Глава 24. "Найди меня..."
20 мая 2020 г., 08:00
«Встреча в самом начале пути».
Я открыла глаза. Боль медленно отступала. Оглядев себя, я увидела своё тело целым и невредимым. Слёзы сдавили горло. — У меня не получилось… — Получилось. — Улыбающееся лицо Аннет склонилось надо мной, вынуждая оглядеться. Поляна растворилась. Я находилась в каком-то странном месте. Уходящая ввысь невесомая каменная лестница начиналась от самых моих ног и скрывалась в сверкающем водовороте света. — Где мы?.. — я посмотрела на Аннет. — Это мир грез. Здесь души обретают покой. — Она бережно взяла меня за руку и снова улыбнулась. — Идем. Нас ждут. — Подожди. — Я остановилась и заглянула ей в лицо. — Что с Генри? Как он? Где? Аннет прикрыла глаза, сосредотачиваясь: — Все еще в лесу. Его разрывает от боли. Но он найдет в себе силы подняться и идти дальше. — Аннет, пожалуйста, пусть у него останется хотя бы трейлер. Там вся его жизнь. Она кивнула и грустно улыбнулась: — Он выйдет к трейлеру, как только найдет в себе силы оплакать тебя и отпустить. Мы поднимались по лестнице, с каждым шагом приближаясь к переливающемуся вихрю. Я ощутила легкое покалывание, когда мы сделали последний шаг, и мир расступился, открывая моим глазам потрясающее по красоте место. От ярких красок даже зарябило в глазах.Водопады, озера, поля, бескрайнее голубое небо… Я невольно подумала, что Феникс все еще играет с моим зрением. При одной мысли о птице, я ощутила, как воздух качнулся и сбоку приземлилась моя огненная сущность. Я кинулась к птице, обнимая её за шею, гладя теплые перья. Слёзы хлынули неудержимым потоком. Феникс издал довольный клёкот, слегка сжимая клювом моё запястье, будто здороваясь. — Спасибо тебе… — я провела ладонью по его груди. — Ты справился. Мы справились. Птица склонилась, прижавшись лбом к моему лбу, и внезапно резко рванулась ввысь. Я восхищенно наблюдала, как Феникс поймал нужный ветер и исчез в огненной вспышке. — Он тоже обрел свою свободу. — Аннет потянула меня за руку. — Смотри. Я опустила голову, замечая, как со всех сторон подходят знакомые люди. Люк, Майкл, шериф Никсон, Вильям. Чуть сбоку показались циркачи, вернувшиеся к своим прежним обликам. Мэри и Дэри в голубых шелковых платьях, разделенные, привлекательные молодые девушки. Колин в старомодном перелатанном костюме. Акробаты, которых я узнала с трудом, так как не видела их глазами Феникса, и то благодаря тому, что никогда прежде не встречала трех настолько похожих молодых людей. — Это рай?.. — я посмотрела на Аннет. Она задумчиво улыбнулась: — Для тех, кто успел очистить душу. Для остальных это место имеет другую сторону. Но мы туда не пойдем. Я кивнула и кинулась в толпу знакомых, силясь обнять каждого. Внутри меня разрывало от восторга. Меня грели их улыбки, их слова. Я скучала по каждому из них. — Шериф… — к нему я подошла в последнюю очередь. — Мама… она все еще хранит память о вас. Простите, что я не смогла вас спасти. Отец Дерека дружелюбно отмахнулся: — Не стоит ворошить. Главное, что все закончилось. А насчет твоей мамы… я тоже скучаю по ней. Мы встретимся, но очень нескоро. — Он по-отечески обнял меня. — Сегодня тебе предстоит еще одна встреча. Я отступила, непонимающе глядя в его лицо. — Сара. — Аннет снова взяла меня за руку. — Не бойся его. Он другой. Сильный, справедливый и… мы тебе поможем. Будь храброй. — Кто?.. — я покосилась на неё. Аннет вывела меня на площадку перед троном, на котором восседал Фавн. Почтительно поклонившись, она встала поодаль от меня в толпу подошедших друзей. Я нервно отступила назад под его насмешливым взглядом. Панический ужас от первой встречи с этим существом до сих пор был глубоко во мне. И сейчас Фавн имел все шансы отомстить за свою смерть. — Не бойся, дитя. Я не причиню тебе зла. Я вздрогнула от его скрипучего голоса. Фавн снова усмехнулся: — Что ж, сочтем это твоим трепетом перед силой мира грёз. Чего бы ты хотела? Я почувствовала, как дыхание перехватило, и с трудом проговорила: — Мне нужно вернуться назад. Фавн покачал головой: — Это невозможно. Твоё тело стало пеплом. Восстановить его не под силу никому, даже мне. Я вздрогнула и зажмурила глаза. — Верните её в август тысяча девятьсот восемьдесят шестого. И Человека. — Неожиданно произнес Люк. — Они заслужили шанс прожить эту жизнь без проклятия так, как хотят. Послышались слова поддержки этой идеи: — Со всей памятью. Им нужно встретиться. — Пусть он окажется там чуть раньше… Фавн слушал встревоженных людей, неожиданно стукнул посохом по земле, будто призывая к тишине: — Ты согласна на это? Вернуться в прошлое со всеми знаниями. Найти его и оградить от ошибок?.. Я отчаянно закивала: — Если это единственный шанс, я готова. Фавн задумчиво посмотрел на меня: — Не слишком ли много жертв? Впервые с момента разговора я улыбнулась, смело глядя на него: — На этом все жертвы закончатся. Пусть он окажется в марте восемьдесят шестого, а я приеду, как в прошлый раз, в августе того же