"Тени Сентфора" - 4 сезон - «Жертва» (авторская версия)

«Иногда прошлое не лучше будущего».

             Трейлеры двигались по узким улочкам, зачастую с трудом протискиваясь на поворотах. Ньюпорт был значительно крупнее Батлера, пестрел домиками в колониальном стиле, созданными словно под копирку, сувенирными лавками и разными магазинами. Проезжая по побережью, я обратила внимание на обилие полей для гольфа и с тоской вспомнила, как папа в детстве возил меня учиться играть. Мне казалось, что это было где-то в другой жизни. Уже совершенно недосягаемой.       Генри уверенно припарковал трейлер у ратуши и с немым вопросом посмотрел на меня. Понимая, что уже засиделась в четырех, хоть и движущихся стенах, я кивнула и пошла собираться. Не сказать, что на переговорах я была так уж необходима, но все равно хотелось немного познакомиться с местными новостями и некоторыми жителями. Особенно учитывая то, что я узнала, посетив ратушу Батлера.       Недолго думая, я решила сыграть на контрасте и выбрала белый комбинезон с брюками-юбкой. Комбинезон я нашла недавно где-то в глубине шкафа и почему-то буквально влюбилась в тяжелую ткань, прекрасно сохраняющую форму и способную, кажется, выдержать удар молота. Закончив одеваться, я увязала волосы в конский хвост и прихватила туфли-лодочки. В шкафу Генри была «Нарния» для женского воображения. Находилось едва ли не все. Это почти пугало. Особенно то, что одежда была подобрана будто специально для меня.       Я вышла из-за портьеры, показываясь и ожидая его реакции.       Он только улыбнулся:       — Ты знаешь мою позицию.       Я одарила его смущенным взглядом:       — Да, я помню, что лучше всего без одежды…       Он засмеялся от того, как я покраснела под его взглядом, и накинул мне на плечи теплую куртку. За окном уже начинался декабрь, и пронизывающий ветер запросто мог поспособствовать простуде. Я благодарно застегнулась и, ведомая им за руку, покинула трейлер.       Генри ориентировался в администрации едва ли не лучше её сотрудников. Почти из вежливости узнав на ресепшене, где находится кабинет мэра города и на месте ли тот, он уверенным шагом направился по коридору.       — Ты тут как у себя дома. — Я удивленно погладила его ладонь, обхватывающую мою руку большим пальцем.       Он сверкнул улыбающимися глазами из-под маски:       — Мы бывали здесь не один раз. И меня мучает любопытство о том, что поменялось с последнего визита.       Я кивнула и послушно пошла следом, с интересом оглядывая стены, увешанные информационными стендами. В отличие от Батлера, здесь будто был райский уголок. Никаких громких происшествий. Заголовки пестрели только сообщениями об очередном турнире гольфа или тенниса. Ничего необычного, что привлекло бы внимание. Ни убийств, ни пропаж людей. Ничего, что могло бы насторожить.       Безошибочно найдя нужный кабинет, Генри вежливо постучал и, дождавшись ответа, потянул меня внутрь. Я снова погрузилась в созерцание, когда с приветствиями и расшаркиваниями было покончено, не чувствуя необходимости в своем участии. Мэром оказалась приятная женщина средних лет, чем-то отдаленно напомнившая мне мою первую школьную учительницу из Балтимора. Она внимательно выслушала Генри и с воодушевлением согласилась на наши выступления. Декабрь, как оказалось, особо не пестрел событиями в этом городе и трех-четырех выступлений для местных вполне хватило бы, чтобы развеять скуку.       —Думаю, что вам здесь понравится. — Она тепло улыбнулась мне, отвлекая от размышлений, и протянула Генри папку с экземпляром контракта.       — Не сомневаюсь. — Я кивнула с ответной улыбкой. — Вы не против, если мы расклеим несколько десятков афиш по городу и распространим флаеры для привлечения публики?       — О, не переживайте. В этом уж точно нет никаких проблем. — Она, все так же улыбаясь, перевела взгляд на Генри. — У вашей спутницы хорошая хватка.       Он склонил голову в благодарном жесте:       — Я бы хотел попросить выделить под шатры определенный участок, если он не подвергся изменению или застройке. На Ридж-Роуд.       Мэр подошла к карте города висящей на стене и утвердительно кивнула.       — Это возможно. Территория сейчас принадлежит одному из отелей с гольф-клубом, но, думаю, вам не составит труда договориться об аренде участка на пару недель, а я, в свою очередь, предупрежу их и отправлю разрешение от администрации на организацию вашего мероприятия.       — Тогда не будем более вас отвлекать. Благодарю за прием, нам пора готовиться к выступлению. — Генри встал и подал мне руку, помогая подняться из удобного кресла.       На выходе из ратуши я не удержалась и прихватила с собой несколько местных газет, чтобы позже спокойно ознакомиться с событиями Ньюпорта более детально. Трейлеры снова тронулись с места, вереницей двигаясь к будущей стоянке. Предстоял вечер, полностью забитый бытовыми заботами, установкой шатров и подготовкой всех помещений к предстоящим выступлениям.       Добравшись до места, Генри оставил меня одну и направился арендовать участок, выбранный для выступления. Немного поразмыслив, я переоделась в более комфортную для предстоящей работы одежду, состоящую из свитера и джинсов с высокими ботинками. Время тянулось медленно, и я вытащила ноутбук. Поймав сигнал интернета, я с радостью заметила мигающий конвертик входящего электронного письма. Кристалл не заставила меня ждать ответ.              «Привет Сара!       Очень рада, что теперь ты на связи! Я уже говорила, но повторюсь еще раз: у тебя самый замечательный мужчина.       В Батлере после вашего отъезда начались какие-то движения по устранению наркотиков. Копы ищут заместителя мэра, который, как оказалось, их и делал, но он будто сквозь землю провалился. В его доме нашли лабораторию и партию порошка. Жители в шоке. А я рада, что все закончилось. Может быть вы все-таки сможете когда-то сюда вернуться на постоянной основе.       Пиши мне, не пропадай!       С любовью, Кристалл».              Я снова покраснела от её комплимента, обращенного Генри, и спешно напечатала в ответ, что мы благополучно добрались до Ньюпорта и уже нашли площадку для выступления.       Мне очень хотелось бы вернуться в Батлер, но конечной точкой путешествия планировался именно Сентфор. Там все должно было закончиться в любом случае.       Отложив ноутбук в сторону с ощущением умиротворения и легкой улыбкой на лице, я разложила газеты, вчитываясь в колонки и ища хоть какую-то противоречивую информацию. Ничего. Тишь да гладь. Сплошь и рядом рекламы магазинов, выставок, катка, открытого на побережье до февраля. Я даже зацепила взглядом какой-то конкурс красоты местного масштаба.       Возвращение Генри ознаменовало начало работы. Когда трейлеры были припаркованы в глубине площадки полукругом, мы привычно разметили расположение шатров флажками. Работа закипела. Под пронизывающим ветром циркачи, будто не чувствуя усталости, вбивали крепления для тросов, устанавливали опорные балки, крепили купола цирковых шатров и подготавливали площадку для выступления. Собирали сцену и лавки, натягивали портьеры и устанавливали освещение. Финальным аккордом Мордогрыз собрал подставки для музыкальных колонок.       Когда сумерки начали опускаться на город, я взяла в руки несколько афиш, сунула в карман пачку флаеров и двинулась к центру в поисках информационных стендов. Темнело довольно рано и быстро. Хотелось поскорее закончить расклейку, вернуться в трейлер и отдохнуть. Руки и плечи болели после активной работы. Я заглянула в несколько магазинов с просьбой разместить на витринах афиши; к новой порции удивления, мне нигде не отказали. Через несколько часов в заднем кармане остались только флаеры, которые я на обратном пути в наглую рассовала по почтовым ящикам. Максимум — жители просто их выкинут, не ознакомившись.       Цирк привычной громадой раскинулся в свете уличных фонарей. На смену знакомой таинственности приходило осознание, что жизнь бродячего цирка — это еще и труд. В Сентфоре цирк, кажется, по волшебству вырос из-под земли за одну ночь. Сейчас же я понимала, чего стоила эта ночь актерам и директору. Впрочем, он ведь говорил, что там у него куда больше сил, чем вне города. Так что, вопрос волшебства остается открытым.       Генри сидел в трейлере, морщась от боли в потянутой во время сборки шатров спине. Ко всему его тревожило еще и не столь давнее ранение. В очередной раз поразившись тому, на сколько он все же близок к обычным людям, я вымыла руки, переоделась и потянула его в спальню.       — Идем. Тебе нужно расслабиться.       Он удивленно приподнял бровь и послушно начал стягивать с себя одежду, не верно расценив моё предложение.       Я рассмеялась:       — Ну, одежда конечно лишняя, но я вообще хотела предложить массаж.       — Что-то новенькое. И что мне делать? — он завернулся по пояс в простыню и немного напряженно наблюдал за тем, как я грею в ладонях крем для тела.       — Лечь на живот и получать удовольствие.       Он вытянулся в постели, положив голову на переплетенные пальцы рук. Немного подумав, я уселась на его ноги чуть ниже ягодиц и сдвинула рассыпавшиеся по его плечам волосы, чтобы не запачкать их кремом, которым пользовалась после душа. Неумело, но старательно разминая его плечи и спину, я со счастливой улыбкой слушала как сиропом в мои уши льются его стоны удовольствия и благодарности. Уделив особое внимание натруженным плечам и предплечьям, я переместила руки на его поясницу, начав потихоньку растирать её, в очередной раз восторгаясь двумя ямочками внизу спины. И с трудом сдерживаясь, чтобы не завершить сеанс расслабляющего массажа тем, чего требовал восторженно наблюдающий за моими действиями Феникс.       — Сара, я не устаю поражаться тому, сколько в тебе скрыто талантов. — Он в очередной раз застонал, когда мои пальцы пробежались по его позвоночнику. — И сколько из них мне еще предстоит узнать…       Я с улыбкой наклонилась и поцеловала его в шею:       — Некоторые из них мне самой не известны, но ты толкаешь меня на подвиги своим несчастным лицом.       Он рассмеялся и шумно втянул воздух носом, когда моя грудь, прикрытая халатом, скользнула по его спине.       — Очень приятное, но рискованное занятие.       — И в чем риск? В том, что ты опять будешь пыхтеть и морщиться от боли?       — Милая, я бы на твоем месте не стал недооценивать мои скрытые резервы.       Я с трудом удержалась от шутки о его возрасте и продолжила разминать лопатки и позвоночник. Под ладонью тревожным напоминанием проскользнул шрам от выстрела. Я неосознанно дернулась и снова с дрожью в пальцах обвела побелевший бугорок.       Верно расценив мой ступор, Генри вздохнул:       — Со временем он исчезнет, я надеюсь. Поверь, если бы не присутствие демона и его участие в моей регенерации, я бы уже был похож на решето и не только от пуль.       — То есть?..       — Во времена, когда души уродливее тел, а тела заставляют вспомнить своим уродством о грехах, цирк оказывался временной язвой на теле городов. После выступления жители не раз приходили с вилами и факелами, чтобы мы поскорее убрались. Где-то удавалось обойтись без крови, где-то приходилось давать отпор.       Я зажмурилась, пытаясь прогнать отвратительные картинки из своей головы, но удавалось плохо.       — Сейчас все проще. В этой эпохе врачи и медицина могут исправить и изменить почти любой недостаток. Уродство — временное явление, если у тебя хватит средств на их услуги. От этого более интересно людям этого времени наблюдать за теми, кто не спешит лезть под нож эскулапов и несет бремя своего уродства, если не с гордостью, то наслаждаясь их шокированными лицами. Какое-то время я даже подумывал сам выступать. Без маски. Но, будучи где-то внутри ранимым эгоистом, утратившим свою красоту, не стал бередить и без того с трудом зажившие раны.       Я слушала этот рассказ, и чувствовала, каким трудом даются ему воспоминания о жизни цирка. Погружаясь в то прошлое, которое встретило его после пожара, он словно открывал старые раны, сочащиеся болью и скрытой агрессией. Он снова обнажал своё сердце, оставляя все меньше укромных уголков, в которые мне пока было не проникнуть.       Скользя руками по его спине, покрытой в некоторых местах застарелыми ожогами, я думала уже о том, что какие-то из них могли остаться совсем не от пожара в мастерской. Феникс внутри тоже бушевал от едва сдерживаемой ярости. Мы с птицей были солидарны в своем желании сберечь Генри от всего, что может оставить новые раны. Во мне снова и снова просыпалось чувство тоски о том, что мы слишком поздно встретились.       