"Тени Сентфора" - 4 сезон - «Жертва» (авторская версия)

      

«Даже в цирке женщина остается женщиной».

             Я снова проспала почти до обеда. Это начинало входить в привычку, которая меня не радовала. Цирк уже бурлил с раннего утра. Артисты сновали по площадке, разводя бурную деятельность, а я нежилась в постели до тех пор, пока могла заставить себя лежать. Накинув халат, я застелила постель и осмотрела след от пули. Шрам стал белым и чуть заметным на коже. Если специально не искать — не увидишь. Это внушало некоторое спокойствие, но слова Генри про решето вместо тела не давали расслабиться в полной мере.       Когда я вышла из-за портьеры, он склонился над очередной маской, вырезая на гладкой поверхности изящный узор. Я невольно залюбовалась выверенными движениями, тем, как он продувает полученные углубления, следя за тем, чтобы не повредить заготовку. Его мастерство не могло оставлять равнодушным. Я впервые видела человека настолько увлеченного своим делом, что за ним можно было наблюдать почти с упоением.       — Доброе утро. — Он улыбнулся, проводя маленьким долотом очередную уверенную бороздку.       — Привет. Надо было разбудить меня чуть раньше. — Я наклонилась, касаясь его виска губами.       — Зачем? Когда ты спишь… — он задумчиво посмотрел на заготовку, кажется, позабыв обо мне.       — …когда я сплю, от меня меньше забот? — я улыбнулась, набирая воду в джезву, чтобы сварить кофе.       — Что? — он перевел на меня осмысленный взгляд. — Я не это хотел сказать!       Я засмеялась, откидывая волосы за спину:       — Знаю. Ты голоден?       Он прислушался к себе.       — Немного.       Кивнув, я начала готовить блинчики для позднего завтрака. Накатывало очередное странное ощущение гармонии. Не то чтобы я любила готовить. В Балтиморе, я чаще заказывала готовую еду на дом. Теперь же мне доставляло удовольствие почти все, что я делала для циркачей и для Генри особенно. Кофе вскипел, поднявшись пушистой пенкой, я налила его в кружку и поставила разогреваться сковороду.       Аромат разливался по трейлеру, вызывая предвкушающее урчание в животе и живой интерес любопытного Феникса. Птица тоже находила для себя много нового. Для неё было удивительно каждое изменение, что происходило со мной и цирком. Одно оставалось неизменным — умение Генри утихомиривать порывы птицы одним прикосновением, или пробуждать её силу.       Стопка блинчиков росла на глазах. Закончив с жаркой, я поставила тарелку на стол, нашла мёд и джем, сварила еще две порции кофе и помогла Генри убрать с обеденного стола инструменты.       — Я хочу тебе кое-что показать, — он отпил из кружки, с улыбкой наблюдая, как я пытаюсь стереть с носа вязкий мёд.       Во мне зашевелилось любопытство, но виду я не подала.       — А где же допрос? — он вскинул бровь.       — Я все равно все узнаю рано или поздно. — Не удержавшись, я показала ему язык и вернулась к еде.       Он засмеялся, стирая пальцем новую каплю мёда с моей нижней губы и отправляя её в свой рот с красноречивым потемневшим взглядом.       Я смущенно поперхнулась, стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы не добавлять пикантности. Пора начинать подготовку к вечеру. Мне почему-то не хотелось ударить в грязь лицом перед приглашенными на фуршет. Гардероб Генри, безусловно был замечательным, но женщина во мне хотела хоть немного выбора.       — Я могу взять машину ненадолго? — уняв дрожь в руках, я посмотрела на Человека.       — Разумеется. Что ты придумала? — он начал собирать посуду и складывать её в раковину, расстегивая манжеты рубашки.       Я замялась, но все же ответила:       — Хочу сходить в парикмахерскую. Я кое-что обнаружила после… приключения в Батлере. — Я повернулась к нему боком и приподняла волосы, показывая немного высеребренную проседью прядь.       Его пальцы несмело тронули волосы. Я нерешительно повернула голову, встречаясь с его резко ставшим грустным взглядом. Он осторожно потянул меня в объятия, словно пытаясь утешить, или будто сам искал утешения.       — Мне жаль, милая… — он осторожно погладил меня по волосам.       — Удивительно, что ты при постоянном стрессе еще не белый. — Я игриво высунула нос из объятий, пытаясь разрядить обстановку.       Он вздохнул:       — У частичного бессмертия есть свои плюсы. Отсутствие седины — один из них.       — Но почему у меня не так?.. — я почувствовала, что весь задор начал улетучиваться.       — Возможно, потому, что ты не так долго в ладах с демоном. — Чувствуя моё настроение, он снова подался вперед. — Это всего лишь пара седых волосков. Я все равно буду тебя любить.       Я вздохнула:       — Ох да, буду седая, сморщенная, сгорбленная старушка при вечно молодом мужчине. И спустя годы у меня спросят — женат ли мой «сын».       Я почувствовала, как плечи Генри затряслись. И удивленно посмотрела на мужчину, который буквально готов был сложиться пополам от смеха.       — Рада что подняла тебе настроение… — я обижено надула губы и попыталась отстраниться.       — Прости. Я расскажу тебе об этом кое-что, но позже. Иначе настроение испортится окончательно, а сегодня я хочу, чтобы ты улыбалась. Нам предстоит приятный вечер. — Он удержал меня за подбородок и нежно коснулся губами лба. — Езжай.       Не долго покрутившись перед зеркалом, я натянула обычные джинсы, свитер и теплые ботинки. Поскольку одна из курток сгорела в пожаре, который я устроила в гольф-клубе, пришлось одевать более утепленный оставшийся вариант. Критически оглядев себя в отражении в последний раз, я взяла ключи от автомобиля и покинула трейлер.       С неба срывались первые снежинки. Было достаточно тепло, и они быстро таяли, едва касаясь земли, но ощущение приближающегося Нового года и Рождества все же накладывали. Я понимала, что до праздников осталось немногим меньше трех недель. Даже после всего пережитого кошмара, воспоминания о чудесной атмосфере из прошлого отзывались во мне теплотой. В голове стали крутиться мысли о том, как в цирке отмечаются праздники. И отмечаются ли они вообще? В любом случае, идея уже упрямо засела в голове и не собиралась уходить. В этом году праздник будет.       Заведя машину, я отправилась к центру, разглядывая вывески в поисках магазинов одежды и парикмахерских. У меня не было определенной цели, я не знала какова сейчас мода. После десятилетия во сне и гардероба, который мне предоставлял Генри, я ощущала себя замкнутой в порочный круг моды вне времени и вне сезонов. У меня было все, что нужно, но я не была вольна выбрать сама. Исключение составлял только комбинезон для выступления. Сегодня я планировала хоть немного исправить эту ситуацию.       Припарковав автомобиль в начале одной из центральных улиц, я стала заходить во все магазины, где была более или менее праздничная одежда. После знакомства с ассортиментом, я поняла, что выбор предоставленный Генри был очень и очень неплох. Как минимум, это больше попадало под то, что я выбрала бы добровольно, а не с ружьем у затылка. В очередной раз передвигая вешалки с усыпанными стразами платьями а-ля «принцесса», я уже почти отчаялась.       — Последний магазин. И ну его к черту, если не найду. Дома хотя бы глаза ничего не режет. — Я толкнула дверь почти неприметного магазинчика с элегантным черным платьем на витрине.       Оглядев внутреннее убранство магазина я уже планировала развернуться и выйти, предвкушая заоблачные цены, но меня остановил голос:       — Добрый день, мисс!       Я оторвала ладонь от дверной ручки и обернулась.       Передо мной стояла копия миссис Хилл. Только менее причудливая и будто моложе лет на пятнадцать. Я даже протерла глаза в надежде, что наваждение уйдет. Но пожилая леди в строгом костюме и с классической укладкой из полностью седых волос все так же смотрела на меня голубыми глазами.       — Добрый день. А я… — я замялась. — Я искала платье, но, кажется, здесь не могу себе ничего позволить, простите.       Леди улыбнулась, разглядывая моё лицо:       — В своём магазине я могу устроить приватную распродажу. Что именно вы искали?       Я передумала убегать из, не побоюсь этого слова, бутика и с любопытством огляделась по сторонам. Половина помещения была увешана мужскими костюмами, вторая — платьями. Ничего кричащего и броского. Никакого перебора с деталями. Все было сдержано. В конце концов я неуверенно выдохнула:       — Мне нужно платье. Но я не знаю, что выбрать. Все выглядит очень красиво и…дорого.       — Вот что, юная леди… — хозяйка магазина задумчиво посмотрела на меня. — Вы сейчас снимите куртку и позволите мне посмотреть на вашу фигуру, а я подберу нечто на свой вкус. Раз уж вы сюда зашли, а не отоварились где-то в другом месте, думаю, я вас не разочарую своим выбором платьев.       Я кивнула, послушно снимая куртку и крутясь на месте, позволяя наметанному взгляду леди сделать пометки в уме. Поняв все плюсы и минусы моей фигуры, она дружелюбно провела меня в большую светлую примерочную с небольшим подиумом в центре, и предложила воды.       