года. Все сложится как надо. Я приложу все силы, чтобы мы больше… не наворотили непоправимых дел. Фавн рассмеялся: — Мне нравится твоя дерзость. Что ж, да будет так! Фавн стукнул посохом, и мир грёз исчез в белой вспышке. Август 1986 года. Я крепко зажмурила глаза, чувствуя на лбу холодное полотенце и мягкие руки, убирающие с моего лица волосы. На краю сознания раздавались тихие, но достаточно агрессивные голоса. Кто-то ругался, боясь повысить голос, не желая меня разбудить. Напрягшись, я разобрала слова: — Ты своими новостями дочь до потери сознания довел! Какого черта ты вообще полез в эти махинации?! Почему из-за твоих ошибок должны страдать мы с Сарой и переезжать в какую-то дыру?! — послышался голос мамы. — Это вышло случайно! Если бы я знал, что так все обернется, естественно, не сунулся бы в черную бухгалтерию! Но что сделано, то сделано. Мы переедем! И точка!!! — А это уже голос отца. «Получилось…» — я улыбнулась и открыла глаза. — Детка! — мама встревоженно провела прохладными пальцами по моей щеке. — Как ты себя чувствуешь? Сильно ушиблась?.. Я прислушалась к ощущениям: — Вроде бы нет. Что произошло? Мама испепеляющим взглядом смерила отца: — Папа влип в историю и сказал, что мы уезжаем, а потом ты потеряла сознание. Мы не успели тебя подхватить, и ты ударилась головой об пол слишком сильно. Папа тоже присел на корточки перед диваном: — Малышка, тебя не тошнит? Может вызвать врача?.. Я помотала головой: — Нет-нет! Все хорошо. А куда мы едем? — я напряглась, в ожидании. — Штат Мэн. Городок тихий, но уютный. Называется Сентфор, — чуть смущенно ответил отец. Я прикрыла глаза, вознося хвалу Фавну и тем, кто спас меня в мире грёз. Получилось. Судорожно перебрав свою память, я поняла, что смогла сохранить все воспоминания. Невольный вздох облегчения каждый из родителей интерпретировал по-своему. — Ну вот! Она не против переезда! — обрадованно сказал отец. — Она рада, что голову не разбила! — рыкнула мама, все еще обтирая моё лицо полотенцем. Я открыла глаза и улыбнулась: — Где у нас коробки? Наверное, надо собирать вещи… Брови мамы удивленно приподнялись вверх: — Детка, но… Я снова улыбнулась: — Мам, если надо ехать, то почему бы и нет? Ты давно выезжала из Балтимора не на двухнедельный отпуск к океану? Сменим обстановку. Мама стушевалась и поджала губы. Отец незаметно показал мне кулак с оттопыренным большим пальцем. И одними губами произнес: «Спасибо». Встав с дивана, я взяла несколько коробок и ушла в свою комнату. От переизбытка эмоций я первым делом повалилась на кровать, уткнулась лицом в подушку и дала волю чувствам. Не помню, чтобы в юности когда-то так орала от смеси счастья и легкой приятной паники. Меня накрывала эйфория, которой я не помнила никогда. Все мучения, предшествовавшие этому дню, стоили того. Со счастливой улыбкой я перекатилась на спину и невидящим взглядом уставилась в потолок, предвкушая скорую встречу. Переведя взгляд на календарь, я отсчитала два дня до прибытия в Сентфор. Волна счастья снова закружила голову. Я прикрыла глаза, вспоминая Генри. Для меня прошло несколько часов… Но для него почти что полгода. Как он? Что с ним? Я скоро узнаю это. Не в силах больше сдерживаться, я вскочила с постели, принявшись за сборы. Улыбка не сползала с лица. Я складывала в коробку учебники, школьные принадлежности, сумки и еще кучу всякой дребедени, полностью на автомате, продолжая думать о своей победе. Срывала со стен плакаты прежде горячо любимых музыкальных групп, бросая их в мусорку без сожаления. Во вторую коробку я собиралась сложить одежду. Открыв шкаф, я невольно присвистнула: — И я это носила?! То есть… я это ношу?! Уму не постижимо… С другой стороны, восемьдесят шестой год. Чего я хотела? Какая мода, такие и покупки. В памяти всплыли элегантные наряды, которые мне дарил Генри. Они резко контрастировали с обилием ярких вычурных тряпок, обитающих в моем гардеробе в этом возрасте. — Так, Сара, спокойно. Тебе всего шестнадцать. Все впереди. Твой гардероб еще тысячу раз поменяется. Успокоив себя, я радостно принялась складывать платья и обувь, чтобы не закидывать все вперемешку и ничего не помять. После переезда у меня будет слишком много забот помимо отглаживания вещей. Следом пошли куртки и прочие безделушки. Коробки рядком выстраивались около двери. Пришлось взять еще несколько. Я и не думала, что у меня так много барахла. В прошлый раз я просто в гневе швыряла в коробки все подряд, не особо запоминая, что куда летело. А потом, по прибытию, долго и мучительно старалась разложить вещи по местам, не соображая, где что искать. Немного подумав, я вытащила маркер и сделала подписи на крышках коробок с учетом того, что в них лежит. Утерев трудовой пот, я улыбнулась почти опустевшей комнате. Занавески и постельное белье можно будет снять перед отъездом. Я снова повалилась на кровать. Сердце билось в предвкушении. Я невольно провела руками по своему телу. Да, в шестнадцать я, конечно, уже вполне