Закончив массаж, я укрыла его спину и легла рядом, стараясь запомнить его таким — задумчивым и полностью расслабленным. За окном уже была ночь, и мы приняли решение выспаться, чтобы завтра начать готовиться к первому выступлению в Ньюпорте. А мне помимо этого предстояло за эту пару недель найти ниточки, связывающие город с прошлым Мэри и Дэри.              Утро было хмурым. С трудом уговорив себя подняться, я поняла, что массаж требовался вчера не только Генри. Мышцы гудели как натянутые струны, портя настроение и вынуждая морщиться от каждого движения. Наскоро сообразив завтрак, я разбудила своего мужчину, взяла реквизит и пошла в шатер для выступлений, чтобы разогнать боль тренировкой.       Уже на подходе к занавесу, отделяющую меня от теплого непродуваемого всеми ветрами зрительного зала, я услышала грохот. Положив реквизит внутрь, я пошла на шум и нашла новенького, снова запутавшегося в конечностях и упавшего в лужу. Легкий укол стыда — за то, что поспособствовала его обращению — и я, уже отбросив все воспоминания, пошла помогать некогда достаточно симпатичному парню подняться.       — Идем, тебе надо смыть грязь. — Я помогла ему встать и, подстроившись под заплетающиеся конечности, повела в его трейлер.       Он попытался отшатнуться, но, не видя во мне никакой агрессии, все же заставил себя расслабиться. С момента присоединения к цирку он не проронил ни слова, но даже после маски сохранял осмысленный взгляд. В нем все еще оставалась память под наброшенными маской воспоминаниями. От прежних черт парня мало что осталось. Не знай я всей истории, подумала бы, что он и впрямь родился где-то в трущобах Дели.       Заведя парня в душ трейлера, я отрегулировала воду, присела на корточки и под его удивленным взглядом смыла грязь с коленей и беспалых ладоней. Это меньшее, что я могла сделать после всего, что случилось. Он встревоженно наблюдал, как я почти по-хозяйски залезла в шкаф и протянула ему чистую одежду, но все же спрятался за занавеской и переоделся.       — Надеюсь, ты понимаешь, что это не только наказание? — я посмотрела в его лицо, стараясь не выдать никаких эмоций.       Он покачал головой.       Я присела на стул, прикрученный к полу, приглашая его последовать своему примеру. Он нерешительно опустился напротив, очевидно, больше опасаясь, что снова упадет, чем действительно желая мило со мной побеседовать.       — Я объясню тебе одну очень важную вещь. Цирк — это почти чистилище. Только от тебя зависит исход пребывания здесь. — Хотелось добавить, что ещё и от нас с Генри, но этого я не стала говорить. — Это уродство — то, чем ты себя сделал сам. Маска всего лишь расставила все по местам.       Он с молчаливой тоской смотрел мне в лицо, стараясь уловить суть слов.       — Это не навсегда. Но только от тебя зависит: вернется ли все в прежнее состояние, когда маска будет снята.       — То есть… это… это можно повернуть вспять?.. — его вопрос будто выстрел нарушил образовавшуюся после моих слов тишину.       Я согласно кивнула головой.       — К счастью можно. Но если маску снимут, и ты не изменишься, значит, ты так и остался ублюдком, Мэтт.       Он вздрогнул от своего прежнего имени.       —Что мне нужно сделать, чтобы… вернуть свою жизнь? — он затравленно посмотрел на меня, силясь спрятать беспалые руки.       — Жить. Работать в цирке. Учиться находить баланс со своим уродством. Думать о том, чего не стоило делать из твоего прошлого, о том, что будешь делать, когда все закончится. Вернешься ли к торговле наркотой. К слову, Уилсон больше не представляет опасности. Лабораторию накрыли, заместитель исчез.       Он отвел глаза.       — Да уж, помню я, как он исчез…       Я серьезно посмотрела в его глаза:       — А вот тут дилемма, не забывай. Тогда был выбор — либо он, либо ты. А вместе с тобой, вероятно, и еще не один десяток человек.       Он сморщился, прекрасно понимая, что я права, но все еще боясь признаться в этом самому себе. Что-то в его лице и позе поменялось, после новостей о снятии маски. Больше желания жить и уверенности.       Я поднялась, собираясь выйти из трейлера.       — Помоги мне научиться с этим сосуществовать…       Его слова заставили меня обернуться.       Парень стоял, держась напряженной рукой за стол, не решаясь двинуться с места. Меня снова укололи стыд и жалость. Раз уж я поучаствовала в его превращении, будет неправильно отказывать в помощи.       — Хорошо. Иди в шатер. Только не упади опять. И собери грязную одежду. Завтра я пойду в прачечную и заберу все в стирку.       Он кивнул и вернулся в угол спальни.       Я сходила в свой трейлер, забрала ноутбук и пошла в шатер для выступлений. Мэтт уже был там, неловко сидя на лавке и разглядывая сцену, к которой ему предстояло привыкнуть за оставшееся время. Подключив технику и поймав соединение с интернетом, я включила легкую музыку, подходящую для танцев и вытащила парня на сцену.       Разобравшись в том, как работали мышцы в его ногах, я примерно обрисовала как стоит двигаться, чтобы он перестал заваливаться. Спустя полчаса тренировок он уже вполне уверенно, хоть и пошатываясь, шагал по сцене с заметным облегчением. Немного подумав, я открыла поисковик и нашла видеозапись классического индийского танца. Парень неотрывно следил за происходящим в ролике, с недоверием бубня что-то о том, что он не сможет.       — Не попробуешь — не узнаешь. Иди. — Я подтолкнула его в спину, развернула ноутбук и запустила видеозапись, наблюдая за тем, как он разучивает движения, стараясь попадать в ритм.       Несколько раз приходилось останавливать и перематывать ролик, но в конечном итоге что-то похожее стало получаться. Я замкнула запись в петлю, взяла пои, и начала свою тренировку чуть поодаль. Связки выполнялись руками на уровне автоматизма, поэтому я могла, не отвлекаясь, следить за успехами своего внезапно свалившегося на голову ученика.       За спиной хлопнул полог шатра. Кто-то пришел посмотреть на нашу работу. Мэтт застыл, не рискуя не то что шевелиться, даже дышать. Я обернулась и увидела Генри. Он с удивлением наблюдал за нашей двойной тренировкой.       Я ободряюще улыбнулась парню:       — Продолжай. Выступление уже вечером. Я бы хотела, чтобы ты предстал перед зрителями с этим, а не с теми судорогами, что были прежде.       Он сглотнул и послушно вперил нервный взгляд в экран ноутбука, стараясь не обращать внимание. Но Генри пугал его, вынуждая сбиваться с ритма и забывать последовательность движений.       Отложив реквизит, я взяла Генри за руку и потянула за кулисы, чтобы не отвлекать нашего индуса.       — Неожиданно. — Резюмировал директор цирка после увиденного.       Я пожала плечами:       — Рано или поздно, его надо было встряхнуть и заставить что-то делать. Я подумала, что время пришло.       Генри почти удивленно посмотрел на меня и хлопнул в ладони.       — Сара, я говорил с ним несколько раз. Без особого результата, как ты заметила. Но тебе как-то удалось подобрать нужные слова, чтобы он начал шевелиться.       Я нервно улыбнулась:       — Просто тебя он боится. А меня в деле не видел. Вот и вся проблема.       Он тронул губами мой лоб.       — Просто ты не чистое зло, милая.       Я подалась вперед, обвивая руками его талию.       — Ты теперь тоже.       Он улыбнулся и обхватил мои плечи руками.       Но пора было возвращаться в зал. До выступления оставалось чуть больше четырех часов, а мышцы, не разогретые, все еще ныли после вчерашнего. Без особого желания выскользнув из его объятий, я вернулась к сцене и продолжила повторять движения с пои. В голове крутилась мысль, о том, что нужно вносить в выступление новые элементы.       Закончив с тренировкой врапов, я отпустила Мэтта отдохнуть перед выступлением и запустила на ноутбуке ролики огненных шоу, которые значительно упростили мне жизнь. После книг видеоматериал показывал все на столько наглядно, что оставалось только запомнить и научиться воспроизводить. Так же мне удалось посмотреть на другие пои, с несколькими фитилями, или с удлиненными. Это уже было тяжелее и несколько опаснее, но и выглядело зрелищнее.       Немного подумав, я запустила музыку и вышла на сцену уже с веерами. Новые незнакомые движения, плавное вращение в ладонях. Пытаясь как-то уложиться в тайминг мелодии, я перестраивала свое выступление, в надежде, что сегодня новые элементы впишутся и не вызовут осечек. Вспоминая движения видеоинструктора, я старалась объединить все связки в единую последовательную систему.       