"Тени Сентфора" - 4 сезон - «Жертва» (авторская версия)

      

«Внутренняя красота уродства».

             Я открыла глаза в постели, чувствуя себя отдохнувшей до такой степени, что, кажется, могла свернуть горы. Лежа на животе, я повернула голову, ощущая руку Генри на своих ягодицах. Мужчина крепко спал, уверенно и по-хозяйски сжимая мой зад. Это заставило меня улыбнуться и подвинуться ближе. Скользнув глазами по циферблату часов, я отметила, что утро уже заканчивалось.       — Проснись и пой… — я нежно провела пальцами по его лицу.       Он разлепил один глаз, пытаясь навести резкость и улыбнулся.       — Ради такого хочется просыпаться. — Он потянул меня в объятия, прижимая спиной к своей груди. —Такая милая, растрепанная, немного сонная… Такая настоящая…       Я потянулась, пытаясь завернуться в него, как в любимый плед.       Он засмеялся, повторяя каждое движение моего тела, будто зеркало. Тёплые пальцы скользнули под одеяло, двигаясь по моему животу вниз, заставляя выгибаться и прижиматься теснее к утренней твердости его тела.       —Не хочу вставать… — я закусила губу, чувствуя его пальцы, ласкающие меня внизу.       — Никто и не заставляет. — Он провел языком влажную дорожку от мочки моего уха к плечу. — Тем более, вчера я так и не получил свою долю нежности.       Я снова дернулась, все острее ощущая, как он прижимается ко мне. Перевернулась на спину, позволяя ему переместиться в привычное положение и оказаться в нише моих бёдер.       — Что-то поменялось… — я погладила его спину, заставляя вздрогнуть от удовольствия. — Ты совсем иначе себя ведешь…       Он приподнялся на локтях, заглядывая в моё лицо:       — Сара, слишком много разговоров для такого прекрасного утра…       Его губы скользнули по шее, заставляя меня прикрыть глаза от наслаждения и податься вперед.       Где-то на заднем фоне послышался стук в дверь.       С сожалением прервав сладкую прелюдию, я заметила, как мой мужчина закатил глаза:       — Как думаешь, зрители заметят, если я убью кого-то из артистов за столь несвоевременный визит?.. — Генри поднялся, заматываясь в простыню.       Я выбралась из постели, накинула халат и пошла открывать.       К моему удивлению, это были не циркачи. Курьер был из администрации, вручил мне два конверта и быстро ушел, судорожно оглядываясь на суетящихся артистов.       — И что там?.. — Генри с недовольным лицом вышел из спальни. — Ради чего мне пришлось прервать такое прекрасное начало дня?       — Ну, подчиненных точно убивать не стоит. — Я вскрыла один из конвертов и вчиталась в строки на открытке с изображением маяка. — Нас приглашают послезавтра на благотворительный фуршет в ратуше. Обещают местное вино, живую музыку и «хорошую компанию» на весь вечер.       Я невольно вспомнила ужин с заместителем мэра в Батлере и сморщилась. У меня появилось острое отвращение к официозу. Представив сколько народу будет в ратуше, я уже неосознанно напряглась и стала в уме искать отговорки:       — Циркачей… На благотворительный фуршет…       Генри вскрыл второй конверт, пробежался глазами по строчкам.       — Ничего необычного. Можно посетить. Обычный акт вежливости от мэра. — Он положил конверт и потянул меня за руку в свои объятия. — На чем мы остановились? Ах да…              Спустя час с небольшим мы наконец добрались до завтрака. Я сидела в кресле, потягивая кофе, наблюдая за самой удивительной картиной в мире: видом моющего посуду мужчины. Расправившись с тарелками и прочей утварью, он повернулся, прислонившись бёдрами к столешнице, и задумчиво на меня посмотрел.       — Что? — я спрятала улыбку в кружке, хитро поглядывая на него поверх неё.       — У меня странное чувство, будто я наконец-то остановился и не хочу никуда двигаться. — Он сел напротив и провел пальцами по моей руке. — Не хочется бежать куда-то, к чему-то стремиться. Я получил то, что искал и даже больше. Цирк начинает тяготить.       — Несколько месяцев — и все закончится. — Я переплела с ним пальцы. — Если, конечно ты не передумаешь.       Он покачал головой:       — Если бы все зависело только от меня… Милая, картина все еще довлеет над моим демоном. И выход из этой ситуации искать будет сложнее, чем распустить цирк.       — Решать проблемы будем по мере актуальности. — Я поднялась и помыла кружку. — Сегодня планирую выбраться в город. Как всегда, прачечная, потом библиотека…       Он удивленно посмотрел на меня:       — Библиотека? Зачем? Я не уверен, что там будут списки местных борделей двухсотлетней давности.       Я нахмурилась. Он был прав: привычный способ поиска информации тут точно не сработал бы. Придется действовать методом тыка. Ситуация осложнялась еще и тем, что просто вытащить близняшек из цирка не выйдет. Я не знала, как местные отнесутся к двухголовой женщине на улице в дневное время. Тем более, что поведение Мэри и Дэри было совершенно непредсказуемым.       С этими мыслями я начала собираться. Ночью были первые заморозки, и стоянка покрылась инеем. Я без особой уверенности полезла в шкаф в надежде найти что-то потеплее куртки, которую одевала на знакомство с мэром. На удивление там нашелся пуховик.       — В гардеробе есть все, что тебе может пригодиться. — Улыбнулся Генри, любуясь моим озадаченным видом. — Я взял на себя смелость заказать тебе больше зимней одежды перед отъездом из Батлера.       — Спаситель. — Я благодарно поцеловала его.       Закончив одеваться, я привычно обошла трейлеры, собирая вещи в стирку. Некоторое время спустя, таща пакеты с грязным барахлом по продуваемой всеми ветрами улице, я всерьез подумала о том, что мечтаю о машине. Ньюпорт был куда больше Батлера. Да и стоянка цирка была далековато от центра. Это несколько осложняло перемещение и добавляло забот с покупками.       К моему удивлению, прачечная все же была ближе, чем я опасалась. Загрузив вещи в стирку, я ощутила, что продрогла. Феникса тревожить для того, чтобы просто согреться не хотелось и, немного подумав, я перешла дорогу и направилась в местный бар. Кружка безалкогольного глинтвейна мне бы сейчас не повредила.       В помещении было не особо людно. Сделав заказ, я села за стойку, разглядывая бар в отражении зеркального стеллажа. Моё внимание привлек вчерашний посетитель представления, смахивающий своей комплекцией на гризли перед зимней спячкой. Он что-то оживленно обсуждал с парой друзей. Я старательно напрягала слух, пытаясь уловить суть их беседы.       — …Вообще они всяких привозят. Латинос, мулатки… Выбирай и плати…       — …Если копы накроют…       —…Им циркачка приглянулась. Думают, как её выманить… Ну, та что огнем плюётся…       Я почувствовала, как спина стала липкой от пота, несмотря на то, что все ещё была промерзшей до костей. Стали понятны задумка Генри с ажурной маской, его напряжение, когда я вычислила парня с подружкой в толпе зрителей. Его попытки отвлечь меня от зала. Выходит, под напускным радушием Ньюпорта и его чистых газет, здесь все же что-то происходило. Что-то, во что Человек не хотел меня втягивать.       Я распустила волосы, стараясь скрыть лицо и продолжила вслушиваться, потягивая глинтвейн, о котором уже успела позабыть после этих новостей.       — …Выгодно. Когда соревнования им привозят… На выбор… Денег хватает. Девочки чистые…       — …Откуда я знаю? Может, хотят, чтобы она гостей развлекала…       — …Да, фигура отпад. Я больше не на представление смотрел, а на её тело…       Я вздрогнула от омерзения и поняла, что стоит прекращать шпионить. И стоит быть осмотрительнее. Если на меня начнется охота — многие могут пострадать. И думала я не только о циркачах. Расплатившись за напиток, я накинула капюшон, натянув его почти до самого носа, и вышла из бара.       Просто выступать в масках и не светить лицо. Может быть, удастся избежать узнавания. И на улице особо не показываться. Я уже буквально чувствовала, что за моей спиной закрывается дверца клетки и в замке проворачивается ключ. Быть запертой в цирке до самого отъезда — не самое приятная перспектива. А ведь еще необходимо решить проблему с близняшками. Я не сомневалась, что при желании Генри сам с этим справится, но у него было слишком много дел, помимо возвращения памяти циркачам. Более того, раз уж он согласился распустить цирк ради меня — это уже и моя забота.       Вернувшись в прачечную, я переместила вещи в сушилки и, нервно поглядывая на улицу, села у окна. В голове крутилось слишком много мыслей. Из всего, что я поняла: вопрос с борделями или торговцами людьми здесь все еще не был до конца решен. Стоило ли говорить Генри о том, что я узнала? Разумеется, нет. Прежде всего, скорее всего, он уже знает о темных делишках Ньюпорта, а если узнает, что мной заинтересовались… Слова Аннет о импульсивных поступках все еще тревожным набатом звучали у меня в ушах.       «Просто будь максимально осторожна», — пытаясь успокоить себя этой мыслью, я разложила постиранные и высушенные вещи по пакетам и двинулась обратно, стараясь не оглядываться на любой шорох. Уже на полпути к цирку, я вспомнила, что еще собиралась поискать строительный магазин. У прохожих спрашивать было немного страшно, поэтому, снова натянув капюшон, я пошла назад, внимательно оглядывая вывески.       Уже почти отчаявшись, я неожиданно наткнулась на столярную мастерскую. Значит, магазин тоже где-то неподалеку. Набравшись смелости, я уточнила у владельца мастерской и наконец более уверенно пошла по улице. Строймаркет оказался очень большим. Я с интересом бродила между рядами, прикидывая, что можно использовать и как именно. Через минут двадцать в моей тележке уже были упаковка карабинов, люверсы, примерно два метра цепей нужной толщины, моток новой ленты для фитилей и три бутылки керосина. Оплатив покупки, я с чувством выполненного долга двинулась обратно в цирк.       На улице уже успело распогодиться. Ветер оставался все таким же промозглым, но он успел прогнать тучи, и выглянувшее солнце начало ощутимо припекать. Как оказалось, задумавшись, я пошла не в ту сторону и через некоторое время вышла к старым докам. Ветер с залива был солёным и еще более холодным; он заставлял прятать руки с пакетами в рукава и лицо в ворот. Оглядевшись вокруг, я заметила недалеко от полуразвалившихся конструкций домик такой же ветхий, как, наверное, все что здесь находилось. Обычный домик, не считая заколоченных окон и таблички под коньком с полустертыми буквами.       — «Усталых путников приют». — Я удивленно несколько раз перечитала надпись.       