"Тени Сентфора" - 4 сезон - «Жертва» (авторская версия)

      

«Новый обманчивый рай».

             Утром следующего дня, как и последующие два, вплоть до прибытия в Давенпорт, я поняла, что наказание все же в силе. Обе принцессы Вишни получили свою порцию нагоняя. Генри вручил мне несколько книг о масках и из трейлера выпускал только в сопровождении. Я надувала губы, пыталась скандалить, но одного его взгляда хватало, чтобы я сдулась и скрылась за книгами. Под конец его суровое «Нет!» начало меня смешить. Умом я понимала, что так выглядит его забота, но постоянно торчать в трейлере, даже во время остановок, было пыткой. Впрочем, пару раз я откапывала в багажнике обруч и пыталась построить выступление с его применением.       Циркачи деликатно прятались по трейлерам, когда мы начинали выяснять отношения. Иногда я ловила на себе их насмешливые взгляды и чувствовала себя нашкодившим ребенком, которого строгий родитель отчитывает за шалость. Но буря быстро утихала, стоило трейлерам прибыть на ночную стоянку: Феникс принимался старательно нас мирить, применяя свои излюбленные методы, не оставляющие нам шансов быть в ссоре.       Давенпорт неуловимо напоминал Батлер. Тихий уютный городок со своими тайнами, скрытыми за стенами домов. Ровные, почти чистые заснеженные улицы, милые магазинчики.       Я отметила для себя, где находятся супермаркет и прачечная, чтобы не искать их, когда придет время. До Рождества оставалось пять дней, а это значит, что скоро нужно будет готовить праздничный стол и покупать подарки. Я невольно улыбнулась, вспомнив лица близняшек, когда озвучила свою просьбу о помощи с готовкой. Само собой, они ответили согласием, но ошарашенные лица и пять уточнений, сводящиеся к вопросу «правда ли Человек согласился с твоим планом?», до сих пор вызывали у меня неудержимый хохот.       Вереница трейлеров остановилась у городского суда, который по совместительству был администрацией. Генри устало размял затекшие плечи и посмотрел на меня:       — Составишь компанию?       Я оторвала взгляд от книги, по-кошачьи свернувшись в пассажирском кресле:       — Ты решил наконец меня выгулять?       Он сморщился, с укоризной глядя на меня:       — Это все…       — …Ради моей безопасности. Я помню. — Отложив книгу в карман кресла, я встала и подошла к нему вплотную, пробежав ладонями по груди и заглянув в глаза. — Ну конечно составлю.       Он улыбнулся, поцеловал мои руки:       — На тебя невозможно долго сердиться, но я стараюсь.       Я фыркнула и потянулась к его губам.       Облачившись в одно из платьев, я надела новую куртку, которую пришлось купить взамен той, в которой я несла дочь Вишни. Ей еще предстояло посетить прачечную и избавиться от далеко не легкого флёра болотного аромата.       В ратуше меня снова накрыли воспоминания о Батлере. Я остро ощутила потребность написать Кристалл. Все было очень похожим и погружало в прошлое. Я уже невольно готовилась увидеть очередные знакомые имена на информационных стендах. Но, к моему облегчению, было пусто. Давенпорт не пестрел значимыми событиями, поскольку город действительно был маленьким. После ярких заголовков Ньюпорта о проходящих в городе фестивалях и праздниках, после сообщений Батлера о жертвах, здесь было непередаваемо пресно. Как минимум это гарантировало успех для цирка.       Генри, ведущий меня за руку, уверенно постучался в дверь кабинета мэра.       — Войдите, — ответил мужской голос.       Генри толкнул дверь, и мы попали в небольшой, но уютный кабинет. Вдоль одной стены тянулись книжные шкафы, на другой были развешаны всевозможные наградные листы, сертификаты и благодарности от штата. Добротные мягкие кресла, тяжелый стол, за которым расположился хозяин кабинета — сухощавый, седеющий и лысеющий одновременно мужчина лет шестидесяти с немного надменным взглядом колючих карих глаз. У меня в голове невольно промелькнуло сравнение с крысой. Особенно дополнил образ серый костюм в серебристую полоску.       — Добрый день. Я Человек в маске. — Генри пожал его руку, не выпуская моей; по пальцам скользнули едва уловимые эмоции мэра: раздражение, брезгливость. — Мы хотели бы поговорить с вами по поводу нескольких представлений на территории Давенпорта.       Я с натянутой улыбкой представилась, подавляя желание сморщиться:       — Сара Маск.       Кажется, мэр только сейчас меня заметил, и к эмоциональному фону добавилась нотка любопытства.       — Мэр Кольт. Присаживайтесь. — Он почти учтиво указал нам на кресла. — Итак, что за представления?       Генри приглашающе погладил мои пальцы, сосредотачиваясь на трансляции мыслей Кольта. Придется быть обаятельной и получить разрешение. Но от отвращения меня подмывало плеснуть в эту напыщенную физиономию стакан воды.       Поборов себя, я приторно улыбнулась:       — Мой… супруг… является директором приезжего фрик-шоу. — Генри чуть сжал мои пальцы. — Мы решили ненадолго остановиться в вашем городе на передышку и хотели бы заодно дать пару-тройку представлений, если вы не против. Так сказать, оживить атмосферу перед Рождеством.       Мэр удивленно вскинул брови — фон любопытства усилился. К нему добавилось что-то еще, что я пока не могла распознать.       — Вот как? И чем же вас привлек неприметный городок, спрятанный в глубине материка? — Кольт соединил кончики пальцев и испытующе посмотрел на меня, не обращая внимание на Генри.       — Здесь очень тихо. — Я улыбнулась. — Актеры смогут отдохнуть от дороги и заняться любимым делом: развлечь благодарную публику. Наши выступления весьма… нестандартны.       Генри продолжал, кажется, скучающе поглаживать мои пальцы. Прочесть его выражение лица под маской не представлялось возможным. Но, судя по всему, что-то его нервировало.       — В центре города нет достаточной площадки для цирка. — Мэр надменно посмотрел на меня.       — Это не проблема. — Не сдавалась я, мысленно думая о том, что должна быть самой вежливостью. — Как я уже сказала, город не такой уж большой. Главное, чтобы публика могла беспрепятственно добираться до нашей стоянки. К тому же у нас всего четыре шатра, соединенных переходами. Они не занимают много места. Как и трейлеры. Просто нужна ровная площадка для размещения.       Кольт изучающе окинул меня взглядом. Я распознала вторую эмоцию, когда она пересилила любопытство. Мэр транслировал чистую похоть. Меня слегка передернуло от отвращения.       — Думаю, я смогу вам помочь. Площадка найдется выше по Стейт Хайвэй. Достаточно ровная и оборудованная системой подключения к электропитанию города. Полагаю, вам подойдет. — Он чуть самодовольно улыбнулся, будто ждал поощрения за содействие.       Я благодарно склонила голову, растянув губы в лукавой улыбке, и повернулась к Генри:       — Дорогой, ты взял контракт?       — Разумеется, любовь моя. — Он почти лениво протянул мэру папку с бумагами. — Оплаты не требуется ни с вас, ни с нас. Все на взаимовыгодных условиях. Жители повеселятся, мы сами распространим информацию в специализированных местах.       Пробежав документы глазами, мэр снова одарил меня обжигающим взглядом и оставил подписи на обоих экземплярах.       — Значит, огненное шоу с госпожой «Феникс»? Занятно… — он протянул Генри папку с одним из контрактов. — Надо будет посетить…       — Обязательно, — ответила я с мыслями о том, что лучше ему не надо этого делать. — Не смеем более вас отвлекать. Спасибо за теплый прием.       Я поднялась из кресла, кивнула ему на прощание, с новой волной отвращения представляя, что случилось бы, тронь он хоть один мой палец, и потянула Генри к выходу.       — Всего доброго вам. Обоим. — Донеслось мне в спину. Эмоции отразили, что мэр оценил мою… хм-м…       Несколько минут спустя я выскочила из ратуши, дрожа от отвращения.       — Гадость какая. — Меня теперь абсолютно явно передернуло. — Как ты ему руку-то пожимал?..       Генри тихонько посмеивался под маской над моей реакцией, но ничего не отвечал. Мы пошли к трейлерам. Я продолжала кипеть до самой стоянки.       В конце концов, когда трейлеры выстроились полукругом и артисты радостно высыпали из своих жилищ, чтобы начать обустраивать площадку, Генри мягко привлек меня к себе. Его почему-то веселила моя злость после разговора с мэром.       — Милая, его можно понять… — он все еще понимающе ухмылялся, поглядывая в моё пышущее негодованием лицо.       Я сморщилась:       — Мне этого не понять. Противный старикашка.       Генри не удержался и громко расхохотался, запрокинув голову, но быстро осекся, поймав мой суровый взгляд.       — Сара, он одинок. Да и к тому же, если он старикашка, то кто тогда я?       Я чувствовала, что начинаю краснеть, но все равно продолжала хмуриться, глядя в его лицо:       — Ты не старикашка. И вообще. Ты на чьей стороне?! — я прищурилась, чувствуя, что еще минута и сама улыбнусь.       Он снова рассмеялся, крепко обняв меня и вдыхая запах волос:       — Пойдем устанавливать шатры. Скоро стемнеет, а дел невпроворот.       — Только переоденусь. Ты иди. Я быстро. — Я снова поцеловала его губы и пошла к шкафу.       — Милая, если бы ты видела мысли о своем теле, мимолетом посещавшие меня еще в Сентфоре, поверь, злилась бы не меньше… — он снова улыбнулся и вышел из трейлера.       Я прислонилась лбом к двери шкафа, краснея и улыбаясь от его признания. Но шатры сами себя не установят. Покопавшись в шкафу, я извлекла штаны с камуфляжным принтом, теплый свитер и новые ботинки. Внеплановый поход по магазинам в Дикенсоне позволил мне снова выбрать одежду на свой вкус. То ли в ответ за запрет на выход из трейлера, то ли мне этого действительно хотелось, но я взяла не мало вещей, которые сейчас разглядывала с подозрением. Впрочем, все они были теплыми — это их главное преимущество, не зависящее от фасона и цвета.       Натянув на себя одежду и завернувшись в куртку, я вышла из трейлера и с усердием начала помогать артистам с установкой шатров. Идеальный вариант, чтобы отвлечься от мыслей о мэре. Всего второй раз я принимала участие в подготовке цирка, но руки уже сноровисто выполняли узлы и натягивание тентов. Степной ветер выдувал из головы все мысли и кидал в лицо снежную пыль. Сумерки уже опустились на город, когда Генри отправил акробатов расклеить афиши. Остальные циркачи продолжали обставлять внутренности шатров в привычном порядке.       Мэр не обманул. Площадка действительно была удобной настолько, насколько это вообще было возможно. Все необходимые объекты инфраструктуры можно было обойти пешком за полчаса неспешным шагом. Кроме того, подступы к цирку были открыты, зрители не потеряются в поисках шатров, не будет проблем с парковкой. Словом, если дипломат из меня был не особенно хорошим, то стать плодом чьих-то грязных фантазий я смогла на «ура»…       Я опять передернула плечами, и Генри это заметил.       — Думаю, на сегодня закончили. Остальное, что осталось, завтра. Всем отбой.       Актеры устало разбрелись по трейлерам, предвкушая ужин и крепкий сон после трудового вечера, полного физических нагрузок. Я тоже с предвкушением потерла гудящие от напряжения предплечья, мечтая о душе и постели. Генри потянул меня в трейлер за руку.       Внутри было тепло и снова накатило ощущение уюта. Я стянула куртку и ботинки, избавилась от остальной одежды и юркнула в душ. Вода расслабляла, вымывая остатки сил и воспоминание противного разговора в мэрии. Выключив воду, я посмотрела на себя в чуть запотевшее зеркало. Лицо было тем же, что прежде. Но все же нечто неуловимое оставляло следы. Я не обращала внимания на эти изменения прежде, вероятно, потому, что не видела себя глазами Генри. После обмена мыслями, я все отчетливее понимала, что мой взгляд стал тверже, под глазами залегли неглубокие тени, а между бровей появилась маленькая морщинка.       «Да уж, в двадцать шесть многие выглядят куда лучше… Но и живут скучнее…» — с этими мыслями я накинула халат и покинула душ, растирая влажные волосы полотенцем. Генри пошел следующим.       Я закончила делать оладьи и поставила на плиту чайник. Кофе на ночь пить не стоило. Завтра начнется бытовая жизнь цирка. Прачечная, продуктовый магазин, поиск подарков в промежутке между ними. Я не была уверена, что смогу найти в местных лавках что-то интересное, но все же стоило попытаться. Словом, нужно было, как следует выспаться. С учетом что вечером планировалось первое выступление.       Когда я закончила накрывать стол к ужину, на талию легли теплые ладони.       — От тебя необыкновенно пахнет. — Генри уткнулся носом в мои волосы. — Покоем, домом, уютом… И чем-то еще.       Я лукаво улыбнулась:       — Прежде ты говорил, что от меня веет сладостью страха.       Он сморщился:       — Портишь момент.       Я обернулась, проводя ладонями по его животу:       — Прости. Это неуместно, ты прав. — Я потерлась щекой о его грудь, ощущая щекой шрамы и часть первозданно гладкой кожи. — Мне все больше нравится твой домашний вариант одежды. Он позволяет больше… чувствовать.       Генри с улыбкой тронул мой лоб губами и сел за стол.       За ужином перебрасывались ничего не значащими фразами. Напряжение улетучивалось, когда мы наконец оказывались наедине. Нарастало другое, более приятное чувство. Мы чувствовали что-то общее в этом уединении. Нечто, что позволяло быть собой.       Я потянулась, чувствуя, как ноют плечи:       — Завтра надо будет с утра размяться. Иначе вечером я даже пои не удержу. — Сморщив нос, я потянулась рукой к шее.       Генри закончил раскладывать вымытые тарелки по шкафчикам и обернулся, прислонившись бедрами к гарнитуру:       — Можем повторить то, что ты делала по прибытии в Ньюпорт. Только на сей раз я доставлю тебе удовольствие. — Он пригласительно указал ладонью на спальню. — В конце концов, мне завтра ничего не надо исполнять перед публикой.       Я с сомнением покосилась на него:       — Не сомневаюсь, что ты приложишь усилия, чтобы я расслабилась, но что-то мне подсказывает, что после мы нескоро будем спать.       Он изобразил удивление:       — А ты против? Не думал, что первый отказ последует так скоро…       Я засмеялась и пошла в спальню.       Сказать, что я растаяла от горячих больших ладоней, скользящих по плечам — это ничего не сказать. Я сидела, сложив ноги по-турецки, Генри расположился на коленях позади. Он терпеливо разминал каждую мышцу, стараясь причинить как можно меньше дискомфорта. Поглаживающие, согревающие движения отзывались в каждой клеточке тела, волна за волной вызывая мурашки.       Я издавала нечленораздельные звуки, почти мурлыкая от наслаждения. Он тихонько посмеивался каждой реакции моего тела, проводя пальцами по позвоночнику. Когда чуткие горячие ладони скользнули по моим бокам, я невольно выгнулась, чувствуя, как его волосы щекочут моё плечо. Но он снова переместил руки вверх, разминая мою шею, запуская пальцы в волосы на затылке, поглаживая там тоже. Невольно закусив губу и прикрыв глаза, я полностью отдалась во власть его рук и покачивалась, будто кобра под музыку пастушьей свирели.       Видимо, поняв, что еще от пары движений его рук я растекусь лужей удовольствия по постели, он неторопливо прижался к моей спине грудью, сдвигая в сторону волосы и обхватывая губами мочку уха. Пальцы ласкающим движением пробежали от плеча к запястью. Я завела руку назад, запуская пальцы в его волосы, призывая продолжать сладкую прелюдию. Он понимающе улыбнулся, целуя моё плечо и накрывая ладонями грудь.       