тебя значил.       Я покачала головой:       — В моей жизни все так поменялось…       — Знаю, Сара. Но это твой выбор, и нужно идти до самого конца. У тебя все получится, я уверен, — он неожиданно задумчиво покосился на меня. — Знаешь, о чем я жалею?       Я заинтересованно приподняла голову, разглядывая его профиль.       — Жалею, что так и не смог тебя завоевать тогда. Не знаю, смог бы я сделать тебя счастливее, чем это делает он сейчас, но я бы очень постарался.       Я невольно улыбнулась:       — Ты тогда выбрал не лучшую тактику.       Он закинул руку за голову, принимая более удобную позу, и с озорной улыбкой посмотрел в мое лицо:       — Но признай, я был молод и горяч!       Я захохотала:       — Да уж… Мечта всей средней школы. Но… не моя.       Он изобразил на лице вселенскую печаль:       — Ты ранила меня в самое сердце! — он замер, словно прислушиваясь к чему-то, и будто кивнул своим мыслям. — Мне пора. Очень рад, что у тебя все в порядке, на сколько это вообще возможно.       Майкл приподнялся на локте и, как когда-то Аннет, растворился в пространстве, коснувшись губами моего лба. Я снова осталась одна на пляже, слушая, как плещутся ласковые волны, и ощущая новую волну покоя. Внутренние батарейки моей истощенной энергии были уже заряжены на максимум, но уходить из этого блаженного места не хотелось абсолютно. Я знала, что путь до Ньюпорта займет больше половины дня и можно спокойно провести это время здесь. Немного поразмыслив, я снова погрузилась в негу без мыслей и каких-то внутренних метаний, полностью принимая то, что происходило с моей жизнью.       Я ощутила, как чуть качнулся гамак, и заинтересованно приоткрыла глаза. В изголовье сидела потрясающей красоты огненная птица, с любопытством оглядывающая меня. Я протянула руку, и птица чуть ощутимо ущипнула меня за палец. Так вот какой он, мой демон. Я улыбнулась, наблюдая, как от моих поглаживаний Феникс нахохлился и прикрыл глаза. Искорки огня окутывали мою ладонь, словно маленькие электроразряды. Я невольно подумала, что представляла его куда больше по размеру. Словно прочитав мои мысли, Феникс издал протестующий язвительный клёкот и взмыл в ставшее вновь безоблачным голубое небо моей иллюзии. Сделав несколько кругов, птица приземлилась, став просто невероятно огромной и подняв тучу теплого песка. Все стало предельно ясно. Феникс такой, каким я его вижу. В Батлере он получил столько энергии, что сейчас, при содействии Аннет, готов делиться ею, залечивая и внутренние и внешние раны своего носителя.       Птица снова сорвалась с места и взмыла в небо, кружась и наслаждаясь воздушными потоками. Я невольно залюбовалась ею, запоминая каждое движение и наслаждаясь мощными взмахами пламенных крыльев. Мне вспомнилось, как эти крылья разворачиваются за моей спиной, когда рядом Генри. Феникс взмыл выше, уловив отголоски моих мыслей о любимом. Как и меня, своенравного демона укрощал его внешний покой и какая-то неземная ласка. А может, Феникс тоже не горел желанием или боялся знакомиться с демоном Человека в маске. Кажется, птица наверху саркастично рассмеялась, как бы убеждая меня в неверных выводах. Феникс не боялся ничего. От его уверенности в своих силах мне было невероятно спокойно. Птица умела аккумулировать энергию извне. Я только сейчас поняла, что маска была нужна только в особо острые моменты, когда ослабленный контроль мог побудить Феникса разнести все вокруг. В остальное время демон охотно отзывался на мои просьбы помощи, будто понимая, что, если я умру — он тоже исчезнет. Птица снова поймала поток и кувыркнулась в воздухе.       