Чисто теоретически, это могло быть то, что я искала. Основываясь на логике, это мог быть портовый бордель. Правда, мне было интересно: от чего явно аварийные сооружения на побережье до сих пор не снесли? Сохранение исторических объектов? Сомнительная, надо заметить, память. Но это уже совершенно не моя забота. Мне нужно как-то привести сюда близняшек. Быть может, память вернется в знакомом месте. Увы, выяснить это можно было только опытным путем.       Не особо веря в успех, я все же определила маршрут, по которому точно вернусь в цирк, и пошла домой. Руки уже отваливались, когда шатры показались вдалеке. С удовольствием предвкушая, как наконец раздам вещи и займусь своим реквизитом, я поднажала, стараясь как можно скорее добраться до трейлера.       Сзади зашумел мотор. Я натянула капюшон еще глубже на лицо и ускорилась.       — Привет, красотка!       «Как же не вовремя», — пронеслось в моей голове.       Из остановившегося рядом автомобиля выглядывал тот самый парень-«медведь»:       — Давай подвезу. Тяжело, наверное, такой хрупкой дамочке столько сумок тащить.       Я выдавила вежливую улыбку:       — Спасибо, не стоит. Я уже почти дома.       — Зря. Могли бы покататься. А потом я бы тебя отвез. — Он ухмылялся, глядя в моё лицо, которое уже не было смысла скрывать.       — Откажусь. Еще раз спасибо. — Я двинулась дальше, стараясь не обращать внимания на навязчивого парня.       Так глупо попасться. Это талант какой-то. Не зря Майкл считал, что я нахожу неприятности на пустом месте. Теперь маска меня не спасет. Единственное, о чем я невероятно жалела — это о том, что не могу читать мысли, как Генри. Сейчас это было бы очень кстати.       Дойдя до стоянки цирка, я с облегчением выдохнула. Раздав артистам постиранные вещи, я наконец вошла в трейлер и устало опустилась в кресло. Генри не было. Видимо, он был чем-то занят.       Я сняла пуховик и включила ноутбук в надежде найти информацию о постройках в старом доке Ньюпорта. Без особой уверенности листая страницы в поисковике, я зацепила краем глаза статью о пиратах, которые держали в страхе всю округу почти до конца восемнадцатого века. На рисунках, прилагающихся к статье, было изображено место, похожее на знакомую мне гавань и доки. Ухватившись за ниточку, я стала переходить по ссылкам, выясняя все новые обстоятельства. Разумеется, о «домах утех» ничего не было, но вполне логично было предположить: там, где есть пираты и моряки, месяцами ходящие в море под парусами, есть и бордели.       Занятая поисками информации, я не обратила внимание на то, что уже начинало темнеть.       «В темноте, если сменить одежду, будет меньше шансов, попасться на глаза этим кретинам. И меньше шансов, что на близняшек обратят внимание», — с этими мыслями я натянула куртку и вышла из трейлера.       Близняшки о чем-то спорили на повышенных тонах, стоя возле костра стоянки. В очередной раз выясняли, кто кому больше мешает. Это было до такой степени привычно, что я не удержалась от улыбки.       — Добрый вечер, девушки. — Я подошла и встала рядом. — Разобрали вещи?       — Да. Спасибо. — Мэри старалась держаться дружелюбно.       — Что-то нужно от нас? — Дэри чуть нахмурилась.       — И да, и нет. — Я старалась выглядеть расслабленной. — Хочу позвать вас прогуляться. Здесь, конечно, здорово, но я нашла старый причал, а Г… хозяин пока занят.       Близняшки переглянулись.       — Ночью?       Я пожала плечами:       — Еще не ночь. Да и по темноте нам как-то безопаснее ходить, чтобы никого не шокировать. Только одевайтесь теплее. Там достаточно прохладно.       — Ты такая заботливая, Сара. — Почти язвительно сказала Дэри. — Ладно, мы скоро.       Близняшки ушли переодеваться и вернулись минут через десять. Где-то внутри меня нервничал Феникс, будто предостерегая о том, что еще несколько часов назад меня рассекретили, а сейчас я планирую в сумерках пойти гулять по незнакомому городу. Позволив птице немного подняться и взять часть контроля, я ощутила волну спокойствия. Близняшки тоже были нечеловечески сильны. Безопасности, разумеется, никто не гарантировал, но так я хотя бы была уверена, что в случае проблем смогу защитить и их и себя.       Мы вышли со стоянки, и я с удивлением оглядела Мэри и Дэри. Шерстяное вязанное платье, которое мы немного перешили после покупки, сидело вполне неплохо, хлопковые колготки, теплая куртка, ботинки. Даже шарф подобрали.       — Весьма неплохо вышло. — Мэри почти судорожно улыбнулась, словив мой задумчивый взгляд. — Мы не заморачивались прежде о вещах. Честно сказать, мы вообще мало и редко о своем виде думаем. Публика жаждет уродов — она их получает.       — Тебе проще, хозяин не стал тебя изменять. — Дэри сказала это на грани слышимости, но я все равно уловила.       С трудом подбирая слова я ответила:       — Уродует не он. Уродует маска. Он создает её без определенной цели, часто даже не продумывая образ. А уже она обнажает то, что мы в себе сломали. Я просто… — я замялась. — Наверное, я просто не успела изуродовать себя до полного визуального преображения.       Близняшки замолчали после моих слов. У них была своя правда. У меня — своя. Они уже были неотделимы от своих масок, пока Генри не снимет их сам, а я могла снять Феникса и остаться нормальной. Ну, почти нормальной. Я замечала, что птица ненавязчиво, но все-таки старается каждый раз взять все больше контроля.       — Как давно вы в цирке? — я спросила, чтобы просто поддержать диалог и не идти в тишине.       Близняшки пожали плечами:       — Сложно отследить, когда ты засыпаешь на десять лет по воле хозяина. — Дэри недовольно пнула шишку. — С другой стороны, если бы не сон, кто знает, как быстро исчез бы цирк.       Мы уже подходили к старым докам, когда близняшки остановились, зачарованно глядя вперед.       — НЕТ… нет-нет-нет!!! —Дэри дернулась своей половиной тела. — Зачем?! Я не хочу туда!       Выходит, я не ошиблась.       — Что не так? — я взяла близняшек за запястья дрожащих рук. — Что вы вспомнили?       — НЕТ-НЕТ-НЕТ! ПУСТИ!!! — У Дэри, кажется, начался припадок.       Я выдернула Феникса, сделав вокруг теплее и сконцентрировав его силу на покое для близнецов. Пришлось взять их за плечи и встряхнуть. Сильные, как два взрослых атлета, близняшки мотнулись за моим движением, будто тряпичные куклы.       — Говорите. Я помогу. Но я должна знать. Ну же!       По дороге мимо нас пронеслась машина, и я невольно вздрогнула.       — Пошли, спустимся к берегу. — Взяв близняшек за руки, я помогла спуститься по острым камням.       Они, будто загипнотизированные, смотрели на полусгнившие развалины доков. Не зная, как уговорить их все рассказать я уже отчаялась и замолчала. Феникс продолжал делиться теплом, чтобы мы не замерзли у воды, и терпеливо ждал, как и я.       — Пуритане, такие набожные и святые, не отличались чистоплотностью. Ни в мытье, ни в помыслах. Они тоже не редко захаживали. Но у них были свои девки. Нас продал в бордель брат, как только не стало матери. Мы были… обычными. Не такими. Две девушки. Не сросшиеся. Мы ненавидели друг друга. Потому что ни одна не решалась уйти и оставить сестру. Так и приходилось… работать. Для моряков это было интересным… развлечением. Одинаковые, как две капли, мы вынуждены были обслуживать по несколько человек в сутки. Ходить к местной старухе, чтобы скинуть… — Мэри поджала губы и отвела взгляд от доков к морю.       — Случилось так, что в порт пришло французское судно. — Дэри ломала в пальцах веточку, сорванную с ближайшего куста. — Их капитан заказал нас. У него были какие-то свои… предпочтения. Он высыпал Мэри на живот пепел из своей курительной трубки и наблюдал, как она корчится, не позволяя стряхнуть горячие угольки. Я видела, как на её коже остаются ожоги, видела его довольную рожу… Я ударила его подсвечником. Разбила череп.       Близнецы судорожно вздохнули, погружаясь в память все глубже и глубже.       — Что сделают с проститутками, которые убили клиента? — со злой улыбкой произнесла Дэри. — Повесят. А мы, хоть и ненавидели свой образ жизни, но еще надеялись пожить подольше. Хотя, со срамными болезнями, которыми нас мог наградить любой из обитателей этого чертового дока, жили бы мы не долго.       — Клиенты рассказывали, что где-то здесь остановился приезжий цирк. Мы даже не знали, что это такое. Только слушали, как завороженные, о представлениях каких-то уродов. И первой мыслью, после того как мы поняли, что капитан мёртв, было бежать туда. Цирк снимется, мы уйдем с ним. Нас не найдут. Мы готовы были батрачить сутками напролет не разгибая спины, только бы не оставаться в доме для утех… — проговорила Мэри.       — «Усталых путников приют»…— едва слышно повторила я, вспомнив надпись под крышей.       Близняшки вздрогнули от моих слов, будто от пощечины.       — Мы едва унесли ноги из борделя. Бежали к этому непонятному цирку, боясь оглядываться: знали, что, если догонят — петли не миновать. Нас встретил директор. Он позволил нам спрятаться до утра. Не прогнал. К нам впервые отнеслись по-человечески. Пугала только маска, но после борделя мы были готовы почти ко всему. Вернее, мы так думали. — Дэри отломила новую веточку, обрывая с неё листья, чтобы унять дрожь в руках. — На следующий вечер он привел нас к костру и показал всего одну маску. Сказал, что останется в цирке только одна из нас. Второй придется вернуться.       — И вы не смогли поделить её… — Мне стало дурно от мысли о том, что маска сотворила с девушками.       Близняшки судорожно кивнули.       — Я понимала, что Дэри нельзя возвращаться в бордель. Ведь это она убила того француза. И я согласилась отдать маску ей, но в последний момент, когда хозяин уже застегивал на ней крепление… я рванулась вперед, обхватила её руками. — Мэри всхлипнула. — Так мы стали тем… что есть. Уродство двух неразделимых. Мы ненавидели друг друга с тех пор еще больше.       Я протянула руку:       — Идем.       Близняшки отшатнулись:       — Куда???       — Нужно уничтожить причину боли. Как с занозой. Пока не вытащишь — будет болеть, гноиться и отравлять. — Я все еще протягивала руку. — Сейчас нужно все закончить. Идем.       Мэри несмело приняла мою руку, еще не до конца понимая, что будет дальше. Я и сама не знала, что собираюсь делать. Но Феникс упорно тянул меня в док.       Мы подошли к дому с заколоченными окнами и дверями. Близнецы дрожали от ветра и страха. Я, наблюдая за ними, испытывала такую жгучую жалость и ненависть ко всем, кто над ними поиздевался в прошлом, что даже Феникс неуютно трепетал крыльями внутри.       