"Тени Сентфора" - 4 сезон - «Жертва» (авторская версия)

      

«Когда кажется, что все позади…»

             Я стояла за кулисами, вдыхая запах тела Генри и морально готовясь к выступлению. Подготовка к заключительному представлению цирка в Давенпорте давалась мне нелегко. Из-за шрамов на спине тело будто стало деревянным. Утешало лишь то, что боли больше не было. Но к спине словно прилепили несколько метров клейкой ленты в десять слоев, которая сковывала движения. О привычной грации и пластике даже речи не шло. Я знала, что Феникс сможет исправить ситуацию, нужно лишь дать ему пищу. Птица, в свою очередь, с предвкушением трепетала внутри, чувствуя ожидание зала.       Генри бережно обвивал мою талию теплыми ладонями, успокаивающе касаясь губами виска. Мы наблюдали за танцем Мэтта. Индус уже заканчивал свой номер, исполняя сложную тематическую пляску и тревожа воображение зрителей в образе обратного Шивы. Нерабочие конечности покачивались в такт каждому его шагу и изгибу тела, создавая образ то ли щупалец, то ли еще чего-то непонятного. Публика зачарованно следила за каждым движением, будто он гипнотизировал каждого, кто сидел в темном зале, не позволяя им отвести взгляд от своего искаженного волей маски тела.       — Пора. — Генри в последний раз тронул мои губы поцелуем и опустил маску на своё лицо.       Мэтт проскользнул мимо меня со сцены, ободряюще сжав плечо, улыбнулся и ушел дальше в шатер.       Директор цирка вышел к публике, загудевшей растревоженным ульем в предвкушении зрелища. Он поднял руки в приветственном жесте, словно призывая к тишине.       — Представляем вам спасительное и уничтожающее пламя жемчужины цирка. Обаятельная, безудержная, сводящая с ума… «Феникс»!!!       Он склонился в изящном полупоклоне, и свет в зале и на сцене привычно померк.       Я вышла на подмостки, торопливо разложила инвентарь по мере использования и тронула Феникса, призывая дать немного силы для того, чтобы воспламенить фитили на обруче. Расположенные на приваренных на равном расстоянии коротких спицах скрутки асбестовой ленты, пропитанные керосином первое время внушали мне некоторую тревогу, но все обошлось. Я научилась управляться с обручем. Он был безопаснее, чем прочий реквизит, если не нарушать вращение.       Я подняла обруч над головой, удерживая его обеими руками и встав спиной к публике. К правому запястью был прикреплён тонкий кожаный шнурок с небольшим вертлюгом и карабином. Я не смогла отказаться от любимых вращательных элементов на запястьях и приделала его буквально во время последней репетиции. Ремешок был на люверсе, что поможет его снять одним нажатием.       По условному щелчку раздались первые аккорды музыки, и фитили на поднятом над головой обруче поочередно загорелись. Феникс вынырнул, расправляя пламенные крылья пока лишь внутри, начиная улавливать отголоски эмоций из зала.       Повинуясь музыке, я качнулась в стороны и резко откинула обруч, приводя его в движение на ремешке. Фитили в темноте слились в бесконечные сполохи пламени, мечущиеся по окружности. Очертив вокруг себя полумесяц, я расстегнула люверс и закрутила обруч на сведенных ладонях, позволяя ему опуститься вдоль всего тела почти до самых коленей и снова подняться вверх. Публика восторженно всколыхнулась, и Феникс, наполовину восстановивший резервы, радостно выбросил из фитилей потоки искорок, которые окружили моё тело.       Обруч мелькал в ладонях, будто перекатываясь по воздуху, и рассекал темноту мягкими огоньками. Я старалась двигаться как можно более плавно, но ожоги все равно сказывались на воспроизведении движений. Пару раз я даже сбилась, потому что не смогла в достаточной мере вытянуть руку. Становилось невероятно обидно. Но продолжить выступление было все же необходимо. Музыка заканчивалась, я подбросила обруч над собой, ловя его над головой и опускаясь на колени.       