"Тени Сентфора" - 4 сезон - «Жертва» (авторская версия)

      

«Демон, вышедший на поверхность».

             — Сара… — Генри заглянул в шатер для выступлений, где я тренировалась с новыми пои.       С нашего разговора в ратуше прошла неделя. Мы не обсуждали произошедшее, и я просто приняла как данность свое положение смертного человека, чуть более сильного и живучего, но не вечного. Более всего я опасалась, что наши отношения начнут клониться в какую-то сторону, что-то поменяется или изменится. Но, к счастью, жизнь продолжалась в привычном ритме. Единственное, что поменялось — чувство близости; оно обострилось. Это было заметно даже на прошедшем несколько дней назад выступлении, когда Генри помог мне выполнить пару неожиданных элементов.       — Что-то случилось? — я остановила вращающиеся утяжелители и поставила на паузу музыку в ноутбуке.       Он улыбнулся и прошел через зал к сцене:       — Ничего. Просто у меня все чаще возникает острая потребность тебя увидеть.       Я ощутила поднимающуюся изнутри волну нежности и опустилась коленями на сцену, чтобы быть примерно на одном уровне с его лицом. Привычно запустив пальцы в волосы, я тронула его губы своими, ощущая, как всколыхнулся Феникс. Генри поочередно поцеловал мои запястья и с нежностью провел рукой по моим волосам.       — Ты так неуловимо поменялась, хотя кажется, что все как прежде.       «Начинается», — промелькнуло в голове.       — Это ведь хорошо? — я скользнула пальцами по его щеке и задумчиво добавила: — К сожалению, теперь я понимаю, что вечность с тобой — только моя глупая мечта. Но, по крайней мере, теперь я знаю, что с проблемой картины нужно разобраться как можно скорее. Правда, у нас впереди очень много других нерешенных дел.       Он кивнул, задумчиво касаясь губами моего лба:       — Ты права. Я тоже не хочу терять время.       Я настороженно посмотрела в его глаза:       — Осталось еще одно выступление. И только потом мы сможем тронуться в путь. Не раньше. Мы ведь подписали контракт.       Он мягко засмеялся, обнимая меня за талию:       — Подписали. И выступление состоится, как было запланировано.       Вспомнив про полотно Уайта, я заметно напряглась:       — Ситуация с картиной меня все больше настораживает. — Призналась я. — Метки с изображений Вильяма, Эйры и питомца пропали только после того, как их души обрели свободу в посмертии. И предстоит придумать, как сделать это без последствий для тебя.       Он с удивительной нежностью улыбнулся:       — Мне чертовски приятно, что ты за меня волнуешься, но до этого еще очень далеко. Сейчас я хотел бы посмотреть, как ты справляешься с новым реквизитом, если ты не против.       Я кивнула и подняла свои заготовки. Я привычно называла два новых варианта для выступления с пои, хотя они фактически ими не являлись. Первый состоял из двух цепей, чуть более коротких, чем у стандартных пои, и пяти небольших огненных фитилей, расположенных на равном удалении друг от друга на концах, разумеется, с петлями для кручения на пальцах. Я назвала их «плетьми». Все, что я купила в строительном магазине до похищения, оказалось очень к месту. Карабины, которые я немного переделала с помощью навыков Колина, позволяли вращать реквизит почти без внеплановых скручиваний цепи, которые для нового предмета вообще не требовались.       Второй вариант — это огненная скакалка, то есть цепь с закрепленной на ней лентой для огня. Элементы с ней напоминали что-то вроде смесь акробатики и гимнастики с навыками вращения. Соответственно, тренироваться приходилось почти весь день. Я не могла похвастаться какой-то особой пластичностью и полностью полагаться на способности Феникса. Поэтому в привычную систему отработки вращательных элементов пришлось добавить растяжку и многое другое. В этом очень спасал ноутбук. Я запускала видеоуроки и по несколько часов пыталась добиться нужного уровня гибкости. Тело слушалось с трудом, но постепенно мышцы начали привыкать, и какие-то связки выходили почти хорошо.       Взяв две плети с сухими скрутками ленты, я запустила музыку и вышла на середину сцены. С первых тактов мелодии, цепи пришли в движение, послушно следуя за моими руками. В отличие от пои, с ними предполагалось только переходящее от одного к другому исполнение вращений. После определенных усилий визуально казалось, что в руках вовсе не цепи, а что-то вроде двух вращающихся булав, но, когда они мягкими гибкими змеями вращались над головой, создавая иллюзию спирали… Я представляла, как это будет смотреться в темноте из зала, и почти предвосхищала восторг зрителей.       Генри внимательно следил за моими движениями. Он никогда не вмешивался с советами в процессе прогонки выступления с теми или иными вариантами реквизита. Чаще дожидался окончания музыки, чтобы что-то посоветовать или подсказать. Со стороны зрительского зала ошибки было разглядеть проще, а собирать всех циркачей в шатре, отвлекая от повседневных дел было не самой удачной идеей. Поэтому его присутствие помогало мне сосредоточиться на цели и оттачивать мастерство.       