"Тени Сентфора" - 4 сезон - «Жертва» (авторская версия)

      

«Пути господни…»

             Из Ньюпорта трейлеры выдвинулись утром. Около десяти часов цирк оказался на материке, двигаясь в западную часть в сторону Вашингтона. Я наблюдала в боковое зеркало ровную вереницу из четырех трейлеров с афишами на бортах.       — Как думаешь, зрителей не смущает, что некоторые плакаты датированы началом прошлого столетия? — не удержавшись, спросила я.       — Милая, мало кто столь щепетилен к деталям. К тому же, никому в голову не взбредет проводить экспертизу и удостоверяться не подделка ли это. — Генри чуть улыбнулся, не отвлекаясь от дороги. — А ради красоты мы могли распечатать хоть доисторические плакаты, если бы такие были в наличии.       Я вспомнила фото циркачей, которое показывал мне когда-то Мордогрыз. Черно-белая фотокарточка на фоне цирковых шатров. Цирку несколько сотен лет, а это единственное напоминание о том, что они когда-то были труппой. Невольно я покосилась на Генри. Может, оно и к лучшему. Ему и так не легко отказываться от прошлого.       — Что решили по поводу Рождества?       Вопрос разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть.       — Все, что сумеем приготовить на трех плитках и на костре — приготовим. — Я едва заметно улыбнулась. — Думаю, всем понравится.       Он неожиданно рассмеялся, чем заслужил мой хмурый взгляд:       — Прости. Я никогда не думал, что мы когда-то будем вообще хоть какой-то праздник отмечать. Цирк всегда был оплотом… зла, наверное. И тут тебе в голову приходит встретить христианский праздник. Не находишь, что звучит минимум забавно?       Я пожала плечами:       — Давай рассматривать это не как «святой» день, а просто как возможность хорошо провести время с… друзьями. Тем более, что скоро все они уйдут. Кстати, а куда?..       Генри помрачнел:       — Давай обсудим это во время стоянки.       Я кивнула и вернулась к созерцанию заснеженных пейзажей за окном.       Феникс все еще пытался переварить вчерашние запасы энергии и аккумулировать их внутри. Птица понимала, сколько силы может понадобиться, чтобы снять проклятие. Тем более, если мы не будем использовать жертву. Я не собиралась проводить ритуал, который унесет чью-то жизнь.       Я прикрыла глаза, попросив Феникса погрузить меня в иллюзию. Сил было достаточно, но сейчас как раз был благоприятный момент поговорить с Аннет. Мерная качка трейлера медленно поменялась на упругое покачивание гамака. Я свесила ноги, села и оглядела пустынный пляж. Только птица с привычным радостным клёкотом наслаждалась ветром в вышине, разминая крылья, которые вынуждена была постоянно скрывать внутри меня.       — Аннет?..       Гамак мягко просел под её весом. Она соткалась, будто из воздуха.       — Здравствуй, Сара.       Я немного нервно рассмеялась:       — Никогда к этому не привыкну…       Она накрыла мою ладонь своей:       — Надеюсь, тебе не придется.       — У меня появились некоторые новости, связанные с проклятием.       Аннет заинтересованно посмотрела на меня, ожидая продолжения.       — Генри слабеет. Отказываясь от цирка и его обитателей, он теряет силу. И его демон выходит на поверхность, потому что сил на сдерживание не хватает. Феникс готов делиться энергией, но они слишком… разные по своему происхождению. Чистое разрушение, ненависть и сила огня… Мы не можем рисковать его жизнью, поэтому мне приходится передавать то, что я накапливаю в себе, а Феникс позже подпитывает уже меня. Но проблема даже не в этом. — Я запнулась. — Демон сказал, что проклятие, накрывшее Сентфор обрело силу благодаря жертве. Твоя жизнь стала спусковым механизмом для всего, что после случилось.       Аннет застыла, обдумывая слова, потом кивнула, призывая продолжить.       — Он же сказал, что снять проклятие можно только с помощью новой жертвы. Но я не смогу. Это слишком, даже ради… — я отвела взгляд и вздохнула.       — Ты права, это слишком, но мы придумаем что-нибудь. — Аннет мягко улыбнулась и ободряюще сжала моё запястье. — Я рада, что вы смогли придумать способ сдерживать его демона. Чем тоньше их связь, тем больше шансов, что при разрушении проклятия он останется жив.       Я вздрогнула от мысли, что могу потерять Генри, и посмотрела на водную гладь. Внутри опять начинала подниматься паника.       — Побольше бы уверенности…       — К сожалению, я не могу давать никаких обещаний. Но мне тоже удалось кое-что узнать.       Я заинтересованно перевела на неё взгляд.       Аннет задумчиво ступила на песок босыми ногами и посмотрела на Феникса, наслаждающегося свободой.       — Ты уже знаешь, что в Сентфоре все началось и там же должно закончиться. Там был первоисточник проклятия, там была первая… жертва. Город пропитан чередой ошибок первой «святой четвёртки». Там же Генри обрел своего демона, поняв с помощью Вильяма силу морозника и его возможности. Цветы так же необходимо будет уничтожить. Но что-то мне подсказывает, что они связаны с картиной и исчезнут одновременно с проклятием.       Она прошлась к кромке воды и продолжила уже тише:       — Акробаты… Это три брата, работавшие когда-то в шахте недалеко от Сентфора. Как говорил Генри, они первыми пришли к нему. После взрыва на шахте их лица были изуродованы. И они просто хотели заказать маски. Самые простые: чем дешевле, тем лучше, для того, чтобы люди перестали их избегать. Они приходили ко мне в надежде, что травы, которые помогали мне лечить почти любые болезни, смогут помочь и им. Когда я не справилась, они в отчаянии что-то устроили в местном трактире. Точно не скажу, по слухам была бойня. Изнасиловали местную девушку, которая оказалась дочерью кого-то из аристократов. Если связать все факты… Их присоединение к цирку и последующий побег с ним из города обретают смысл.       Я кивнула. История действительно выглядела вполне правдоподобно. По меньшей мере теперь не придется вытягивать из акробатов признание. Одной заботой меньше.       — Питай Феникса. Он всегда должен быть сыт. В Сентфоре будет очень сложно оставаться незаметными. Я не знаю, остался ли там кто-то из твоих друзей, но, если это так, в городе появляться будет опасно. Следует продумать все до мелочей.       Аннет подошла ближе и с надеждой посмотрела на меня:       — Знаешь, я почему-то уверена, что у тебя все получится. То, чего вы достигли за пару месяцев… Это даже не внушает надежду, это почти дает гарантию.       Я вздохнула:       — Просто он устал. И весь цирк устал. Все они просто хотят покоя… И я их понимаю. Сегодня я хочу спросить у Генри, что будет с артистами, когда с них снимут маски… — я осеклась, заметив, как Аннет отвела глаза. — Видимо, рассказ будет не веселым…       Она кивнула и снова посмотрела на Феникса.       — Мне пора. Да и тебе тоже. Трейлеры уже остановились. До встречи, Сара. — Она коснулась губами моего лба и растворилась в белой вспышке.       Я открыла глаза в пассажирском кресле трейлера. Настроение после разговора с Аннет было отвратительным, но удалось получить важную информацию, которую при случае можно будет рассказать Генри. Но неизвестно еще, когда этот случай подвернется. Сейчас важно узнать, куда пойдут артисты.       Генри задумчиво освобождал заготовки из форм. Я потянулась, чувствуя, как с коленей соскользнул теплый плед, которым он меня заботливо укрыл. За окном сгущались сумерки, и я заметила стену леса впереди.       — Мы в кемпинге? — я подошла к нему и обняла, чувствуя теплоту тела каждой частью себя.       Он тронул мой висок губами, не прекращая своего занятия:       — Нет, решили просто встать на обочине. Больше половины суток в пути выматывают. Им нужен отдых.       — Тебе тоже. — Я провела пальцами по его плечам, чувствуя напряженные мышцы.       Он улыбнулся, отложив последнюю заготовку:       — И чем мы займемся?       Я наигранно задумалась, заставляя его рассмеяться:       — Давай начнем с плохих вестей, а потом уже будем поднимать настроение.       Он поджал губы и опустился в кресло. Долгие неприятные разговоры лучше проводить за кружкой чая, поэтому я включила плиту и насыпала в чайник заварку.       — Итак, что станет с циркачами, когда маски будут сброшены? — я решила, что пора называть вещи своими именами.       Генри тяжело вздохнул и потер лицо руками:       — Станет то, что становится со всем, чьё существование в этом мире теплится не от жизни, а от других материй. Они умрут.       Я вздрогнула, чувствуя, как внутри разливается холод.       — Сара, у них за плечами сотни лет и даже больше. Без масок они — прах. Ну, может, кроме Мэтта. Он просто уйдет. Я думаю, на обратном пути мы сможем остановиться на ночевку в Батлере. Вопрос лишь в том, понимает ли он, чем для него закончится история, если он не сделает необходимых выводов. — Генри вздохнул, благодарно принимая из моих рук кружку с ароматным чаем. — Милая, я бы тоже хотел просто снять с них маски и отпустить коротать обычную жизнь где-то в стране. Но это не в моих силах.       — Я понимаю. Но теперь мне страшно возвращаться в Сентфор.       Он потянул меня за руку, устраивая в своих объятиях:       — Подумай о том, что все они нуждаются в покое. Может, так им будет лучше, чем пытаться выжить в незнакомом мире вне цирка, где они были обеспечены всем, что было необходимо несколько веков.       