Через пятнадцать томительных минут передо мной было четыре вешалки в чехлах. Платья я не видела. Не видела даже цветов. Но, учитывая тот факт, с каким воодушевлением хозяйка магазина их расхваливала, сомнений не было – без покупки я отсюда не уйду. Даже несмотря на здравые опасения о вероятных расценках её товара.       В первом чехле оказалось платье из бархата насыщенного темно-синего цвета. Как ночное небо. Без изысков, по фигуре, с плавной линией декольте и жестким корсажем на пуговицах.       — Ничего лишнего. Подчеркнет вашу фигуру как надо и даже лучше. В идеале обыграть его предлагается серебряными украшениями. Но, я вижу, вам не очень нравится?..       Я немного неуютно пожала плечами:       — У меня есть похожие платья. Не хотелось бы повторяться.       Она понимающе кивнула и расстегнула второй чехол.       Золотистое платье из струящегося шифона вызвало во мне дрожь, связанную с воспоминаниями о ранении Генри в Батлере. Пожилая леди верно истолковала мою реакцию и, спешно застегнув чехол, убрала платье в самый конец очереди.       В третьем чехле оказалось фиалковое платье из нежной органзы с летящим шлейфом, опускающимся по бёдрам, глубоким вырезом и прозрачными рукавами. Я неуверенно скользнула ладонью по ткани, с трудом представляя себя в нем.       — Примерка не обязывает к покупке. — Хозяйка магазина ободряюще улыбнулась.       Я кивнула.       Платье село, как влитое. Глаз у владелицы был наметан. Я разглядывала себя в зеркале, чувствуя смесь восхищения и легкого дискомфорта. Объяснить себе причины я не могла. Все было идеально. Но что-то было не так, и это определенно удерживало меня от покупки.       — Не нравится. — Глядя на мою реакцию улыбнулась пожилая леди. — Что ж, если последний вариант вам не придется по вкусу, значит я растеряла хватку.       Она расстегнула четвертый чехол, и я ощутила, как у меня остановилось дыхание. Атласное платье насыщенного зеленого цвета, струящееся до самых щиколоток, на тонких бретелях, прямого кроя, такое сияющее в своих переливах, что у меня закружилась голова.       Победно улыбнувшись, пожилая леди помогла мне сменить наряд.       Я смотрела на себя в зеркало, не решаясь дышать от восторга и без устали улыбаясь. Мягкая складка ткани уютно оставляла намек на скромное декольте, бретели сзади удерживались тонкой фурнитурной цепочкой, открывающей спину до самой поясницы. Я приподнялась на цыпочки, представляя, как образ будет выглядеть с каблуками.       — Идеально. — Я обвела свою фигуру руками, ощущая, как под пальцами скользит прохладная легкая ткань.       — Вы правы. — Владелица магазина задумчиво окинула меня взглядом. — Одну минуту.       Она вышла из примерочной и через несколько минут вернулась с кремовой накидкой, которую расположила на моих плечах:       — Вот теперь образ почти завершен.       — Почти? — я впала в окончательную эйфорию от своего вида. — Да я дышать забываю, глядя в зеркало.       — Ну, юная леди, украшения еще никто не отменял. Я бы порекомендовала какие-нибудь удлиненные золотые серьги. И тогда на мероприятии — любом, в котором бы предстояло участвовать, — вы будете вне конкуренции. Разве что, если у меня купили аналогичное платье, но этого не было уже довольно давно. — Она сложила руки на груди, любуясь результатом своих трудов.       Переодевшись, я с замирающим сердцем брела к кассе, уже предчувствуя, что денег на покупку платья моей мечты запросто может не хватить. Наряд, уже упакованный в чехол аккуратно свернутый лежал в пакете. Накидка, также упакованная, покоилась там же. Я с тревогой сглотнула, кажется, слишком громко:       — Сколько с меня?       Хозяйка магазина с хитринкой улыбнулась:       — Я обещала вам приватную распродажу. Ценник у меня, разумеется, кусается. Но ваш восторг был бесценен. Поэтому, сотни будет достаточно.       Я, не веря своим ушам, посмотрела в её улыбающиеся глаза.       — Будете брать? — она уже почти смеялась, наблюдая за моей мимикой.       Я судорожно кивнула, вытащила кошелек, отсчитала купюры и положила их на прилавок, все еще не решаясь взять пакет. Мне казалось, что сейчас меня отшлепают по рукам, как ребенка, который потянулся к сладкому до того, как он доел обед.       Она все же рассмеялась и протянула мне пакет:       — Спасибо за покупку!       Я робко и все еще с недоверием взяла его. Горячо поблагодарив пожилую леди, я обернулась к выходу.       