"Тени Сентфора" - 4 сезон - «Жертва» (авторская версия)

      

«Ты слабее, чем себя ощущаешь».

             Я чувствовала каждый его шаг, я чувствовала его страх с каждой каплей моей крови, разливающийся по его нервам. Этот страх перекатывался на языке терпким вкусом лишь недавно вернувшихся к нему чувств.       — Ты нашел меня… — я слабо улыбнулась, прислонившись щекой к груди Генри, и слушая, как грохочет внутри его сердце.       — Молчи. Не трать силы. — Повелительный тон и сталь в голосе, которые заставили меня послушно умолкнуть.       Я не ощущала холода. Феникс был пуст. Ему катастрофически не хватало энергии на заживление. Все резервы были растрачены в гольф-клубе, а еще раньше — в доке. Хотя там он смог напитаться эмоциями близняшек, но и они были растрачены. Птица безмолвствовала, и это начало пугать. Я тоже была истощена до предела.       Циркачи обступили нас со всех сторон. Я выхватывала краем глаза обеспокоенные лица Колина и близняшек. Какой-то стороной сознания я понимала, что жизнь утекает из меня. Но я не ощущала страха. Только покой. Я была дома. Почти.       — Идите на стоянку. — Повелительный голос Генри вырвал меня из забытья.       Отделившись от толпы растревоженных циркачей, Человек шагнул в сторону с дороги. Через несколько минут мы были на скалистой части побережья. Словно в издевательство, ветер стих, оставляя только прохладу декабрьской ночи Ньюпорта. Генри шел очень осторожно, понимая, что каждое лишнее движение причиняет мне нестерпимую боль и усиливает кровотечение.       Небо становилось серым от приближающегося рассвета.       Он опустился на колени, продолжая поддерживать меня.       — Сара, нужно призвать демона. Феникс должен залечить рану.       Я покачала головой:       — Не могу.       — Можешь: пуля прошла навылет.       — Феникс истощен. — Я прикрыла глаза, чувствуя привкус железа во рту.       Он стянул с себя маску. Я увидела гримасу боли и… слёзы.       — Прости меня… Милая моя… Прости… — Генри прижал меня к себе, укачивая в объятиях, будто ребенка, — я не успел…       Я из последних сил подняла руку, гладя его лицо. Он прижал мою ладонь к своей щеке, склонился, накрывая мои губы своими. Меня пронзило резкой вспышкой. Феникс поднял голову. Медленными крупицами по телу побежала энергия. Птица судорожно пустила искорку в низ моего живота, надеясь успеть и дать силу затухающему сознанию, дать последний шанс выжить. Хотя бы таким способом, хорошо известным Фениксу и нам двоим.       Я выгнулась в руках Генри, стараясь все глубже целовать его губы и ощущая, как огонёк начинает разрастаться. Пересиливая боль, я потянула застежку его плаща:       — Помоги мне…       — Сара, я… — Генри с опаской крепче прижал меня к себе.       — Страсть даст пищу Фениксу… — я выдохнула ему в губы, проникая языком все глубже, ощущая, как энергия стягивается к ране.       Поняв, что требуется, он аккуратно и настолько, насколько это было возможно, помог мне переместиться на свои бёдра. Бережно придерживая за спину и стараясь не отрываться от губ, сминая их жадно и порывисто. Он старался двигаться аккуратно, все еще ощущая, как под пальцами и на живот скользят струйки моей крови из простреленного бока.       Я запустила пальцы в его волосы, впиваясь в его губы с такой силой, будто они были единственной каплей воздуха.       Генри приподнял меня, стараясь справиться с застежками брюк.       От резкого толчка я запрокинула голову. Пламя заструилось под кожей. Движения слишком плавные, слишком аккуратные. Этого было недостаточно. Птице нужно было вожделение в чистом виде. Феникс требовал больше. Из последних сил, я прижалась к его плечам, стараясь ускориться и увеличить темп, глубину.       — Сара, тебе слишком больно… — он попытался удержать меня.       