Я развернулась, прижимаясь к нему всем телом, заглядывая в бездонные серые глаза.       — Такая прекрасная… моя… — он тронул моё лицо самыми кончиками пальцев, опуская их ниже, невесомо скользя по ключице, обвел сосок едва касаясь.       Подавшись вперед я обхватила его лицо ладонями и нежно прижалась губами к его губам, мягко, но требовательно раздвигая их языком и проникая все глубже. Отзываясь на ласку, он обвил мою талию руками и мягко уложил на спину, не разрывая поцелуя. От плавности и нежности его движений закружилась голова. Генри неспешно покрывал поцелуями мои плечи, почти невесомо, больше обжигая кожу дыханием.       — Пожалуйста… — я скользнула руками по его спине, чуть надавливая на поясницу.       Он улыбнулся, вдавливая мои бёдра в постель, и приподнялся на локтях.       — Твои просьбы — музыка для меня…       Плавное упругое скольжение внутрь — и я вскрикнула, не в силах сдерживать наслаждение. Заботливые, нежные, умелые движения сводили с ума. Я потянулась вперед, сминая его губы, словно пыталась забраться внутрь. Он просунул руки под мои лопатки и обхватил руками за плечи, не позволяя отодвинуться, увеличил темп, продолжая целовать с упоением и заставляя стонать ему в губы от быстрого и уверенного напора.       Я чувствовала, как с каждым толчком приближаюсь к вершине. Почти бессознательно вцепилась в его плечи, оставляя глубокие лунки от ногтей на коже. От скольжения его тела на мне, во мне, я запрокинула голову, пытаясь закричать, но воздуха не хватало. Он сбавил темп, вынуждая меня открыть глаза, разглядывая и обжигая взглядом. Сделал несколько резких движений, наблюдая, как я начинаю извиваться.       — Пожалуйста…       Он рванулся вперед, погружая меня в забытье, унося далеко за пределы этого мира. Забился упруго внутри, будто пойманная в клетку птица. Волны наслаждения накатывали одна за другой, заставляя меня кричать его имя, ловить губами его стоны. Я ощутила разливающийся внутри жар и отпустила последние преграды, падая в удовольствие. Он двинулся внутрь последний раз и с тихим стоном уткнулся лицом мне в плечо.       Я лежала, перебирая его волосы, гладя усталые плечи, чувствуя нескончаемую нежность и благодарность, чувствовала его горячее прерывистое дыхание. Он откатился в сторону, пытаясь успокоиться, и улыбнулся, глядя в потолок.       — Сумасшествие…       Я придвинулась ближе, слушая, как под щекой грохочет любимое сердце и в упоении закрыла глаза.       — Сара… — он тронул губами мой лоб.       — М-м?.. — я лениво закинула ногу на его бедро.       — Я тебя люблю.       — И я тебя. Спи.       Он вздохнул:       — На самом интересном моменте…       Уже проваливаясь в сон, я впитывала его улыбку и чувствовала безграничный покой.              Я шла по заснеженной пустынной улице Давенпорта, с любопытством оглядывая дома и редкие магазины. Руки оттягивала ноша для стирки. Помня, где находится прачечная, я спокойно дошла до перекрестка и свернула в сторону центра. Кажется, прачечные во всех малонаселенных пунктах выглядят одинаково. Оплатив стирку, я загрузила вещи в барабаны и выставила режим. До перемещения чистых вещей в сушилку был примерно час времени, который я решила посвятить поиску подарков для артистов.       В планах была одежда и мелкая приятная сердцу безделушка для каждого. Я уверенно толкнула дверь сувенирной лавки и огляделась. Внимание привлекли местные изделия в тематике зернодобычи. Колоски из обожжённой глины, модели хлебоуборочной техники, магнитики в виде мешков с мукой или пушистого хлеба. Ничего не зацепило, и я переключилась на стенд с украшениями. Здесь было чем заинтересоваться. Понятно, что это всего лишь бижутерия, но выглядела она вполне качественной. Я подобрала две подвески в виде лаванды для близняшек и рамку для фото Колина. Акробатам решила взять броши-утяжелители для бабочек в виде клевера. Дольше всего мучилась с Эриком, но в конечном итоге остановила выбор на декоративной цепочке, крепящейся кольцами к любой детали одежды. Мэтту выпал ловец снов, чем-то отдаленно смахивавший на тот, который я когда-то купила у миссис Хилл.       