Снова перейдя на пои, я дала себе обещание завтра же сходить в строительный магазин и попробовать сделать дополнительные тренировочные скрутки с несколькими фитилями и более длинными цепочками. С пои заниматься было интереснее. Веера не позволяли в полной мере задействовать запястья, чтобы движения получались достаточно эффектными.       Покинув зал, я пошла подготавливать керосиновую замочку к выступлению и уже с нескрываемым азартом думала, какое платье одеть на знакомство с публикой. Женщина даже в цирке на колесах все равно оставалась женщиной. Я улыбнулась своим мыслям и пошла в трейлер, чтобы подготовить к шоу свою одежду.       Немного поразмыслив, я начала одевать привычное черное платье. Оно создавало более утонченный образ и подчеркивало светлую кожу. К тому же не выбивалось из общей концепции выступления. Из шкафа был извлечен комбинезон с ботинками. Я взяла шкатулку с маской и пошла в гримерку. Двигаться по улице пришлось почти бегом. Одевать куртку было лень, и я поторопилась, чтобы окончательно не замерзнуть.       Чудики напряженно бродили за кулисами, слушая нарастающий шум из-за занавеса, скрывающего их от собирающейся публики. Я ободряюще улыбнулась им и пошла в гримерку, чтобы подготовить вещи к переодеванию. Разложив все по порядку, я привычно причесалась и немного подвела глаза и губы, завершая образ.       Зеркало предупредило меня о подошедшем сзади Генри. Теплые ладони погладили мои плечи, и он наклонился, чтобы коснуться губами моей макушки. Я зажмурилась от удовольствия, подавляя в себе желание впиться в его губы.       — Я подумал, что это придаст тебе немного загадочности. — Он поставил на стол еще одну шкатулку, приглашая меня откинуть крышку.       Я послушно и заинтересованно заглянула внутрь.       На зеленой шелковой подкладке лежала черная ажурная маска-коломбина — невесомая, словно сотканная из нитей — но пальцы подсказывали, что это все-таки папье маше. Я неуверенно погладила бархатистые узоры, опасаясь, что она сломается от прикосновения. От её красоты захватило дыхание.       — Я сделал её еще до пожара. Работал больше трех лет, представляя себе несуществующее лицо, которое она должна скрывать и одновременно показывать всем, подчеркивая придуманные мной черты.       Я заметила, что вместо привычной застежки были ленты.       — Да, она не для выступления с силой цветов и не для призыва демона. Я хочу, чтобы эта маска показывала тебя. Позволишь?       Я зачарованно кивнула, позволяя ему завязать ленту на моем затылке и приладить маску, удобно севшую на переносице. В зеркале отражалась я и одновременно совсем другая загадочная незнакомка с глубоким пронизывающим взглядом и бледной, контрастирующей с темнотой маски кожей.       — И теперь я знаю, что лицо, которое я придумал, все же существует.       Он сжал мои плечи, проводя губами и языком горячую дорожку от мочки уха до ключицы. Я вздрогнула от удовольствия и от нахлынувшего изнутри жара. Где-то в груди Феникс обижено заерзал, разглядывая конкурирующую маску.       — Птичка огорчена? — Генри с улыбкой наблюдал, как я прикрыла глаза, успокаивая бунт внутри.       — Он ревнует, — я с трудом уняла подскочившее от его губ сердцебиение, — к новой маске.       Генри снова рассмеялся:       — Нас уже трое ревнивых. — Он снова скользнул губами по моему плечу, словно играя с выдержкой.       — Если ты сейчас не прекратишь, мы сорвем представление… — я судорожно сглотнула, ощущая, как птица начинает еще и возбуждаться помимо обиды.       Он бархатисто рассмеялся и взял меня за руку, уводя за кулисы.       Зал был полон. Рекламу я развесила не по всему городу, но дальше из уст в уста информация пойдет даже быстрее, стоит только заинтересовать публику. Тогда к последнему выступлению ситуация Батлера повторится: зал будет забит до отказа.       Человек подвел меня к зазору в занавесе, приглашая оглядеть собравшихся, и скользнул ладонью по моей талии, прижимая к своей груди, медленно поглаживая и норовя опустить её ниже линии белья. Я снова ощутила, как Феникс заинтересованно дернулся, посылая в низ моего живота импульс, заставляя прижаться бёдрами к Генри.       — Милый, имей совесть. Мне и так сложно сосредоточиться на тех, кто пришел.       Он только молча обжег дыханием мое плечо.       