Глава 19. "Райс"
9 мая 2020 г., 10:19
«Испытай свои крылья».
Мы дали второе выступление в рождественские каникулы, вытащив на сцену ель, создали антураж праздника для зрителей. Ажиотажа от публики в праздничный день никто особо не ждал, поэтому заполненный зал стал сюрпризом. Пришлось экстренно собирать дополнительные скамейки и расставлять их по периметру зала. Я впервые выступала с горящим обручем. Тренировок было немного, но концепция выступления отличалась от использованной «скакалки» не очень сильно. Зрители остались довольны, а значит, и повода для беспокойства не было. До финального шоу оставалось четыре дня, когда я возвращалась с репетиции. Натруженные руки приятно гудели, вынуждая меня крепче удерживать вываливающийся из пальцев от усталости инвентарь. Феникс терпеливо напомнил о том, что может придать сил, но я не видела нужды в срочности и умиротворенно насвистывала навязчивую мелодию по пути к трейлеру. Краем глаза я заметила припаркованную на площадке машину с ярлычком аренды на лобовом стекле. Сердце встревоженно забилось. Я шагнула в трейлер, наблюдая за сборами Генри. — Возвращать память Эрику. — Хмуро произнес он в ответ на мой вопросительный взгляд. Я развесила реквизит на места: — Я с вами. Он вздохнул: — Сара, я не хочу, чтобы ты это видела… Сложив руки на груди, я в ответ твердо посмотрела ему в глаза. Уже троим членам труппы я память вернула самостоятельно. Понимаю, что Эрик — один из самых противоречивых персонажей в цирке, но что там такого кошмарного может случиться, что я не должна это видеть, я не понимала. Генри нахмурился: — Переубедить не выйдет? Я покачала головой, продолжая следить за его лицом. — Хорошо, если ты настаиваешь, поехали, только оденься теплее. Кивнув, я сменила комбинезон на джинсы и свитер, застегнула куртку и вышла вслед за ним из трейлера. Эрик уже задумчиво созерцал Давенпорт в окно автомобиля на заднем сидении. Вопросов он не задавал. Если Человек сказал, что калека для чего-то ему нужен, значит нужно ехать. Автомобиль выбрался со стоянки и резво покатился по шоссе на север. Постепенно равнина стала покрываться деревьями, жилые дома почти исчезли из виду. Я наблюдала, как угрюмый пейзаж обрастает величием лесов и скал с каждой минутой. Зрелище обрыва по левой стороне с полноводной рекой внизу завораживало, вынуждая меня крутить головой. Мелькнул указатель «Райс. 20 миль». Я судорожно напрягла память, извлекая воспоминание первой недели с цирком. Когда Генри рассказывал мне истории артистов. О Давенпорте речи тогда не было. Но и сам городишко, откуда цирк забрал Эрика я уже тоже не могла вспомнить. Мы забирались все выше в горы, солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев, а дно ущелья можно было разглядеть, только когда автомобиль уходил в поворот. Где-то впереди мелькнуло небольшое поселение, и, сделав разворот, мы подъехали почти вплотную к обрыву и двигатель замер. Руки Генри все еще сжимали руль. Он словно оттягивал неизбежное. И мне было сложно его винить. Я успокаивающе тронула его ладонь и вышла из машины. Он открыл дверцу для Эрика, лишь повелительно махнув рукой. Тот как-то споро, несмотря на полное отсутствие конечностей, спрыгнул с сидения в подмерзшую грязь. Я впервые увидела, как он двигается самостоятельно, и невольно поморщилась от смеси жалости и отвращения. Чудик огляделся по сторонам, вперившись взглядом в то, чего я поначалу не заметила под снегом и надвигающимися сумерками. В обрыв уходил остов старого каменного дома. Время уже разрушило почти все, сохранив лишь часть стен, ближних к дороге. Эрик поморщился, неторопливо