Оставалась парикмахерская. Такому платью должна соответствовать укладка. В противном случае, я буду смотреться как оседланная корова. Немного поплутав по улице и разглядывая вывески, я все же несмело вошла в одну из местных студий красоты.       Приятная дама на ресепшене помогла мне снять верхнюю одежду, подвела к одному из кресел и пригласила мастера.       — Добрый день! — ко мне подошла молодая симпатичная девушка с мягкими кудряшками, обрамляющими круглое приветливое лицо. — Меня зовут Марта. Сегодня я буду вас обслуживать. Что будем делать?       Я посмотрела на себя в зеркало. Волосы уже давно нуждались в уходе. При этом, я знала, что не хочу слишком короткую стрижку и яркий цвет. Да и Генри вряд ли будет в восторге, если я вернусь в цирк с каре. Из трейлера меня, конечно, не выгонят, но подозреваю, что лекция будет долгой.       — Добрый день. Подравнять и покрасить. — Я подняла волосы, показывая седую прядь. — Особенно вот этот участок.       — Оу… — девушка с удивлением посмотрела на контрастирующую с моим каштановым цветом проседь, но быстро улыбнулась. — Каскад?       — Да. И какую-нибудь легкую укладку. Не вычурно, скромно, но достаточно торжественно.       Выбрав цвет краски с легким медным отливом в тон своему естественному цвету волос в предложенном каталоге, я расслабилась и отдалась воле мастера, почти отключившись от происходящего и толком не следя в зеркало за ходом дела. В голове продолжали роиться мысли о праздниках. Я не знала, будем ли мы в пути или уже успеем достигнуть нового города. Не знала, согласятся ли артисты цирка хотя бы на маленькое застолье в честь Рождества. И уж тем более, не могла предсказать реакцию Генри на свое предложение.       Я представляла уютную посиделку в шатре, где проходили обсуждения выступлений, или в столовой. Стряпать какие-то кулинарные изыски не было нужды: достаточно просто приготовить всего понемногу и вкусно. Подарки… С артистами все было довольно просто. По крайней мере мне хотелось верить, что теплая и красивая одежда будет приятна любому из них. Как минимум близняшкам, Колину и Мэтту. А вот чем удивить Генри — большой вопрос.       Из размышлений меня вывел шум фена.       Я посмотрела в зеркало и оценила гармонично подобранный цвет и чуть более короткую стрижку. Волосы выглядели более живыми и ухоженными. Лицо наконец-то стало более очерченным, а косая челка будто добавляла моему образу элегантности.       Немного повозившись с укладкой, мастер закрепила получившуюся прическу в виде мягко завернутых внутрь локонов лаком для волос и удовлетворенно отошла, предоставляя мне возможность рассмотреть себя лучше. Я осталась более чем довольна, оплатила услуги и направилась к парковке.       На Ньюпорт опускались сумерки. Я взглянула на наручные часы. До начала мероприятия оставалось чуть больше часа. А это значит, что времени было крайне мало, а мне нужно успеть переодеться и сделать хотя бы легкий макияж. Повезло, что автомобильный трафик города был не таким высоким. Я добралась до цирка за пятнадцать минут и уверенным шагом пошла к трейлеру, уже представляя себе реакцию Генри на завершенный образ, в котором проведу предстоящий вечер.       В трейлере было тихо и пусто. Я включила свет и задумчиво окинула себя взглядом в зеркале. Настроение стремительно ползло вверх. Это удивляло: изначально мне совершенно не хотелось идти на фуршет. Сейчас же, кажется, я начинала понимать, что это развлечение мне необходимо, чтобы хотя бы на один вечер почувствовать себя обычной. Настолько обычной, насколько мне позволит Феникс внутри и мой любимый спутник в маске.       Я вытащила из пакета покупки и уединилась за портьерой спальни, чтобы начать приводить себя в порядок. Подобрав подходящие туфли, я нашла на полке в своем «женском углу», как его именовал Генри, упаковку с телесными чулками. Последней деталью оставалось белье. Бюстгальтер отпадал, но это меня не смущало. Я выбрала кремовые кружевные трусики под цвет чулок и начала переодеваться.       Хлопнула входная дверь трейлера.       — Милая, ты тут?       — Да. Ты уже собрался? — я заканчивала наносить карандаш на глаза и была в принципе полностью готова.       — Переоденусь и можно ехать. — Он зашелестел вещами в шкафу.       — Не будешь изменять стилю? — я улыбнулась, не решаясь выйти пока он не будет полностью готов.       