оформилась. Но до того, что было в двадцать шесть, еще минимум четыре года. Я снова прикрыла глаза, задерживая руки на груди, и подумала о Генри. Соски мигом затвердели. Удовлетворенно улыбнувшись, я заставила тело успокоиться и выскочила из своей спальни. — Я закончила! Кому помочь? К ночи по всему дому стояли заполненные подписанные коробки. Подготовка к переезду проходила либо в напряженном молчании, либо в вялом переругивании родителей. Своим внезапным согласием я изменила баланс сил, и мама осталась в меньшинстве. Я невольно скосила на неё глаза и улыбнулась. Ничего, она еще скажет мне спасибо, когда встретит мистера Никсона. Было ли мне жаль отца? Пожалуй, да. Но он выбрал эту дорогу, не спрашивая нас. И все силы приложит, чтобы большая часть проблем нас обошла стороной. А что будет дальше?.. Знаю только я. И с учетом того, как планирую переделать эту историю, далеко не всё. Механически раскладывая посуду по коробкам, я думала, как поменяется моя жизнь в отсутствии проклятия?.. Ведь не будет миссис Бейкер, не будет школьного уборщика. Останется жив Сэм. Люк не сгорит. Возможно, мистер Никсон женится на маме спустя время. В городе никогда не появится Вильям и не будут пропадать дети. Улыбка все еще не сходила с моего лица. — Детка, иди спать. Завтра закончим. — Мама мягко тронула губами мой лоб. — Мам. — Я подошла к ней ближе и взяла за руку. — Да? — она оторвала взгляд от коробки с посудой. — Не переживай. Я уверена, ты сможешь там быть счастлива. Куда счастливее, чем здесь. — Я крепко обняла её. — Я очень сильно тебя люблю. — Ох, детка… — мама растрогано обняла меня и поцеловала в нос. — Я тоже тебя люблю. Ну все. Иди отдыхать. Я приняла душ, позволив себе пронежиться под упругими струями на двадцать минут дольше, высушила волосы и только потом позволила себе окунуться в сладкое, заполненное предвкушением забытье. В голове всю ночь солнечными зайчиками метались мои прежние фантазии. Дом с садом, белый забор. Уют и тепло. Генри, который будет рядом до столько времени, сколько нам будет отведено. Больше никакой мистики. Никаких ужасов, никаких кошмаров и смертей. Никаких проклятий. Только путь, который мы пройдем рука об руку. Мне снился он. Улыбающийся, счастливый, пылко целующий мои губы; его крепкие руки, обнимающие меня и не желающие больше никогда отпускать. Совершенное и такое желанное тело. Серые глаза, в которых я тонула, когда он смотрел на меня. Во сне он снова ласкал меня, даря самое упоительное наслаждение, возносил к вершинам и кутал в тепло своего тела. — Сара, подъём. Грузчики приедут через час. Пора завтракать. — Мама нежно поцеловала меня в лоб. Я будто пружина подскочила, напугав её резкими движениями. — Детка, отец поедет с вещами. А мы на самолёте завтра. Так что сегодня у нас есть отличный шанс прогуляться напоследок по городу. Как ты на это смотришь? Можем зайти в пару магазинов… Я потянулась и начала стягивать с кровати постельное белье: — Отличная идея! Мне как раз хочется прикупить пару платьев. Мама улыбнулась: — Так что, устроим последний девичник? Посмотрим кино, ляжем вместе спать. Я расхохоталась: — Планов уйма. И мы все успеем. — Я сложила белье в коробку, громко чмокнула маму в щеку и унеслась в кухню. Грузчики чуть опоздали, но меня это не раздражало. Охотно помогая переносить вещи, я снова и снова вспоминала то, что пришлось преодолеть, чтобы вернуться сюда сейчас со всем багажом знаний. Разумеется, оно того стоило. Повторила бы я все сначала? Может быть. Только переиграла бы всю жизнь. А может… может даже попросила бы Фавна перенести меня в прошлое Генри, в суровый и мрачный Сентфор его юности. «Впрочем, нет. Там была антисанитария…» — прыснув от своих мыслей, я передала в фургон последнюю коробку и устало села на крыльцо нашего подъезда, оглядывая улицу. В голове снова хороводом замелькал цирк и приятная усталость после разбивки шатров. Когда натруженные руки гудели от натягивания канатов и фиксирования креплений. Больше этого не повторится. Цирк свободен. — Детка, ты готова? — мама положила руку мне на плечо. — А? Да! Да, я готова! — я поднялась со ступенек. — Куда пойдем? Мама отмахнулась и потащила меня за руку к остановке автобуса: — Погуляем по торговому центру «Галлери», там же можно поесть мороженного в кафе. Ну неужели девочки не смогут придумать досуг на двоих? — она с улыбкой вгляделась в конец улицы в поисках приближающегося автобуса. Мы провели целый день в городе. Бродили по магазинам, сходили в кино на недавно вышедший ужастик «Муха», половину которого сидели, зажмурившись от страха, и вскрикивали от каждого шороха. К удивлению мамы, я выбрала два платья абсолютно неброских. Она не совсем понимала мой выбор, мягко говоря, но я точно знала, кому оба наряда будут по душе. Вечером я крутилась перед единственным оставшимся в квартире зеркалом. Оно отражало идеально подчеркнутую фигуру, одетую в плотное фиалковое платье из хлопка с коротким рукавом, на