Веселая история о грустной любви

Вечер. Горшок тревожно посматривает на часы, ждет Князя. Он решительно не понимает своего странного поведения, в котором мастурбация была высшей точкой. Он не сошел с ума, нет, просто он возбудился, черт знает от чего, и начал совершать ритмичные движения, случайно подумав о своем лучшем друге. Но таких простых совпадений не бывает. Это все неслучайно. Но почему… Поток мыслей Горшка прервал стук в дверь. Парень, взглянув в зеркало, побежал открывать дверь. На пороге стоял Князь и… Горшок своим глазам не поверил. Рядом с Князем стояла какая-то девушка, крепко обнимающая парня за талию. Горшок охуел. — Привет, Мих. — Князь немного смутился, глядя, как меняется лицо его друга. — Это Маша, она… Но Горшок ничего этого не слышал. Он вдруг почувствовал глубокое отчаяние, слезы (черт, что, он не мог плакать) залепили ему глаза, и он, судорожно почесав голову, выбежал из квартиры… Он сам не знал, куда он бежит, ноги сами несли его. Перед глазами стояло изображение Андрея и той девицы в обнимку… Ему было плохо, он плакал, качаясь на качелях на детской площадке. Ему вдруг снова захотелось почувствовать себя ребенком: беспечным ребенок безо всяких проблем. Потеряв счет времени, он ходил по городу и плакал, плакал, плакал… А потом он вспомнил о трипе. О той эйфории, которая накрыла его с головы до ног, когда он впервые попробовал наркотик. Ему захотелось еще. Трясущимися руками он достал телефон и набрал номер Балу. Парень ответил не сразу. — Блять, Миша, время час ночи, — послышался заспанный голос друга из трубки. — Что случилось? — У тебя есть ЛСД? — Опять передоз хочешь? Может и есть, но тебе я не дам. Горшку на ум вдруг пришла гениальная мысль: — Меня девушка бросила, — жалостливо сказал тот, — мне очееень плохо, я не знаю, что мне делать, а ты уже спишь. — Спал, — холодно бросил Балу, — и что? Проспись, выпей чего-нибудь, Князю позвони, и все наладится! — Балу, пожалуйста, — проскулил Горшок, — Князь меня послал, я ему не нужен… От последних слов у него вдруг защемило сердце. Он почувствовал боль на уровне грудной клетки, и что-то резко защипало у него в глазах. Слеза потекла по его заросшей щетиной щеке — О, какие дела. Горш, ты плачешь? У меня марка есть, приходи, отдам. Но учти, я с тобой побыть не смогу, так что аккуратнее. *** Горшок сидит перед бумажкой. Вертит ее в руках. Аккуратно берясь за нее двумя пальцами, кладет под язык. Ощущает блаженство. Радуга, снова море радуги. Он снова в царстве эйфории и легкости. Он счастлив. Но потом видения резко меняются, и вот он стоит перед мужчиной в черном капюшоне. — Горшенев Михаил Юрьевич? — Я, а что? Я умер, — голос Горшка звучал сонно, а и сам парень постоянно зевал. — Нет. Пока что нет. Ты посещали «Уроки спиритизма или лекции по нечисти»? — П-посещал. — Ваше испытание начинается. Горшок порядком обалдел. Какое к черту испытание, они были на этой «лекции» вчера, и Балу сказал, что это полная ересь. Но ему не дали нормально поразмыслить, потому что свет резко померк, и Горшок во что-то врезался, больно ударившись лбом. Он видел много ужасного, оживающих трупов, прозрачных приведений, тварей с рогами и копытами, девушек с длинными хвостами, элегантных парней в черных костюмах и с отточенными клыками, утонувших водолазов с распухшей, посиневшей кожей. Но ни одно из этих видений не пугало Горшка. Более того, в его голове появилось вдохновение, и он понял, что хочет написать песни про всю ту нечисть. Очнулся Горшок стоящим на коленях. Руки были завязаны сзади. Его вены горели адским огнем. Перед ним стоял какое-то существо со странным гниющим лицом, от которого отваливались куски кожи, рогами и длинными ногтями. — Привет, Мишенька, — прохрипело это существо. — Вы кто? — Я, тот кто исполнит твой самый большой страх. Горшок хотел матюкнуться, но губы как будто склеили, ни одного матерного слова не могло вылететь из уст парня. — Зачем? — культурно спросил Горшок. — Ты употребляешь наркотики… — игнорируя его вопрос, прохрипела эта тварь. — За наркотики ты и умрешь. Ты будешь мучаться… Долго, очень долго. Горшок ни черта не понял. Мучения какие-то. А страх-то где? Его кумир, Сид Вишез, от наркотиков умер. А если он умрет, как его кумир, это ж даже лучше. — А знаешь, что твое главное мучение? — тварь вдруг раздалась диким смехом Горшок снова увидел тот дом, и себя в нем. Вот, пожилой Михаил дрожащими руками набирает что-то на каком-то странном устройстве. Через несколько минут он начинает