Он был прав, но легче от этого не становилось. Тем больше накатывал страх за самого Генри. Что, если он погибнет, когда попытаемся снять проклятие? Что, если мне не хватит сил удержать его жизнь? Я почувствовала, как слёзы начинают подступать к горлу.       Он обнял меня еще крепче, успокаивая, будто ребенка:       — Мы должны справиться. Другого пути нет. Ты сама сказала, что движемся к свету. — Его пальцы аккуратно стерли набегающие слёзы. — Ты удивительная… Такая слабая при всей своей силе. Словно две разных женщины в одном теле. Мужественная на публике и такая ранимая здесь.       Я уткнулась носом в его плечо:       — Потому что с тобой мне нет нужды притворяться. Я слабая, мне страшно, ты это и без моих пояснений понимаешь.       Он поднял меня за подбородок, заглядывая в глаза:       — И я рад, что ты такая рядом со мной.       Я коснулась его губ поцелуем.       — Давай перельем немного силы. — Я встала и потянула его за руку.       Он задумчиво посмотрел на мои босые ноги. Кивнув, я натянула ботинки и вышла из трейлера.       Феникс заботливо нагрел воздух вокруг моего тела, обтянутого только коротким халатом. Теперь я понимала, почему Генри не изменяет своему гардеробу. Ему это не нужно. Он не испытывал холода.       Мы прошли чуть глубже в лес, чтобы проезжающие автомобили не заметили яркого света. Достаточно быстро нашлась подходящая поляна, окруженная плотным забором сосен.       Я взяла его руки в свои:       — Готов?       Он кивнул, сверху вниз глядя в мои глаза.       Сила мягко поплыла через переплетенные пальцы, сопротивляясь хлынувшему в ответ мыслепотоку. Воздух осветился мириадами искр, закружившимися вокруг наших рук и расширяющимися от напора перетекающей энергии.       Я заметила, что от моих рук исходит свет, плавно перетекая в ладони Генри, заполняя его, подсвечивая кожу, скрытую привычным черным костюмом. Тронув Феникса, я попросила переключить моё зрение в его форму. Чувствуя, как язычки пламени заплясали перед взором, я посмотрела на своего мужчину более внимательно. Свет переливался под его кожей перламутровыми сполохами, касался шеи и словно пробивался через шрамы… Я смотрела на ровную кайму, очерчивающую его лицо от подбородка до линии роста волос мягким овалом. Из-под этого контура свечение было куда ярче, будто на поверхности лица его что-то сдерживало.       Феникс предостерегающе напомнил о нехватке силы для меня и замедлил подачу энергии.       Я зажмурилась, возвращая зрение к норме.       — Когда в твоих глазах разливается огонь, мне становится немного страшно. — Генри провел пальцами по моей щеке. — Завораживающее, но при этом немного пугающее зрелище, несмотря на то, что я знаю, что вреда мне твое пламя не причинит.       — Зато на сей раз силы прошло больше. И я не попыталась спалить себя, тебя и пару гектаров леса до кучи, как это было в первый раз. — Я улыбнулась и поцеловала его запястье. — Тогда, на террасе, Феникс попытался передать свою энергию вместо моей, но не вышло, и я почти начала гореть.       Обратно шли в задумчивости. Когда я попыталась упасть, запнувшись о ветку, Генри привычно подхватил меня на руки.       — Иногда я удивляюсь, как еще ни разу не запуталась в цепях во время номера, умея настолько мастерски падать и спотыкаться.       Он рассмеялся, мягко поцеловав меня в висок и продолжая нести, будто я не имею веса:       — Пока я рядом, ты не будешь падать. Не переживай. А если и будешь — я всегда поймаю.       Я благодарно обняла его за плечи, с упоением слушая гулкий стук сердца.       Мысли все еще роились вокруг того, что я увидела глазами Феникса. Что-то будто сдерживало энергию на лице Генри. Я помнила свои ровные сполохи, когда впервые одевала маску, скользящие под ней, сияющие через неё, но немного замутненные. Перетекающая сила огня мягкая, будто волна, податливая и чистая пробивалась сиянием на каждом миллиметре кожи. В его случае волна пыталась пробиться через что-то чужеродное.       В прошлый раз, видимо, я была испугана или уже на пределе сил, поэтому не рассмотрела этой особенности более детально. Теперь же мы все делали сознательно, и я могла обратить внимание на процесс передачи энергии, изучая его. Я вгляделась в контур его лица. Не удержавшись, провела пальцами по линии оплавленной кожи, будто надеясь, что там что-то есть. Но наощупь все было, как и прежде. «Видимо, показалось», — пронеслось в голове. Однако смутное беспокойство все же осталось.       В трейлере я быстро стянула ботинки:       — Чем теперь займемся?       