Воздух вокруг начал светиться от искр, высекаемых Фениксом, старательно поглощающим энергию. Я почувствовала, как жар перекатился внизу живота, выталкивая меня из тисков боли в наслаждение. Рванув ворот рубашки Генри, я опустила лицо к его шее, потерлась щекой о шрамы, скользнула языком по горлу, провела согревающимися пальцами по груди, ощущая, как он обхватывает мои бёдра ускоряя темп и заставляя меня, кричать то ли от удовольствия, то ли от непрекращающегося кровотечения.       — Если я сейчас умру, то это будет самая прекрасная смерть… — я посмотрела в его глаза, чувствуя, что Феникс выпустил крылья, и выгнулась навстречу заполняющей меня твердости.       Жаркий кокон сомкнулся вокруг наших тел. Птица восторженно билась внутри, скользя перьями под моей кожей, впитывая каждое движение, каждое прикосновение рук мужчины на моём теле. Феникс медленно насыщался, удерживая меня на острой грани между беспамятством и желанием жить. Генри разорвал мой топ, освобождая грудь и сминая её рукой, добавляя еще немного огня, обхватил сосок губами, играя с ним на грани ощущений.       Несколько глубоких, резких толчков в низу живота — и Феникс наконец вспыхнул, отдавая всю собранную силу без остатка на лечение моих ран. Я откинулась назад и закричала от смеси наслаждения и боли. Демон залечил рану, отдав все крохи сил, и устало затих внутри.       — Сара.? — прохладные пальцы Генри скользнули по моему лбу.       Я свалилась ему на грудь, чувствуя такую усталость, что даже не могла выдавить ничего членораздельного.       — Милая.?       — Д-домой…       Оправив свою одежду одной рукой, он завернул меня в плащ и снова поднял на руки. До цирка было не далеко; я чувствовала, как крохи последних сил Феникса не дают мне замерзнуть и благодарно тронула крылья уставшей, вымотанной до предела птицы. «Если бы не ты…» — я погладила вымучено уснувшего демона по теплой пернатой груди и ощутила, как его страх отступал. Он чувствовал безопасность в руках Генри и позволял ему дальше действовать на свое усмотрение.       Циркачи встретили нас тревожными взглядами. Генри помогли внести меня в трейлер и уложить в постель. Он снял перепачканную на сей раз моей кровью рубашку и ненадолго исчез из поля зрения. Через несколько минут он вернулся с влажным полотенцем, аккуратными движениями начал вытирать кровь с моего тела, чтобы удостовериться в том, что рана достаточно затянулась и опасности нет. Когда все было чисто, он стянул с меня обрывки белья и укрыл одеялом.       Сон накатывал волнами. Проваливаясь в небытие, я только ощущала теплые пальцы, гладящие мои волосы и сбивчивый шепот:       — …прости…              С диким трудом я смогла открыть глаза только после обеда. Во рту стоял железистый привкус крови, в ушах шумело. Я попыталась позвать Феникса, но тот лишь вымучено трепыхнулся и снова затих.       «Поняла. Отдыхай. Я придумаю, чем тебя ещё можно покормить, кроме любви», — с этими мыслями я, прикладывая невероятные усилия, села в постели, оглядывая свой живот и ощупывая поясницу. Алая, немного кровоточащая точка с большим синяком вокруг. Чтобы она полностью сошла, нужно накормить демона. А прежде — себя.       Живот предательски заурчал. Кажется, это было слышно даже в другом конце трейлера. Послышался звук откладываемых инструментов. Портьера скользнула в сторону. Генри смотрел на меня со смесью недоверия и легкой паники.       — Все нормально. — Я сумела выдавить улыбку. — Доброе утро.       Он порывисто сел на постель и потянул меня на руки, снова укачивая, как маленькую. Я успокаивающе погладила его по плечам. Вчера он испугался. Возможно, впервые за долгое время он почувствовал уязвимость, которой прежде не испытывал, либо испытывал, но настолько давно, что успел позабыть это состояние. Он не мог предусмотреть абсолютно все и чуть не поплатился за свою, по его мнению, халатность. Мне оставалось только держаться и не выдавать еще и своего страха.       — Сара…       Я подняла лицо, чтобы посмотреть в его глаза.       — Все хорошо. Правда.       — Знаю. Но вчера…       — Вчера закончилось. А сегодня я очень хочу есть. — Стараясь перевести тему, я с усилием надула губы и услышала, как живот снова отозвался напоминанием.       