разворачиваясь к нам: — Зачем мы здесь? — Чтобы ты мог проститься. — Генри сложил руки на груди, наблюдая за ним из-под опущенной на лицо маски. Чудик презрительно покосился на останки дома: — С кем и с чем? С домом, который был моей тюрьмой? С семьей, которая меня ненавидела? Я обхватила себя руками, будто спасаясь от холода: — А что ты сделал, чтобы тебя любили? Вспомни… — Заткнись! Ты ничего не знаешь… — Эрик оскалился, глядя в моё лицо. — Или думаете я жалею о чем-то?! Он расхохотался, глядя на руины: — Если бы я даже мог повернуть время вспять — я бы не стал ничего менять. Ты ненавидела Сентфор, хозяин его ненавидел. Райс же ненавидели все, кто оказывался в этом богом забытом углу. И куда более сильной ненавистью. За что? Тут всегда было навалом зверья. И среди людей, в том числе. Посёлок золотодобытчиков. За четверть унции могли пустить пулю в лоб, не задумываясь. И я пускал. Прекрасное было зрелище, знаете ли: когда вышибленные мозги смывает в реку. — Он злобно покосился на меня. — Престарелые родители не всегда были такими. Когда я в юности не хотел идти на ручей для мытья золота, меня секли розгами до мяса и костей. Так чему удивляться, что я ответил тем же, когда мы поменялись немощностью? Его верхняя губа вздернулась в почти зверином оскале. — О да… Я избивал их, вспоминая все унижения, которые перенес с их подачи. И не жалею. — Он глянул на Генри со смесью отвращения и гнева. — А ты… ты надломился из-за какой-то девки. Один из тех, кто прогибал своей силой, волей, а в итоге пал ниже некуда, подставляясь под пули ради немощного мяса. Эти слова я уже определенно слышала… То ли дело было в пляске теней, то ли в гневе, но я заметила, как на лице Эрика проступил образ демона Генри. Я вздрогнула и попыталась подойти. — Прочь! — Эрик рыкнул и оскалился, исподлобья глянул на меня полными ненависти глазами. — Я не он. Меня не пронять твоими душеспасительными речами. Тошнит от вашей слащавой парочки, жертвенной и принципиальной. Неожиданно чудик осклабился и со злобной ухмылкой покосился на Генри. — Ты ведь хотел снять с нас маски, верно?.. Я не доставлю тебе такого удовольствия. Надеюсь, сейчас твой контроль рухнет! Потому что свою маску я желаю снять сам!.. С неожиданной прытью Эрик повалился на снег и, извиваясь всем телом, покатился к обрыву, торопясь упасть в пропасть. Я вскрикнула и рванулась наперерез, но катастрофически не успевала. Упав на живот и обхватив какой-то выступающий камень, я успела ухватить Эрика за воротник мундира. Но чудик будто ополоумел. Из темноты на меня сверкнули знакомые алые угли глаз, а потом он извернулся и укусил меня за руку. От боли я заорала, но воротник не выпустила. Зубы еще больнее впились в запястье, терзая как бешеная собака. Не выдержав боли, я все же отпустила жесткую ткань. Сердце грохотало в ушах, я смотрела, как тело Эрика летит вниз, и отвела взгляд, когда он уже был почти у самых скал. Рука кровоточила и саднила. Глубокий рваный укус чудом не задел вены. Я поднялась на колени, прижимая запястье к груди. Генри стоял у автомобиля, опустив голову и судорожно сжимая кулаки. Я сделала несколько неуверенных шагов, силясь заглянуть ему в лицо. — Сара, садись в машину и уезжай… — его голос менялся от привычного мне насыщенного бархата до какой-то смутно знакомой ноты. — Немедленно. Я сделала несколько шагов в его сторону. Он зеркально повторил мои движения в обратном направлении, но уперся спиной в борт автомобиля. Из-под скрывающей лицо маски блеснули знакомые угли глаз. Страх накрыл меня удушливой волной. Я спешно тронула Феникса, но уже не