молнии. Юбка по колено, минимум деталей, максимум комфорта. По мнению мамы, это было слишком строго, но я успокоила её, сказав, что для первого впечатления в новой школе перед учителями такой наряд будет в самый раз. Второе платье было глубокого зеленого цвета с крупными декоративными пуговицами. Также по колено. Юбка-клеш и рукава с небольшими фонариками. Приталенное и мягкое, оно напоминало мне цветом атласное платье с фуршета в Ньюпорте. Вечер провели действительно в режиме девичника. Но мои мысли витали где-то в облаках. Сердцем я уже была в Сентфоре. Хотелось прямо сейчас, в ночь, бегом нестись туда. С трудом подавляя желание реализовать эту мысль, я упала спать в родительской, в одной постели с мамой. Сон упорно не шел, я уговаривала себя отдохнуть. Сдавшись, я прикрыла глаза, вспоминая жар нашей последней ночи. Вспоминала губы Генри, покрывающие поцелуями все моё тело, не пропуская ни дюйма. Внезапно, меня буквально ужалила мысль, от которой я подскочила в кровати. «Черт, он же будет у меня теперь первым… Это же просто джек-пот…» — я невольно рассмеялась в темноте, заставив маму вздрогнуть во сне. Утром следующего дня мы были в самолёте. Я считала каждую секунду до вылета, нервно теребя в руках билет и паспорт. Когда двигатели набрали обороты и был объявлен взлет, я безмятежно откинулась в кресле, разглядывая удаляющуюся землю под крылом самолета. Внутреннее ликование переходило все допустимые рамки. Я с трудом сдерживалась от того, чтобы не хохотать от счастья. Мама встревоженно ощупывала мой лоб, опасаясь, что эйфория просто в преддверии простуды. Если бы она только знала, кем я больна по-настоящему. Впрочем, когда придет время, они познакомятся снова. И почему-то я была уверена, что сейчас все будет иначе. Если даже они не найдут общего языка, мама не останется одна. Никсон не даст ей пропасть, когда придет время. Нужно будет только мягко подтолкнуть их друг к другу. Но до этого еще есть время. Самолет сел в Бангоре за час до полудня. Отец встретил нас даже с цветами. В прошлый раз мы прилетели без особого желания. Помнится, я злилась всю дорогу, мечтая взять обратный билет до Балтимора. И долго устраивала скандалы, не желая принимать переезд. Тогда я была как никогда солидарна с мамой, что прозябание в захолустном городишке отрежет меня от бурной жизни мегаполиса. Если бы я в тот раз знала, чем все обернется, само собой не сопротивлялась бы. Машина отца ехала по улицам, до боли знакомым, вызывая у меня приятные воспоминания о прогулках с друзьями, вечеринках, Черных Драконах и многом другом. Когда показался наш дом, я уже с трудом уговаривала себя не показывать восторга. — Никто не против, если свои вещи я разложу вечером? — я захлопнула дверцу, выйдя из автомобиля и окинула взглядом лес. — Нет, а в чем дело, малышка? — отец удивленно покосился на маму, но та только пожала плечами. Я отошла, разведя руки в стороны: — А вы не чувствуете, какой тут воздух? Какой лес? В Балтиморе я такого никогда не видела. Только парки с парой чахлых деревьев. А здесь… — я прикрыла глаза и картинно вздохнула полной грудью. — Я хочу прогуляться и осмотреться. Может, познакомлюсь с кем-то из будущих одноклассников, заведу пару друзей, чтобы первый школьный день был веселее. Родители переглянулись. В конце концов мама с неуверенной улыбкой кивнула: — Хорошо, но к ужину постарайся вернуться. — Спасибо! Вы лучшие! — я радостно рванула по знакомой тропинке, убегающей под сень деревьев. Ноги сами несли меня вглубь леса. Каждый поворот был знаком, я подумала о черном морознике и с тревогой огляделась по сторонам. Но кроме обычной лесной растительности ничего не было. Видимо, проклятие все же удалось снять полностью. Не удержавшись, я побежала вперед, будто сам ветер гнал меня в спину как корабль. «Где же ты ждешь меня?» Я встала на развилке, прикидывая, где могу встретить его. Точно не там, где мы сняли проклятие. Ему это место причиняет боль. Там, где он отпустил цирк, тоже маловероятно. Оставалась поляна, где мы проснулись. Я выбрала направление и побежала дальше. Он сидел под деревом, упершись в крону спиной, с небольшим этюдником на коленях. Привычный костюм директора сменили тёмно-синие джинсы, рубашка в бордовую клетку и футболка. Задумчиво глядя на бумагу, выводил карандашом невесомые линии, почти скрыв лицо волосами. Тем самым шелковистым водопадом волос, в который немедленно захотелось запустить пальцы. Расслабленная поза, уверенные движения ладоней, которые я уже чувствовала на своей спине не одну сотню раз. Я сделала шаг вперед, покидая тени деревьев. Генри поднял глаза, неверяще глядя на меня: — Сара… — он подскочил с земли, роняя этюдник. Я с улыбкой кивнула, вглядываясь в любимое лицо. Мы рванулись навстречу так, что в ушах засвистел ветер. От ощущения его рук, обхвативших меня, сбилось дыхание. Я прижалась к его груди, ликуя каждой клеточкой тела, чувствуя его, вдыхая любимый запах, слушая, как его сердце радостно