Он немного неуверенно улыбнулся, вернул меня в постель и загрохотал в кухне утварью. Через несколько минут по трейлеру поплыл запах кофе и яичницы, раззадоривая и без того дикий голод. Когда на моих коленях оказался поднос и я наконец голодным волком со стонами удовольствия накинулась на еду, Генри, кажется, с облегчением выдохнул. Очистив тарелку за десять минут, я с сожалением вздохнула и щенячьими глазами посмотрела на любимого мужчину.       — Еще?.. — он удивленно вскинул брови.       Я энергично закивала.       После второй порции силы постепенно начали восстанавливаться, и я даже смогла встать на ноги и дойти до душа. Состояние приходило в норму. Я сидела со второй кружкой кофе, подтянув колени к груди, и старательно сушила волосы полотенцем. Предстояло придумать, как накормить Феникса. И сделать это до выступления.       — Феникс истощен. — Я с сожалением допила кофе и отставила пустую кружку.       — Ну, мы можем насытить его стандартным способом… — Генри мягко погладил меня по влажным волосам.       Я покачала головой:       — Заманчиво, но двое суток безвылазно провести в постели… Милый, я тебя люблю, но боюсь, всей моей выдержки на это не хватит.       Он бархатисто рассмеялся и наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку:       — Какие еще есть варианты?       Я задумалась:       — Выступление. Но оно только через два дня. А завтра еще этот фуршет, будь он неладен. Там, конечно, тоже можно урвать эмоции на подпитку птицы, но этого тоже будет мало.       Он уловил нить моих рассуждений.       — Я могу предложить мэру вечером дать твоё сольное выступление возле ратуши. В преддверии фуршета. Все вырученные деньги отдадим в фонд пожертвований от цирка. Но, судя по всему, на сей раз работать ты будешь исключительно своими силами. Птица, как ты сказала, истощена. Пока ты будешь увлекать публику, Феникс успеет насытиться.       Я задумчиво намотала прядь волос на палец и кивнула.       — Думаю, это должно сработать.       — Хорошо, попрошу Колина подготовить фитили и пойду к мэру.       — На обратном пути прихвати газету. Я хочу знать, что полиции известно о вчерашнем происшествии. Кстати, что с девушками?       — Я велел акробатам проводить их до отделения. Они вернулись раньше нас с тобой.       Я кивнула и немного покачиваясь пошла к спальне.       — Сара… я… Мне жаль. — Его голос дрогнул.       Я обернулась, глядя в его лицо:       — Генри, ты не можешь вечно меня опекать. Как бы не старался. Вспомни, ты ведь сам говорил еще тогда, в лесу, что я будто сама ищу себе неприятности. — Мои губы дрогнули в улыбке. — Но я была рада, что последние минуты жизни я могла провести в твоих руках.       Он быстро подошел ближе и обнял меня так крепко, что стало трудно дышать. Я устало опустила голову на его грудь, успокаивающе обхватила его руками, пытаясь успокоить. Сердце под моей щекой колотилось, как бешеное, словно пыталось вырваться наружу и успокоиться в моих ладонях.       — Я не хочу тебя терять… — он обеспокоенно поднял моё лицо, стараясь смотреть не просто в глаза, в душу. — Я лишь недавно обрёл тебя. И не переживу, если что-то случится по моему недосмотру.       Я улыбнулась, чувствуя, как меня захлёстывает нежность:       — Меня не заберет у тебя даже смерть. — Приподнявшись на цыпочки, я нежно тронула поцелуем его губы. — Иди. Уже время за полдень. Нужно все успеть.       Он нехотя выпустил меня, нашел очередную чистую рубашку и начал собираться. Я наблюдала, как его отпускает напряжение, и понимала, что он чувствовал вчера. Этот спектр эмоций я вкушала совсем недавно. Еще и успела на него наорать, растеряв остатки самообладания. Сегодня он мог отплатить той же монетой, но не стал. И я это ценила.       Дверь хлопнула за его спиной. Забравшись с ногами в постель, я открыла ноутбук в поисках новостных сайтов Ньюпорта. Все они пестрели заголовками о пожаре в загородном клубе и найденными девушками. Обо мне ни слова. Видимо, памятуя о моих советах, они сочинили версию о охраннике, который их выпустил, когда клуб загорелся.       