К новым аккордам восточной музыки я уже крепко сжимала в ладонях ручки «плетей». Фитили послушно вспыхнули алыми языками пламени и замелькали над головой в горизонтальной мельнице. С «плетьми» выступать было проще. Они не требовали какой-то особой пластики от тела. Я лишь сопровождала вращение легкой имитацией танца живота, покачиваясь как кобра в такт звуку барабанов и бубна, льющимся из акустической системы.       Преодолевая сопротивление шрамов, я плавно наклонилась вперед, продолжая вращать плети по бокам от собственного тела, исполняя изящные фонтаны и бабочки. Неожиданно цепи спутались. Я немного застопорилась, но, совместив вращение, перепрыгнула через них, как через скакалку, несколько раз и резко развела руки в стороны, заставляя звенья распутаться. Все шло наперекосяк, но останавливаться было нельзя. Феникс уже начал потихоньку распускать свои силы в моём теле, добавляя огненной изюминки. За спиной мелькнули в мягкой вспышке пламенные крылья, словно возвещая о пробуждении сущности.       На последних тактах барабана я ударила плетьми об пол и фитили потухли.       Завершали выступление мои любимые пои. Здесь можно было почти не мучатся координацией движений. Вращениям запястий на уровне автоматизма ничто не мешало. Даже шрамы не особо влияли на переходы и исполнение элементов. Фонтаны мелькали вокруг тела, окутывая его мягким сиянием. Ладони плавно изгибались, увлекая за собой два огненных снаряда, послушно стремящиеся в темноте породить своим движением мгновенно таящие фигуры.       Маска и мрак скрывали моё сосредоточенное лицо. Тело послушно исполняло связки элементов, позволяя перетекать из одной стойки в другую под оглушительные басы рока. Феникс прибавил жару, и тело, будто повинуясь, выгнулось, невзирая на скованность. Движения снова стали до предела интимными. Энергия расплёскивалась в воздухе мягким свечением, окружая меня и позволяя вновь вспыхнувшим крыльям поднимать из углов потоки воздуха. Прежде я такого не замечала. Крылья были ранее скорее иллюзией, теперь же они словно уплотнились. Видимо, полёт, как и похищение в Ньюпорте, не прошел бесследно. Мощь Феникса возрастала по мере истощения его сил. Словно опустевшие внутренние резервы открывали какие-то новые глубины для запасов.       Песня заканчивалась, и я взмахнула крыльями, посылая волну теплого воздуха и безобидных искорок, к публике. Пои я сложила в символ бесконечности, а после сцепила, и в ладонях завертелся огненный шар, ласкающий кожу мягкими сполохами. С легким шелестом шар сорвался с пальцев и взлетел к куполу, растворяясь в тишине и опустившемся на зал мраке. Феникс сыто уползал в глубину тела, гася крылья и начиная переваривать полученное с лихвой питание.       Генри вышел на сцену и мягко обвил моё запястье своей ладонью, переплетая пальцы.       Свет вспыхнул, и публика оглушила нас овациями.       — К сожалению, мы вынуждены проститься с благодарной публикой Давенпорта. Дорога зовет цирк продолжить свое путешествие. Мы рады, что смогли удивить вас! — Генри приложил свободную руку к груди и склонил голову в мягком поклоне.       Я сделала реверанс и поклонилась под аплодисменты.       Мы спустились в зал, и ладонь Генри переместилась на мою талию, разрывая контакт рук. Поначалу я даже удивилась этому маневру. Но когда подняла глаза, увидела стремительно приближающегося к нам с подобострастной улыбкой мэра Кольта. Все резко встало на свои места.       — Впечатлен! Господа, я очень впечатлен! — он уверенно тряхнул ладонь Генри в рукопожатии и протянул руку мне.       