Когда мелодия закончилась, я опустила плети и присела на край сцены:       — Ну как?       Он задумчиво оглядел меня, вынуждая понервничать, но в итоге улыбнулся:       — Не дурно, но я бы добавил немного больше танцевальных движений. Подумай, к примеру, о чем-то восточном. Вроде танца живота. Добавит изюминку.       Я прикинула, как это будет выглядеть, и поняла, что в этом номере рок-музыка действительно была не особо уместна. Покопавшись в интернете, я нашла интересный вариант, поставила воспроизведение на отсрочку, вышла на сцену и стала ждать начала. Музыка состояла сплошь из барабанных ритмов и чего-то вроде перезвонов колокольчика бубна. Плети качнулись, приходя в движение. Я поймала ритм и начала двигаться, плавно покачивая бёдрами и выгибаясь в такт звукам барабана. Поначалу было сложно контролировать вращение цепей и движения тела. Но спустя несколько попыток стало выходить весьма неплохо. Я отпустила ритмы тела в свободное плаванье, позволяя ему двигаться на свое усмотрение, и полностью сосредоточилась на плетях.       После третьего раза руки уже гудели от напряжения, и я решила остановить музыку.       — Лучше?       Генри с улыбкой кивнул:       — Значительно лучше. Особенно, когда ты перестала следить за всем сразу. С огнем будет куда зрелищнее.       Я вздохнула:       — Жаль, что я не могу себя увидеть со стороны.       — Сара, я хочу сегодня устроить кое-что для нас двоих. Составишь компанию? — Генри обхватил меня ладонями за талию, помогая спуститься со сцены.       С хитрой улыбкой я поинтересовалась:       — Уж не на свидание ли ты меня приглашаешь?       Он бархатисто рассмеялся, чуть разжимая руки и позволяя мне скользнуть на пол:       — Можно сказать и так. Только тебе следует одеться теплее. Снега насыпало прилично.       Он был прав. За эту неделю Ньюпорт и правда покрылся снежным покровом, погружая меня в еще более праздничное настроение. К слову, вечер наедине вне цирка позволит спокойно обсудить мою идею с рождественским ужином для труппы. Ну и расспросить по поводу следующего пункта назначения и о том, кто из нас и как будет возвращать память мистеру Эрику.       — Когда и куда мы пойдем? — я скользнула ладонями по его предплечьям.       — Через час, думаю, можно будет выходить. Пойдем на побережье. Думаю, тебе понравится вид.       Кивнув, я забрала инвентарь и пошла в трейлер переодеваться.       Прежде я как-то не задумывалась об одной существенной детали: это были первые отношения для меня, начавшиеся с близости. Никаких ухаживаний, цветов, свиданий. От мысли о Человеке в маске, который потягивает вино в ресторане или гуляет в парке со мной за руку, я чуть не засмеялась. Но мы начали с почти уничтожающей страсти и пришли к нежности. Сейчас я представляла нашу колоритную пару в общественном месте и начинала ощущать приступ легкой паники. Не из-за стеснения. Я просто не знала, какой реакции стоит ожидать от окружающих людей. У нас была своя, скрытая от посторонних глаз жизнь. Замкнутая на небольшом пятачке земли в окружении шатров и трейлеров. Публика видела лишь часть того, что происходило внутри.       К тому же, я не хотела, чтобы Генри чувствовал дискомфорт. Впервые за несколько столетий он одевал маску только при острой необходимости, не имея нужды скрываться. Я оценила этот его жест еще в самом начале. Мне казалось, что маска это и есть его лицо — холодное и бесстрастное. Застывшее в полном покое с пугающим узором на неестественно гладкой поверхности, без эмоций, без чувств, сосредоточенное в своей расчётливой ненависти. Но я была не права: под маской оказалось прекрасное лицо, известное только мне одной тем, сколько чувств оно может изобразить, когда мы вместе. Как и под черной тканью, окутывающей его тело каждый день с утра до ночи, скрывается желанное тело и душа, которую я все еще учусь залечивать.       Я перетрясла весь гардероб в поисках чего-то теплого или хотя бы симпатичного, но ничего не нашла. «Что ж, надеюсь, отсутствие романтического наряда в глазах Генри компенсирует забота о своем здоровье», — и с этой мыслью я вытащила черные джинсы с высокой посадкой и белый свитер. Чуть подумав, я с улыбкой сменила бельё на новый комплект из темно-синего кружева. Мало ли чем закончится сегодняшнее свидание. Причесавшись, я сделала легкий макияж и удовлетворенно оглядела себя в зеркале. Не так уж плохо.       Натянув куртку, я вышла из трейлера.       — Прости, что ненарядная. — Я улыбнулась уже ожидающему меня Генри и приняла протянутую в приглашающем жесте руку.       — В этом нет особой нужды. Мою позицию в этом вопросе ты знаешь. Тем более, я кое-что приготовил. Надеюсь, тебе понравится. — Он приподнял маску, чтобы коротко поцеловать мои пальцы. — Идем.       