колотится в одном ритме с моим. — Милая… — он нежно обхватил моё лицо ладонями и наклонился, накрывая мои губы своими. Целовались долго, бешено, страстно. Пытаясь в упоении наверстать каждую упущенную секунду. От его жадно впивающихся губ я снова забыла, как дышать, лишь ощущая дикое головокружение. Пальцы наконец нырнули в его волосы, притягивая ближе, сильнее. Я приподнялась на цыпочки, не позволяя ему прервать поцелуй. Мне казалось, что, если он сейчас остановится, я просто умру. — Я тебя дождался… — наконец произнес он, все же оторвавшись и с улыбкой разглядывая меня, недоверчиво гладя пальцами моё лицо. Я смотрела в идеально гладкое прекрасное лицо, чувствуя, что вот-вот разревусь от переизбытка чувств. Пальцы скользнули по чуть смуглому бархату его кожи, вызывая восторг, которому я даже не могла подобрать сравнение. Не удержавшись, я резко рванула его футболку вверх под аккомпанемент до слёз знакомого смеха и прижала ладони к гладкой груди и животу, все еще опасаясь, что это только мой сон. — У тебя получилось все, даже намного больше… — его губы тронули мой лоб. — И я никогда не смогу отблагодарить тебя до конца… Я снова обвила его талию руками, прижимаясь так крепко, как только было возможно. — Я так скучала… — слёзы все же хлынули, отмывая душу от каких-то внутренних страхов. — Сара, не надо плакать. Все закончилось. Ты справилась со всем. — Он поднял моё лицо, собирая губами слёзы. — И больше я тебя никогда не отпущу. Я улыбнулась, подставляя влажные щёки его губам и чувствуя, как все тревоги уходят в небытие: — Больше нет нужды куда-то бежать. Отпускать не придется. — Я потерлась губами о его подбородок и нервно рассмеялась: — У меня сейчас сердце остановится. Он глубоко вздохнул, обнимая меня гладя по волосам. — Мне столько надо тебе рассказать… — У нас теперь очень много времени. Дай-ка подумать?.. Целая жизнь! — я посмотрела в его глаза, чувствуя, что снова проваливаюсь в эту серую бездну и не желаю спастись. — Правда, мне снова шестнадцать… Он удивленно приподнял брови: — Это плохо? Мне думалось, что женщины наоборот стремятся быть чем моложе. — Его большой палец скользнул по моим губам. — Кстати, ты кое-что потеряла… Генри бережно взял мою левую ладонь и надел на безымянный палец знакомое кольцо. — Хм… Великовато… — он задумчиво покрутил двойной золотой ободок. Я стянула с шеи цепочку с кулоном, сняла с пальца кольцо и нанизала его рядом, после чего снова надела цепочку. — Когда время придет, оно будет впору. — Это отказ?.. — его глаза удивленно расширились. — Ни в коем случае. Просто отложенное согласие. — Я тронула пальцами его лицо. — Странно, что оно выжило в том огне. Генри сморщился. Воспоминания о той ночи все еще стояли у него перед глазами. Я ласково взяла его руки в свои и потянула к дереву. — Расскажи мне все… Все, что с тобой было. Я хочу знать каждую деталь того, что пропустила, пока мы были в разлуке. Он опустился на прогретую солнцем землю, снова прислоняясь спиной к дереву и увлекая меня в свои объятия, усадил на колени. Я невольно улыбнулась, чувствуя такие знакомые руки, обвивающие талию и счастливо, как никогда прежде, уткнулась в его шею носом. — Когда… когда ты исчезла, я остался в лесу один. Если скажу, что перенес всю боль, что когда-то кому-то причинил — это будет самая чистая правда. Вся она навалилась сторицей, выворачивая сердце наизнанку. Меня разрывало на куски от мысли, что ты пожертвовала собой. Цена была слишком высока. Я не готов был тебя терять. До рассвета просидел в лесу, глядя на оплавленную жаром поляну, пытаясь смириться с потерей. Когда солнце встало, я пошел, куда несли ноги. С удивлением нашел трейлер. Машины твоей матери не было, это меня насторожило. Когда не нашел ни одной твоей вещи, понял, что что-то не так. С трудом нашел в шкафу менее броскую одежду и пошел в город. Каково же было моё удивление, когда в магазине я увидел календарь восемьдесят шестого года. Все смахивало на безумие, и я всерьез начал опасаться, что с горя сошел с ума. Но, когда все начало вставать на свои места… Я понял, что мне просто надо подождать. — Он улыбнулся, все еще неверяще оглаживая мои плечи и будто любуясь. — Немного подумал и пришел к выводу, что средств к существованию у меня не так уж много. Тогда взял несколько наиболее старых своих масок, которые остались вместе с трейлером и наведался к Морингам, завуалированно представив маски творением своего предка. Одну они взяли на экспертизу. Когда подтвердилось, что им почти три века, они охотно купили несколько наиболее оригинальных, выписав мне чек на вполне внушительную сумму. — Моринги? Но ведь картины больше нет. Зачем они приехали? Мы ведь сняли проклятие??? — я почувствовала нарастающую волну паники. Генри успокаивающе погладил меня по щеке: — Картина есть. Она в галерее. Но теперь это просто холст. Там даже нет изображения «четверки». И в костре сгорает не Аннет. Кровавого следа, как прежде, за ней не