Я очнулась от сна в постели трейлера. Вокруг было темно из-за плотно задернутой портьеры. Время на часах было около десяти вечера. Видимо, Генри заботливо переложил меня из пассажирского кресла в постель, не желая тревожить восстанавливающий сон. Я села в окружении подушек и потянулась, чувствуя, что полна сил и готова ко всему, что готовит нам будущее.       Немного поразмыслив, я пригладила пальцами волосы и накинула халат. Отодвинув портьеру, я вышла из спальни. Генри сидел за столом в окружении инструментов, скрупулезно полируя очередную маску наждачной бумагой. Меня зачаровывало наблюдение за его работой. Более заботливые действия он предпринимал разве что со мной, так же старательно лаская и стараясь не обделить нежностью своих рук ни одну частичку моего тела.       Я встала позади, нежно проводя ладонями от его шеи к предплечьям и вдыхая запах его волос.       — Проснулась, спящая красавица? — он откинулся в кресле, подставляя губы для поцелуя и отложил инструменты.       Я улыбнулась и нежно скользнула языком по его губам.       — Да-а… Познакомилась с Фениксом лично.       — Я заметил, ты опять вся горела. — Он немного нахмурился.       Чувствуя, что почему-то соскучилась, я обошла кресло и забралась ему на руки, гладя руками лицо и непрерывно целуя. Ощущение гармонии снова накрывало с головой, и мне был невероятно приятен этот порыв.       — Хочешь, я кое-что тебе покажу?.. — неожиданно спросил Генри, поглаживая мою спину.       — Новую маску? — я испытующе заглянула в его лицо.       — Скорее, свою старую жизнь. — Он положил ладонь на мои глаза, скрывая себя и трейлер.       Я ощутила только небольшой ветерок, скользнувший по оголенным предплечьям, а в следующую секунду он убрал руку.       Я все так же сидела у него на коленях, но не в трейлере, а в просторной комнате. По стенам были в обилии развешаны маски самых разных видов. Какие-то даже были мне смутно знакомы по нашей нынешней обители. Я встала, зачарованно оглядываясь вокруг, и неожиданно поняла, что на мне — легкая почти прозрачная хлопковая ночная сорочка до самых щиколоток, а не привычный халат.       Я с удивлением посмотрела на Генри. Его лицо было таким, как до пожара, участок шеи, выглядывающий из распущенного ворота рубашки, в который я с упоением утыкалась носом ночами, тоже был гладким.       — Мы ведь договаривались…       — Сара, мы в моем прошлом. Здесь я почти не властен менять образы. — Он встал и обошел меня сзади, обняв за талию. — Это то место, где я когда-то был счастлив почти так же, как и сейчас. За несколько лет до пожара, до того, как проклятие вступило в силу.       Он отогнул занавеску на небольшом окне. За стеклом дремал Сентфор, который я никогда не видела прежде. Чужой и неприветливый в своей эпохе. Чуждый мне и непонятный в своей сонной мрачной старости.       Оторвавшись от созерцания улицы, я снова оглядела комнату. На большом столе в уже знакомом мне хаосе лежали инструменты и заготовки, в подсвечнике горели мягким светом три свечи. Дополнительный свет и тепло давал радостно сверкающий языками пламени камин. На безопасном расстоянии от решетки камина лежал красивый шелковый ковер. Полки с книгами, шкафы… Все это не напоминало аскетичную обстановку трейлера. Здесь чувствовалось, что хозяин комнаты не испытывает нужды и его услуги пользуются спросом.       Я обернулась в теплых руках Генри, с немым вопросом заглядывая в глаза.       — Я иногда возвращался сюда мысленно. В особо трудные моменты. Когда одиночество казалось выходом из положения. Здесь я был кем-то важным, нужным, даже когда-то любимым, как мне казалось. Тут протекала моя юность и молодость в трепетном занятии любимым делом и уверенности в каждом дне. — Он с грустной улыбкой прижал меня к себе. — Здесь был покой, который теперь ты даришь мне каждую минуту с того мгновения, как согласилась остаться.       