Good chance comes once

Строки книги слегка расплывались перед глазами, что, предположительно, означало, что ему давно пора спать. Он поднял взгляд на часы, отметив, что ещё нет и двенадцати, но, учитывая, как плохо они оба спали прошедшей ночью, это было вполне ожидаемо. Поттер снова просыпался от кошмаров несколько раз и, конечно же, Том просыпался вместе с ним. Устав вести бессмысленные перепалки по этому поводу, он стал заливать в мальчишку зелье, которое, к величайшему его сожалению, нельзя пить слишком часто. Некоторое время назад он перестал искать решение их проблемы. Не потому что ему вдруг полюбилась компания Мальчика-Который-Выжил, а потому что нашёл всё, что требовалось. В библиотеке Долоховых, которые, в отличие от Малфоев, были действительно поклонниками Тёмной магии, обнаружились книги на интересующую его тему. Проштудировав несколько из них без всякого результата, он решил было, что это вновь бессмысленное времяпровождение, но вскоре обнаружилось обратное. Все вычисления и все книги, которые он успел найти за прошедшие дни, приводили к одному результату — время. Судя по всему, выходило, что ему придётся просто сидеть и ждать, пока их связь распадётся сама собой под влиянием времени. Точные числа указаны не были, но он предполагал, что ещё не менее месяца. Хуже всего в сложившейся ситуации было не вынужденное ожидание, а то, что он не мог найти в себе должной злости по этому поводу. Проживать с кем-то без возможности уйти было действительно сложно, так как приходилось задумываться над множеством вещей, на которые он раньше просто-напросто не обращал внимания, проведя всю жизнь в одиночестве. И даже не смотря на это, Поттер создавал куда меньше проблем, чем он ожидал. Когда Том в полной мере осознал суть связи, он с отвращением представлял количество истерик и шума, которые будет создавать Избранный, но ничего такого не было. Мальчишка довольно спокойно принимал практически все условия временного сожительства и даже не пытался сходу пожертвовать собой во имя светлого будущего Магической Британии, что казалось более чем подозрительным. Они всё ещё язвили друг другу и вступали в споры, но уже без былого запала, да и желание запытать Поттера до смерти появлялось уже не ежесекундно, несмотря на то что совсем недавно Том хотел проклясть своего врага за каждый вздох. Текст упорно не желал становиться осмысленным, а в голову лезли странные мысли, поэтому Реддл украдкой взглянул на подростка, сидевшего на диване его кабинета поджав ноги. С тех пор как они сменили место проживания, Поттер выглядел ещё угрюмее обычного. Он стал окапываться в книгах не хуже Тёмного Лорда, что было весьма тревожно, потому что разум последнего упрямо твердил, что Избранный что-то задумал. В случае со слугами он бы просто применил Легилименцию, но мальчишка, вероятно, будет сопротивляться, а проверять, как слом сопротивления повлияет на разум самого Тома, не хотелось. Поэтому он молча гадал, что у Поттера в голове и внимательно следил за каждым его действием, раздражаясь, когда очередная бредовая теория приходила в голову вместо действительно стоящих мыслей. — Ты наконец решил перестать меня раздражать и взяться за самопросвещение, Поттер? — не выдержав, язвительно поинтересовался он после минуты молчаливого наблюдения. — Даже месяца не прошло. Гарри медленно поднял голову от текста, не сразу оторвав взгляд от строк книги. Пару томительных секунд на его лице красовалось очаровательно неосмысленное выражение, но стоило мальчишке осознать сказанное, как он тут же вперил в Тома раздражённый взгляд и сжал пальцы, сминая страницы фолианта. Реддл ухмыльнулся своей победе: ему по-детски нравилось парой предложений выводить Избранного из равновесия. — Хочешь сказать, у меня был выбор? — процедил Поттер, отводя взгляд. — Я заперт здесь, с тобой, без возможности даже душ принять в полном одиночестве. — Спешу заверить тебя, я тоже не наслаждаюсь твоей компанией, — прошипел Том, прищурившись. На долю секунды он пожалел, что начал этот диалог. — Серьёзно? — Гарри практически выплюнул это слово, вперив в Тёмного Лорда злобный раздражённый взгляд. — Я не идиот, Реддл! — Ты в этом так уверен? Мальчишка резко поднялся, отложив книгу в сторону, и, нервно постукивая ногой, очевидно, едва сдерживая желание уйти прочь, процедил сквозь зубы: — Это ведь твоих рук дело. Не знаю, чего ты хотел добиться, но ты явно облажался. И после этого решил что? Развлечься, за мой счёт, не так ли? — Гарри повысил голос, скрестив руки на груди. — Тебе доставляет удовольствие наблюдать мои страдания?! — Поттер. — Хотя чего я спрашиваю! Как будто от тебя можно было ожидать чего-то иного. И только у меня появился хоть какой-то шанс свалить от тебя, ты сменил чёртов особняк! — Поттер! Мальчишка резко замолчал, и они в тишине уставились друг на друга. Реддл раздражённо сощурился. Последний раз, когда кто-то открыто кричал на него, обвиняя в чём-то, был не менее чем лет сорок назад. Хотелось поднять палочку, которую он напряжённо сжимал в руке, и пытать мальчишку, пока тот не сойдёт с ума от боли. Гарри нахмурился, первым отводя взгляд, и передёрнул плечами. Он осмотрелся и, заметив брошенную книгу, наклонился поднять её, напрочь игнорируя Реддла. Впрочем, не составило большого труда заметить, что мальчишке некомфортно, — он был заметно сконфужен, несмотря на то, что раздражение и резкость не ушли из движений подростка. — Почему ты думал, что сможешь уйти? — взяв себя в руки, через некоторое время спросил Том. — Я не… — Поттер пожал плечами, что-то обдумывая, прежде чем, видимо, счёл информацию несущественной и решился ответить. — Я надеялся на Орден. Но теперь они точно понятия не имеют, где меня искать. Это был неожиданный и в то же время очевидный ответ. Он ожидал действий Ордена с тех пор, как пропал Поттер, но всё это время было тревожно тихо, а зная этих недоумков, они наверняка задумали что-то грандиозное и гениальное на их взгляд. Незадолго до перемещения в особняк Долохова, он позвал Снейпа, отчасти потому что ему действительно нужны были зелья, отчасти ради проверки его лояльности, которая пока что не дала никакого результата. Конечно же, сам мальчишка должен был быть убеждён, что его люди спасут его, но не думал же он, что толпа бойцов-недоучек смогут разорвать связь, с которой не справился сам Волдеморт? — Если ты до сих пор не понял, — Тёмный Лорд шагнул вперёд, и они оказались на расстоянии вытянутой руки, — мы связаны, и у тебя нет никакой возможности просто уйти. — Дамблдор бы придумал что-нибудь, — Том поморщился в ответ на это имя. — А если нет, то я мог бы просто умереть, утянув тебя с собой. — мальчишка всё ещё старательно избегал смотреть на тёмного мага, застыв в кресле наподобие статуи. Едва успев немного расслабиться, Реддл вновь напрягся, услышав последнюю фразу. Он думал, что Поттер давно отказался от самоубийства, как возможного варианта развития событий. — И почему же ты до сих пор не воплотил в жизнь этот чудесный план? — спросил он, стараясь звучать небрежно. Возможно ли, что Орден знает о крестражах? Или это банальная трусость? — Не горю желанием делиться, — прошипел Избранный. Больше всего Тому сейчас хотелось вытащить все ответы парой движений палочкой… но, к сожалению, сложившаяся ситуация не могла быть решена столь топорными методами. На своём опыте он уже убедился в необходимости осторожных действий. Проблема была в том, что он не знал как заставить мальчишку подчиниться — ни угрожать Поттеру, ни шантажировать его он не мог, а других способов получения информации Реддл не знал. Он сомневался, что Гарри добровольно доверится ему, даже будь они последними людьми на земле. Тишина становилась напряжённой, поэтому Реддл стряхнул дымку размышлений, вернув своё внимание к хмурому подростку. Сонливость, забытая на время спора, возвратилась вновь с новыми силами, и Том подумал, что этот разговор можно отложить до момента, когда он составит более эффективный план. — Думаю, нам обоим пора спать, — пробормотал он. Поттер пару секунд подумал, после чего отложил книгу, с напускным равнодушием кивнул в ответ и дождался, пока Тёмный Лорд направится к двери библиотеки, чтобы последовать за ним.