успевала. Мы слишком давно не переливали Генри силы. Неестественно быстрое движение, удар в грудь — и я лечу спиной на камни, едва успевая вывернуться и хоть как-то затормозить у самого обрыва. Птица стремительно рванулась наружу. Я едва успела подавить порыв Феникса испепелить угрозу. Снова промелькнувшая перед глазами черная тень. И вот я уже болтаюсь над обрывом, удерживаемая за горло рукой демона. — Здравствуй, Сара… Вот мы и остались наедине. — Он снял маску из папье-маше, убирая её в карман плаща. Я захрипела, силясь втянуть воздух. Если он сейчас разожмет пальцы… По его лицу прошла судорога. В следующий миг я полетела к дороге. — Борись… — с трудом вставая на колени, я смотрела в лицо демона, обращаясь к Генри. — Борись. Ради нас. Демон снова проявился, глядя на меня с нескрываемым презрением. — Он слишком слаб из-за твоих стараний. От удара ноги под рёбра я подлетела в воздух, послышался глухой хруст. Я свернулась в тугой комок боли, стараясь не прислушиваться к заклокотавшей в груди крови. Снова почти расплывчатое движение впереди. Он взял меня за волосы, поднимая голову и заставляя смотреть в лицо. — Вот так выглядит свобода, дорогуша. Я запру его внутри, как прежде он запирал меня, заставлю наблюдать, как убью тебя самой жуткой и изощренной пыткой. Ломая и уродуя тебя так, как не смогла бы справиться ни одна маска. Вот этими самыми руками, которые так любят твоё тело. А потом… потом соберу новый цирк. Я даже знаю, кто будет его первыми артистами. Некая семейная пара из Доусона. И снова… назад-назад по старому маршруту. До самого Сентфора. — Он расхохотался, разглядывая всколыхнувшийся в моих глазах страх. Феникс полоснул крылом, вынуждая демона отшатнуться. Он почти отшвырнул меня от себя, заставляя тело по инерции дернуться следом от новой порции боли. От удушливой паники я не могла контролировать птицу. В голове предательски шумело, и перед глазами от каждого вздоха мелькали белые вспышки. Феникс бросил все силы на заживление, позволяя мне перевести дух. Я с невероятным трудом все же встала на ноги и посмотрела на демона. — Убей меня, или я убью тебя. — Сплюнув с разбитых губ кровь на снег, я выпустила свою сущность до конца и расправила крылья. Демон усмехнулся: — Не посмеешь. Тебе слишком дорога его шкура. Он был прав. Слишком уж был велик риск причинить вред Генри. Но и подобраться ближе, как в прошлый раз я не смогу. Нужно улучить момент и попытаться отвести бой от обрыва. Так будет хотя бы призрачный шанс дотронуться до его рук. — Неужели тебе не хочется свободы? — я посмотрела на него с почти вежливым интересом. — Покинуть тело хозяина. Вернуться в… — Куда? Ты хоть знаешь, откуда я пришел? Я не твоя птичка. — Демон сверкнул глазами и сделал несколько шагов вперед. — Я не ищу свободы. Я хочу укорениться здесь. Этот мир настолько полон крови… Даже дыхание порой перехватывает. Насилие, убийства, войны… Аромат тлена и смерти в каждом углу, если сумеешь их отличить под ворохами прочих напускных запахов. Так прежде пах мой цирк. До того, как тебя принесло под своды шатров. Я поёжилась. Мозг судорожно обдумывал варианты. Надо было срочно использовать любой шанс коснуться Генри. Чуть погасив Феникса, я заставила его отступить и ждать. Птица послушно сжалась упругой пружиной внутри, только и ожидая, когда моя воля позволит выплеснуть её гнев. Демон едва ли не танцующей походкой двигался вокруг меня, с интересом поглядывая на мои тщетные попытки найти выход. В его глазах читался нескрываемый азарт и интерес. Его забавляла эта игра в кошки-мышки. Знание, что я не могу выпустить все силы на его