От осознания нового уровня доверия я невольно залилась краской, не находя, что ответить. Я внезапно ощутила, что мы остались только вдвоем. Феникса внутри не было. А значит: не было и Аннет. Мы были совершенно одни в том прошлом, которое он с благодарностью показывал мне.       — Здесь ты был с… ней?.. — слова вылетели прежде, чем я успела додумать мысль.       — Нет. — Неожиданно спокойно ответил Генри.       Я удивленно посмотрела в его глаза.       — Сара, тогда были другие нравы. И мне не хотелось портить нежность похотью. Я был молод и трепетно влюблен в какой-то вымышленный мною же идеал. — Он как-то устало улыбнулся.       — То есть у тебя не было женщин до.? — ругая себя за несдержанность, я спрятала лицо в ладонях, молясь, чтобы его не разозлил этот глупый допрос.       Из полосканий в собственном стыде меня вырвал несдерживаемый хохот Генри. Я удивленно раздвинула пальцы и посмотрела, как он смеется, запрокинув голову. Неожиданно он с наигранной серьезностью посмотрел в моё лицо:       — Эту тайну я унесу с собой в могилу.       Я снова вспыхнула и уткнулась лбом в его грудь.       — Прости. Не знаю, что на меня нашло. Оказывается, я очень ревнива.       Он приподнял моё лицо за подбородок, заставляя смотреть в глаза:       — Я тоже невероятно ревнив, моя милая. Тут нечего стыдиться. Мы оба собственники, и это вполне нормально.       Он ловко и без труда поднял меня на руки и закружил по комнате. От ощущения его крепких теплых ладоней и общего восторга от происходящего я смогла только прижаться к нему и позволить увлекать себя в каком-то только ему известном танце. Я чувствовала, как развеваются мои волосы от этого кружения и как колышется сорочка, как внутри меня просыпается почти неизвестная или давно позабытая хрупкость…       Он остановился у камина, опускаясь на пол, удерживая меня под лопатки и колени, будто я ничего не весила. Я подняла глаза, разглядывая его манящее лицо, подсвеченное мягкими сполохами огня. Он перехватил взгляд, уложил меня на ковер и навис сверху.       — Ты невероятно прекрасна сейчас… — его губы в трепетном ласкающем поцелуе накрыли мои. — Я бы отдал все, что имею, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось, чтобы вернуться в него с тобой и остаться здесь навсегда.       Я провела пальцами по гладкой совершенной коже его лица и неожиданно ощутила, как горло сдавливают слёзы.       Генри попытался отстраниться, уловив что-то в моем взгляде, но я удержала его лицо в ладонях, подавшись вперед.       — Для меня ты прекрасен даже сейчас… Даже в трейлере, без всего этого антуража. — Я скользнула пальцами по его губам. — А слёзы… это потому, что я тоже хотела бы остаться здесь с тобой… И мне жаль, что придется возвращаться…       Я снова приподнялась на лопатках, потянулась к его губам. Таким манящим и нежным. Прежняя властность каждого его движения словно тоже осталась где-то в далеком будущем. Он ответил на поцелуй с щемящей любовью, отзывающейся в моем теле сладкой дрожью поднимающегося желания. Я ощутила его ладонь, нежно скользнувшую от щиколотки вверх к бедру в плавном, долгом движении, будто изучающем. Мои пальцы потянулись к подолу его рубашки, проникая под нее и скользя по совершенной гладкости горячего тела.       Сорочка скользнула с моего тела вверх, исчезая где-то в темноте дальнего угла комнаты. Я помогла Генри освободиться от рубашки, изучающими долгими поцелуями скользя по плечам и груди, чувствуя переполняющую до краев нежность. Еще минута — и из одежды на нас остались только тени, отбрасываемые огнем в камине. Я прижималась к его удивительному телу, стараясь запомнить всю эту первозданную потрясающую гладкость, наслаждаясь скольжением губ по мышцам, перекатывающимся под его кожей от наслаждения. Кажется, я снова знакомилась с ним, словно не видела тысячу лет, и наконец оказалась в самых нежных руках в мире.       