После вчерашнего в моей голове стойко поселилась мысль, что напускное благополучие города — любого, не обязательно этого — может скрывать под своей приятной дружелюбной учтивостью язвы и шрамы, которые мы никогда не увидим. Пока не погрузим пальцы в эти отвратительные куски плоти города и не ощутим гной разрушения. Ньюпорт, я уверена, скрывал не только то, что мне удалось узнать. И теперь я понимала, на сколько нужно быть осмотрительной и осторожной. Меня успокоила лишь мысль о том, что я все же смогла вытащить девушек. Неизвестно, когда их нашли бы после пожара и что с ними было бы там, в подвальной комнате.       Еще я поняла слова Генри о том, что он без помощи демона уже походил бы на решето. За его плечами было три сотни лет, за моими, без учета сна, всего двадцать шесть. Он видел разные эпохи, разных людей. Не все благодушно воспринимали цирк. Как и мою силу. Если о ней пойдут слухи, то не все могут воспринимать в положительном ключе. Да, я не уничтожила никого, кто этого не заслуживал бы. Но кто будет разбираться в мотивах, когда люди поймут, что среди них живет человек с демоном внутри, способный разнести в щепки средних размеров провинциальный городок?       Я вздохнула, закрыла ноутбук и устало опустилась на подушки, глядя в потолок.       В дверь постучали.       — Войдите.       Показались головы близняшек:       — Можно?       — Да-да, заходите. — Я постаралась выдавить улыбку.       Мэри и Дэри принесли кастрюлю с бульоном.       — Тебе надо восстанавливать силы. Если бы не помощь нам, в клубе бы все обошлось. — Мне протянули первую кружку ароматного варева с кусочками курицы и лапши.       — Мы бежали быстро, как могли, но найти тебя оказалось не так просто. Пока Хозяин с трудом не вызвал своего демона, чтобы уловить хотя бы направление, в котором идут вспышки твоей силы, мы потратили слишком много времени. — Мэри встревоженно смотрела в мое лицо.       Я улыбнулась, чувствуя, как бульон согревает изнутри, и подтянула колени к груди.       — Все нормально. Просто теперь нужно дать пищу Фениксу. И все вернется на круги своя. Теперь понимаете, что я все же с маской? Просто она иного толка.       Близняшки кивнули, забирая у меня кружку и снова наполняя её бульоном.       — Хозяин сказал, что ты сегодня будешь выступать перед ратушей. Уверена, что это необходимо? — Дэри заботливо подала мне салфетку, чтобы я могла промокнуть испарину от горячего питья.       Я кивнула:       — У меня нет выбора. Феникс черпает энергию эмоций. Сильных. Восторг, страсть, страх, ненависть, боль… Но очень быстро растрачивает её. Особенно тогда, когда приходится делать несколько дел сразу. Как вчера. Если бы не Человек…       Близняшки улыбнулись.       — Что? — я немного нахмурилась.       Мэри отвела взгляд, продолжая улыбаться:       — Он любит тебя. Вчера это было на столько видно, что дрожал весь цирк. Когда мы пришли к нему с новостями, тут началось нечто невообразимое.       Я покраснела, стараясь не показывать эмоции и спрятала лицо в кружке с бульоном. Но, видимо, краснела я больше и больше.       — Осталось еще пол кастрюли. Мы оставим на плите. Перед выступлением доешь обязательно. Тебе надо отдыхать.       Близняшки забрали у меня кружку и вышли из трейлера, плотно закрыв за собой дверь.       Я снова осталась наедине со своими мыслями. Мэри и Дэри разительно отличались от себя прежних. Прежде, за эти полчаса в трейлере они бы успели поругаться несколько раз. Теперь же, словно насмешкой над прошлым, девушки оказались в одной лодке и гребли в нужном направлении, а не просто раскачивали её в надежде прибиться к берегу.       Теперь оставалось придумать, как вернуть воспоминания Эрику. Но это будет понятно, когда мы прибудем в следующий город. Я невольно содрогнулась, подумав о том, какие еще сюрпризы будут ждать меня во время следующей стоянки.       