Он одарил меня задумчивым взглядом:       — Для начала я планировал переодеться, раз уж тебе так приглянулись изменения в моём домашнем гардеробе. — Он коротко рассмеялся от того, как мне в лицо бросилась краска и посмотрел на часы. — Восемь часов вечера. Предлагаю перекусить и еще немного поработать с твоей маской.       Я кивнула и полезла в холодильник:       — Омлет с ветчиной, куриное филе в специях или оладьи?       — Милая, из твоих рук хоть яд! — отозвались из-за дверцы шкафа.       Я улыбнулась и достала курицу. Через десять минут по трейлеру поплыл вкусный аромат. Генри задумчиво извлек из шкафчика бутылку вина:       — Прихватил в Ньюпорте. В прошлый раз, на мероприятии в ратуше, тебе не понравилось, поэтому я взял сухое. — Он ловко справился с помощью штопора с пробкой.       Я невольно вспомнила прошедший фуршет. Несмотря на тяжелый разговор, состоявшийся после, я все равно была рада там побывать. Да, поначалу было неуютно, но встреча с девушками, а после — с Марианной показали, что все не так уж плохо. И, да, шампанское там было вкусным, а вот вино не выделялось.       Я выложила филе на тарелки и поставила их на стол. Вино уже было разлито по бокалам, и Генри терпеливо ждал ужина.       — Приятного аппетита. — Я тронула губами его лоб и села напротив.       Он изящно отсалютовал мне бокалом:       — За тебя!       Я протестующе махнула рукой:       — Лучше за нас.       Он прислушался, будто смакуя слова, и согласно кивнул.       Вино действительно оказалось выше всяческих похвал.       — Мне будет даже немного жаль расставаться с трейлером. — Неожиданно произнес Генри.       Я удивленно посмотрела на него, не решаясь перебивать.       — Когда все закончится, я хочу уехать из Сентфора и забыть все произошедшее как сон. Многолетний дурной сон. Возможно, в Балтимор, а возможно, и дальше. Что ты об этом думаешь?       Сердце невольно сжалось. Я вспомнила свои фантазии об оседлой жизни, которые Генри наверняка видел, когда я переливала энергию. Мысли о том, что это будущее может быть без него, я даже допускать не хотела.       — Ты ведь знаешь. Сам все видел.       Он улыбнулся, сжав мою ладонь:       — Домик за городом с белым забором и садом?.. Или готический особняк с парком и леди в сером халате с бокалом красного вина?       Я почувствовала, как лицо заливает краска, и чуть крепче сжала его ладонь в ответ. Ужин продолжился в молчании. Да, то что мы теперь были друг для друга полностью открытыми книгами, накладывало свой отпечаток. Я снова мысленно тронула Феникса, благодаря за припрятанный разговор в иллюзии.       — Видимо, маской заниматься уже поздновато. — Я покосилась на часы.       Генри согласно кивнул, помогая мне убрать посуду.       — Нужно отдохнуть перед завтрашней дорогой.       Уже в постели, в моей голове снова тревожными молоточками забились мысли. Генри… Жертва… Проклятие… Акробаты… Такое близкое и в то же время пока недостижимое будущее, где мы вместе… Сентфор… Мы вернемся к истокам, скорее всего заплатим несоизмеримую цену за свою свободу. Чем все закончится? Как оно закончится? Мне было невыносимо жаль циркачей, но в то же время, я помнила мечтательный взгляд Колина и слова: «Я так хочу покоя…» Может, Генри и прав: покой и воссоединение с семьями будет лучшим исходом для каждого из них. Их души выслужили прощение своих грехов сторицей.       Я не заметила, как Феникс увлек меня в иллюзию, чтобы восполнить перелитую энергию. Слушая прибой и восстанавливаясь, я наконец отложила мысли и позволила себе провалиться в глубокий живительный сон.              В четыре часа следующего дня после полудня трейлеры достигли кемпинга недалеко от Доусона. Генри отправил акробатов за припасами на остаток пути, а я решила прогуляться по окрестностям.       Вне трейлера было немного неуютно. Пейзажи давно сменились с лесистой местности на ровную, почти без растительности заснеженную степь. Скучное взору пространство, граничащее с небом. Я даже не знала, куда иду. Ноги сами несли куда-то. Феникс оценил обстановку и решил немного развлечься, выпуская из моих пальцев искорки, падающие в снег и мгновенно растапливающие его до пожелтевшей травы. Я с улыбкой наблюдала за его шалостями, чувствуя, как улетучивается одиночество.       Где-то впереди было озеро, судя по карте, которую Генри открывал перед моим уходом. Не уверена, но, может, хоть там я смогу разбавить унылый вид чем-то приятным глазу. Птице вода не особо была по душе, но выбора я не оставляла. Поэтому Феникс, будто дорожку из хлебных крошек, оставлял проталины по всему моему пути.       