Он вздохнул:       — Сара, я аскетичен не только в жилье, но и во внешнем виде. Не вижу смысла в разнообразии, особенно с учетом, что до твоего появления я за пределы цирковой стоянки выходил только для того, чтобы договориться о представлении.       Я кивнула, примерно представляя ход его мыслей и вполне резонные доводы. Одев туфли, я снова задумчиво окинула себя взглядом. Уловив отголоски моих восторгов, Феникс заинтересованно приподнялся, разглядывая моё отражение. Судя по искоркам, пробежавшим по телу, птица была довольна увиденным. Я благодарно пощекотала его, получив в ответ радостный клёкот.       — Я готов. А ты?       Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула, предвкушая его реакцию, отодвинула портьеру и вышла в основную часть трейлера, прихватив в руки накидку. Склонный к спецэффектам Феникс чуть подсветил мою кожу изнутри.       Если бы в помещении летала мелкая мошка, думаю, я бы слышала, как она работает крыльями. Напряженная тишина и завороженный взгляд Генри — не совсем то, чего я хотела добиться, но и это было приятно. Я прошлась вперед, встала перед ним, пытаясь прочитать эмоции.       — Тебе нравится?       Он сморгнул, будто выныривая из прострации:       — Это… — от его чуть охрипшего голоса я улыбнулась. — Милая, я поражен… И рад, что угадал одну деталь. Собственно, её я и хотел тебе показать утром.       Настала моя очередь удивляться.       Он вытащил из кармана брюк маленькую коробочку, открыл и протянул мне. В креплениях лежали золотые серьги в виде перьев. Я улыбнулась и вернулась к зеркалу, слушая новый зачарованный вздох от зрелища своей открытой спины, и вставила серьги в уши, застегнув замочки.       — Образ начинается с одежды, верно?.. — я вернулась к нему, чуть подалась вперед, ласково целуя его губы. — Спасибо за этот подарок.       Он снова сглотнул и прикрыл глаза.       — Сара, пора идти. Если мы останемся еще хотя бы на пять минут — не пойдем никуда. — Генри уверенно надел маску, скрывая свое лицо.       Я засмеялась, завернулась в накидку, взяла пригласительные и вышла из трейлера в его сопровождении.       — Кажется, наш экипаж не подходит твоему потрясающему виду. Впрочем, с этой честью не управился бы ни один транспорт. — Он галантно открыл мне дверь автомобиля, помогая сесть.       Мне оставалось только улыбнуться.       Через десять минут мы искали место, где можно было бы припарковаться. Все места вокруг ратуши были заняты автомобилями гостей. С грехом пополам найдя куда приткнуться, Генри все так же галантно помог мне покинуть теплое нутро автомобиля и повел в помещение.       Мы прошли холл, отдав пригласительные секретарю на ресепшене. На втором этаже, из зала, где проходил фуршет, доносилась легкая приятная музыка. Слышен был гул множества голосов. Кажется, мы прибыли одними из последних.       Я напряглась, когда мы вошли в ярко освещенный зал, ощущая, как множество глаз оценивающе устремились ко мне. Генри успокаивающе погладил мои пальцы на сгибе своего локтя.       — Милая, не нервничай.       Все еще испытывая некоторый дискомфорт от пристального внимания такого количества людей к своей персоне, я заметила, как к нам с улыбкой направилась мэр.       — Добрый вечер! Сара, вы потрясающе выглядите! — она с удовлетворением окинула взглядом мой наряд. — Непривычная смена образа…       Я благодарно кивнула.       — Добрый вечер. Спасибо за приглашение, госпожа мэр.       — Сегодня можно без официоза, зовите меня просто Моника.       Генри привычным жестом поднес руку мэра к прохладным губам маски.       — Добрый вечер, Моника.       Она приложила усилие, чтобы сдержать дрожь и снова улыбнулась:       — Что ж, все гости в сборе, думаю, можно начинать официальную часть. Чувствуйте себя как дома, не стесняйтесь.       Я наблюдала, как она поднимается на небольшое возвышение, специально оборудованное в зале. Присутствующие начали подходить ближе. Мы тоже сделали несколько шагов вперед, встав чуть сбоку от импровизированной сцены.       — Дамы и господа, рада приветствовать вас на ежегодном благотворительном вечере в поддержку жертв насилия. Все вы знаете, что…       Я отвлеклась от её речи, скользя ненавязчивым взглядом по гостям вечера. С выбором наряда я не прогадала. Дамы в изящных платьях и костюмах, с умеренным макияжем и, кажется, самыми дорогими украшениями, какие только могут себе позволить. Мужчины в костюмах, некоторые даже в смокингах, сверкающие дорогими часами на запястьях, словно невзначай, но как бы говоря: «это оригинал, и он стоит баснословно дорого!» В принципе, если не учитывать маску и плащ, Генри тоже вполне гармонично вписывался в это общество. Периодически я ощущала маслянистые взгляды мужчин, от которых передергивало, но с учетом того, что рядом со мной стоял мужчина, разливающий вокруг чувство холодной уверенности, паники у меня не было.       