говорить с кем-то. Молодой Миша слышит лишь обрывки фраз: «Ты не сможешь, да? Ну хорошо…» И так каждый раз. Наконец молодой Горшок слышит, что старый говорит: «Привет, Андро. М-можешь приехать, мне плохо без тебя…» Как в тумане оба Миши слышат: «А мне без тебя просто чудесно, сгинь уже наконец!». Молодой Миша понимает, чем его пугают. Одиночеством. Там, в будущем, старый Горшок пусть и знаменит, в чем тот не сомневается, но он ужасно одинок. Все его покинули. Даже его лучший друг. Молодой Миша смахивает слезу со щеки, он не хочет себе такого будущего… Картинка резко сменилась. Горшок снова увидел себя, на этот раз лежащего на полу, с закатившимися глазами, высунутым языком. Из вены того Горшка торчал инсулиновый шприц. Миша подошел к «себе» и пощупал пульс. Его не было. Парню стало жутко. Вдруг в комнату вошел Князь, держа за руку какую-то девушку. Андрей указал за «мертвого» Горшка и начал что-то говорить, но Миша не слышал, ему будто отключили звук. Девушка начала отчаянно жестикулировать, Князь же холодно посмотрел на «труп», шагнул к девушке… Горшок догадался, что он хочет сделать и резко, чтобы не видеть этого, начал пятиться назад. Не осознавая, что он делает, Миша открыл окно и, не посмотрев на Князя, выпрыгнул в окно. Последнее, что он слышал, было: "ГРЕБАНЫЙ ПЕДИК И ТОРЧОК, РАСКРОЙ СВОИ ГЛАЗА, ТЫ ЛЮБИШЬ КНЯЗЯ, НО НИКОГДА НЕ ПОЛЮБИТ ТАКОГО УБЛЮДКА, КАК ТЫ!". А потом резкая боль пронеслась по его телу, сильно задела левую ногу и правую руку, и парень погрузился в беспросветную тьму… *** — ОН УМЕР! — раздается вопль Балу, — ОН УМЕР, ОН НЕ ДЫШИТ, НИЧЕГО НЕ ПОМОГАЕТ! — ДАЙ СЮДА ЕГО, Я ПОНЕСУ ЕГО В БОЛЬНИЦУ! — орет Князь. Парни нашли Горшенева лежащим на тротуаре посреди дороги. Он выпрыгнул с 5 этажа, сейчас его нога была неестественно подвернута под себя, на левой руке был открытый перелом, из головы тонкой струйкой текла кровь. А самое ужасное было то, что у парня не было ни дыхания, ни пульса. Вторая клиническая смерть. Опять. Прошел день, даже меньше, а он снова словил передоз… Всю дорогу до больницы Князь нес Горшка на себе, одной рукой затыкая пробоину в его голове, а другой поддерживая парня за талию. Ему было тяжело, ведь Миша был выше парня, но Андрею было наплевать. Он не вынесет, если его лучший друг умрет. Кровь из головы Горшка капала парню на лицо, перемешиваясь со слезами Андрея. Он давал волю чувствам, сейчас было лишним сдерживаться «Миша, Миша, пожалуйста, не умирай, я не переживу твоей смерти», — лихорадочно шепчет Князь. В больнице парня быстро забирают врачи. Рентгены, перевязка, операция… Все это время трое парней преданно сидят в коридоре, дожидаясь врача. Наконец он появляется. — Он впал в кому. Неизвестно, выкарабкается ли… Очень тяжелый случай, обычно наркоманы после ЛСД и прыжков из окна не выживают… Мне очень жаль Парни стоят в шоке. 1993 год на дворе. Он не могут потерять фронтмена сейчас, когда их дела только-только пошли в гору. — М-можно его увидеть? — плача, шепчет Князь. — Да, проходите, — участливо отвечает врач, — Анфиса, принеси парню воды и проводи до 313 палаты. — А нам можно? — шепчет Балу. — Простите, по одному. Анфиса, где ты? — Мы тебя подождем, — всхлипнув, отвечает Балу. Прибегает какая-то молодая медсестра, держа в руках стакан с водой. Вот она, палата. Горшок лежит на койке. Его голова перевязана, рука и нога подвешены. — М-можно я побуду один? — голос Князя дрожит. — Да, конечно, — легко отвечает Анфиса. Андрей смотрит на Горшка. Начинает плакать, он уже не сдерживается. Подходит к Мише. Сейчас, когда его глаза закрыты, парень кажется таким маленьким и беспомощным. — Миша… — шепчет Князь. Нежно проводит рукой по волосам, наклоняется к его губам и легко целует. — Я люблю тебя, Миша, уже давно люблю. Знаешь, я поступил глупо, когда пришел с Машей. Ведь она у меня только для прикрытия была, а то, я подумал, что ты тогда, — Князь краснеет, — увидел, как я… И услышал. В общем, я люблю тебя с первого дня нашего знакомства, каждый день я думал и думаю о тебе. Я пидор, я знаю. Я хотел тебе открыться, потому что молчать 5 лет уже слишком, но… ТЕПЕРЬ Я, ВОЗМОЖНО, НИКОГДА ТЕБЕ НЕ ПРИЗНАЮСЬ. ТЫ МОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ, А ВИНОВАТ Я! Если ты умрешь, я буду первым, кто скажет тебе ТАМ привет. Пожалуйста, не умирай. Я буду здесь, ждать твоего пробуждения, — Князь, захлебываясь, говорит все это. Снова целует парня в холодные и сухие губы и отходит. Садится на стул. И плачет, снова плачет…