Наполненный желудок с удовольствием толкал меня в объятия Морфея, и я с долей волнения откинулась в постели, позволяя сытости меня убаюкать.              Я не слышала, как вернулся Генри, только ощутила, как меня заботливо укрыли одеялом. Сон был крепок, как никогда. Феникс по крупицам, словно остатки джема из банки, соскребал энергию откуда только мог. Но этого было абсолютно недостаточно. Я покопалась в памяти, призывая воспоминания из иллюзии Генри, чувствуя, что это тоже помогает птице. Вспоминала каждую минуту, когда мы оставались наедине, наслаждаясь друг другом, будто в последний раз.       — Милая, пора. — Его теплые губы скользнули по моему лицу, вытягивая из сна.       Я потерла лицо ладонями и села в постели, немного осоловело глядя, как он улыбается.       — Я похожа на оживший труп?       Он провел ладонью по моей щеке, заправляя непослушную прядь за ухо:       — Ты похожа на самое лучшее, что есть в этом мире. Я разогрел стряпню близняшек. Пора подниматься и ехать к ратуше.       Я свесила ноги с постели, прислушиваясь к своему телу. Навскидку все было относительно неплохо. Слабость почти прошла. Шум в голове утих. Пульсирующая боль в боку тоже постепенно уходила. Это давало мне надежду на то, что внеплановое огненное шоу пройдет без загвоздок.       В трейлере вкусно пахло. Я умылась, натянула комбинезон и ботинки, залила в себя пару кружек бульона, приятным жаром разошедшихся по телу. Подготовив маску, я закрепила её на лице при содействии Генри и накинула на плечи куртку, взяла пои и вышла из трейлера.       У дороги стоял автомобиль. Я удивленно оглянулась на Генри.       — Так будет быстрее. Я уже погрузил банки с топливом и фитилями и колонки в багажник. Для антуража поставим несколько факелов. Плеер у тебя в куртке. Так что можем ехать. Площадка у ратуши готова, и нас ждут. — Он предусмотрительно открыл пассажирскую дверь, помогая мне усесться.       Только вчера я думала об автомобиле. И вот он есть. Пусть даже арендованный. Пешком до ратуши мы бы добирались полчаса. Сейчас же, под мерный шум двигателя и шелест колёс долетели минут за десять.       У здания ратуши собралась публика. Я с удовлетворением отметила, что людей было больше, чем в цирке. Феникс вяло трепыхнулся, оглядывая собравшихся, и издал клёкот предвкушения. Установив аппаратуру и запустив музыку в плеере в нужном порядке, я уверенно шагнула на площадку, поддерживаемая Генри.       — Дамы и господа, добрый вечер! — Я поклонилась, разглядывая собравшихся. — Сегодня будет сольное выступление «Феникса». Все средства с него пойдут в благотворительный фонд Ньюпорта и, надеюсь, окажут необходимую помощь тем, для кого ведется сбор.       После моих слов Генри поставил на край сцены коробочку с прорезью. Достаточно внушительную, как по мне. Мне казалось, что она и на половину не заполнится.       Боковым зрением я увидела, как мэр с довольным лицом наблюдает за происходящим, стоя в стороне. Я повернулась к ней и вежливо кивнула.       Музыка заиграла, я развела руки с пои в стороны, слегка покачивая их.       «Малыш, помоги мне зажечь их, и я начну тебя кормить», — попросила я Феникса. Собрав остатки сил, птица выдала искорку, и фитили на пои радостно вспыхнули. Я улыбнулась, ловя такт мелодии, и привела цепи в движение. Огненные кометы замелькали вокруг тела, создавая иллюзию кокона, и публика радостно загудела. Молодежь, слушающая музыку, льющуюся из колонок, стала подпевать.       Феникс благодарно раскинул крылья и начал втягивать эмоции зрителей, заполняя бездонное нутро. Я ощутила, как движения начинают обретать привычную грацию сытой птицы, и опустилась на колени, раскручивая над головой мельницу, выгибая запястья, словно совершая танец двух проворных змей. Птица, получая подзарядку, отделила пляшущих бабочек, закружившихся вокруг меня, создавая в полумраке вечера прекрасную иллюзию. Я будто рисовала в воздухе огнем, испытывая прилив сил и счастья от того, что выжила.       