Я села на его бедра, лаская губами его губы и запустив пальцы в прекрасные густые волосы, ощущая, как он тает от каждого прикосновения, будто кубик льда, растекаясь и обволакивая меня каждым движением рук. Манящие, плавные изучающие движения его пальцев на моей коже сводили с ума, не хуже Феникса разжигая пожар где-то внутри.       Тугой толчок где-то внизу живота заставил меня выгнуться и прижаться к нему, словно ища спасения. Я распахнула глаза, глядя в его прекрасное лицо и ощущая, как движения обретают удивительный плавный ритм, известный только нам двоим. В его взгляде было столько пьянящей любви, столько нежного желания в противовес прежней напористой страсти. Никакой жесткости, никакого требования — только ласковая просьба об удовольствии, которое он хочет разделить со мной.       — Генри… — я откинула голову, ощущая, как его губы сомкнулись на моей груди, дополняя экстатический ритм танца двух тел новым приятным ощущением.       Он перекатился, укладывая меня спиной на ковер и не разъединяя наших тел, навис надо мной на вытянутых руках, продолжая двигаться, любуясь наслаждением на моем лице. Я провела ладонями вдоль его тела, опуская пальцы все ниже, оглаживая бёдра и ягодицы, ощущая, как волна мурашек удовольствия покрывает его тело, заставляя чуть сбиться с ритма. Почти бессознательно я потянулась руками к его лицу, желая чувствовать вкус его губ, и он послушно опустился на локти, покрывая моё лицо долгими ласкающими поцелуями.       — Такая прекрасная… моя…       Он скользнул ладонью по моему бедру, чуть отведя его в сторону и удерживая, изменяя угол своих плавных движений, чем заставил меня закусить губу и застонать от наслаждения. Я уже почти бессознательно разглядывала его из-под полуприкрытых ресниц, чувствуя, как тело разлетается на маленькие осколки удовольствия. Это прекрасное ощущение единения и соединения сводило меня с ума. Его прекрасное тело, совершенное лицо, словно просящие, молящие о ласке глаза, вели меня к самой вершине мира. Еще несколько исполненных трепетной нежностью движений, и узелок внутри лопнул, заставляя меня с криком выгнуться навстречу накрывающей волне наслаждения под аккомпанемент стона Генри.       Мы долго лежали, продолжая в упоении целовать друг друга, будто это была первая ночь в нашей жизни, что довелось провести вместе. Почти в исступлении, отдаваясь каждому оставшемуся в этой прекрасной иллюзии мгновению.       — Я так не хочу возвращаться назад… — он крепко обнял меня, глядя на языки угасающего в камине огня.       Мне оставалось только согласно прижаться в ответ, наслаждаясь переполняющей комнату и тело теплотой:       — Здесь так спокойно…       Он нежно поцеловал моё запястье, скользя пальцем по руке.       — Когда свечи и огонь погаснут, мы вернемся туда, где были. Но знай, что эти часы были самыми прекрасными в моей жизни. — Он глубоко вздохнул, прикрыв глаза, словно стараясь запечатлеть эту картину и все связанные с ней ощущения в памяти.       Я приподнялась на локте, глядя в его умиротворенное лицо с улыбкой:       — Может быть, где-то впереди нас ждут сотни тысяч похожих моментов. Или еще прекраснее. — Я задумчиво провела пальцами по его животу, ощущая, как от Генри исходят волны наслаждения после этого движения. — Рано или поздно, мы снимем проклятие картины. И тогда перед нами будет целый мир со всеми его возможностями. А если нет… Честно, я буду рада просто оставаться рядом с тобой.       