уничтожение. — Знаешь, дорогуша, если бы ты не полезла своими чистыми ручонками в его душу, если бы послушно встала со мной рядом, все могло быть иначе. Но, по всей видимости, строить из себя жертву у тебя выходит лучше, чем думать. — Демон едва заметно ухмыльнулся. — А что будет, скажем, если я сброшу в пропасть не тебя… А его.? Внутри меня все оборвалось. — Тогда ты сам погибнешь. — Я ощутила, что сжала зубы, выплёвывая эти слова. — И все твои планы упорхнут в ту же бездну. Демон расхохотался: — Не угадала. Когда придет время, я восстановлю его тело, вернусь за тобой, и ты будешь самой послушной марионеткой в цирке. Только не для него. А для меня. Феникс внутри дернулся, давая подсказку. Но его идея была до безумия сумасшедшей. Если что-то пойдет не по плану — мы все погибнем. Полёт в ущелье на скалы не залечит даже регенерация птицы. Но, видимо, это было единственным шансом. Демон либо двигался слишком быстро, либо держался на достаточном расстоянии, чтобы я не могла дотянуться. Тело все еще плохо слушалось, хоть рёбра и успели зажить. Мне оставалось надеяться только на силы Феникса. Если он не сможет справиться и усилить мои рефлексы — все закончится очень печально. — Хорошо. Пусть будет по-твоему. — Я чувствовала нервную дрожь в руках. — Столкни меня. Потому что я не позволю ему погибнуть ради себя… Я встала спиной к обрыву и раскинула руки в стороны. Демон удивленно сверкнул глазами: — Ах, снова альтруизм, снова жертвенность… Похвально. Но ты так и не уяснила, что со злом бесполезно сражаться. Ты искоренишь его в одном месте, а оно появится в другом. Еще более агрессивное, еще более могущественное, подпитанное ненавистью. Впрочем, … Если это твой выбор… «Борись, пожалуйста… Борись…» — пронеслось в моей голове. Ощутимый толчок в грудь — и я начала опрокидываться в бездну, краем глаза отмечая, как по лицу демона снова прошла судорога, выпуская на поверхность Генри. Лишь на мгновение. Но этого хватило, чтобы сразу после толчка он судорожно попытался ухватить меня за взметнувшиеся вперед руки. Энергия хлынула вперед, тесня демона, возвращая Генри контроль над собой. Обрыв оказался слишком хрупким, камни осыпались под ногами, и я ощутила, что все же проваливаюсь вниз. Я попыталась как можно скорее вырвать руку, чтобы не потянуть Генри следом, но он лишь сильнее сдавил моё запястье, расширившимися от ужаса глазами глядя на скалы, стелящиеся по дну ущелья. Мы полетели вниз. Феникс отчаянно рванулся наружу, расправляя крылья, заставляя меня собрать все нервы в струну и поймать восходящий поток воздуха. Я судорожно вспоминала, как птица парила в моей иллюзии, и стремительно развернулась в полете. Обхватив Генри поперек груди и скрепив за его спиной пальцы, я выпустила свою сущность полностью и судорожно легла на крыло, ощущая порыв ветра ущелья, плотным потоком ударивший в переплетение огненных перьев. Падение замедлялось, за спиной, поднимая град камней и земли с грязью, бились огненные крылья на пределе моих возможностей. Я вспомнила, как работала с веерами, и попыталась задать ритм крыльям, чтобы как можно мягче спланировать к реке, а не рухнуть в неё камнем. — Отпусти меня! — хрипло крикнул мне в лицо Генри. — Так мы оба погибнем! Я сжала губы, подливая Фениксу еще и свои резервы силы. Крылья стали еще плотнее, упругим куполом раскрываясь и подхватывая нас почти у самого дна. Посадка была грубой, но мы выжили. В последний момент я успела сгруппироваться и не дать Генри упасть на кусок скалы. Он лег на россыпь мелких камней уже без сознания. Лицо снова пришло в движение от происходящей в его теле