Закончив изучать толпу, я наконец позволила себе оглядеть сам зал. Просторный, со светлыми стенами, выкрашенными в нежно-бирюзовый цвет, высокими потолками и окнами, будто в бальном классе. У стен были установлены столы с закусками, повсюду сновали вышколенные официанты с подносами, уставленными бокалами шампанского и вина. Я вспомнила, что в пригласительных говорилось о местном вине, и взяла это на заметку.       Слова мэра вырвали меня из размышлений.       — …Среди гостей, сегодня присутствуют люди, не проживающие на территории штата Род-Айленд, но принявшие непосредственное участие в сборе средств прошлым вечером. — Моника указала раскрытой ладонью в нашу с Генри сторону. — Эти замечательные гости Ньюпорта недавно прибыли в наш город с выступлением своего цирка. По слухам и теперь уже по собственному опыту могу сказать, что зрелище стоит внимания.       Раздались неуверенные аплодисменты.       — Более того, вчерашнее выступление Сары «Феникс» собрало для сегодняшнего мероприятия порядка шести тысяч долларов. И я бы хотела вручить ей благодарственное письмо от администрации города.       Я почувствовала, как резко подскочил пульс и кровь бросилась в лицо.       — Иди. — Генри мягко подтолкнул меня вперед.       На деревянных ногах я подошла к сцене, снова чувствуя, как меня облепили взгляды со всех сторон. Выдавив улыбку, я приняла яркую заламинированную бумагу с гербом города и уже собиралась идти назад…       — Сара… — мэр чуть отвела микрофон от лица, чтобы остальные не слышали. — Короткая речь. Буквально на пару слов.       Я шумно сглотнула и, еще более задеревенев, поднялась на сцену.       «И что мне им сказать?.. Что насилия в городе с избытком, и я чуть не оказалась в числе его жертв?» — пронеслось в моей голове.       — Дамы и господа. Я… — у меня не находилось слов, мозг судорожно придумывал хоть что-нибудь. — … рада оказать помощь. И еще я невероятно рада, что благодарная публика оценила мой скромный талант, позволив внести свою лепту в сбор средств для тематики этого вечера. Спасибо!       Вернув микрофон, я с облегчением улыбнулась и пошла к Генри.       — Милая, ты в цирке выступаешь. Укротила огонь и меня. А сейчас впала в ступор. — Я ощутила, как он улыбается под маской. — Это на тебя так «сливки общества» влияют?       Сохраняя улыбку, я выдавила сквозь зубы:       — Мог бы и не комментировать.       Он коротко засмеялся, поглаживая меня по спине кончиками пальцев.       К нам подошел один из официантов, чтобы забрать врученную грамотку, которую я получу на ресепшене по окончании вечера. Я благодарно освободила руки и снова ухватила Генри под локоть, будто спасательный круг.       Мэр вручила еще несколько благодарностей гостям вечера и объявила начало неофициальной части.       Снова заиграла музыка. Гости распределились по залу, ведя неспешные беседы ни о чем. Генри сноровисто подхватил пару бокалов белого вина с подноса проходящего мимо официанта.       — За мою прекрасную спутницу. — Он коротко отсалютовал бокалом, отодвинул краешек маски и сделал глоток. — Неплохо…       Я последовала его примеру и пригубила напиток. На мой вкус было слишком сладко, но я плохо разбиралась в алкоголе, потому согласно кивнула.       К нам подходили люди. Кто-то уже бывал на представлении и делился впечатлениями. Кто-то с восторгом комментировал моё вчерашнее маленькое шоу. Некоторых интересовала жизнь цирка на колесах. Все они в большинстве своем прожили здесь оседлую спокойную жизнь с рождения. Для них любая из рассказанных Генри историй была подобна чуду. Я же старалась по большей части молчать и все больше глазела по сторонам, изредка улыбаясь и здороваясь с теми, кто к нам обращался.       — Сара, пойдем потанцуем. — Генри отдал пустые бокалы официанту, будто выросшему из-под земли.       Второй раз за вечер я впала в ступор, а потом встревоженно прошипела:       — Я не умею!..       Но он уже вывел меня на обозначенный танцпол, уверенно обняв за талию одной рукой, а вторую прижал к своей груди:       — А теперь положи свободную руку на моё предплечье и расслабься.       