Чувствуя разливающийся внутри себя жар, я подумала о том, что маски нет. И на сей раз я буду без поддержки Аннет. Придется справляться самой. Я сняла куртку и бросила её на землю, чтобы осталось хоть что-то из одежды, если я вспыхну.       — Я буду проводником. А вы… — я в упор посмотрела на близняшек, чувствуя, как в глазах поднялось пламя, — …всю ту боль, всю ненависть, весь страх, передаёте через мой огонь в это прошлое. И пусть оно сгорит дотла.       Близняшки смотрели на меня, судорожно вцепившись в мою руку двумя своими. В них плескалось столько страха, что Феникс издал агрессивный клёкот.       Я сделала шаг к дому, положила ладонь на отсыревшие доски, покрытые от времени морской солью и пылью, и закрыла глаза, выпуская пламя на волю. Феникс будто открыл кран, и от близнецов в мою руку, а после и в голову хлынул такой поток эмоций, что я упала на колени и выгнулась. Боль, ужас, насилие, паника, страх друг за друга, картинки насилующих их мужчин. Я снова дернулась, принимая в себя весь этот поток и выпуская его огнем в стену дома, которая уже начала дымиться.       — Ещё!       Воспоминания близнецов вихрем проносились у меня в голове, пугая Феникса и заставляя его метаться внутри, будто раненного зверя. Когда перед глазами предстала картина обожженного живота Мэри и разбитая голова капитана, я ощутила, как птица отодвинула барьер и выдала всю ненависть на какую была способна.       Я вспыхнула жарким, поглощающим всех и вся пламенем. Близнецы отшатнулись в панике, наблюдая, как за моей спиной разворачиваются огненные крылья. Глазами Феникса я увидела двух вполне симпатичных обнявшихся девиц лет двадцати с небольшим в вульгарных нарядах, перепуганных до полусмерти. С ужасом и восторгом наблюдающих, как обитель их прошлых кошмаров дымится и покрывается языками пламени.       Поймав отголоски их боли, я приложила обе руки к стене дома и позволила Фениксу отпустить сдерживаемую мощь. Крылья вспыхнули еще ярче, заливая светом док и все постройки. Импульс волной прибоя прошел через мои ладони, сминая дерево и сжигая его в пепел еще до того, как дом начал осыпаться. Конструкция скорчилась под моими руками, проваливаясь бездонной пастью в прогоревший фундамент.       Я стояла на коленях, успокаивая Феникса, наблюдала, как птица заботливо залечивает волдыри на моих ладонях. Без маски такой жар был невероятно опасен. Но об этом я думала в последнюю очередь. Я справилась со страхами близнецов.       Одежда на мне осталась, но дымилась, будто я одела её теплой и сырой и вышла на мороз. Меня потряхивало от того, сколько энергии Феникс провел через моё тело. Искры плясали на пальцах оранжевыми огоньками, высыпая последние остатки мощи, которая только что сожгла бордель и часть старого дока.       На плечи легла моя куртка. Я ощутила, что схлынувшая волна пламени оставила меня почти без сил, и попросила Феникса подлить энергии хотя бы на обратную дорогу. Демон охотно поделился.       — Это было…страшно… — в один голос произнесли близняшки.       Я вяло улыбнулась:       — Надеюсь, теперь вам хоть немного легче.       Сестры с содроганием заглянули в провал фундамента на месте старого борделя.       — Мягко сказано.       — Пора идти назад. Хозяин будет волноваться. — Я попыталась встать на ноги, но они меня почти не слушались. — Черт…       Две заботливые руки помогли мне подняться и поддержали, пока я натягивала куртку и застегивалась.       Обратно шли в тишине. Я едва передвигала ноги, чувствуя, что сил остается все меньше и меньше, а путь предстоял неблизкий.       — Сара, спасибо… Мы… в долгу… — Дэри осторожно сжала моё запястье, не решаясь касаться все еще покрытой мелкими язвами ладони.       — Главное, что вы все вспомнили. — Я максимально тепло улыбнулась в ответ.       — Хозяин, видимо, решил, что цирку пора освободиться? — Мэри с улыбкой огляделась по сторонам, будто только сейчас начала видеть краски окружающего мира.       Я кивнула.       — Значит, скоро мы обретем покой… — Дэри мечтательно прикрыла глаза. — Кто еще остался?       — Эрик и акробаты. Новенький не в счет. Он все помнит и без того.       Девушки снова замолчали. Я только с любопытством наблюдала за их преображением, как когда-то отмечала перемены в поведении Мордогрыза после того, как он нашел свою семью. Увиденное глазами Феникса, заставило меня дать себе обещание посмотреть на всех актеров цирка его глазами, когда барьер будет на пределе. Кажется, что только тогда, когда открывалась вся суть и маска сбрасывалась с носителя, я могла видеть, какими они были прежде, чем морозник обнажил их пороки.       Феникс предупреждающе поднялся, пытаясь о чем-то мне сказать. Но я была настолько усталой, что не обратила внимания до тех пор, пока ладони не начали пульсировать от боли. Я нервно огляделась и обратила внимание, что уже несколько минут за нами двигалась до боли знакомая машина.       — Девушки… — я позвала близняшек. — Если сейчас что-то начнется, бегите в цирк. Ни во что не ввязывайтесь. Расскажите Хозяину все. Не оборачивайтесь. Просто идите вперед, как будто ничего не происходит.       — Что случилось? — Мэри встревоженно стянула ворот куртки на своей шее.       Я не успела ответить.       Машина подъехала ближе, из открытой двери вылезло несколько пар рук, и меня затянули в её утробу. На лицо лёг платок, и краем уплывающего сознания я успела заметить, как близняшки побежали вперед и влево от трассы, чтобы машина их не догнала. Хлороформ начал действовать. Я отключилась.              