борьбы. Адреналин в крови заполнял каждую мою клеточку, вызывая нервную дрожь и прогоняя мысли о потере сознания. Я разжала руки, отпуская Генри и судорожно стискивая его запястья, чтобы наверняка загнать демона подальше. Опасность миновала, но черт его знает, когда ему взбредет в голову вылезти в следующий раз. Через пару дней или через пару минут. Энергия медленными толчками потекла с моих пальцев в его тело, наполняя и загоняя сущность в клетку. Я чувствовала, как он мечется, бешено пытаясь прорваться, но две воли сильнее одной. Оставив себе минимум энергии, я опустилась рядом с Генри на камни, тяжело дыша. Сил не было совершенно. От куртки пахло горелым, я ощутила, как камни холодят кожу спины. Крылья поработали не на шутку. Откуда-то сбоку раздался надсадный кашель. Мне едва хватило сил повернуть голову, чтобы посмотреть на источник. На скалах лежал Эрик. Изуродованное тело, разбитое камнями, все еще дергалось в агонии. Из последних сил я поднялась на ноги и шатающейся походкой пошла к нему. Взгляд чудика был осмысленным. Без присутствия демона. — Прости. — Кровавая пена выступила на губах. — Хозяин…жив?.. Я посмотрела на лежащего чуть в стороне мужчину и кивнула. — Маска… отпусти меня… — изо рта Эрика толчками выплёскивалась кровь. — Я не могу… Я не одевала её на тебя. И не знаю, как снять. — Я чувствовала, как меня заполняет жалость. — Ф… Феникс… может… — его тело снова дернулось, под мундиром ходили разбитые рёбра, причиняя невыносимую боль. Я тронула птицу. Энергии у Феникса оставалось до опасного мало, но он все же помог, направляя меня. — Ты свободен… — наклонившись над Эриком, я тронула губами его лоб, закрыла глаза и выпустила небольшой импульс пламени. Легкое свечение скользнуло с моих губ в «чудика», заставляя его выгнуться в последний раз и широко открыть глаза. По ущелью пронесся ветер, бросивший мне в лицо волосы. Пахнуло жаром, и я ощутила, как под моими губами начинает осыпаться маска, накрывавшая лицо Эрика. Даже с глазами, закрытыми по воле Феникса, я увидела, как происходит обратное преображение. Передо мной на скале лежал мужчина. Совершенно обычный, если не считать довольно плотной комплекции, мертвыми глазами смотрящий в звёздное безоблачное небо, как прежде смотрел Колин. Мгновение — и его лицо покрылось сетью морщин. Еще мгновение — и ветер, снова пробежавший по ущелью, сбросил прах его истлевшего за секунду тела в реку. Сил не оставалось совершенно. Я прикрыла глаза, стараясь подавить дурноту, и с трудом поднялась на ноги. Несколько шагов — и я рухнула на колени около Генри. Кажется, он спал. Грудь размеренно вздымалась. Проверив все видимые участки его тела на предмет переломов, я упала рядом, проваливаясь в холодную бездну усталости. Солнце болезненно слепило глаза. Я чувствовала ломоту во всем теле. Цепкие лапы страха неохотно выпускали меня из кошмара. Дернувшись, я еще сильнее зажмурилась, с ужасом представляя, что все еще лежу на дне ущелья, но под щекой была подушка. Тело утопало в матрасе, простыня укрывала лишь нижнюю часть тела. Я открыла глаза. Трейлер. Я дома. Паника отхлынула, возвращая в реальность, и я ощутила резкую боль от поясницы почти до самой шеи. — Чш-ш-ш… Не вставай. — Ладонь Генри нежно погладила меня по голове. — У тебя обожжена вся спина. Я с трудом повернула голову, чувствуя, как боль от этого движения протянулась, усилилась многократно. Перед глазами замигали звёздочки. Я сморщилась: — Пить… Он встал с постели и отошел в сторону кухни. Раздался плеск воды. Через минуту моих губ коснулась соломинка. Жадно напившись, я попыталась скосить глаза