Поборов отвращение, я выдавила улыбку и протянула ладонь в надежде на простое пожатие. Но не угадала. Кольт подобострастно обхватил мою руку и поцеловал пальцы, задержав на них губы несколько дольше, чем того требовали приличия.       — Невероятное выступление! Слухи не обманули! — он продолжал рассыпаться в комплиментах, пожирая моё тело, утянутое в комбинезон глазами. — А какие трюки госпожи «Феникс»! Мне казалось, даже с самой лучшей пиротехникой такого подчинения пламени просто не добиться!       Я незаметно вытерла пальцы после его губ о комбинезон, стараясь улыбаться:       — Упорные тренировки и немного хитростей. Но секретов мы не раскроем, сами понимаете… — я красноречиво прижалась щекой к плечу Генри, заставляя мэра поубавить пыл.       — Ну, разумеется… — он чуть нервно смерил нас взглядом, понимая, очевидно, что ему ничего не светит. — Что ж, не смею вас более смущать своим присутствием. Пора, как говорится, и честь знать! Счастливого вам пути.       Он торопливо развернулся и пошел к выходу, попутно застегивая куртку.       Я закатила глаза, словно благодаря создателя за то, что не пришлось долго расшаркиваться с Кольтом. Разумеется, вместо него мне ответил тихий смешок из-под маски:       — Думаю, сегодня можно отдыхать. Всеми приготовлениями к отъезду будем заниматься завтра. — Генри снова взял меня за руку. — Тебя проводить в поле?       Я вскинула глаза:       — Зачем?       — Милая, шрамы доставляют тебе дискомфорт, хоть и не причиняют боли. Думаю, если Феникс залечит их до конца, тебе самой будет легче. — Он потянул меня к выходу из шатра, приглашающе отодвигая полог.       Почему-то я замерла.       — Но, может, я не хочу избавляться от них.       Генри устало вздохнул и снял с лица маску, разглядывая меня:       — Сара, если бы я смог избавиться от своих изъянов, я бы это сделал, не задумываясь. К дискомфорту изуродованного тела привыкаешь невероятно долго. Но, даже привыкнув, никогда не смиришься с ним.       Сглотнув, я сделала шаг вперед, обнимая его и притягивая к себе для поцелуя. Из-за разницы в росте и стянутой шрамами спины, я даже руки нормально поднять не могла для совершения этого простого действия.       — Ты прав. Идем, — я еще раз тронула его губы своими и вышла из шатра.       Я решила пройти дальше от предыдущего места, где Феникс впервые затянул мои ожоги. Хотелось уйти в темноту, ощутить это бескрайнее снежное поле и его пространство, если крылья снова будут неэфемерными. Генри шел чуть позади, придерживая меня, если я поскальзывалась на снегу.       Когда огни цирка остались достаточно далеко, я торопливо стянула с себя комбинезон и ботинки. В отличие от предыдущего раза в Батлере, сейчас было значительно холоднее; хотелось, как можно скорее вернуться в теплый трейлер.       Я тронула крылья Феникса, и сила потекла вокруг тела, образуя знакомый теплый кокон. Морозный воздух начал потрескивать от разливающегося вокруг жара. Я обхватила своими руками плечи, касаясь пальцами краев лопаток, чувствуя, как кожа под ними разглаживается, будто поглощая шрамы.       Снег под ногами растаял, впитываясь в землю, прожигая её, оголяя пятачок под ногами. Я выпустила Феникса, позволяя ему заполнить сознание на половину. Птица рванулась наружу, выпуская крылья, расправляя их бархатистым ореолом за спиной. Глаза выхватили силуэт Генри в темноте, и Феникс повелительно вскинул мою руку в приглашающем жесте.       Температура пламени снизилась, позволяя ему подойти, не боясь обжечься. Феникс решил совместить просто полезное с полезным и приятным, передав Генри энергию. Пламя в моих глазах взметнулось, словно подталкивая к искушению, заставляя повиноваться. Я тронула лицо мужчины длинным плавным движением пальцев от лба к подбородку. Кожа под моими пальцами осветилась. Феникс улыбнулся и приник к его губам, сдвигая барьер моей воли еще немного.       