Публика вполне обычная, все те же дети с родителями, шумные заинтересованные подростки. Люди разных возрастов, но все как один переговаривались, в ожидании поглядывая на подсвеченную огнями софитов сцену. Такое развлечение, как приезжее фрик-шоу, для некоторых было в новинку. Неожиданно моё внимание привлекла девушка, сидящая в медвежьих объятиях какого-то парня. Она была напряжена и вздрагивала каждый раз, когда он что-то ей говорил.       — Посмотри. Четвертый ряд ближе к проходу. Парочка меня настораживает.       Генри разочарованно оторвался от моего плеча и поискал глазами цель. Я ощутила, как его ладонь перестала путешествовать по моей талии и заметно напряглась.       — Любовница. Просто переживает, что их застанут. Нам не стоит в это лезть.       Я согласно кивнула и после глубокого вздоха шагнула из-за занавеса на сцену. Разведя руки в стороны, словно желая обнять всех собравшихся, я плавной походкой подошла к краю сцены, покачивая бёдрами и улыбаясь, словно видела самых дорогих людей, а не толпу незнакомцев.       — Дамы и господа! Готовьтесь ужасаться и восторгаться этим вечером, ведь вам откроется вся отвратительная нагота человеческой души! Вы собственными глазами сможете увидеть все пороки человеческой натуры и несгибаемую волю, которая привела эти пороки к вашему вниманию!       Из-за занавеса вышел Генри, уже в маске. Он плавным танцующим движением взял меня за руку, закружил, уронив в свои объятия, и я ощутила, как холодные искусственные губы скользнули по моей ключице. Мгновение спустя он вернул меня на ноги, заботливо придерживая за талию и обратился к публике:       — Леди и джентльмены! Сегодняшний вечер готовит для вас самые неожиданные сюрпризы, способные вызвать восторг и ужас! Никто не останется равнодушным! Добро пожаловать в наш дом!       Мы поклонились и ушли со сцены.       Едва оказавшись за кулисами, я спешно ткнула кнопку воспроизведения музыки на ноутбуке, чтобы Мэтт мог начать выступление. Он куда более уверенно, чем в Батлере, шагнул на сцену под шокированный гул зрителей. Зрелище было то еще, с учетом болтающихся бесполезных конечностей и трех рабочих ног. Смотреть было тяжеловато, но я видела его в начале и сейчас. За полдня он научился ходить, осознал себя и даже пытался танцевать.       — Хорошая работа. — Генри снова стоял сзади. — Тебе удалось его замотивировать.       Я кивнула и побежала переодеваться.       С сожалением я развязала ленту ажурной маски и бережно положила её в шкатулку, все еще не переставая любоваться этим нежным и хрупким произведением своего любимого мастера. С трудом расстегнув платье до сих пор гудящими руками, я скинула его, повесила на ширму и стала натягивать комбинезон, буквально ощущая, как мягкая кожа утягивает и обхватывает тело. Когда молния была привычно застегнута под горло, я коварно улыбнулась, поправила грудь и спустила застежку комбинезона для создания декольте почти на грани приличия. Не все же только Человеку меня искушать.       Зашнуровав ботинки, я собрала веера, пои, закрепив фитили и проверив все фиксаторы. Реквизит меня никогда не подводил, но техника безопасности в шатре — превыше всего. Обтерев руки от остатков керосина влажным полотенцем, я, не менее бережно, чем ажурную, взяла пальцами свою маску и с нежностью, почти любовно, провела чуть влажной от сока морозника кистью по внутренней стороне. Птица внутри встрепенулась и в ожидании выглянула наружу.       На затылке щелкнула застежка, и я приоткрыла глаза. Ощущая привычный, почти родной жар, зарождающийся из глубины тела и заполняющий его, будто поднимающаяся лава. Прохлада шатра улетучилась, и Феникс с довольным клёкотом игриво пустил искорки по моим пальцам. Я улыбнулась и благодарно погладила незримого демона по мягким горячим крыльям.       Несколькими минутами позже я вернулась за кулисы. Генри обжег взглядом моё декольте, подошел ближе и уверенно поднял молнию почти до конца, оставляя видными только ключицы.       — Не забывай о ревности, милая… — он едва ощутимо коснулся моих губ и шагнул на сцену, чтобы объявить номер.       — А сейчас прекрасная Феникс покажет вам всю мощь первозданного, но послушного пламени, сосредоточенного в её нежных руках!       