Неожиданно меня привлек блеск на одной из полок витрины, заставленной изделиями из натуральных камней. Я подошла ближе и увидела переливающуюся алыми камнями птицу, раскинувшую крылья, будто взлетающую со скалы. Не рубины, само собой, но гранат с червленым серебром смотрелся очень красиво. Я вспомнила Феникса и подумала о Генри. Не покажется ли ему это мелочью…?       В конце концов, отбросив сомнения, я попросила упаковать все выбранное, включая птицу, в разноцветные подарочные коробочки и покинула лавку, вполне довольная собой. Следующей целью стал магазин одежды. Выбрав каждому чудику комплект теплой одежды и упаковав их в подарочные пакеты, я с чувством выполненного долга вернулась в прачечную.       Понимая, что провиант уже не дотащу, я переложила стирку в барабаны машин для сушки и устроилась у окна. За окном шел снег, погружая меня в радостное предвкушение. Рождество так или иначе давало отсылки к прошлому, рисовало уют и каникулы с семьей. Я невольно улыбнулась, представив себя и Генри в гостях у родителей. Да уж… выглядит нелепо даже в голове.       Стало грустно, невероятно грустно от этой несбыточной мечты. Все еще во мне разрывалось желание повидаться с семьей, но страх подставить директора цирка был выше моих желаний. Сейчас его безопасность была превыше всего. Он и так будет предельно слаб в Сентфоре, давать повод искать меня — не самая умная мысль. Тем более, что со слов Вишни Аарон остался в городе. В гневе он вполне мог убить противника, не особо считаясь с моим мнением в этом вопросе. Особенно, если учесть проблемы с выпивкой…       Я поджала губы, думая о том, как перемолола жизни друзей своим уходом. Страшно было даже не то, что в Сентфоре меня ждала собственная пустая могила. Страшно было от того, что меня уже оплакали. И возвращение снова разбередит раны близких людей. Но я не видела выхода. Мы должны были вернуться.       Разобрав вещи и разложив их по пакетам, я, загруженная как ослик, поплелась в цирк. Несколько минут назад я радовалась предстоящему празднику, а сейчас меня разрывали обида и тоска.       — Я бы все равно не стала ничего менять… — упрямо потянув дверь трейлера, я ввалилась внутрь и дернула головой, стряхивая снежинки с капюшона.       Генри удивленно оторвал взгляд от заготовки на столе:       — Что менять?       Я отвела глаза, стараясь не подавать вида.       — Ничего, мысли вслух, прости… — сняв обувь и куртку, я отнесла пакеты с подарками в шкаф.       Он пожал плечами и снова склонился над заготовкой. На внешней стороне уже красовался узор в морском стиле, между глаз маски садилось солнце, мягкие волны струились от скул вниз, к подбородку, пеной затекали на песок. Я восхитилась почти живой картинкой и зачарованно положила голову на плечо Генри. От этой маски повеяло моей иллюзией, где я получала подпитку от Феникса.       — Очень красиво. — Я потерлась холодной щекой об его теплую кожу.       Он благодарно тронул губами мой лоб.       — Как сходила?       Я с улыбкой уткнулась носом в его шею, пытаясь согреться.       — Успешно. Правда, до продуктового я так и не добралась. К сожалению, у меня всего две руки.       Генри задумчиво отмахнулся:       — Завтра сходишь. Или сегодня отправлю акробатов. Просто составь список, в том числе для праздничного стола.       Я послушно кивнула.       Придирчиво оглядев запасы провизии, я прошлась по трейлерам, внося в список пожелания и невольно думая, как мы все приготовим на трех плитах и костре. Традиционные блюда отменялись, потому что нужна была хотя бы одна духовка. Единственный минус жизни на колесах — отсутствие возможности добавить что-то объемное в маленькое пространство. Иногда это действовало на нервы, но выбирать не приходилось.       