Голова была невероятно тяжелой. Я открыла глаза в каком-то полуподвале на матрасе в комнате с тремя девушками. Все они сидели по углам и затравленно переглядывались.       — Что тут происходит?.. — губы все еще плохо слушались.       —А на что это похоже? — хмуро поинтересовалась одна из пленниц, темнокожая и довольно привлекательная.       С трудом подавив дурноту, я поднялась, держась за стену, и села, оглядывая помещение. Было не сыро, но пахло морем. Под потолком в одной из стен было забранное решеткой окно — оттуда доносился едва различимый шум волн. В противоположной стороне комнаты располагалась дверь. Добротная и обитая каким-то материалом для шумоизоляции: пленницы, даже если бы колотили в неё, то никто ничего бы не услышал.       — Давно я тут? — я потерла лицо ладонями.       Девушки переглянулись:       — Часа три. Может больше. — Мулатка вжалась в матрас, исподлобья глядя на меня.       — А вы?.. — я внимательнее посмотрела на товарок по несчастью. Все, как и говорил «медведь». Латиноамериканка, мулатка, негритянка. Ну и я, как бонус к расовой коллекции какого-то извращенца.       — Кто как. Я месяц. Остальные — кто дольше, кто наоборот. — Мулатка, самая разговорчивая, в упор посмотрела на меня.       — Думаю, спрашивать: зачем вас тут держат, глупо, да? — я начинала понимать, во что влипла, и старалась выудить любую информацию.       Девушки сморщились как одна и покосились на дверь.       — Когда к хозяину клуба приезжают «гости» с деньгами, одну из нас выводят развлечь их. Охраны наверху столько, что сбежать невозможно. Тех, кто пытался, разумеется, больше мы не видели. Кого-то, правда, выкупают, как Ширли.       Я напряглась. «Медведь» что-то говорил про Ширли.       — Сегодня твой выход. Ты новенькая. Хозяин клуба «знакомится» со всеми девушками. — Латиноамериканка посмотрела на меня почти с жалостью.       На меня снова накатила дурнота. То ли от предстоящего «знакомства», то ли от хлороформа, который судя по всему еще действовал. Я тронула притихшего и напуганного Феникса. Птица, чувствуя моё беспокойство, напряженно поднялась изнутри и встревоженно оглядела помещение. Незаметно от остальных пленниц Феникс выпустил пару искорок из пальцев, послав их на разведку.       Оставалось только ждать. Я осмотрела ладони. Регенерация завершилась. Кожа снова стала гладкой, оставалось лишь легкое покраснение и зуд. Я устало прикрыла глаза, позволяя Фениксу прибавить энергии. Сила потекла по венам, заполняя бреши в усталости и погружая меня в привычную иллюзию на пляже, краем сознания следя за происходящим в комнате.       Я почти успела восстановиться, когда замок в двери щелкнул.       В комнату вошло четверо мужчин в балаклавах. Девушки вжались в свои матрасы, стараясь не злить охрану.       Ко мне подошел один из вошедших и молча вздернул на ноги под локоть.       — Тебя ждут, красотка.       Голос показался мне смутно знакомым. Не «медведь», но один из его приятелей. Изображая покорность, я позволила вывести себя из комнаты. С лязгом дверь за спиной закрылась, в замке снова повернулся ключ. На мою голову надели мешок. Феникс внутри раздраженно забил крыльями. Немного отпустив барьер, я позволила ему настроить зрение и мешок будто стал прозрачным. Птица немного успокоилась, имея возможность видеть происходящее.       Меня провели по длинному коридору, вдоль стен которого тянулись коммуникации. Слышно было, как вода переливается в трубах, противное жужжание кварцевых ламп над головой. Два пролета по лестнице — и обстановка разительно поменялась. За дверью, очевидно отделяющей подвал, в котором держали пленниц, и первый этаж, был похожий коридор, но с ремонтом, более широкий и хорошо освещенный. Деревянные панели, декоративные столики, картины, дорогие светильники. Обстановка была дорогой и выдавала хороший вкус.       Меня подвели к двери.       — Там ванная. Умоешься, наденешь халат. Тебя позовут. — Пробасил мой конвоир.       Как только я вошла, дверь за спиной закрылась. Снова щелкнул ключ. Я стянула с головы мешок, стоя в хорошо отделанной ванной комнате. На вешалке висел мягкий белый халат. Я отметила для себя логотип и постаралась запомнить название. Похоже, придется снова давать полиции интересную информацию. Если, конечно, после Феникса будет что сказать.       Послушно подойдя к раковине, я посмотрела на себя в зеркало. На мне было только белье. Хлопковый топ и хлопковые трусики, которые я одевала еще утром в трейлере. Я судорожно прислушалась к ощущениям: не успели ли эти уроды что-то сделать, пока я была без сознания. Тело ничего не выдало, и я успокоилась. Лицо было вымученное, словно я только закончила болеть простудой и встала на путь выздоровления. Я умылась и попыталась привести в порядок волосы. Без расчески это было сложно сделать, но с грехом пополам я управилась и надела халат.       Вернулись искорки, проворно скользнув в ладонь и растаяв в ней. Феникс сообщил, что мы находимся на восточном побережье между Ньюпортом и Мидлтауном. В каком-то частном гольф-клубе. Охраны хватало, и Феникс здраво опасался, что, пытаясь отбиться от всех сразу, он может подставить под угрозу наши жизни. А значит, действовать надо будет осмотрительно.       — Надеюсь, Генри не полезет на рожон. И, надеюсь, нам хватит силы… — я погладила птицу по теплым перьям, призывая быть настороже. — Надо будет вернуться за девушками, когда все закончится.       Я присела на край ванной, ожидая, когда меня поведут на «знакомство» с хозяином клуба. Не зная, чего ожидать, я не могла выстроить план действий. Мысли в голове судорожно метались, предлагая варианты. Все они были вполне реализуемы, но об этом можно было говорить только тогда, когда я увижу где и с кем буду находиться.       Неожиданно открылась одна из стен. «Потайная дверь. Все чудесатее и чудесатее», — неожиданно в моей памяти всплыла фраза из нестареющей классики. Я неуверенно шагнула в проём, чуть ослабляя барьеры для Феникса, чтобы быть лучше подготовленной к любой неожиданности.       Когда дверь мягко закрылась за спиной, я слегка вздрогнула. Помещение было достаточно большим. Комната, что-то среднее между кабинетом и библиотекой. Высокие окна во всю стену, выходящие на залив. Мягкая кожаная мебель и журнальный столик со стеклянной крышкой. Большой лакированный рабочий стол, чем-то похожий на тот, что был в иллюзии Генри. Хозяин кабинета вольготно расположился за этим самым столом в удобном, даже на вид, кресле.       Седоватый высокий мужчина. С тонкими хищными чертами лица, которые скорее подошли бы чахоточному аристократу старой Англии. Жилистый, насколько позволял судить хорошо сшитый пиджак и отглаженная рубашка. Он с любопытством окинул меня взглядом и тихо произнес:       — Вот уж не думал, что такие красавицы разъезжают с уродами в составе цирков. Слухи не лгут.       Я попыталась сохранять спокойствие. С трудом удержав Феникса от начала внепланового представления.       — Зачем я вам?       Он сморщился, словно от зубовной боли:       — У всех одни и те же вопросы. Милая моя, вы слишком любопытны.       От его обращения у меня встали дыбом волосы на затылке: «Какая я тебе милая, урод?!»       — Что ж, ладно. Все девушки, с которыми вы уже познакомились, я полагаю, обладают рядом достоинств. У них есть полезные…хм…навыки, позволяющие доставить моим гостям удовольствие не только с помощью своего… тела. — Он встал и обошел стол, облокотившись на него в легкой задумчивости, и сложил руки на груди. — Вы, например, можете развлечь гостя своими талантами. Кое-кто из них — массажем, кто-то неплохо танцует, кто-то поёт. Словом, отдых не только для тела, но и для души.       Я молчала, снова выуживая своей инертностью необходимые сведения. Значит, элитный бордель. В двадцать первом веке Ньюпорт и Род-Айленд не изменял своим прежним традициям. Тем приятнее будет спалить тут все к чертям. Феникс согласно хлопнул крыльями, заставив меня прикрыть глаза.       Я от всей души надеялась, что циркачи не смогут меня найти раньше, чем все будет кончено. Им ни к чему в это лезть. Но в то же время я с опаской думала о том, как буду справляться с этим в одиночку, даже при помощи Феникса были риски. «Генри меня убьет, если раньше меня не убьет кто-то из охраны», — с этой мыслью я посмотрела на своего похитителя.       — Чего вы сейчас от меня ждёте? —демонстрируя наигранный невроз, я обхватила себя ладонями за плечи.       Его взгляд смягчился, под деловой хваткой проступил знакомый мне интимный интерес, который он старался держать в узде. Удивительно, будучи ублюдком, он старался не показать животный инстинкт. А ведь мог бы…       — Жду содействия и послушания. Я бы хотел увидеть товар, так сказать, лицом. Ну и не только. — Он подмигнул мне и расстегнул пиджак.       — Вы не понимаете, в какую историю влипли. — Я сделала шаг назад, вынуждая его отделиться от стола. — Когда в цирке поймут, что я пропала — здесь начнется ад.       Он усмехнулся, плавно, с кошачьей грацией, двигаясь ко мне:       — И что мне сможет сделать компания приезжих уродов? — он встал напротив, с премерзкой похотливой улыбкой глядя в моё лицо. — Не льсти своим возможностям, детка.       Феникс нетерпеливо хлестнул меня крыльями изнутри, заставляя вздрогнуть.       — Сними халат. — Он окинул меня плотоядным взглядом.       Немного помедлив, я все-таки потянула пояс халата и скинула его с плеч, оставшись только в белье. Я опустила голову, исподлобья наблюдая за хозяином клуба, готовая к любой неожиданности.       Он сделал еще шаг и взял меня за подбородок, заставляя смотреть в свои глаза. Я ощутила, как Феникс начал собирать силы, потоками тепла выталкивая энергию к поверхности. Обратный отсчет пошел. Мужчина провел большим пальцем по моей нижней губе, оттягивая её, словно проверяя на мягкость, и с нарастающим желанием посмотрел в мои глаза. Он резко наклонился, пытаясь меня поцеловать.       Феникс, предчувствуя проблемы, сдвинул барьер и резко ухватил его за горло моей рукой. Я ощутила, как пламя начало подниматься вверх, в глазах заплясали язычки огня.       — Опасность не столько в циркачах. — Я подняла взгляд, задумчиво склонила голову на бок, заставляя жидкий огонь всколыхнуться и сильнее сжала его горло. — Существуют создания куда более опасные, чем уродцы, о которых вы столь пренебрежительно отзываетесь.       