Свет погас, и я шагнула на сцену, едва заметно коснувшись пальцами его запястья, когда мы встретились.       Разместив на сцене пои и удобнее перехватив веера, я как во время последнего выступления в Батлере вытянула руки вперед и щелкнула языком, напоминая о музыке. На первых аккордах я выдохнула пламя, зажигая фитили. Публика, не ожидавшая такого, невольно отшатнулась, но почти сразу с восторгом подалась вперед. Феникс довольно направлял моё тело под музыку, чувствуя ритм и играя с пламенем, то и дело окружая меня то легкими пляшущими вихрями пламени, то невесомыми едва различимыми бабочками.       Я покачивалась в такт музыке, вращая на пальцах веера, создавая подвижным пламенем быстро тающие в темноте фигуры, цветы и водопады. Феникс развернул за спиной крылья, покачивающиеся следом за веерами и оборачивающие моё тело в полупрозрачный кокон тепла. Зрители восторженно загудели, зачарованно наблюдая за каждым движением.       Я встала на колени, плавно задвигала веерами, будто пытаясь взлететь под завершение музыки. Феникс понятливо спрятал крылья, чтобы усилить эффект. Когда музыка стихла, я погасила веера силой воли, отодвинула их дальше и поудобнее перехватила пои.       Заиграла следующая, более динамичная мелодия и, повинуясь Фениксу, пои вспыхнули в темноте, начав рассекать воздух в дюймах от моего тела. С привычным снаряжением я расслабилась, выгибаясь под музыку, почти с нескрываемой страстью исполняя переходы от одного элемента к другому. Феникс снова внес свою лепту, удлинив хвосты пои пляшущими языками еще на полторы-две ладони. Я улыбнулась и принялась скручивать цепи для огненного шара. Птица задумчиво добавила пляску искр вокруг моих ладоней и шар, будто жидкое пламя перетекал по ладоням.       Закончив скручивание, я опустила ладони на уровень бёдер и, извиваясь всем телом, будто змея, начала вращать фонтаны и мельницы, добавляя в бабочек как наиболее удобную связку для перехода от одного элемента к другому. Наконец найдя гармонию с огнем, я чувствовала, как Феникс распустил крылья и начал зачарованно поглощать восторг публики, наполняясь и насыщаясь до краев.       Зазвучали последние такты музыки, и я поймала горящие фитили руками, будто перемалывая их пальцами в мелкие искорки, опадающие на пол и плавным вихрем поднимающиеся вверх, имитируя мою клетку. Я встала на колени и картинно раскинула руки в стороны, завершив иллюзию попавшей в клетку птицы. Песня закончилась, и в зале повисла тишина.       Наконец вспыхнул свет, на мгновение ослепив меня. Грохнули овации. Феникс привычно спрятался, чтобы переварить такой объем эмоций толпы. Я поклонилась публике и взяла за руку подошедшего Генри. Где-то внутри меня оседало пламя, оставляя ощущение покоя и умиротворения от хорошо выполненной работы.       — На этом мы прощаемся с вами и приглашаем посетить следующие выступления! Всю информацию вы можете узнать из афиш или в кассе цирка. — Закончив речь, Генри спустился в зал.       Отовсюду долетали благодарности и восторженные отзывы. Я чувствовала, что улыбаюсь уже из чистой вежливости, почти натянуто. Феникс благодарно слил мне часть энергии, которая тянула забраться в постель и снова провалиться в спокойный сон.       Когда публика покинула шатер, я устало опустилась на скамейку в зрительном зале. Мышцы, разогретые выступлением, уже приятно ныли, заставляя меня еще больше мечтать о теплой постели и любимом мужчине под боком. Словно прочитав мои мысли, Генри подошел сзади и бережно расстегнул маску, сняв её с моего лица.       Я прикрыла глаза, привыкая к менее яркому и резкому зрению без участия Феникса.       — Кажется кто-то устал… — с улыбкой произнес он. — Значит, сегодня я не получу свою порцию нежности?       Что-то неразборчиво промычав, я шатнулась вперед, имитируя падение ему на грудь.       Все верно истолковав, он заботливо поднял меня на руки и понес в трейлер. Я благодарно положила голову ему на плечо, вспоминая, как совсем недавно он с такой же трепетной заботой нес меня в лесу Сентфора. Мне нравилось чувствовать его силу. Нравилось чувствовать себя слабее, чем я была, потому что рядом с ним я все равно оставалась той девочкой подростком, которая его увидела впервые.