тянется, разумеется, но легенды все равно ходят. Так что не переживай. Проклятия больше нет. — Он мягко тронул губами мой висок. Я прикрыла глаза, пытаясь унять нервную дрожь, и еще крепче прижалась к нему: — А дальше? — А дальше я побродил по городу, снял лавку с квартирой на втором этаже через дорогу от магазина миссис Хилл. Открыл свой небольшой салон, оборудовал мастерскую и продал трейлер, который напоминал о тебе каждой деталью. Торговля понемногу идет, и все же Сентфор мал. Да и рекламы я особо не делал. — Он неожиданно улыбнулся. — Кэнди заходит почти каждый день. Уже устал отмахиваться от её навязчивого внимания. Ну, а по выходным, я прихожу сюда, чтобы отвлечься. Он снял рисунок, закрепленный на этюднике, и передал его мне. Это был мой портрет. На изображении я будто сплю в постели трейлера, едва прикрытая простыней. Рисунок был такой детальный: казалось, что образ сейчас оживет и покрепче обнимет подушку. — Красиво… — я благодарно посмотрела в его глаза. Он заговорщически подмигнул: — У меня такими рисунками вся мастерская увешана. Они помогали ждать тебя. Честно сказать, не думал, что сохранил навыки рисования, но твои черты на бумаге оказались столь совершенны, что я уже не смог остановится. Рисовал каждую твою эмоцию: смех, улыбку, слёзы, страсть, грусть… Будто с каждым рисунком я делал шаг к тебе навстречу. Его ладонь скользнула по бедру, вынуждая меня вздрогнуть. Губы тронули чувствительную точку за ухом. Я прикрыла глаза, без особой охоты перехватывая его руку: — Не здесь. И не сегодня. — Я мягко улыбнулась. Он чуть огорченно отстранился: — Что-то не так?.. Я улыбнулась: — Все даже слишком так. Я бы не хотела, чтобы… первый раз был в лесу под деревом. Это, конечно, очень романтично, наверное… — договорить мне не дали, Генри порывисто накрыл мои губы своими. Оторвавшись, он с нескрываемой нежностью посмотрел на меня: — Все случится тогда, когда ты этого захочешь. — Он тронул мой лоб поцелуем и посмотрел на темнеющее небо последнего дня августа. — Пойдем, я провожу тебя домой. Не хочется начинать знакомство с твоей семьей со скандала, потому что их дочь, мало того, что допоздна пропадает в лесу, так еще и с мужчиной вдвое старше. Я вскинула бровь, с неохотой поднимаясь на ноги из его теплых объятий: — Это теперь так называется?.. Вдвое?.. Он вздохнул: — Ну, было бы странно, если бы год рождения в моих документах оказался настоящим, не находишь? — Он собрал в этюдник карандаши и повесил его на плечо. — Рисунок теперь твой. Муза имеет право на собственный портрет. Я благодарно прижалась к нему, и мы пошли прочь из леса. Двигались очень медленно, словно желая оттянуть неизбежное расставание. Мне невыносимо хотелось остановить время. Будто это могло что-то изменить… Увы, минимум полгода, а то и больше нам придется жить мимолетными встречами. Снова и снова расставаясь к ночи, чтобы не нервировать мою семью. Дом показался из-за леса. Я несмело держала в пальцах свой портрет и чувствовала, что уже начинаю скучать. Генри помог мне выйти на дорогу, придерживая за руку, и подвел к крыльцу. — Жаль, но на сегодня наша прекрасная встреча заканчивается. — Он галантно поцеловал мои пальцы и добавил: — Готовься к допросу. За нами уже наблюдают. Поэтому я сдержусь, чтобы не поцеловать тебя по-настоящему. Я улыбнулась: — Я зайду к тебе в студию завтра после школы, если ты не против? Он одарил меня серым пламенем нежности в глазах: — Буду ждать с нетерпением, моя милая. Доброй ночи… — он еще раз тронул мои пальцы долгим поцелуем. — Доброй ночи… — я чуть наклонила голову, не имея возможности попрощаться иначе, и пошла к двери, ощущая спиной его взгляд. Заперев дверь, я прислонилась к ней спиной, прижимая к груди рисунок Генри. Сердце гулко билось внутри, кровь прилила к лицу. Я перевела взгляд на родителей, сидящих на диване с неестественно прямыми спинами. Они упорно делали вид, что ничего не видели. Не удержавшись, я рассмеялась их наигранному спокойствию. Да, тяжело быть взрослой женщиной в теле подростка. — Это местный художник и владелец магазина масок. Познакомились, когда я гуляла. — Я ощутила, как краска еще сильнее приливает к лицу. Родители переглянулись: — Детка, он не слишком… взрослый?.. — мама неуверенно выглянула в окно, будто Генри все еще стоял снаружи. Я пожала плечами: — Вам ли не знать, что возраст — это только цифры. Ладно, я пойду разберу хотя бы часть вещей до ужина. — Я устало поплелась наверх. В очередной раз похвалив себя за предусмотрительность, я довольно быстро разложила вещи по уже установленным шкафам, ориентируясь по надписям на коробках. Комната стала такой, какой я её помнила. Взяв канцелярскую кнопку из бокса с письменными принадлежностями, я прикрепила на стену над столом свой портрет и огляделась по сторонам. Здесь мне предстоит провести много дней и ночей, прежде чем я смогу остаться с Генри насовсем. Завершив дела в комнате, я спустилась на ужин. Расспросов удалось избежать. Либо родители