Где-то на грани слышимости я уловила писк. Осмотр окрестностей беглым взглядом ничего не дал. Я пошла дальше, отвлекаясь только на веселую пляску искр. Писк повторился и стал более отчетливым, когда я ближе подходила к озеру. Внутри уже разворачивалось дурное предчувствие. Спрятав недовольного Феникса, я поторопилась к берегу озера.       Ровная гладь тонкого хрупкого льда, узкая каемка воды у берега. Писк оформился в детский крик, и я ощутила, как сердце заколотилось как бешеное. Выскочив на песок, я побежала вдоль берега, вглядываясь в лед, надеясь увидеть плачущего ребенка.       — Помогите!.. Мама!..       «Совсем рядом!» — мелькнуло в голове.       Я ускорилась, заметив потрескавшийся лёд в зарослях рогоза.       — Говори со мной! Я тебя не вижу, но слышу! Говори! — я бежала к тому месту, на ходу расстегивая куртку и бросая её на песок.       — Помогите! Тут холодно!..       Плюнув на всю осторожность, я полезла в воду, подбираясь к треснувшему льду. Феникс дернулся от холода, когда вода дошла до моих подмышек, и спешно выдал поток силы, стараясь согреть тело. Я увидела маленькую детскую ручку и, не раздумывая, ухватила её, потянув на себя. Ко мне, будто буксируемая, подплыла девочка лет пяти, вымокшая, разумеется, до нитки. Испуганные голубые глаза были широко распахнуты, будто она не верила, что её спасли.       — Давай, малышка… Надо выбираться! — я подхватила ребенка под подмышки, с трудом вытаскивая из воды.       Одежда на ней и на мне была мокрая; даже при таком легком морозе добавляла тяжести, быстро твердея и покрываясь ледяной коркой. Выбравшись на берег, я осмотрела дрожащую девочку на предмет ушибов. Но кроме того, что она явно промерзла до костей, ничего не нашла. Быстро стянув с неё мокрые вещи, я завернула малышку в свою куртку, взяла на руки, крепко обняв, и двинулась к нашей стоянке.       — Как тебя зовут, маленькая? — я старалась незаметно пускать искорки тепла под куртку, чтобы девочка быстрее согрелась.       — Сара. А тебя?       Я слегка сбилась с шага от неожиданности, но улыбнулась:       — Вот как? Я тоже Сара! А где твои родители?       Девочка порозовела от тепла, губы дрожали больше от пережитого испуга.       — Дома. Они, наверное, ищут меня. Ох, и влетит же…       Я снова улыбнулась, вспоминая, как сама сбегала из дома.       — Наверняка влетит, но главное, что все обошлось, да?       Девочка кивнула:       — А тебе не холодно?       — Холодно. — Я снова посмотрела в её личико, ощущая новую волну тревоги от смутно знакомых черт малышки. — Но ничего страшного. Я не заболею.       Феникс обижено прибавил жару.       Мы вышли к трассе. Я встала на дороге, останавливая попутку до Доусона. Несколько машин пролетели мимо. Неожиданно притормозил пикап. С водительского места высунулся мужчина:       — Сара?! Ты опять сбежала?!       Я вздрогнула, напрочь забыв, что мы обе носим это имя.       Девочка хмуро кивнула.       — Мисс, залезайте скорее, я отвезу вас к ней домой. На улице холодно.       — Спасибо! — продолжая прижимать к себе малышку, я влезла на переднее сидение, замечая, как мужчина сноровисто включил в машине печку и направил теплый воздух мне в ноги. Про то, что я мокрая влезла в салон, он даже словом не обмолвился. Видимо, действительно переживает за девочку. Проявлять Феникса дальше было опасно: родители малышки могут не понять, как спасительница их ребенка, побывав по грудь в воде, осталась сухой.       Девочка встревоженно сопела мне в плечо, предвкушая взбучку.       — Она слишком самостоятельная для своих четырех с половиной. — Нервно хохотнул водитель. — Ничего, Ник ей задаст по первое число, до весны хватит.       Я только сейчас рассмотрела нашего спасителя. Чем-то неуловимо он был похож на моего отца в лучшие годы. Только усы, пожалуй, были попышнее. Лицо добродушное, усталые морщины вокруг глаз, бейсболка на голове, легкая щетина.       «Черт, Генри меня точно убьет, за то, что так внезапно пропала», — пронеслось в голове.       Дом малышки я узнала сразу. У подъездной дорожки уже стоял полицейский автомобиль с работающими проблесковыми маячками.       — Простите, а вас не затруднит сделать крюк и отвезти меня обратно, после того, как я верну малышку родителям? — я с мольбой посмотрела на водителя.       — Без проблем, мисс. За спасение ребенка вам полагается куда больше, чем поездка домой в тепле. В кемпинг? — он приветливо тронул козырек бейсболки.       — Да, туда. Спасибо большое! Я скоро вернусь. — Я благодарно улыбнулась и выскочила из машины, поудобнее удерживая девочку на руках.       Пробежав по бетонной дорожке к дому, я постучала в дверь. В гостиной кто-то плакал, раздавались мужские голоса. Дверь распахнулась, и я отшатнулась назад от неожиданности.       — Сара?!       — Вишня?!       Из моей куртки высунулся нос малышки:       — Папуля… Мне холодно… — она захныкала, отвлекая наше внимание.       Мужчина, не слушая возражений, втянул меня в дом, забирая девочку и крепко обнимая её. С дивана поднялась заплаканная миловидная женщина, тут же горячо расцеловавшая малышку, забирая её из рук отца.       — Спасибо вам огромное! — она благодарно посмотрела на меня через плечо ребенка, потом перевела мгновенно ставший суровым взгляд на девочку. — Сара Альберта, сегодня ты переступила черту…       Мать с ребенком вышли из комнаты. Малышку надо было переодеть. Я с понимающей улыбкой проследила, как они скрываются на лестнице, ведущей на второй этаж. И только потом перевела взгляд на застывшего мужчину.       — Мы пойдем, раз все закончилось благополучно. — Полицейские быстро взяли у него подпись о том, что вызов не пригодился, и спешно ретировались.       Я смотрела на Вишню и не верила своим глазам. Даже забыла то, что одежда мокрая по пояс и с меня может все еще течь вода. Десяток лет оставили на его лице заметные изменения, но все равно даже в этих чертах угадывалась ехидная соблазнительность молодого Черного Дракона.       — Ну, привет, Виш… Ник. — Я несмело улыбнулась. — Ладно, мне пора, там ваш сосед, который помог нам сюда доехать, ждет меня, чтобы подбросить до кемпинга, так что…       Вишня пулей выскочил из дома и вернулся через пару минут:       — Уже не ждет.       Он все еще неверяще оглядел меня с ног до головы, потом резко приблизился, сжимая в крепких объятиях.       — Эй, я вся мокрая! — я улыбнулась, тем не менее чувствуя, как в его груди грохочет сердце, и обнимая его в ответ чуть менее крепко.       — Плевать. Хоть в навозе извалялась. — Он отстранился, продолжая удерживать меня за плечи, будто я вот-вот растворюсь в воздухе. — Сара, мы уже тебя похоронили! Десять лет назад! Я даже дочь в честь тебя назвал!       Я неуютно поёжилась под его взглядом, чувствуя, как джинсы, сырые до нитки, начинают оттаивать и противно стягивать ноги.       Он прочитал моё выражение лица, будто книгу:       — Подожди тут пару минут. Я попрошу у Донны сухие вещи для тебя.       Мужчина вышел из комнаты, все еще нервно оглядываясь на меня.       Я окинула взглядом гостиную. Вот уж никогда бы не подумала, что Вишня с его прошлым когда-то станет примерным семьянином. На стенах висели милые фото. Маленькая Сара на плечах у отца, её родители во время свадебной церемонии, фото с пляжа где-то на каникулах. Я невольно улыбнулась, чувствуя, как окружающий уют теплым одеялом накрывает меня с головой.       Вишня вернулся через несколько минут, выдал мне полотенце и сменные вещи, отвел в ванную. Я торопливо переоделась и высушила волосы. Свою одежду скрутила в тугой валик, чтобы забрать перед уходом. На Доусон опускались сумерки, я уже предчувствовала, что взбучку сегодня устроят обеим Сарам.       — Я сам тебя отвезу куда скажешь. — Вишня усадил меня на диван и сунул в руки стакан с бурбоном, а сам сел напротив, прямо на маленький журнальный столик. — Пей, согреешься.       Я пригубила напиток, действительно ощущая, как тепло скользнуло по пищеводу.       — Итак… Ты жива…?       — Если это вопрос, то ты уже убедился, папуля. — Я улыбнулась. — Для наглядности можешь еще раз потыкать мою руку пальцем.       Он помолчал, потом неуверенно провел пальцами по моей щеке.       — Эй, это не рука… — я снова улыбнулась.       — Жива. — Он сглотнул. — Господи, Сара, ты сбежала от того урода??? Как у тебя получилось???       Я застопорилась, прикрывая нерешительность вторым глотком бурбона. Что я могла сказать? Что Человек в маске находится здесь неподалеку вместе со всем цирком? Мозг судорожно придумывал отмазку. Я не знала, стоит ли доверять Вишне, не пойдет ли известие о моем чудесном спасении дальше…       — Выбирай. — Я снова сделала глоток. — Либо честно и плохо, либо ложь и хорошо. Но при любом ответе ты забудешь, что мы встретились, пока я снова тебя не найду. Идет?       Он хмыкнул:        - Первый вариант, разумеется. Но я могу хотя бы позвонить А…       — Нет! — стакан в моей руке треснул. — Прости. Ему ни в коем случае. Вообще никому.       Вишня ошалело посмотрел на мою тонкую женскую ладонь, до трещины сжавшую достаточно прочное стекло стакана. Я вздохнула:       — Все не так просто, как кажется. Пообещай мне, что все, что я сейчас расскажу, ты оставишь при себе и никому не расскажешь. Клятв не прошу. Я тебе доверяю.       — Хорошо, принцесса, рассказывай. — Он с трудом выдавил встревоженную улыбку.       