Я засопела, но подчинилась, хмуро глядя в улыбающиеся глаза, сверкающие в прорезях маски. Он вел в танце, как и во всем остальном. Мягко, требовательно, иногда властно. Порой я ощущала, как его теплые пальцы скользят по разрезу на моей спине, поглаживая поясницу, успокаивая и подбадривая. Будто уловив его настроение, музыканты исполняли только медленные композиции.       — Видишь, все не так страшно. Ты даже не наступила мне на ногу. — Он наклонился, чтобы его лицо было чуть ближе к моему уху, и обжег теплым дыханием шею.       Я улыбнулась и расслабленно уткнулась лбом ему в плечо.       Когда мелодия умолкла и музыканты отправились на перерыв, мы отошли в сторону. Я заметила краем глаза трех девушек, стоящих в углу и настороженно разглядывающих меня. Это были мои недавние знакомые по подвалу сгоревшего гольф-клуба.       — Оставлю тебя на пару минут… — я погладила Генри по руке и пошла к девушкам.       Они напряглись при моём приближении. Убедившись, что нас никто не слушает, да и вообще вокруг бывших пленниц никого нет, я улыбнулась:       — Привет. Как вы?       Мулатка ответила неуверенной улыбкой:       — Привет… Явно лучше, чем было. Рада, что ты в порядке. Честно сказать, мы думали, что тебя больше нет. — Она вздрогнула от воспоминаний о пережитой ночи. — Но как?..       Я оглядела их слегка ободряюще:       — Странный вопрос, с учетом того, что еще вы видели. Рада, что все в порядке. Девушки, пожалуйста, не распространяйтесь о том, чему были свидетельницами. Мне бы не хотелось афишировать свои… скрытые таланты.       Они кивнули с благодарными улыбками.       — Хорошо, тогда приятного вам вечера.       — Спасибо, Сара…       Я пошла обратно, чувствуя спиной три немного настороженных взгляда и молясь только о том, чтобы они сдержали своё обещание.       Генри танцевал с мэром. Я отметила, что её он держит в танце совершенно иначе, и удовлетворенно отошла к стене, взяв шампанское с подноса пробегающего мимо официанта. Шампанское оказалось удивительно вкусным в сравнении с вином. Пузырьки мягко щекотали нос, и я ощутила, что меня наконец-то начинает отпускать напряжение. Вечер даже становился приятным. По мне все еще скользили любопытные взгляды, но они уже не вызывали тревоги.       — Оу… А вот и моя очаровательная покупательница! Добрый вечер! — вырвал меня из размышлений знакомый голос.       Я перевела взгляд на стоящую прямо передо мной владелицу бутика.       — Добрый вечер… — я благодарно улыбнулась ей, глядя в такие знакомые глаза.       — Меня зовут Марианна Хилл. — Она протянула сухонькую ладонь для рукопожатия.       А я застыла, услышав знакомую фамилию. Сбросив оцепенение, я ответила на рукопожатие.       — Сара Маск. Рада узнать имя своей спасительницы. — Я робко улыбнулась. — Простите… А Элеонора Хилл из Сентфора…       Она удивленно посмотрела на меня, будто я была приветом из прошлого, кем, собственно, и являлась:       — Это моя покойная мама. Вы были знакомы?       Я немного нервно кивнула, выдавив улыбку.       — И с вашим сыном. С Аароном. — Эти слова я произнесла уже на автомате, о чем мгновенно пожалела.       Во-первых, потому, что, если они помирились она могла рассказать ему, что я жива. А во-вторых, потому, что она сморщилась от его имени, будто у неё разом заболели все зубы, что почти исключало «во-первых».       — Несносный мальчишка. Мы с матерью столько нервов положили на его воспитание, а он как был… ай, даже думать не хочу. — Она отмахнулась от воспоминаний, будто от надоедливой мухи. — Но, все же позвольте полюбопытствовать, откуда вы знали мою мать?       Я замялась, но ответила:       — Когда-то я жила в Сентфоре. И была частым посетителем её лавки.       Она ласково мне улыбнулась.       К нам подошел Генри, галантно обнявший меня за талию:       — Милая, не представишь меня своей собеседнице?       Я улыбнулась:       — Конечно. Это Марианна Хилл. Я сегодня купила у неё это потрясающее платье.       В глазах под маской мелькнуло узнавание, но он не подал вида, взяв ладонь пожилой леди в обе свои руки и галантно изобразив поцелуй на её пальцах искусственными губами.       Марианна была первой, кто даже не смутился этого жеста.       — Рад знакомству. Человек в маске. Можно просто Человек.       Она скользнула по нам взглядом что-то взвешивая в уме:       — А вы...?       — Вместе. — Кивнул Генри.       Я всеми силами удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Вот только тут не хватало играть супружескую пару.       — Вы тоже из Сентфора? — Марианна с интересом посмотрела на моего спутника.       Он заметно напрягся, но как можно более спокойно ответил:       — В какой-то мере… Вы позволите, я украду у вас свою прекрасную леди?       — Разумеется. Приятного вечера. — Хозяйка бутика одарила нас очередной лучезарной улыбкой и отошла в сторону.       Я не стала спрашивать, куда он меня ведет. Да и зачем, в принципе, тоже было не особо важно. Спиртное на пустой желудок уже немного ударило в голову, а достаточно насыщенный день прибавлял усталости и желания просто прижаться к нему и отдохнуть.       Мы вышли из зала для приемов, спустились обратно в пустой холл. Я ожидала, что он поведет меня на улицу, что мы просто поедем домой. Но он неожиданно повел меня в правый коридор, противоположный тому, по которому мы шли к кабинету мэра. Я уже ожидала, что он просто войдет в любой из пустующих в это время кабинетов, но не угадала. Он вел меня прямиком к двери в самом конце.       С легким щелчком она открылась, и мы вошли в просторную оранжерею, заставленную кадками с растениями. Мягкий свет не слепил, создавая ощущение весеннего чуть сумеречного сада. Где-то среди растений журчал декоративный фонтан. Атмосфера была сказочной, особенно от того, что за окнами падали крупные хлопья снега.       Я зачаровано оглядела зеленую оранжерею, наслаждаясь яркими красками и запахом живой листвы. Благодаря платью у меня почему-то создалось впечатление, будто я нимфа в лесу.       Запястья коснулись теплые пальцы.       — Тут просто захватывает дух… — я благодарно сжала его ладонь.       Он снял маску, отложив её на один из столиков, уставленный цветами.       «Дело серьезное, раз он вне дома готов рисковать», — пронеслось в моей голове.       — Сара… — Генри чуть задумчиво взял меня за обе руки, пытаясь заглянуть в глаза.       Я ощутила, что голова немного просветлела. Что-то происходило. И сейчас будет понятно, что именно.       Он прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями.       — Когда-то я был счастлив тем, что имею. У меня было все, что требовалось, даже с избытком. Была влюбленность в идеал, который оказался выдумкой. Был почет и уважение среди похожих снобов, как те, что присутствуют на этом вечере. Я жил в мире, который придумал для себя сам. И, когда он рухнул, я утратил остатки человечности, не столько визуально, сколько внутренне. Ты знаешь многое о проклятии картины. Знаешь её историю и то, как я… одна из важных частей меня стала её пленником. Но не знаешь одну важную деталь: проклятие вступило в силу, когда мы — те, кого оно коснулось, — умерли…       Я застыла, переваривая услышанное.       — Поэтому, я остаюсь в том возрасте, который картина запечатала. Не из-за демона.       Прочистив горло, я посмотрела в его глаза:       — Сколько тебе было?       — Не важно… — кажется, он уловил моё смятение. — Порядка тридцати лет.       — А когда ты… — я не могла этого произнести и прикрыла глаза.       — Через два года. Для меня оказалось слишком мучительным прозябание в изуродованном теле, и я стал искать способ освободиться. Только вот, как оказалось, способа не существует. То же самое было с Эйрой и Вильямом. Эйра умерла, когда искала сына. Вильям… я не знаю всей истории, но полагаю, что в поисках Фавна.       — То есть… маска мне не поможет… — я ощутила, как горлу подкатил ком, и отвела взгляд. Вспомнив недавний разговор, я даже смогла улыбнуться. — Значит, вариант со старушкой все еще в силе.       — Я найду выход. Мы найдем. Еще достаточно времени. — Он взял меня за подбородок таким до боли знакомым жестом, и заглянул, кажется, в самую душу. — Милая, я буду любить тебя даже старушкой…       Я поджала губы:       — Генри, я сейчас что-нибудь с тобой сделаю…       Он засмеялся:       — Жестокая женщина.       Внутри меня бушевал такой ураган мыслей, что было сложно совладать еще и с телом. Я подалась вперед, зная, что в объятиях Генри смогу хоть немного успокоиться. Он понятливо сомкнул руки на моей талии.       Выходит, маска и её демон просто помогает мне сберечь себя, но продлить мгновения, которые стали стимулом для моей жизни, она не сможет. Рано или поздно, время начнет брать свое. Я не видела выхода. И сомневалась, что он вообще существует. Неизвестно, сколько времени мы потратим на снятие проклятия картины. Годы? Десятки лет? Даже если Генри будет погружать нас в сон, чтобы хоть как-то оттянуть неизбежное, то вечно это продолжаться не сможет.