на Генри, но не вышло. Очередная попытка повернуть голову от боли подтолкнула к горлу тошноту. Он понятливо лёг рядом, разглядывая моё лицо с тревогой. — Ты в порядке?.. — губы еще плохо слушались, но я старательно заставляла себя приходить в норму. Он улыбнулся с грустью: — Благодаря тебе. Снова. Я с облегчением выдохнула и прикрыла глаза: — Как мы выбрались?.. Что было потом? Я ничего не помню… Генри провел пальцами по моей щеке, отводя в сторону волосы: — Я очнулся на рассвете. Ты лежала рядом. Уже в горячке. Крылья расплавили одежду, когда ты нас спасала, и она прикипела к коже. Акробаты нашли машину и подобрали нас в конце ущелья. Я опасался, что не успею донести тебя до цирка. — Он тяжело вздохнул и тронул мой лоб губами. — Снова жертвенность, которая чуть не стоила твоей жизни… Сара… я не знаю, откуда ты берешь мужество на то, чтобы спасать себя и всех остальных, но это не сможет длиться вечно. И меня это пугает. Я открыла глаза и неуверенно улыбнулась: — Ну, ожоги на спине не самая высокая цена за две жизни. Ты знал, кому делал предложение. — Я снова поморщилась от боли. — Думаешь, я так просто позволю тебе умереть, не вкусив все прелести замужества? Он чуть улыбнулся. Я чувствовала, как его тянет прижать меня к себе, но он видел, с какой болью я сейчас сталкиваюсь, и он знал о ней не понаслышке. В его взгляде разливалось столько тревоги, что я невольно ощутила скачок пульса от нахлынувшей нежности. — У Феникса хватит сил затянуть раны? Я прислушалась к себе. Птица обрадованно вскинула голову и приветственно забила крыльями. Силы было мало, но этого должно было хватить. Хотя бы на частичное восстановление. — Думаю, да. Он кивнул: — Мы сумели снять обгоревшую ткань. Но раны… Словом, тебе лучше не видеть этого. — Он с нежностью тронул мои губы поцелуем. — Отдыхай до темноты. Потом я помогу тебе отойти от стоянки, чтобы начать заживление. Я послушно закрыла глаза: — Только не уходи… — Никогда. Я опять проваливалась в сон от ощущения его пальцев, поглаживающих мои волосы. Во сне я снова и снова летела в пропасть, видя перед собой красные отблески глаз демона. Крылья почему-то не раскрывались, и над головой раздавался торжествующий смех. Страх сковывал, не позволяя выпустить Феникса и спастись. Я падала, разбиваясь о скалы, и чувствовала, как жизнь утекает из меня вместе с кровью, которую уносят воды реки. Я видела дергающееся рядом тело Эрика, которое судорожно цеплялось за жизнь из-за маски, въевшейся в лицо. Неожиданно в сновидении появилась Аннет. Её ладони касались моего лица, забирая боль. — Идем… Тебе лучше быть в иллюзии сейчас. Ущелье растаяло в дымке, перемещая меня на пляж. Я стояла, ощущая ногами мягкие упругие волны прибоя. Боль отступила. Резервы силы медленно заполнялись по воле Феникса. — Я хотела помочь, но не смогла. — Аннет виновато опустила голову. — Если бы я сдерживала Феникса, вы бы разбились. Но ожоги… Я мягко улыбнулась и тронула её плечо: — Все нормально. Главное, что все остались живы. А шрамы… Что ж, они получены не от развлечений. — Я благодарно взглянула на птицу, нарезающую круги в безоблачном небе. Аннет улыбнулась: — Оставлю тебя. Тут ты в безопасности. Феникс восстановит немного энергии, чтобы дать тебе оправиться. — Она тронула губами мой лоб и привычно растаяла в воздухе. Я уверенно шагнула в прохладную воду и поплыла к горизонту. Когда ноги перестали касаться дна, оттолкнулась и позволила прохладным волнам самим нести моё тело. Безмятежность окружающей иллюзии дала мне возможность не только восполнить затраченную энергию, но и отключиться от тела. Каждый