Я прикрыла глаза, собираясь с мыслями, снова глотнула бурбона:       — История с цирком куда сложнее, чем нам казалось на первый взгляд. Я проснулась в Сентфоре в ноябре этого года в лесу с циркачами и директором. Десятилетний сон — специфическая особенность всех, кто связан с ними. Постепенно, далеко не сразу мне удалось понять многое из того, что мы ненавидели. Я смогла… полюбить. — Вишня сморщился, но я твердо заглянула ему в глаза, предупреждая дальнейшую тираду. — Цирк изменился. И скоро исчезнет. Мы прикладываем к этому уйму усилий. Сейчас мы на полпути к цели. Именно поэтому, Вишня… Ник, я тебя прошу, дай мне время закончить дела. А потом я вернусь сюда, и мы спокойно все обсудим более детально, если ты захочешь.       Вишня хмуро смотрел на меня, но в конечном итоге с тяжелым вздохом опустил глаза:       — Я тебя не выдам. Но все же, скажи, как тебя угораздило полюбить этого… урода? Это какой-то стокгольмский синдром?!       — Он не урод. — Я мягко улыбнулась. — В некоторых моментах он оказался лучше любого из нас… Не спрашивай, в чем именно. Когда-нибудь я все расскажу. А теперь отвези меня в кемпинг, пожалуйста.       Он кивнул и поднялся:       — Хорошо. Только давай ты попрощаешься с Донной и Сарой. А потом поедем, куда скажешь. Иначе мне будет сложно объяснить, как я отпустил спасительницу своего ребенка.       Я кивнула, встав с дивана.       Донна с дочерью были в детской. Малышка вдохновенно делилась впечатлениями о своем приключении под хмурым взглядом матери.       — Привет. — Я шагнула в комнату и посмотрела на Донну. — Спасибо за сухую одежду.       Она устало улыбнулась в ответ:       — Это меньшее, что я могу сделать для вас за спасение Сары. Ник, дай ей ботинки, пожалуйста, они в кладовке. Не стоит по такому холоду босиком ходить, даже если недалеко.       Вишня кивнул и вышел.       Я присела на край постели и с улыбкой посмотрела на дочь старого друга. Малышка была копией отца. Именно его черты в её лице встревожили меня по пути к трассе.       — Удачи тебе, принцесса. — Я протянула ей руку. — Не расстраивай родителей и больше не сбегай.       Девочка насупилась, но с серьезным лицом пожала мою ладонь своей маленькой ручонкой:       — Больше не буду. Обещаю.       — Вот и отлично. — Я посмотрела на Донну. — Еще раз спасибо. Рада была познакомиться.       Женщина крепко обняла меня, всхлипывая от переизбытка эмоций.       — Чш-ш-ш… Спокойно. Все закончилось. И закончилось хорошо. — Я погладила её вздрагивающие плечи. — Мне пора. Ник обещал отвезти меня к друзьям.       Она отстранилась и кивнула, все еще утирая слёзы.       Из дома вышли в молчании. Я забралась в старый «вольво», с удивлением взглянув на Вишню:       — А как же байки, кожанки, драконы?..       Он коротко хохотнул:       — Оставил в Сентфоре, после того как… — он осекся, — мы побывали на твоих похоронах.       Я сглотнула. Весь шутливый настрой испарился.       — Прости, что не отбили тебя тогда. — Он завел двигатель.       Я покачала головой:       — Вы бы не смогли. Тем более, это был мой выбор. Я ушла, чтобы вы могли получить то, что сейчас имеете. У тебя семья, Вишня. Разве этого мало?       Он выехал с придомовой парковки, направляя машину в сторону трассы.       — Немало, Сара. Но тогда… тогда мы не могли понять: предатель ты или спаситель. — Он вздохнул и вдавил педаль газа. — Мне жаль, что приходится тебе это говорить, но такова правда. Когда ты исчезла… слишком многое пошло наперекосяк. Аарон запил с горя, потеряв тебя во второй раз, перебрался в бабкин магазин. Драконы, само собой, развалились без лидера. Хотя, подковерная борьба за право предводительствовать бандой велась еще примерно год. Остальные, кто мог, разъехались подальше. Я в том числе, как видишь. Недавно узнали, что Майкла убили нарколыги.       Я сглотнула.       — Знаю. Я была на его могиле в Батлере.       Вишня удивленно покосился на меня.       — Не спрашивай. — Я посмотрела в окно, стараясь не расплакаться.       — Да-да. Все узнаю, когда время придет, — он передразнил мой голос.       Я засмеялась, несмотря на тяжелый разговор, но осеклась и продолжила:       — Я отомстила тому, кто его убил. И больше наркотиков в Батлере нет.       Вишня резко ударил по тормозам и повернулся ко мне всем корпусом:       — Ты?! Но как?! Уродцы, что ли, помогли?       Я поджала губы и отрицательно мотнула головой. Стоит ли говорить ему про Феникса? Или сказать, что Генри справился сам?       Феникс самовольно залил мои глаза пламенем, разрешая гамлетовский вопрос «быть или не быть». Температура в машине резко поднялась на несколько градусов.       — Ч-черт… — Вишня вжался в водительскую дверь, но к своей чести не выскочил с воплями наружу. — Ёбушки-воробушки, Сара!!!..       Я прикрыла глаза, подавляя Феникса.       — Спокойно. Я все та же. Просто с… сюрпризом. — Я грустно улыбнулась и отвела взгляд. — Собственно, это теперь часть меня. Как минимум до решения всех проблем с проклятием цирка.       Вишня сглотнул, но снова вдавил педаль газа, выезжая на трассу.       — Ты полна сюрпризов, принцесса. Я это еще в Сентфоре заметил. Но тогда ты находила неприятности на свои потрясающие ягодицы, а сейчас, видимо, ты сама чья-то неприятность.       Я громко рассмеялась, чувствуя, как напряжение улетучивается из автомобиля. Хоть Ник, хоть Вишня — этот парень с годами разве что обзавелся сединой и парой морщин. Но не растерял ни юмора, ни азарта.       Мы подъехали к кемпингу. Я уже предчувствовала, что над моей головой нависает ураган по имени «Генри», и суетливо взяла пакет со своими сырыми вещами.       — Сара, спасибо тебе за малышку. — Вишня благодарно сжал моё запястье. — Береги себя, принцесса.       Я наклонилась, касаясь губами его щеки.       — И ты себя. И помни…       — …Никому не слова до твоего возвращения. — Закончил он сморщившись. — Беги к своему кошмару в черном плаще.       Я с улыбкой вышла из машины, махнула на прощание и поторопилась в трейлер.       Несколько минут назад я вошла в свой дом на колесах, наполненный тревогой и гневом по самые края. Воздух буквально искрился от напряжения. Генри хмуро смотрел на меня. Я заметила, как он пытается успокоиться, но не справляется с эмоциями. Его руки дрожали так, что он мог взбить молочный коктейль без миксера. Немного подумав, я взяла пакет за дно и вытряхнула на пол мокрые вещи, показывая, что не просто так пропала.       — И как это понимать?.. — его начало еще сильнее трясти от злости.       — Ребенок провалился под лёд на озере. Я не могла пройти мимо.       После моих слов было чувство, что из него выпустили весь воздух. Гнев схлынул мгновенно. Глаза Генри расширились, но он продолжал молчать.       — Я помилована?.. — собрав влажные вещи, я накрыла пакетами кресла, развесила их по всем сидениям хотя бы для какой-то просушки, прежде чем смогу их отнести в прачечную.       Генри прикрыл глаза, пытаясь успокоить бушующие нервы. Было видно, каких усилий ему это стоило.       — Я не знаю. — Он потер лицо ладонями, а потом резко притянул меня к себе, сжимая в объятиях. — Тебя не было без малого пять часов. И никакого следа. Акробаты проследили маршрут до озера и обратно, но от трассы ты будто растворилась. Я уже не знал, что думать…        Я улыбнулась, утыкаясь носом в его грудь и вдыхая самый любимый и родной запах.       — Та девочка… Это дочь Вишни.       Руки Генри на моих плечах напряглись.       — Второй Дракон?       — Да. Он ничего никому не расскажет. Но я съезжу в Доусон, когда все… закончится. А еще его дочь зовут Сара. — Я снова улыбнулась.       Мужчина еще крепче обнял меня, пытаясь успокоиться.       — Все хорошо. Я в порядке. Ребенок не пострадал. Мы с Фениксом этому активно поспособствовали. — Я подняла лицо, заглядывая в его глаза. — Я не сбежала. Я рядом.       Он взял моё лицо в ладони, целуя губы, будто в них было спасение. Я охотно подалась навстречу, гладя его подрагивающие от перенапряжения предплечья, прижимаясь всем телом к родному теплу.       Оторвавшись от моих губ, он прикрыл глаза и прижался своим лбом к моему.       — Сара, ты сведешь меня с ума. Я уже не представляю, во что ты вляпаешься в следующий раз. Признаю, сейчас у тебя были основания вмешаться. Но это не отменяет моей тревоги. — Он судорожно вздохнул. — А еще… от тебя пахнет болотом…       Я рассмеялась и пихнула его в грудь:       — Тогда отпусти меня в душ.       Впервые с той минуты, как я перешагнула порог, он улыбнулся и с неохотой разжал объятия.       Я прошмыгнула мимо него, взяла полотенце и заперлась в душе. Под горячими расслабляющими струями о себе напомнил стресс. Я стояла, уткнувшись лбом в стену кабины, и чувствовала, что начинаю дрожать. Да, навык аккумулирования собственных ресурсов для спасения у меня был развит неплохо, зато, когда я оказывалась в безопасности — все наваливалось сторицей, заставляя судорожно оглядываться назад и думать, как я умудряюсь находить приключения на свои «потрясающие ягодицы». Разумеется, о спасении малышки я не жалела, но телу этого не объяснить. Как, впрочем, и нервам.       Из душа я вышла через полчаса. Торопливо высушила полотенцем волосы и с радостью нырнула в постель, обнимая Генри так крепко, будто хотела влезть ему под кожу. День был тяжелым. И я была рада, что он подошел к концу.