Он благодарно улыбнулся, заправляя выбившуюся прядь за моё ухо:       — Если ты захочешь, мы будем снова приходить сюда. Это будет наше место. Я хочу делить с тобой этот уголок покоя и любви в своей памяти, наполнять его такими же незабываемыми воспоминаниями.       Я кивнула и опустилась на его грудь.       Свечи почти догорели, оплакивая мою жалость о пролетевшем времени слезами воска. Я ощутила новый легкий ветерок и прикрыла глаза, позволяя иллюзии вокруг рассеяться сладким воспоминанием.       Мы снова были в трейлере, я все так же сидела у него на руках, завороженно глядя куда-то в пустоту бессмысленным взглядом. Разум все еще оставался там, в светлой теплой мастерской, на полу у пылающего камина. В объятиях мужчины, полностью захватившего каждую часть меня.       Из истомы меня вывело прикосновение губ Генри.       Я посмотрела в его лицо, снова пораженное шрамами, испытывая легкую грусть и новую волну нежности, которую хотелось сберечь в памяти.       — Спасибо, что показал мне свой мир. — Я ласково провела пальцами по его щеке.       Он печально вздохнул, утыкаясь лбом в мою грудь, пытаясь спрятать ненавистное ему самому лицо. Мне оставалось только теснее прижаться, обнять его, стараясь утешить. Он показал мне прошлое, которым гордился, доверяя настоящее, в котором все было не столь радужно. И я испытывала за это благодарность. Я гладила его по голове, стараясь ободрить, шептала какие-то милые глупости, призванные успокоить его бушующие эмоции. Сейчас могла помочь только нежность, сродни той, что мы испытали в его тайном мире.       — Генри?.. — я осторожно взяла его лицо в ладони. — Хочешь, я открою тебе тайну?       Он согласно кивнул.       — Ты ведь видишь мои мысли?       Он покачал головой:       — Теперь нет. Прежде видел.       Я все еще улыбалась, глядя ему в глаза:       — А сейчас вспомни ночь в больнице, когда я сорвала с тебя маску. Что я испытывала?       Он прикрыл глаза, извлекая то воспоминание из своей памяти.       — Шок.       Я кивнула.       — А страх, отвращение, жалость или что-то похожее? — я снова погладила его лицо.       Генри чуть неуверенно улыбнулся, поразив меня новой эмоцией на своем лице.       — Только шок.       Испытующе глядя в его глаза, которые снова начала наполнять жизнь, я почти победно улыбалась:       — Видишь? Я смотрю на тебя не глазами. Я смотрю сердцем. И ему все равно, что было и будет. Оно в твоих руках.       Он обнял меня. Совершенно иначе, чем прежде.       — Сара, мне невероятно стыдно.       Я удивленно посмотрела на него, пытаясь понять, о чем идет речь.       — Я не верил тебе до конца. Сейчас же, я понимаю, что тебя тянуло не к иллюзии. Ты действительно все видишь так, как чувствует сердце. Прости.       Я снова теснее прижалась к нему, будто маленькая девочка, тая в объятиях и чувствуя, что преодолела один из последних барьеров, который он так упрямо держал. От этого осознания, от чувства единения я снова ощутила, как подступили слёзы, но спешно их прогнала, не желая, чтобы Генри снова запутался в моих эмоциях и начал закрываться.       От очередных переливов каких-то незнакомых чувств, обиженно всколыхнулся Феникс. Я почувствовала, что птица испугалась моего долгого отсутствия и поспешила успокоить демона. Где-то на границе подсознания проскользнула улыбка Аннет, терпеливо сдерживающей моего демона, пока я была в мыслях Генри. Я благодарно отправила ей огонек, чувствуя, что она рада не меньше моего.       Еще немного понежившись на этой острой волне пережитого удовольствия и понимания новой тонкой грани доверия, мы наконец перебрались в постель, чтобы блаженно уснуть и уверенно войти в новый день. Это была первая ночь и первый сон без кошмаров, когда моему отдыху не помогал Феникс.