вдох сейчас был мучительным, кожу будто прижигали каленым железом. Когда я снова открыла глаза, то за окном стояла ночь. Тело затекло из-за отсутствия возможности лечь хотя бы на бок. Спину холодила какая-то мазь, наложенная чуткими пальцами Генри. Сам же хозяин трейлера, не раздеваясь, лежал рядом, чуть хмурясь во сне. С трудом я подняла руку, касаясь его лица. — Как ты?.. — его глаза открылись. — Бывало лучше. — Я едва заметно улыбнулась. — Помоги мне подняться. Он неспешно помог мне выбраться из постели, стараясь не тревожить ожоги. Но все равно от каждого движения, шага, вздоха из глаз летели искры и срывались слёзы. — Милая, нужно потерпеть. Будет еще больнее, если я понесу тебя на руках. — Генри бережно помог мне обуться в ботинки. — Пройдем недалеко. Всего несколько метров за шатры, чтобы скрыть от случайных прохожих свечение. Я кивнула и снова сморщилась от боли, придерживая у груди простыню. Мы вышли из трейлера, и декабрьский ветер мгновенно остудил кожу. Стало немного легче. Но лишь до тех пор, пока не пришлось снова двигаться. Каждый шаг причинял такой спектр боли, что я стискивала зубы, чтобы не кричать. Поминутно останавливаясь, мы отошли примерно на десяток метров за основной шатер. Генри мягко тронул мой лоб губами, закрепил на моём лице маску и отошел в сторону, позволяя мне выпустить Феникса на волю. Без поддержки я опустилась на колени прямо в снег. Сознание мутнело от боли, и я просто сняла барьеры, не в силах контролировать или сдерживать Феникса. Сила хлынула наружу, будто ждала этого. Вокруг тела заплясали искры, растапливая сугроб под моими коленями. Мягкие, необжигающие крылья развернулись за моей спиной, покачиваясь, будто пытаясь извиниться за причиненную боль. Я обхватила себя руками и склонилась вперед, пытаясь спрятаться от подкатывающей волнами к горлу тошноты. Заживление шло медленно, но дышать уже стало значительно легче. Сошедший снег даже не успевал превратиться в грязь. Земля мгновенно высыхала от пляски первородного пламени, безвредного для меня. В глазах вспыхнули язычки огня, заставляя меня вскинуть голову в беззвучном крике. Секунда — и я ощутила, как ожоги затягиваются, покрывая кожу шершавым грубоватым покровом новой кожи. Я поднялась на ноги и обняла себя крыльями, позволяя остаткам силы схлынуть обратно к Фениксу. Энергия мягко втянулась в тело, поглощая искорки и сбрасывая остатки тепла. Птице тоже требовалось питание. Дать его я смогу только через пару дней во время выступления. Поэтому придется обойтись без дальнейшего применения сил. Чуть пошатываясь, я двинулась к Генри, уже шедшему мне навстречу. Он обернул меня в свой плащ и поднял на руки с легкой опаской. Но, когда я не поморщилась от прикосновений, он спокойно пошел к трейлеру, бережно удерживая меня на руках. Я привычно уткнулась лбом в его грудь, впервые с прошлой ночи испытывая полный покой. Снова оказавшись в постели, я лежала на животе и наблюдала, как он раздевается, чтобы лечь рядом. Боль ушла. Осталась лишь усталость и желание хоть ненадолго забыться сном в его руках. Хотя, казалось бы, почти сутки прошли для меня в беспамятстве. Когда его пальцы неуверенно замерли над моей спиной, не решаясь пробежаться по оплавленной коже, я грустно усмехнулась: — Теперь мы похожи даже больше, чем тебе хотелось, верно? Генри покачал головой: — Я просто не хочу причинять тебе боль. — Раны затянулись. Мне не больно. Он подался вперед, проводя губами по моей шее. Длинным ласкающим поцелуем они тронули лопатки и сместились по позвоночнику к пояснице. Пальцы несмело изучали новую, покрытую рубцами кожу