Музыка сменилась, я снова поднялась на ноги, делая скрутку цепей и катая теплый жар между ладонями. Публика восторженно ахнула, Феникс выпустил крылья, заливая улицу мягким светом. Я улыбнулась, ища глазами Генри. Внутри поднимался жар благодарной птицы. Заметив его, я заскользила по сцене, показывая ему, чтобы вышел ко мне.       Человек немного неуверенно подошел, встав напротив.       — Держи меня за талию.       Он послушно обхватил меня руками, позволяя откинуться в полумостике и вращать цепи в таком положении. Зависнув в такой позе, я выполнила новую скрутку. Повинуясь Фениксу, иллюзия огненного шара отделилась от моих рук, взлетела над зрителями и лопнула с лёгким хлопком, усеяв небо огненными искорками.       Музыка остановилась. Я выпрямилась и чуть подалась вперед, целуя холодные губы маски. Раздались аплодисменты. В коробку для пожертвований полетели купюры.       Я присела на край сцены отпить воды и перевести дыхание. Жалела, что взяла только пои. Но за веерами возвращаться не было никакого резона.       Когда силы были восстановлены, я снова встала, игриво вращая цепи над головой. Заиграла новая песня, и пои послушно вспыхнули в движении, мелькая в такт с ритмом музыки, увеличиваясь в размерах и оставляя более длинный след. Окружая меня спиралью огня. Я подняла руки над головой, кружась на месте. Сделав связку из нескольких элементов, я позволила Фениксу чуть сдвинуть барьер. Пои вспыхнули еще ярче, напоминая уже не маленькие кометы, а плотные сгустки огня.       Представление длилось около получаса. Я с удивлением наблюдала, как публика охотно кидает в ящик деньги и восторгается трюками. Как бы Феникс не старался, но руки у меня уже уставали, пришлось закругляться. Закончив последнюю серию элементов, я с громким хлопком погасила керосиновые скрутки, выбрасывая в ночное небо два снопа ярких огненных искр на манер фонтанов.       Публика благодарно загудела, а я устало поклонилась.       — Спасибо за этот вечер! Будем рады видеть вас в цирке через пару дней на очередном представлении! — Я приложила руку к груди, еще раз отвешивая поклон и начиная собирать инвентарь.       Зрители с улыбками начинали расходиться. Кто-то делился впечатлениями об увиденном. Я заметила мэра еще до того, как она заговорила:       — Сара, верно? — она с улыбкой посмотрела, как я устало плюхнулась на край сцены.       — Именно, госпожа мэр. — Я вернула улыбку, жадно отпивая воду из заготовленной бутылки, чувствуя, как Феникс сыто уползает в глубины моего сознания, чтобы наконец отдохнуть после всего пережитого.       — Замечательное выступление! По правде сказать, я не догадывалась о масштабе огненного шоу, думая, что слухи о вашем таланте сильно преувеличены. Признаю поражение. Это было восхитительно. — Она благодарно приняла коробку с деньгами из рук Генри.       — Рада, что мы смогли внести посильную лепту в завтрашний вечер. — Я задумчиво взглянула на ящик. — А на что идет сбор средств?       Мэр немного грустно улыбнулась и отвела взгляд:       — Город не так прост, как может показаться изначально.       «О да, я заметила. Особенно вчера», — пролетело в голове, но я все еще ждала продолжения её речи.       — У нас есть фонд поддержки жертв, пострадавших от насилия. Каждый год, когда наступает затишье между праздниками, в изобилии проходящими в Ньюпорте, мы устраиваем этот вечер. Деньги идут на адвокатов, реабилитацию, ремонт и многое другое.       Её слова меня немного шокировали. Особенно с учетом обстоятельств.       — Сара, пора домой. — Генри помог мне слезть со сцены. — Доброй ночи, госпожа мэр.       — Доброго вечера. — Она пожала нам руки и ушла с коробкой в здание ратуши.       Я устало обняла своего мужчину, утыкаясь носом в его шею и уже представляя, как через полчаса буду в постели. Он расстегнул мою маску, убирая её в шкатулку.       — Феникс доволен и уснул. Наконец-то.       Он погладил мою спину и мягко повел к припаркованному автомобилю.       — Ты устала. После всего требуется отдых.       