приняли моё «новое знакомство», либо просто пока не видели нужды переживать. В любом случае это было не очень важно. Я наслаждалась мыслями о сегодняшней встрече и уже предвкушала, как завтра сразу же после занятий побегу к Генри. Я помогла с мытьем посуды, приняла душ и ушла к себе, пытаясь отвлечься чтением книги. Когда перечитывала одну и ту же страницу в пятый раз, я поймала себя на мысли, что ничего не могу уловить. Просто бездумно скольжу по буквам взглядом с глуповатой улыбкой. Решив не мучать себя, я просто отложила книгу в сторону и позволила себе расслабиться, проваливаясь в сон. Утром я проснулась задолго до будильника. Солнце за окном поднимало и без того прекрасное настроение. На подоконнике с противоположной стороны окна была белая роза и еще один рисунок. Я улыбнулась, открывая раму и забирая подарок и цветок. Потянувшись от удовольствия и наслаждаясь ароматом, я выбралась из постели и полезла в шкаф. Планы были грандиозные. Покопавшись в ящике с бельём, я выудила свой единственный привлекательный комплект и стала собираться в школу. Фиалковое платье подчеркнуло фигуру, и я с удовлетворением посмотрела на свое отражение в зеркале. Молния спереди сегодня будет весьма кстати. Мама заглянула в комнату: — Доброе утро, детка! — она оглядела меня с ног до головы. — Уже собралась? Спускайся завтракать, и я отвезу тебя в школу. В первый день не стоит опаздывать. Я послушно кивнула, взяла собранную сумку и пошла в кухню. Отец уже листал свежую газету, с интересом разглядывая меня. — Доброе утро, малышка. Отлично выглядишь. — Доброе утро. Спасибо! — я принялась жадно уплетать в сэндвич, удивляясь дикому голоду. — Я сегодня задержусь после школы. Хочу еще побродить по городу. Изучить магазины и что тут есть из развлечений. Сентфор невелик — нужно знать, где можно отдохнуть от повседневной рутины и учебы. Отец задумчиво кивнул, отпивая кофе: — Я рад, что ты хорошо отнеслась к переезду. Честно сказать, я ожидал, что ты тоже примешь все в штыки. — Он с огорчением покосился на маму, увлеченно помешивающую кофе. — Но, видимо, тебе тут нравится. Уже завела первое знакомство. Мне твой спутник показался… приличным. Манеры как минимум на высоте. В наше время нечасто такое увидишь. Я улыбнулась. Еще бы, у Генри опыт не одной сотни лет. Да и родился он в эпоху, где манеры были визитной карточкой аристократии. Тем не менее, мне было приятно, что моего мужчину оценили по достоинству. Закончив завтрак, я благодарно позволила маме отвезти меня в школу. Опаздывать сегодня и впрямь было последним делом. Чмокнув маму в щеку и пожелав ей хорошего дня, я выскочила из автомобиля и уверенным шагом направилась к школьному крыльцу, успешно избегая столкновения с Майклом и первой здороваясь со стоящими в ожидании звонка одноклассниками. — Кэнди Нэльсон. — Старая подруга протянула мне ладошку для рукопожатия и улыбнулась. С трудом преодолев желание просто обнять её, я пожала руку: — Сара О’Нил. Очень приятно. — Давно перебрались в Сентфор? Уже успела с кем-то подружиться? — она приветливо тряхнула кудряшками, чуть склонив голову набок и изучающе оглядывая меня. Я улыбнулась: — Только вчера. А насчет знакомств… Да, уже успела познакомиться с владельцем магазина масок, когда гуляла в лесу. Он там рисовал. Глаза Кэнди подернулись знакомой мне по первому знакомству дымкой мимолетной заинтересованности. — Ой да… Он такой… — она мечтательно зажмурилась, стараясь подобрать слова. — Загадочный, печальный. Мне кажется, он кого-то потерял и теперь тоскует постоянно. Я была у него в магазине. Стараюсь чаще туда заходить. У него весьма занятные вещицы. «Уже нашел, подруга… Уже нашел…» — я улыбнулась своим мыслям, и мы пошли в класс после трели звонка. Привычно сели рядом. Увидев Дерека, я приветливо махнула ему рукой. Он удивленно вскинул брови, но махнул в ответ. В какой-то момент я ощутила волнение, что сейчас в класс войдет миссис Бейкер, которая оказалась Писадейрой. Однако в класс вошла незнакомая молодая учительница, и тревога быстро отступила. Что ж. Первый день в новой школе начался не так уж плохо. Когда закончился последний урок, я максимально быстро побросала в сумку учебники и выскочила из школы. Ноги сами несли меня к нужной улице. Больше всего я опасалась, что Кэнди сейчас пойдет следом. Но, видимо, у неё были другие дела, на мою удачу. Студию я узнала сразу. На витрине была изображена знакомая белая маска с узорами, которая когда-то скрывала шрамы Человека в маске. Глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, я толкнула дверь магазина. Над головой звякнул колокольчик, оповещая владельца о посетителе. Генри вышел из мастерской, чтобы встретить покупателя. Взгляд, мгновенно потеплевший, скользнул по мне, вызывая дрожь в коленях. — Проверни ключ в замке и задвинь шпингалет. — С улыбкой произнес он. Я молча повиновалась, непослушными от волнения пальцами выполняя манипуляции с дверью. — А теперь переверни табличку и