Мы вышли с территории стоянки цирка и двинулись к побережью. Дорога была богата на спуски и резкие обрывы. А, если еще учесть обледеневшие камни от соленого морского ветра, это было достаточно опасно. Пожалуй, не удерживай меня уверенная мужская рука, я бы несколько раз умудрилась упасть. Вдалеке послышался плеск волн, и я порадовалась, что скоро мы будем на месте. Но вместо того, чтобы направиться прямиком к воде, Генри повел меня чуть правее. Я растерянно молчала, полностью доверившись его воле и внимательно переставляла ноги по обледеневшей тропинке.       — Пришли. — Он вывел меня на площадку перед небольшим, сложенным из камня коттеджем на обрыве скалы. — Я арендовал его до завтрашнего обеда. Думаю, тебе будет приятно принять ванну и отдохнуть от тесноты трейлера.       Я завороженно прошла по деревянному настилу веранды, опоясывающей коттедж, взглянула на разбивающиеся в нескольких метрах ниже о камни волны. В лицо летели мелкие соленые брызги. От величественного зрелища океана, уходящего к горизонту от самых ног, захватило дух, и я, кажется, полностью отключилась от мира, потому невольно вздрогнула от прикосновения теплых пальцев к руке.       — Здесь так красиво… — я благодарно переплела с ним пальцы и прижалась к груди.       Генри снял маску и осторожно поцеловал мой лоб:       — Пойдем внутрь. Там тепло, и окна позволят дальше наслаждаться панорамой. — Он потянул меня в коттедж.       Помещение было большим и действительно очень теплым. Покрытые деревянными панелями стены, высокие сводчатые потолки с балками. В середине комнаты горел камин, оживляя воспоминание о иллюзии, которую Генри показывал мне, кажется, уже тысячу лет назад. Большая уютная постель занимала почти треть комнаты, оставляя пространство только для небольшого участка пушистого ковра перед камином и сервированного на две персоны столика. Единственной отдельной комнатой была, я полагаю, ванная.       Он помог мне освободиться от верхней одежды, снял свой плащ.       — Я думала, что будет просто прогулка по пляжу. — Я улыбнулась, протянув руки к камину и почувствовав приятный жар.       Генри обвил мою талию руками, встав позади, и коснулся губами чувствительной точки за ухом:       — Это было бы более актуальным для лета. Сейчас же мне показалось, что нам не повредит абсолютное уединение, тепло и бутылка шампанского с местными дарами океана.       Я закрыла глаза, позволяя себе насладиться моментом.       — Как насчет горячей ванны? — его пальцы скользнули под мой свитер, двигаясь по талии вдоль кромки джинсов.       — Вместе? — я откинула голову назад, заглядывая в его глаза.       — Если пожелаешь… — он улыбнулся, и я заметила, как его взгляд потемнел.       Я неохотно выскользнула из объятий и пошла подготавливать воду.       В ванной тоже оказались панорамные окна, выходящие на океан. Несколько минут я судорожно успокаивала сбившееся от восхищения дыхание и только потом заметила большую глубокую ванну. При желании в ней бы поместилось трое, а то и четверо человек. На встроенной в стену полке стояли разные флаконы с пенами и солью для ванн. Судя по этикеткам, местного производства. Немного поразмыслив, я отрегулировала воду, начав наполнять ванну, налила один колпачок пены, чтобы не было слишком густой шапки, насыпала пригоршню соли для ванн и добавила несколько капель масла лаванды.       По помещению поплыл мягкий ароматный пар. Я снова восхитилась пейзажем за окном и стянула свитер, затем джинсы, носки, собрала волосы в небрежный пучок, чтобы не намочить их. Когда пальцы подобрались к застежке бюстгальтера, за моей спиной раздался голос Генри:       — Позволь мне… — тёплые пальцы ловко справились с крючками и скользнули по моим плечам, опуская бретели и позволяя мягкому кружеву упасть вниз.       Я обернулась, разглядывая его, облаченного только в полотенце на бёдрах. В очередной раз восхитившись совершенным в своем несовершенстве телом, я прикрыла глаза, успокаивая задергавшегося от нахлынувшего возбуждения Феникса. Руки Генри снова скользнули по телу, опускаясь на талию и помогая мне избавиться от трусиков.       — Думаю, это пригодится позже. — Он развязал полотенце, повесив его на край стоящей рядом раковины.       От его наготы я ощутила, как кровь прилила к лицу.       — Сара, ты до сих пор смущаешься… — он мягко улыбнулся, опускаясь в теплую воду и утягивая меня следом.       Уютно устроившись на его груди, я ощутила, как его руки бережно обвивают талию, не позволяя мне соскальзывать вниз, и умиротворенно переплела с ним пальцы. Я уже не помнила, когда последний раз принимала ванну. В Балтиморе у меня был душ. Пожалуй, это было еще до побега из Сентфора. И уж точно я никогда не принимала такую ванну с любимым мужчиной.       — Тебе нравится? — он отвел мои волосы в сторону и провел губами нежную линию поцелуев от виска к подбородку.       — Очень… — я блаженно закрыла глаза, полностью отдаваясь этому неземному чувству покоя.       — Рад, что ты довольна. — От горячего дыхания на плече, я ощутила радостно побежавшие от предвкушения по телу мурашки.       Развернувшись в его объятиях, я нежно прижалась губами к его губам.       — Ты даже не представляешь, насколько красив…       Он мягко улыбнулся, несмотря на грусть в глазах, которую мне немедленно захотелось стереть.       Я ласково обхватила его лицо ладонями и пробежалась дорожкой поцелуев везде, где только могла, ощущая, как под губами и гладящими пальцами скользят привычные и совершенно не пугающие узелки шрамов. Прижимаясь к нему всем телом, ощущая путешествующие по лопаткам и пояснице еще более горячие, чем вода, ладони, я старалась доказать, что для меня он совершенен.       — Милая, если мы продолжим, все планы подойдут под откос. — Он мягко сжал моё запястье.       В подтверждение его слов я обратила внимание на твердость под своим животом и снова покраснела.       — Мне нравится твой румянец. — Генри улыбнулся, поглаживая мои влажные от воды плечи. — И еще больше нравится, что я являюсь его причиной.       Я покраснела еще больше и уткнулась лбом в его шею под аккомпанемент дразнящего смеха.       Удивительно, до какой степени легко он мог манипулировать моими желаниями. Это было еще в Сентфоре, хоть и менее явно, а сейчас и вовсе сводило с ума. Прежде, он шел к цели, не утруждая себя выбором действий. А теперь, когда цель была рядом, стала податливой и мягкой, это происходило по инерции. Фениксу даже не нужно было прикладывать усилия, чтобы подтолкнуть нас друг к другу. Моё тело реагировало на любое его прикосновение взрывом чувств. И мне это нравилось.       — Вода остывает. Давай переместимся в комнату. — Он мягко коснулся губами моего плеча, вырывая из размышлений.       — Хорошо, — я послушно передвинулась из его объятий, позволяя выбраться из воды первым.       Я невольно закусила губу, наблюдая, как влажные дорожки капель скользят по его широкой спине, огибая мои любимые ямочки на пояснице, обрисовывают контур бёдер и ягодиц. Дыхание сбилось, и я вынуждена была прикрыть глаза, чтобы хоть немного отогнать накатывающее волнами возбуждение.       — Погоди немного. Я сейчас принесу кое-что. — Он перехватил мой взгляд, одарив обжигающей улыбкой, закрепляя на бёдрах полотенце, которым вытирался.       Через несколько минут он вернулся в телесных хлопковых брюках, держа в руках серебристый атласный халат до щиколоток с просторными рукавами и широким поясом.       — Я позволил себе некоторое отступление от традиции домашнего уюта твоего маленького халатика.       Он помог мне выбраться из воды, бережно, словно фарфоровую статуэтку вытер полотенцем и накинул на плечи мягкий, почти невесомый халат. Я не удержалась и провела руками по нежной переливающейся под пальцами ткани.       — А как же аскетизм в одежде?.. — я не удержалась и погладила пальцами его бёдра, прикрытые мягкой тканью брюк, и прижалась грудью к спине.       Генри прикрыл глаза, шумно втянув носом воздух. Я с удовлетворением заметила, как от скольжения моих пальцев приподнялись волоски на его руках.       — Милая, я могу их снять, но тогда опять же все остальные планы придется отменить… — он перехватил мои ладони и мягко вывел из ванной в комнату.       На столе нас дожидался салат из морепродуктов, стейки из какой-то местной рыбы и шампанское в серебряном ведёрке со льдом. Генри сноровисто откупорил бутылку, с легким хлопком освобождая пробку и откладывая её в сторону. Шампанское с шелестом наполнило бокалы. Блюда были потрясающе вкусными; я уже и забыла, когда последний раз ела рыбу. Некоторое время мы молча наслаждались трапезой, украдкой поглядывая друг на друга.       — Ты знаешь, что морепродукты — сильный афродизиак? — поинтересовалась я, потягивая шампанское и с интересом наблюдая, как Генри добавляет себе порцию салата.       В ответ он улыбнулся и обжег меня взглядом:       — Это просто вкусно. Когда ты рядом, мне не нужны дополнительные стимуляторы.       Я вспыхнула и залпом осушила бокал.       За окном опустились сумерки и усилился снег. В комнате стало почти темно. Теплый свет отражался от камина и единственной свечи, горящей на нашем столе. Встав, я подошла к огромному окну, стараясь впитать в себя эту безмятежную атмосферу. Падающие и кружащие под порывами ветра снежинки создавали какую-то неповторимую таинственность. Неожиданно, я вспомнила иллюзию, которая рассеялась, когда погасли последние огни в мастерской Генри. Сегодня, даже если комнату окутает непроглядная темнота, мы сможем остаться здесь, запоминая каждую потрясающую минуту наедине.       От теплых ладоней, сжавших талию, по телу прошла легкая дрожь. Я прикрыла глаза в предвкушении, ощущая, как он сдвигает в сторону мои волосы и касается губами шеи.       — О чем ты думаешь? — он прижал меня к себе, следя за нашими отражениями в окне, подсвеченными сполохами камина.       — О том, что сегодня ты создал нашу иллюзию. Которая не исчезнет вместе с пламенем. — Я откинула голову на его плечо.       Он одарил меня улыбкой. Ладони пришли в движение, поглаживая живот, скользя по бёдрам, ласково накрывая грудь. Я таяла от каждого прикосновения, выгибаясь навстречу его рукам, чувствуя, как пояс халата развязался, пробежав по щиколотке. Как атлас мягко скользнул с моих плеч на пол.       