Еще одно неуловимое движение скользящих тонких пальцев — и он стоял напротив в абсолютной наготе своего тела; вещи же кучей упали поверх моего комбинезона. Птица удовлетворенно рванулась вперед, скользя ладонями по этому телу, насыщаясь каждым прикосновением, отдавая чистую силу, чтобы сдержать демона в узде как можно дольше, буквально вынуждая его обвить руками мою талию. Феникс накрывал нас первозданной страстью. Чистой, незамутненной, словно это было единственное правильное чувство, доступное этому миру. Крылья мягким куполом обняли нас, скрывая от возможных любопытных взглядов, будто само их присутствие в снежном поле было нормальным. Я привстала на цыпочки, обхватывая его лицо ладонями, впиваясь в его губы, требовательно, жадно, сминая их и покусывая, слушая довольный стон и получая в ответ такую же бурю.       Через несколько часов мы вернулись в трейлер. Я удовлетворенно ощущала, как пальцы любимого мужчины в упоении скользят по моей теперь гладкой спине, как счастливый Феникс сонно тянется к его пальцам, пуская под кожей проблески искр там, где они соприкасаются.       — Я рад, что ты согласилась. — Он наклонился, покрывая мои лопатки поцелуями. — Преклоняюсь перед совершенством твоего прекрасного тела.       Я довольно зажмурилась, чувствуя, что почти растаяла от этих нежных поглаживаний. Ощущение безмятежности накрывало с головой.       — У нас еще два месяца до марта. Что будем делать дальше? Кстати, почему именно март? — вопросы из меня, как обычно, сыпались градом и не вовремя.       Генри улыбнулся, сгребая меня в охапку и крепко прижимая к себе:       — Отвечу в обратном порядке. В марте появятся цветы. Можно, конечно, попробовать попытаться снять проклятие с помощью сока, который у меня остался, но его мало. Это может повлиять на результат, а попыток, как ты понимаешь, у нас не десяток. С ответом на второй вопрос сложнее. Но здесь я предлагаю выбрать тебе. Любое место, куда может добраться трейлер, кроме Сентфора.       — А артисты? — я удивленно приподнялась на локте.       — С нами. У них тоже не очень велик выбор, к сожалению. — Он тронул меня за подбородок, притягивая для поцелуя.       Оторвавшись от его губ, я задумчиво легла обратно, скользя кончиками пальцев по покрывающим его грудь шрамам.       Нужно такое место, где даже в зимние месяцы сравнительно тепло. Где можно без опаски кормить Феникса выступлениями. В одиночку или с труппой, но без установки шатров. Имея маневренность и возможность перебираться из одного небольшого городка в другой. Или по улицам мегаполиса, достаточно большого, чтобы маршрут не повторялся.       — Знаешь, мысль есть. — Я чуть улыбнулась. — Как насчет поездки вдоль побережья? С юга на север. А можно даже начать с Сиэтла и на юг, дальше вдоль границы и по восточному побережью до Мэна. Делая небольшие остановки. Я смогу подкопить сил для птицы. А на обратном пути завернем в Батлер и отпустим Мэтта. За одно Колин сможет навестить семью.       Генри задумчиво перебирал пальцами мои волосы:       — Почему бы и нет. Завтра будешь помогать мне составлять маршрут.       Я не удержалась и лизнула шрам длинным движением, хитро поднимая голову и разглядывая, как он вздрогнул от удовольствия и прикрыл глаза.       — То есть, я буду навигатором?..       Генри шумно втянул носом воздух:       — Будешь… Сара, ты еще не устала?..       — От чего? — я невинно хлопнула глазами, скользя ладонью по его животу вниз, к тому, что скрывала простыня. — Ты же сам говорил, что рядом со мной тебе не нужны дополнительные стимуляции.?       