Навскидку я отметила ингредиенты для рагу, грибного супа, курицу, набор продуктов для салата, нарезки и обилие овощей. Немного подумав, вспомнила, как мама делала коржи для торта в сковороде. Без особой уверенности я по памяти внесла в список все, что входило в тот торт при приготовлении.       — А что ты любишь? — я посмотрела на Генри, увлеченно покрывающего лаком почти готовую маску.       Он улыбнулся:       — Ты знаешь.       Я смущенно вспыхнула:       — Ты понял, о чем я говорю.       Развернув список к себе, он изучил содержимое и вернул обратно:       — Почти все, что здесь указано. Оленину мы не найдём. Когда-то это было хорошей альтернативой прочему мясу. Охота кормила людей не хуже массовых производств. Так что, если готовить будешь ты, во вкусовых качествах я даже не сомневаюсь. — Он удовлетворенно отодвинул маску, любуясь своими трудами. — Два часа до первого представления. Думаю, можно начинать собираться.       Сегодня у меня не было особого желания общаться с публикой. Под удивленным взглядом Генри я сразу после своего выступления убежала за кулисы. Трансляция чужих мыслей порядком утомляла, вынуждая смотреть на людей совершенно другими глазами. Я не представляла себе, как он это выносит — видеть все чувства и эмоции зрителей. Особенно после знакомства с Кольтом. Я с ужасом представляла себе, как он улавливает все плотоядные мысли мужчин, чьи взгляды прикованы ко мне во время выступления. Какое отвращение он испытывает к тем, кто силится угадать под его маской ожоги, разглядеть поврежденную когда-то пожаром кожу. Люди любопытны и не сдержанны в своих мыслях.       Я сидела в гримерке, разглядывая себя в зеркале и размышляя о том, что еще пара выступлений — и цирк двинется обратно. В город, полностью изменивший мою жизнь, к людям, которые меня, возможно, ненавидят. Я тронула застежку маски, снимая её с лица. Сразу стало прохладнее. Феникс отступал, оставляя меня наедине с декабрьским вечером.       Немного подумав, я собрала реквизит, взяла маску и двинулась к трейлеру. Усталость давала о себе знать. Хотелось забраться в постель и не вылезать до утра. Совершенно подавленное настроение, кажется, сквозило в каждом моем движении.       Генри нагнал меня у двери трейлера.       — Что-то случилось? — он мягко тронул моё лицо.       Я поёжилась от попавшей за шиворот снежинки:       — Давай зайдем. Тут холодно.       Он кивнул и распахнул дверь трейлера, пропуская меня вперед.       Развесив инвентарь, я устало опустилась на край постели. Привычный рой мыслей заполнил голову, мешая сосредоточиться.       — Сара, в чем дело? — Генри опустился на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне.       Я вздохнула:       — Меня пугают мысли, которые ты улавливаешь из зала. Я не представляла себе, насколько это противно.       Он рассмеялся:       — Это происходит не совсем так, как ты поняла. Пока я способен контролировать поток эмоций, отключая восприятие. К тому же… если бы я улавливал все мужские мысли во время твоих выступлений, боюсь, в городах где мы побывали, население сократилось бы на всю мужскую половину. Впрочем, в Ньюпорте это было моей ошибкой… — он нахмурился, вспоминая обстоятельства моего похищения. — Ошибкой, которая почти отняла твою жизнь.       Я с нежностью провела пальцами по его лицу, пытаясь стереть грусть из глаз:       — Но все закончилось хорошо.       Генри кивнул, удерживая мою ладонь у своего лица и потерся о неё щекой:       — Только благодаря твоей предусмотрительности. Если бы ты не настояла на том, чтобы я сделал тебе маску… Даже думать не хочу, чем бы все закончилось, не имей ты такого покровителя, как Феникс.       Сытая птица издала польщенный клёкот и мазнула крыльями у меня внутри.