Каждое движение, такое манящее и обещающее наслаждение. У меня снова сбилось дыхание, когда его ладонь плавно опустилась к низу живота, вынуждая теснее прижаться бёдрами к его телу. Я охнула от плавного движения скользящих внизу пальцев и неосознанно провела ногтями по его предплечью, крепко прижимающему меня к груди.       — Такая нежная… — от его шепота все нервы стянулись к точке удовольствия.       Я развернулась в его руках, жадно впилась в губы, ощущая восторженное трепетание Феникса. От упирающейся в живот твердости снова прошла волна мурашек. Хотелось скорее слиться, стать одним целым. Скользнув ладонями по его плечам, я опустила их ниже, на грудь, живот, чувствуя, как каждая мышца напрягается под лаской пальцев.       Генри легко подхватил меня под бёдра, прижимая к себе и крепко удерживая за поясницу, не позволяя пошевелиться. Не останавливая поцелуя, он направился к кровати и мягко уложил меня.       — Ты сводишь меня с ума… — я легко укусила его за плечо.       — Это взаимно, милая…       От путешествия его губ по телу я чувствовала будто легкие вспышки электричества под кожей. Он ласкал длинными поцелуями каждую часть меня, не обделяя вниманием ни единого дюйма, вынуждая извиваться, стонать.       Приятная горячая тяжесть его тела накрыла меня мягким цунами, прижимая к постели, сминая и отбрасывая волю и остатки самообладания. Тела соединились, заставляя меня выгнуться, податься навстречу плавному движению, скользящему внутрь. Он мягко завел мои руки за голову, переплетая пальцы и наблюдая за каждым выражением моего лица с улыбкой, полной самого пламенного желания. От каждого движения его бёдер навстречу, я чувствовала нарастающий жар и острое наслаждение. Внутри поднималась лавина огня, которую я не в силах была удержать.       Неожиданно он перекатился, оказываясь снизу, не разрывая связи и вырывая меня из сладкой истомы удовольствия.       — Я хочу любоваться тобой…       Горячие ладони скользнули по моим бокам, накрыли грудь.       Я склонилась над его телом, припадая к прекрасным губам, выпивая с них всю нежность, всё желание, такое сладкое и пьянящее. Обретя опору ладонями на его груди, я выгнулась, ощущая, как он двинулся глубже, дальше, заполняя каждый уголок меня. Он снова опустил руки на мои бёдра, помогая подобрать самый лучший темп, который повел нас к вершине. Двигаясь, я чувствовала, как Феникс заполняет каждую клеточку и готовится сорваться в удовольствие, унося нас с собой. Он послал искру в низ моего живота, заставляя ускориться и закричать от наслаждения на грани с полным помешательством. Я дернулась в последний раз, теряя связь с миром, слыша краем сознания ответный стон, сорвавшийся с губ Генри. Лавина загрохотала, унося меня куда-то далеко, заставляя упасть на его грудь полностью без сил.       Когда комната снова обрела очертания, я ощутила, как приятно подрагивающее от пережитого наслаждения тело поглаживают его руки. Он нежно целовал моё лицо.       — Моя милая убийца…       Я устало откатилась в сторону, все еще чувствуя, как дрожат ноги и бёдра. Повернув голову, я посмотрела в лицо Генри, подсвеченное огнем камина. На нем выражался такой диапазон эмоций, что внутри снова все затрепетало.       — Иди ко мне. — Он забрался под одеяло и потянул меня следом.       Мы лежали, обнявшись и переплетясь так тесно, будто были лианами. Я зачарованно наблюдала, как на его шее бьется венка пульса, подрагивая под кожей все медленнее, пока ритм его сердца успокаивался. Не удержалась и прижалась губами к этой трепещущей под его кожей венке, ощущая её теплые толчки на языке, впитывая темп и запоминая его. Я почувствовала, как от моего порыва он перестал дышать и замер. Провела языком по линии шеи до ключицы, впитывая губами шероховатость покрывающих её шрамов.       — Ради этого стоило прожить в кошмаре огромную часть жизни. Ради того, чтобы видеть в твоих глазах любовь. Ради твоих рук и губ. — Он сильнее прижал меня к себе. — Болезненное, но от того не менее прекрасное помешательство.       — Комплимент на грани, любовь моя. — Я тронула губами его подбородок. — Кошмары закончились, мы движемся на свет.       Он удивленно покосился на меня, не в силах оторвать голову от подушки:       — Самоуверенное заявление. Но я с ним согласен. — От улыбки, тронувшей его губы, я почувствовала новый прилив нежности. — Милая, тебя уже неделю мучает какая-то мысль. Видимо, придется вытягивать её пытками. Или все же поделишься?       Я немного напряглась. Мыслей у меня вечно с избытком. О чем конкретно он спрашивает? Феникс услужливо подбросил воспоминание о Рождестве. Я благодарно тронула птицу, пресыщенную нашим оргазмом.       — Да. Ты прав, есть одна идея, которая не дает мне покоя. Цирк когда-нибудь отмечал праздники?       