спины. Я чуть выгнулась, когда язык Генри долгим ласкающим движением прошелся по нижнему краю оплавленной кожи почти у самых ягодиц. — Я вынужден был проходить через принятие себя таким в одиночестве. — Теплое дыхание щекотнуло кожу на крестце. — Но тебе не придется этого испытать. Я снова дернулась, чувствуя, как сбивается дыхание. От каждого ласкающего движения, от каждого поцелуя по телу пробегали волны мурашек удовольствия. — Мне казалось, что шрамы менее чувствительны к… — я закусила губу, когда он переместился, оказавшись сверху и уперевшись руками по бокам от моего тела, начал покрывать поцелуями плечи. Он чуть улыбнулся, обжигая этой улыбкой шею: — Ненамного… Вспомни пытку, которую ты мне тут устроила, когда цирк проснулся. Сдерживаться было очень и очень сложно. Моё тело, все его изъяны к тому моменту очень долго не знали ласки. Для тебя это не стало препятствием. От каждого прикосновения твоих нежных губ к шрамам я взлетал выше, чем если бы они касались идеальной гладкости. — Он провел губами почти у самой подмышки, вызывая новую волну дрожи. — Давай дадим немного пищи Фениксу… Я послушно приподняла бёдра ему навстречу, чуть тронув птицу. Феникс послушно выпустил искорку, стягивая нервы к точке удовольствия. Хотя, кажется, я сейчас вся состояла из этой точки. Каждое движение губ Генри отзывалось внутри мягкими волнами блаженства. Он взял подушку и подложил под мой живот, создавая нужный изгиб тела для удобства. Мир скрылся за завесой его шелковистых волос, когда наши губы соединились в поцелуе. Нежное, но требовательное движение языка, открывающего мои губы и скользнувшего умелым змеем-искусителем в поисках моего. А следом мягкий плавный толчок внутрь, от которого я застонала ему в губы, не решаясь разорвать поцелуй. Каждое движение, наполненное нежностью и лаской. От прикосновения его тела к моей спине, от теплой приятной тяжести мир поплыл. Феникс в груди расплавил крылья, впитывая по капле каждую волну удовольствия. Я выгнулась, пытаясь ощутить скольжение волос Генри на лопатках. От каждого шелкового прикосновения его прядей под моей кожей вспыхивали искорки. Трейлер заполняло мягкое сияние. — Твоя спина похожа на астрономическую карту вселенной… Каждой путеводной нитью нежного шрама на любимой коже, ведущей к счастью… — губы Генри нежно тронули чувствительную точку на шее, заставляя выгнуться и полностью расслабиться. Он ускорился лишь немного, но этого хватило, чтобы я уткнулась лбом в подушку. Внутри всё трепетало, позволяя пляске плоти довершить начатое. Сердце пойманной птицей забилось почти у самого горла, срывая с губ крик, утонувший в мягком прикосновении поцелуя. Я выпустила скомканную ладонью простыню и чуть приподнялась на локтях, меняя угол и позволяя ему оказываться еще глубже, еще нежнее, еще мягче. Распускающийся внизу цветок пламени вспыхнул, рассыпая искры удовольствия, накрывая нас волной жара. Генри двинулся чуть сильнее, увеличивая темп под влиянием моего внутреннего пламени, и тихо застонал мне в шею. Резкие проникающие толчки усилились, буквально вдавливая меня в постель, и вот волна наслаждения смывает всё на своем пути, разливая его во мне, будто бесконечный океан нежности. Я зажмурилась, полностью отдаваясь этому ощущению и его разгоряченному телу, обессиленно упавшему сверху. Откатившись в сторону, он уверенно притянул меня к себе, все также спиной прижимая к своей груди и крепко удерживая в объятиях поперек живота. — Спи, моя милая… Мягкие губы тронули моё плечо, и я послушно провалилась в сон.
Примечания:
Возвращаемся к прежнему графику)
12 мая следующая глава