иди сюда. — Он протянул руку в приглашающем жесте. Надпись «Закрыто» стала видна с улицы, и я пошла навстречу своему счастью, бросив сумку на пол. Подхватив меня под ягодицы, он крепко прижал меня к себе, удерживая за лопатки и почти не позволяя шевелиться. Губы требовательно припали к моим, заставляя пульс подскочить от удовольствия. Продолжая удерживать меня, он проследовал за прилавок, прошел маленькую, но чистую мастерскую и направился по лестнице на второй этаж. — Вот здесь я теперь и обретаюсь. — Он поставил меня на ноги посреди небольшой уютной студии. Кирпичные стены, выкрашенные белой краской, широкая кровать, скрытая за знакомой мне по цирку ширмой, маленькая кухня, под стать ей такая же маленькая столовая и небольшая гостиная. Все в одном помещении. Дверь в ванную я отметила просто для галочки. Мне вспомнилась наша ночь в коттедже в Ньюпорте. Снова минимализм. — Хорошая холостяцкая берлога. — Я скользнула ладонями по его груди, с интересом оглядывая знакомый аскетичный антураж. — После трейлера тут прямо очень просторно. Он улыбнулся: — Если захочешь, когда-нибудь купим не дом, а трейлер. Я замотала головой: — Нет! Не надо… Тут здорово. Он рассмеялся, беря моё лицо в ладони и покрывая его невесомыми поцелуями. Я улыбнулась и запустила ладони под его футболку, скользя пальцами по рельефу мышц, чувствуя, как он знакомо реагирует на ласку. — Милая, я ведь могу не сдержаться… — Генри выдохнул мне в губы слова, заглядывая в самую душу своими серыми океанами. Хитро улыбнувшись, я потянула молнию на платье: — А мы не в лесу… Он удивленно отстранился: — Ты уверена? — Как никогда прежде… — встав на цыпочки, я потянулась к его губам, зарываясь пальцами в волосы и вынуждая наклониться. Платье упало к ногам почти мгновенно. Я лишь ощутила движение воздуха и уже лежала на кровати, ощущая, как губы Генри жадно покрывают каждый дюйм тела поцелуями. Бюстгальтер вспорхнул испуганной птицей куда-то в сторону, следом взметнулись трусики. Он едва ощутимо укусил внутреннюю поверхность моего бедра, закидывая мои ноги себе на плечи. Я инстинктивно выгнулась, предвкушая ласку и прикрыв от наслаждения глаза. В следующий момент мир потонул в ощущениях. Я хватала губами воздух, не в силах сопротивляться безудержному напору его языка. От горячих пальцев на бёдрах, кажется, останутся синяки, но мне было абсолютно плевать. Кроме него их никто не увидит. От очередного ласкающего движения внизу живота я выгнулась, чувствуя, как комната расплывается, и вскрикнула от удовольствия. Я открыла глаза, ощущая его совершенную наготу, нависшую надо мной. — Уверена, что нам стоит продолжить?.. — он выжидательно обжег меня взглядом, упираясь руками в постель по бокам от моей головы. — Генри… Я тебя сейчас стукну… — я заерзала и нахмурилась. Он бархатисто рассмеялся, опускаясь на локти и вновь припадая к моим губам. Легкое давление внизу, вспышка мимолетной боли и плавное, заполняющее движение лишь на секунду вырвали меня из плена его губ, заставляя вскрикнуть. Такое знакомое тело, гладкое, словно выточенное из слоновой кости, двигалось в ритме моего сердцебиения. Он был нежен и ласков, прикладывая усилия, чтобы не причинить мне боли сверх той, что бывает в первый раз почти у каждой. — Моя милая… — его шепот обжег мою шею, заставляя вздрогнуть. — Я так ждал тебя… Я вырвалась из истомы, глядя в его глаза с нескрываемым наслаждением. Пальцы неверяще гладили его лицо и тело, будто мы оказались в одной из иллюзий. Но все было по-настоящему. Гладкий бархат кожи, совершенный и мягкий, манящий. Мне до сих пор не верилось, что удалось вернуть его лицо, и я наслаждалась его улыбкой, будто она была маяком в буре. От ощущения моих ладоней на своих ягодицах он тихо зарычал мне в шею и задвигался еще быстрее, подводя меня к тонкой грани наслаждения. Я вскрикнула, шепча его имя, вынуждая смотреть на меня. С каждым следующим толчком я проваливалась в волну удовольствия, выныривая на поверхность лишь для того, чтобы жадно вдохнуть немного пахнущего желанием воздуха. Еще несколько глубоких, заполняющих, кажется, самую суть, движений — и мир скрылся в белой вспышке удовольствия. Генри тяжело дыша повалился сверху, придавливая меня к постели и счастливо смеясь. — Любое ожидание стоит того, чтобы снова и снова получать твою ласку. — Он тронул губами мой лоб и откатился в сторону, чтобы не расплющить меня окончательно. — Хм… можно, как в стародавние времена, после первой брачной ночи вывесить окровавленную простыню на самой высокой башне. Я глянула вниз и смущенно закрыла лицо ладонями: — Надеюсь, в твоем замке нет башни… Он расхохотался, притягивая меня в объятия: — Нет. И не беспокойся об этом. — Он скользнул пальцами по моему плечу. Я зарылась носом в его шею, вдыхая пряный аромат парфюма. Я дома. Больше не надо никуда бежать, ни от чего прятаться. Всё будет именно так, как мы хотели, о чем мечтали где-то далеко в будущем, которое никогда больше не произойдет…