Я согласно кивнула и позволила себя увезти.       Цирк спал. Стрелки часов в трейлере близились к полуночи. Я расслабленно откинулась в кресле, чувствуя, как усталость улетучивается. Генри присел на корточки, помогая мне снять ботинки. От этого жеста у меня в очередной раз что-то сладко защемило внутри. Его забота была такой трогательной, ненавязчивой и приятной, что хотелось улыбаться.       — Ты прекрасно выступила. — Он потянул молнию комбинезона вниз. — Иногда я поражаюсь, как быстро ты восстанавливаешься.       Я взяла его лицо в ладони и наклонилась к губам, пытаясь через поцелуй передать всю благодарность, что переполняла меня. Он мягко ответил, стягивая комбинезон с моих плеч, перемещая губы ниже — к шее, ключице.       Мои пальцы начали почти на бессознательном уровне расстегивать пуговицы на его рубашке:       — Признайся, у тебя есть подпольный склад черных костюмов и плащей?       Он только усмехнулся, поднимая меня за руку из кресла и продолжая избавлять нас от остатков одежды. Феникс лениво подбросил искорку удовольствия, которая тряхнула меня волной нарастающего жара. Генри понимающе улыбнулся, поднимая меня за бедра и понес в спальню.       — Выпусти его немного, чтобы залечить рану до конца… — его пальцы успокаивающе обвели алую точку шрама.       Я позвала птицу и чуть ослабила барьер, ощущая, как Феникс приподнялся, направляя энергию на исцеление. Спальня осветилась от разливающейся вокруг такой родной теплой силы, всколыхнувшей все занавески трейлера. Ладонь Генри, лаская, опустилась по низу моего живота, раззадоривая и стягивая каждый нерв к точкам прикосновения его пальцев. Я чуть выгнулась навстречу, каждым дюймом кожи чувствуя, как он наслаждается моим растущим с каждой секундой возбуждением от его действий.       Он плавно скользнул в моё тело, заполняя каждую частичку внутри, будто завершая неидеальный образ, и переплел свои пальцы с моими, двигаясь в ритме какой-то слышной лишь ему медленной сладкой мелодии. Феникс потерся перьями о место нашего соединения, посылая импульс удовольствия, заставляя нас сбиться с ритма и податься навстречу друг другу в едином порыве блаженства. От ощущения приятной тяжести его тела я почти полностью отключилась, ловя каждое переполненное нежным огнем движение и выгибаясь навстречу вспышкам удовольствия.       Я смотрела в глаза мужчины, который за месяц стал для меня целой жизнью, ощущая, как он отдается весь без остатка, отдает каждый день своей жизни, каждый свой вздох. И делала то же самое. Я купалась в его взгляде, обнажая даже самые потаенные уголки своей души, зная, что он не причинит мне ни боли, ни зла.       Кульминация мягкой волной накрывала тело, заставляя меня светиться еще ярче, с трудом контролируя тепло, не позволяя ему перейти барьер от ласки к всепоглощающему жару. Я подалась вверх, накрывая его губы с мягким требованием нежности, желая скользнуть под кожу, прочувствовать его удовольствие каждой клеточкой своего тела, но собирая губами лишь его дыхание и стоны.       Я ощутила, как огонек вспыхнул в последний раз, разливая во мне искры удовольствия, заставляя Генри завершить танец двух тел последними упругими скольжениями внутри меня. Он двинулся последний раз, разливаясь во мне, заполняя, убаюкивая на волнах первозданного счастья, и устало опустился головой на мою грудь.       Перебирая пальцами нежный бархат его волос, я улыбалась. По кончикам пальцев скользили мягкие искорки остатков силы, слегка подсвечивая лицо любимого. Во мне наконец-то был покой.       Восстановив дыхание, он перекатился на спину, увлекая меня в теплое кольцо своих рук.       — Иногда мне кажется, что сейчас я проснусь в лесу с цирком и все, что с нами происходит — просто сон. — Он скользнул губами по моему лицу. — Видимо, все же я сделал что-то хорошее в этой жизни, если ты не исчезаешь с рассветом.       Я устало улыбнулась, утыкаясь губами в его шею:       — Спи… мы утром, проверим твою теорию на практике.