Он резко перекатился, накрывая меня своим телом:       — И ведь ты всегда помнишь каждое моё слово… Что ж, проверим твою выдержку…              На следующий день я снова радовалась тому, что Давенпорт был маленьким городком. Меня отстранили от сворачивания шатров. В поисках того, чем бы себя занять, я по привычке занялась бытовыми делами: успела закинуть стирку в прачечную и сходить в супермаркет за продуктами. Нагруженная пакетами с провиантом до самых зубов, я неспешно возвращалась на стоянку трейлеров.       Тело приятно ныло после ночи, вызывая на моём лице глуповатую улыбку. Да и в остальном я была невероятно довольна. Проведя два месяца в пути ради артистов, можно было потратить еще два на вольное путешествие по стране. В конце концов, мы ведь бродячий цирк. Так почему бы и нет? Раздвинуть привычные границы, выйти за все маршруты прошлого и с удовольствием посвятить своё время живописным видам за окном трейлера и новым местам. Единственное, что меня немного смущало — вероятность встречи со старыми друзьями. После приключения с дочерью Вишни мне стало казаться, что Вселенная сузилась до размера моего круга общения из Сентфора. Впрочем, маска все еще со мной. И никто не запрещает выступать в ней.       В Сиэтле мы будем еще до наступления ночи, если шатры уже свернуты. Оставалось лишь заправиться и проверить трейлеры перед отправлением в путь.       — Сара, какая неожиданность!       Я вздрогнула, чуть не уронив пакеты, и обернулась.       Мэр Кольт радостно семенил ко мне, пересекая автомобильную дорогу. Я незаметно закатила глаза с немым вопросом «за что мне это?!» и выдавила максимально дружелюбную улыбку:       — Добрый день мэр. Чем могу помочь?       Он суетливо замахал руками:       — Нет-нет! Это я хотел предложить вам помощь. Столь хрупкой леди не к лицу носить тяжести. — Он почти силой выдернул у меня пакеты из рук.       «Где-то я это уже слышала… Ах да! Потом я очнулась в подвале гольф-клуба…» — резко вспоминая эпизоды похищения, я нервно огляделась по сторонам. Автомобилей не было, странных прохожих тоже. Если Кольт что-то удумал, уж с ним-то я управлюсь.       Пожав плечами, я поощрительно улыбнулась ему и спокойно зашагала к стоянке цирка, злорадно слушая за спиной его сопение от ноши. Некоторое время он шел молча, очевидно, пытаясь подобрать тему для разговора.       — Странно, что ваш муж не помогает вам с посещением магазинов. — Наконец выдавил он.       — У него масса других насущных дел, которые нужно решить до отъезда. — Я вежливо улыбнулась. — К тому же, я не считаю, что сходить за покупками так уж сложно.       Кольт заинтересованно окинул взглядом моё лицо, снова достаточно долго подбирая слова.       — Простите мою бестактность, но этот вопрос уже давно гложет меня… Как вы умудрились ввязаться в эту кабалу?       — Что вы имеете ввиду? — я приторно улыбнулась. — Цирк?       Он неуютно поёжился:       — Не только. У вас достаточно… неординарный спутник.       Я снова незаметно попросила у космоса терпения, закатив глаза. Мы уже подходили к стоянке, поэтому я могла спокойно продолжить путь самостоятельно.       — Это действительно бестактный вопрос. Но, пожалуй, в благодарность за вашу помощь, я на него отвечу. — Забрав у него пакеты, я заговорщически подмигнула и улыбнулась: — Он опоил меня приворотным зельем…       Кивнув на прощание, я удовлетворенно отвернулась от огорошенного Кольта и направилась к трейлерам. Шатры уже были убраны и приготовления к отъезду теперь происходили в домах на колесах. Распределив покупки между оставшимися обитателями цирка, я наконец устало вошла в свой трейлер, опуская последний пакет на стол перед носом Генри.       — Мэр, судя по всему, получил ощутимый щелчок по носу от своей музы. — Он улыбнулся и помог мне снять куртку. Четвертую, купленную за эти два месяца.       Я лукаво улыбнулась:       — Долго стоял?       Генри наигранно нахмурился:       — Пять минут так уж точно. Позволь полюбопытствовать, чем ты его так смутила?       — Сказала, что ты меня околдовал приворотным зельем.       Он расхохотался, разбирая покупки и раскладывая их по шкафчикам кухонного гарнитура.       Я устало плюхнулась в кресло, расшнуровывая обувь и снимая её.       — Итак… Маршрут.       Через полчаса обсуждения у нас была набросана схема передвижения, цепляющая почти все города западного и восточного побережий, а также наиболее крупные города вдоль границы с Мексикой. Я увлеченно скользила пальцами по карте, выписывая города в записную книжку Генри, рассчитывая примерное время стоянок и затраты на бензин. В кои-то веке мои знания, полученные в колледже, пригодились. Даже если не давать платных выступлений до самого Мэна, средств хватало почти на любую мелочь, провиант для цирка и не только. Разве что, если мне не придется покупать новые вещи в случае порчи старых, что с моим везением неминуемо. Но для этого можно сделать ящик сбора средств и поставить его перед сценой. Заинтересованные зрители могут и подкинуть несколько купюр.       Генри все это время внимательно разглядывал меня, изредка дополняя мой оживленный монолог короткими репликами.       — Что-то не так? — я подняла глаза от записной книжки.       Он улыбнулся, притягивая меня в объятия:       — Все прекрасно. Я просто залюбовался.       Я смущенно вспыхнула под аккомпанемент его бархатного смеха:       — Пора ехать? К ночи нужно добраться до Сиэтла. И по пути заехать на заправку.       Он кивнул, тронув мой висок губами. Через несколько минут трейлеры стройной вереницей покинули площадку в Давенпорте.       Я подготовилась к поездке, купив пару книг по художественной росписи. Привычно устроившись в пассажирском кресле, я углубилась в чтение, но мысли все равно продолжали скакать в разнобой. Прежде всего от ощущения временной свободы. Пока у нас будет возможность стать обычным приезжим цирком, не стоит искать приключения и вляпываться в истории. Хотя, с моей удачей это все равно, что алкоголик со стажем пообещает пить только воду. Впрочем, если постараться, может из этого что-то и выйдет.       Но второе, что меня беспокоило, это отношение артистов к гибели Эрика. Не сказала бы, что мне устроили допрос, когда я достаточно пришла в себя, но все же некоторым было весьма любопытно узнать, что случилось с калекой. С молчаливого согласия Генри я рассказала общую часть, не упоминая демона. Лгать и скрывать информацию не хотелось, но пугать артистов тем, что директор цирка находится в режиме упорной борьбы с чистым злом своего прошлого, хотелось еще меньше.       К тому же, сколько бы артистов не вернуло память с моей помощью, как бы хорошо с виду они не относились ко мне, Эрик был с ними куда дольше. Дружба была между артистами или нет, это не имело значения. Я вторглась в их привычный мир и сносила с упорством тарана все стены и преграды в поисках пути к одной единственной цели — свободе. Для всех нас.       И наконец, Эрик был один. Когда демон подавил волю Генри, это сказалось на чудике, который находился рядом, лишив его рассудка. Что будет, если мы пропустим очередную передачу силы, а рядом окажутся акробаты, последние подконтрольные воле директора? От этой мысли страшно становилось даже Фениксу. Так что, следить за подпиткой теперь необходимо еще внимательнее. В крупных городах сорвавшегося с цепи демона удерживать будет куда сложнее, чем в условиях безлюдного Райса или коттеджа на побережье.       При воспоминании о коттедже я все равно испытывала какой-то потаенный восторг. Попробовав на вкус полное уединение, без снующих за стенами трейлера артистов, я еще острее ощутила желание поскорее покончить с проклятием. Сейчас, когда половина пути была пройдена, я все более ясно видела какое-то почти безоблачное будущее. В какой-то мере оно меня пугало.