Ладонь стала накаляться, и я ощутила, как энергия потекла по пальцам. Мужчина задергался, пытаясь разжать мою руку на своей глотке. Его лицо стало бордовым. Он с ужасом смотрел в пламя моих глаз, не в силах протолкнуть воздух в легкие, заставить себя дышать. Я почувствовала упругий порыв ветра от открывающейся за моей спиной двери и развернула крылья, ставшие стеной плотного огня.       — Видите?.. Не стоит недооценивать противников. Не все, что вам нравится, или нравится вашим гостям, можно так просто забрать. — Я чуть приблизила лицо к его уху. — Как насчет расплаты за свои грехи?       За спиной раздавались крики и грохот выстрелов. Я улыбнулась, глядя в лицо своему похитителю, еще чуть сильнее сдавив его горло. Позвоночник с легким хрустом разошелся, и я разжала ладонь, позволяя его телу осесть на пол.       Немного поразмыслив, я свернула крылья куполом вокруг себя, оборачиваясь и оценивая обстановку за моей спиной. Трое охранников все так же в балаклавах. От вида своего хозяина со свернутой шеей они дружно взяли меня на прицел. Феникс дернулся и послал импульсы в оружие, которое мгновенно начало нагреваться. Несколько секунд — и мужчины швырнули пистолеты на пол, не в силах держать их. Еще секунда — и балаклавы на их лицах вспыхнули, будто облитые бензином.       Я спокойно вышла из кабинета под крики своих похитителей и пошла к лестнице, ведущей в подвал. Нужно было выпустить девушек. На лестнице было пусто. Я отделила от пальца искорку, отправив её в коридор первого этажа, чтобы узнать есть ли там охрана.       Охрана была. Два амбала лениво подпирали стены, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Тратить силы птицы сейчас было опасно. Коридор был длинный; пока я добегу до них, меня уже накормят пулями до состояния дуршлага. И Феникс не спасет. Немного подумав, я порвала топ, прокусила свою ладонь, вымазав кровью живот, трусики и лицо. После чего, придерживаясь за стену, умирающим лебедем пошла по коридору, едва передвигая ноги.       — Мама… За что мне это все… — я выдавила несколько фальшивых слезинок и вздрогнула всем телом.       Амбалы переглянулись:       — Что-то шеф сегодня разошелся. Раньше, вроде, не бил никого.       — Может, сопротивлялась слишком ретиво?..       Договорить он не успел. Я выпрямилась, выбросив вперед два сгустка огненной энергии, превративших говорящих парней в дымящиеся кучи тряпья. Порывшись в них, я нашла ключ от двери и уверенно повернула замок.       Девушки дружно подскочили на матрасах от моего вида. Что было не удивительно. В полуразорванном топе, перемазанная кровью, с ореолом пламени и колышущимся перетекающим огнем за плечами.       — А теперь тихо и очень внимательно слушайте меня. Сейчас выходите следом за мной и идёте в полицию. Меня вы не видели. Я вас тоже. То, что здесь произошло… разборки с перестрелками и пожар. Вы не в курсе. Просто дверь открылась, и вы сбежали. Можете придумать душещипательную историю про доброго охранника, который над вами сжалился. И накиньте, что найдете на плечи. На улице холодно.       Девушки дрожа подошли ближе, стараясь не отставать.       — Идем. — Я махнула рукой, приглашая их следовать за собой.       За спиной колыхнулись крылья, закрывая девушек от возможной опасности впереди. Феникс внимательно прислушивался к происходящему наверху. Никаких звуков не было. Значит, либо охраны не так уж много, либо тела еще не нашли. Пройдя подвал, мы поднялись по лестнице. В коридоре первого этажа было все так же тихо. Когда мы шли мимо кабинета, я услышала стоны. Охранники с обгоревшими лицами валялись на полу. Один был все еще жив и пытался оторвать от лица прикипевшую маску. Сморщившись от отвращения, я отправила импульс в одну из книжных полок, разжигая пожар, который должен был уничтожить все следы моего пребывания.       Феникс предупреждающе дернулся в груди, ощутив опасность. Я снова развернула пламя крыльев, защищая девушек, но сама катастрофически не успела повернуть голову. Послышался громкий хлопок, и я дёрнулась, хватаясь за стену. Бок обожгла резкая боль. Закричав, я отправила вперед сгусток огня, который благодаря стараниям Феникса достиг цели, повалив стрелка на спину и прожигая в его груди дыру размером с кулак.       «Медведь», который привез меня в клуб, стеклянным взглядом смотрел в потолок. Его сердце перестало биться после того, как он еще несколько раз дернулся и затих.       Я ощутила, как под пальцами намокал топ. Из аккуратного отверстия толчками бежала кровь, струясь между пальцев и капая на пол.       — Иди-ка сюда. — Мулатка прислонила меня к себе. — Надо выбираться, подруга. Только не отключайся.       Поддерживая меня, не позволяя падать и заваливаться, она помогла мне идти дальше.       Преодолев пролет лестницы, мы оказались в пустом фойе. До двери оставались считанные шаги. Феникс, паникуя, бился в груди. Он не мог контролировать опасность и регенерировать рану одновременно. Крови становилось все больше, а сил — все меньше. Я почувствовала, что теряю сознание.       С грохотом сорвалась с петель входная дверь.       Циркачи, будто саранча, рванулись вперед, готовые уничтожить все на своем пути.       На последних секундах до того, как отключиться, я ощутила знакомые руки, заботливо подхватившие меня под лопатки и колени. Феникс затих, по крупицам стягивая энергию и пытаясь начать процесс восстановления.