От моего вопроса Генри даже приподнял голову:       — Нет. Цирк спал большую часть года. Мы редко двигались больше одного-двух месяцев, неизменно возвращаясь в лес Сентфора на десятилетнюю стоянку. Сара, что ты придумала?       Я невинно хлопнула глазами:       — Рождество. Через неделю.       Генри откинулся на подушки и громко рассмеялся:       — Я представляю себе это зрелище! Чудики за столом с праздничной индейкой и картофельным пирогом!       Я обижено надула губы и пихнула его в бок локтем:       — За несколько сотен лет можно сделать исключение, раз уж цирк не спит.       Он перестал хохотать, но все еще с улыбкой посмотрел на меня:       — Если ты этого хочешь — так тому и быть. Потом уточни, какая помощь тебе потребуется. — Немного помолчав, он добавил: — Ты все-таки удивительная девушка. Цирк стал для тебя клеткой, а ты все равно пытаешься что-то для него сделать.       — Цирк не клетка. Он стал мне домом, как только я перестала сопротивляться. А кое-кого из артистов я даже могу без преувеличения назвать если не друзьями, то хотя бы приятелями. — Я хмуро посмотрела на него. — Помощи Мэри и Дэри мне хватит с лихвой, главное — успеть разбить стоянку или хотя бы один шатер до Сочельника.       Он молчал, обдумывая сказанное. Мне показалось, что он даже задремал. Внутри начала разливаться обида. Идея с Рождеством показалась ему смешной, хоть он и согласился.       Неожиданно Генри заговорил:       — Знаешь, тогда, в лесу, когда огонь стал черным от капли твоей крови, я был очень счастлив. Мне показалось, что я нашел свою родственную темноту. Я ошибся тогда. — Он умолк, подбирая слова. — Просто в тот момент я так увлекся тем, что уничтожал все попадающее под руку, что не заметил, как цирк тебя надломил. Пустил черные ростки. Которые не смогли укорениться из-за твоей жертвенности. И я более чем уверен, что, если мы повторим ритуал, пламя будет белым.       Я ошарашено посмотрела в его задумчивое лицо:       — Звучит так, будто ты хочешь меня прогнать.       Словно доказывая обратное, он крепко прижал меня к себе.       — Никогда. Мы уйдем только вместе. Куда бы не вела дорога. Разве что ты захочешь сама уйти.       Я устало опустилась ему на грудь, скользя пальцами по узелкам шрамов на животе.       — Я не уйду.       — Надеюсь. — Он поцеловал меня в лоб. — Давай попробуем насладиться сном в большой кровати, а не в нашем гнезде в конце трейлера.              От пресыщения всеми чувствами, которые свалились на меня за этот вечер, в сон удалось провалиться мгновенно. Крепкий, без мыслей, с убаюкивающим стуком сердца Генри под щекой. Я чувствовала себя маленькой в огромной кровати, в огромной комнате. После трейлера этот простор словно давал такой избыток воздуха, что кружилась голова.       На границе сознания я заметила, что Феникс переместил меня в мою иллюзию на пляж. Я все еще чувствовала тепло тела Генри, но была одна. Все так же шелестел прибой, ласковое солнце гладило сквозь листья пальм, покрывая тело, уютно покачивающееся в гамаке, причудливым рисунком. Ощущение умиротворения заставило меня улыбнуться и полностью расслабиться.       Неожиданно, птица захлопнула иллюзию и встревоженно послала импульс, заставляя меня проснуться.       Я открыла глаза в постели коттеджа. Вокруг было темно, камин погас, делясь остатками тепла от каменной кладки. Неуверенно сев, я начала водить руками в поисках Генри. Постель была пуста. Когда глаза наконец привыкли к мраку комнаты, я заметила его возле окна.       Снег закончился, выглянул острый краешек месяца, высеребрив тонкую линию на поверхности океана. Феникс продолжал тревожно метаться внутри.       Замотавшись в простыню, я подошла к нему сзади, целуя в спину и гладя руками плечи:       — Почему ты не спишь?..       — Он спит.       Я не успела понять, что произошло в следующую секунду. Крепкая рука сжала моё горло. От неожиданности я забыла, как дышать, замерла и посмотрела в лицо Генри.       Из темноты на меня смотрел его демон. Когда-то давно я всеми силами старалась выбросить из памяти это искаженное ненавистью отражение его сущности. Страх накатил волной. Он сжимал горло, не ограничивая доступа воздуху, но при этом с легкостью мог чуть надавить, ломая мою шею, словно прутик.       — От тебя снова веет страхом, будто застарелой плесенью из подвала.       Я снова застыла, глядя в сверкающие в темноте уголки его глаз.       — Что он нашел в тебе, имея за плечами вечность и столько же впереди? Тело? У него их было с избытком. Ум? Не думаю. Любовь? Это выдумка. Он жертвует своей шкурой, чтобы ты оставалась жива, подставляя нас обоих. Я вынужден сидеть взаперти, не получая своей доли, выходя только для того, чтобы спасти тебя.       Феникс протестующе забился, требуя позволить ему избавиться от угрозы. Но я не могла этого допустить. Демон был в Генри. Они неразрывно связаны. Я могла причинить ему вред, защищаясь.       С трудом проталкивая слова, я твердо посмотрела в полыхающие ненавистью глаза:       — Если бы он разделял твоё мнение — убил бы меня еще в Сентфоре.       — Вожделение. — Фыркнул демон. — Он умеет не подавать вида, если этого не требует момент. Заталкивал поглубже желание просто обладать тобой, прятал. Ведь ты просто трофей, прихваченный с картиной за компанию. Игрушка, не более.       Слова ранили. Я чувствовала, как где-то внутри, всё то прекрасное, что я испытывала с момента появления в цирке, покрывается трещинами, начинает осыпаться.       — Или ты думала, что он сможет, вот так просто, отбросить все, потянуться руками, привыкшими перемалывать проблемы, будто песок, к свету и вынырнуть из заполняющей его ненависти? Наивная, бесполезная и такая беспросветно тупая.       — Он хочет свободы и покоя. Как и все в цирке. — Я с трудом протолкнула слова через губы, уже чувствуя, как глупо они звучат, но не могла остановиться. — И, если я могу ему это дать, я буду с ним.       Рука, удерживающая мою шею, сжалась сильнее.       — Не будет ему ни покоя, ни свободы. Проклятие вступило в силу после жертвы. А кого ты готова принести в жертву, чтобы его снять? Аннет — чистая безвинная душа. Именно её смерть дала проклятию такую разрушительную силу. Именно его ненависть привела её на тот костер, стала точкой отсчета. Все еще считаешь его жертвой обстоятельств? Нет, дорогуша. Ты не найдешь такой души, которая сможет его освободить. А если и найдешь — не сможешь отбросить свои сантименты, чтобы завершить ритуал.       Феникс судорожно бился о барьер. Демон понимал, что я не выпущу птицу, опасаясь причинить Генри боль, и упивался моей беспомощностью.       — Ну так уничтожь меня. Чего тянуть? Только вот что это тебе даст? Он еще больше будет стремиться снять проклятие. Избавиться от тебя, за то, что ты отнял у него… игрушку.— Я ощутила, как слёзы обиды все-таки размыли взгляд.       Образ демона дрогнул, пальцы разжались. Я свалилась на пол, наблюдая, как сквозь искаженную маску, будто через толщу воды, пробиваются черты Генри. Он схватился за голову, падая на колени. Лицо менялось и перетекало, будто не имея возможности определиться, кто будет на поверхности. Он закричал, склоняясь к полу, и внутри меня все сжалось от страха. Наплевав на разливающуюся внутри обиду, я подползла ближе, касаясь прохладными ладонями его лба. Его лицо все так же менялось, пропуская то одного, то другого.       На поверхности снова проступили черты демона. Рука второй раз обхватила мою шею, и я чувствовала, как дрожат его пальцы от сражения двух сознаний в одном теле. Уверенность демона испарилась: сейчас Генри пытался выбраться из той внутренней клетки, в которой прежде держал свою сущность.       Я выдохнула, освободилась от его хватки, глядя в глаза:       — Ты можешь меня ненавидеть и презирать. Но не можешь запретить мне его любить.       Демон с рыком проступил на поверхности полностью, но не успел ничего сделать.       Я наклонилась ниже, касаясь губами той острой тьмы, что открывалась в его образе, и приоткрыла барьер, удерживающий Феникса, направляя его мощь узким потоком в цель.Сила осветила комнату, почти как днем. Воздух вокруг заискрился. Поток энергии сорвался с моих губ, огоньками скользнув в бездонный провал, сметая демона Генри, сминая его волю, помогая хозяину тела вырваться из плена.       Через несколько секунд птица хлынула обратно, извлекая на поверхность лица черты Генри. Я обратила внимание, что из его носа струится кровь. Встав и удерживая его за плечи, я взяла со стола салфетку, чтобы остановить кровотечение.       — Запрокинь голову и дыши глубже. — Я аккуратно убирала подтёки с его верхней губы. — Всё закончилось…       Он тяжело дышал, будто побил рекорд по стометровке, расфокусированный взгляд блуждал по потолку. Когда он наконец осмысленно заглянул в моё лицо, я вздрогнула. В его глазах плескалось столько страха, что у меня внутри все сжалось.       — Что произошло?.. — я осторожно сжала его запястье.       Он попытался встать, но начал заваливаться. Я как могла постаралась удержать его вертикально и помогла дойти до постели. От усилий, которые пришлось приложить для короткого передвижения от окна, он покрылся испариной.       — Подожди минуту…       Я сходила в ванну и вернулась с влажным полотенцем, которым осторожно отерла его лицо и шею.       — Я слишком слаб. — Он вздохнул и устало прикрыл глаза, сидя на краю кровати.       — Поговорим утром? — я опустилась на колени перед ним, продолжая водить полотенцем по коже.       — Ты не понимаешь, милая. У меня не хватает сил, чтобы держать его взаперти. Это началось еще в Сентфоре, когда не стало Жоззи. Ведь, чем больше чудиков в цирке, тем больше у меня силы.       Я неуверенно посмотрела ему в глаза:       — Но мы ведь забрали Мэтта…       Он отвел взгляд:       — Сара, он не подчинен моей воле.       До меня начало доходить:       — Как и близняшки, и Колин. И я…       Генри кивнул:       — Все они делают то, что требуется только потому, что я обещал освободить цирк. Ты… по своим причинам. — Он выдавил улыбку и тронул пальцами моё лицо. — Я боюсь, рано или поздно, но тебе придется уйти. Чтобы он не причинил тебе зла, пока я буду заперт внутри.       Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.       — То есть, он был прав?.. Чистое вожделение? Я просто придумала себе любовь?.. — я смотрела снизу вверх в его глаза и чувствовала, как по моим щекам скользнули первые слёзы.       Он все еще дрожащими ладонями обхватил моё лицо, заставляя смотреть в глаза:       — Было. В самом начале. В Сентфоре. Я действительно надеялся на послушную игрушку, готовую на все, чтобы сохранить жизни близких. Но все поменялось после первой же ночи в трейлере. — Он скользнул большими пальцами рук по моим щекам, утирая слёзы. — Я перестал его слушать и доверился твоему сердцу, открылся тебе навстречу.       Но слова демона разрушительными семенами попали в благодатную почву. Видимо, мои мысли читались в глазах, потому что взгляд Генри наполнился острым отчаянием.       — Я не знаю, как доказать тебе, что говорю правду, Сара. И теперь не знаю, как тебя обезопасить от демона. Это только первый его визит, пока я спал. Дальше будет опаснее. Из-под моей воли выйдет Эрик, потом акробаты… Я боюсь, что мне не хватит сил держать его клетку запертой.       Внутри меня протестующе дернулся Феникс. Пришлось прикрыть глаза, прислушиваясь к его импульсу. Птица была напугана, но понимала, что меня нужно обезопасить. Выход был. Вопрос оставался только в том — надолго ли меня хватит? И сможет ли мой демон удерживать нас двоих.       — Ты сможешь встать? — я посмотрела в лицо Генри.       Прислушавшись к себе, он неуверенно кивнул.       — Идем. — Я поднялась на ноги и протянула ему открытую ладонь.       Мы вышли на веранду. Дул холодный ветер с океана, под босыми ногами поскрипывал снег.       Подчиняясь сознанию Феникса, я взяла Генри за руки:       — Ты готов полностью открыться мне?       Он сглотнул. В глазах отразилось сомнение, но лишь на миг:       — Да.       — Я буду видеть всего тебя. — Первые искорки силы скользнули по моим пальцам.       — Да, я готов. — В его голосе зазвучала знакомая уверенная сталь.       Феникс вспыхнул, разливая вокруг яркое сияние, окутавшее нас с ног до головы. Я опустила барьер и ощутила, как через наши соединенные руки потекла энергия. Медленно, преодолевая сопротивление льющегося в ответ потока. Потока мыслей, страхов, ужаса, спрятанной, но не отброшенной до конца ненависти. Я видела Генри, будто под микроскопом. Каждую секунду с тех пор, как мы встретились впервые. И это действительно сначала были интерес и любопытство, скрытое, умело замаскированное вожделение. Первый триумф после ночи в больнице и осознание, что этого мало. Болезненное, будто выжигающие все внутри желание, чтобы я находилась рядом. Злость и ненависть, вынуждающие снова и снова причинять боль, ломать и калечить жизни, только чтобы достичь цели.       А после волна чувств, которые начали разрывать его, когда цирк пробудился. Целая гамма недоверия, скованности, осторожности. Все это мучало его с первой минуты. Он ожидал удара в спину, побега, предательства от меня. И все больше заставлял себя не привязываться. Но не выходило. Я проникала за многовековые стены, заставляя себе верить почти силой, ломая и руша все сомнения. Я чувствовала, с каким трудом его отпускали страхи, уступая их место совершенно понятному желанию сберечь то или ту, что досталась таким трудом.       Чувствуя, что начинаю тонуть в его мыслях, правдивым шквалом рванувшихся в сознание, я еще больше усилила поток энергии, переливаемой в его тело. Снег под ногами начал таять. Я чувствовала, как от движения горячего воздуха разлетаются мои волосы, как тело начинает гореть, покрываясь языками жгучего пламени вместо привычного ласкового, не обжигающего меня огня.       Феникс испуганно дернулся и скрылся внутри, боясь уничтожить меня своей силой.       Я почувствовала, что начинаю проваливаться куда-то. Феникс был сыт, я делилась своей силой. Всей, что во мне была после короткого погружения в иллюзию на пляже. Я начала оседать на сухие после пламенной мощи Феникса полы террасы, но Генри успел подхватить меня на руки.       Мы поменялись местами. Теперь я в полубеспамятстве лежала в постели с влажным холодным полотенцем на лбу, пытаясь восстановить растраченную силу.       — У меня получилось?..       Пальцы Генри сжали моё запястье.       — С избытком. Но больше мы этого делать не будем.       Я сморщилась от головной боли, пытаясь подняться на локтях, но он меня остановил.       — Лежи. Нужно немного восстановиться. Это слишком рискованно.       — Я не позволю всему закончиться на полпути. Так что будем повторять столько, сколько понадобится. — С трудом пересиливая боль в голове, я посмотрела в его лицо. — Мы справимся. Я не успела восполнить энергию, Феникс разбудил меня, когда твой демон выбрался на поверхность.       Он поджал губы и отвел взгляд.       — И я верю тебе, что теперь это не просто желания тела. — Я потянула его в постель. — Давай отдохнем. Сегодня демон больше нас не потревожит.