***

С самого детства он отличался от членов своей семьи. Он и сам не понимал как, но несмотря на все попытки матушки, идея превосходства чистокровок не прижилась в его голове. Вызванные этим фактором постоянные крики, ссоры и скандалы… Они не способствовали радостному пребыванию в доме на Гриммо, заставляя его невольно сравнивать это место с персональной тюрьмой. Мать-истеричка, отец-тряпка и младший братец, образец «порядочного сына», стали его тюремщиками, настойчиво пытаясь сделать из него достойного наследника рода. Единственной отдушиной стала школа. Факультет, выбранный им, само собой не обрадовал «любимых» родственников, но Сириус, не желая подвергать свою психику пыткам, просто напросто не возвращался в особняк до самых летних каникул, лишь изредка отвечая на письма. Конечно, это не помогло ему избежать воплей матушки, но её гнев за прошедший учебный год слегка поутих. В общем и целом, его детство прошло в постоянном напряжении, и, стремясь сбежать от судьбы, в которой он являлся будущим главой проклятого рода, чьи ценности и идеи были ему чужды, он всячески сопротивлялся обучению. Нет, ему не претила мысль о получении знаний в школе, но домашние книги вызывали стойкое отвращение, с которым он не собирался бороться. Родители даже наняли волшебника, который помог бы ему раскрыть потенциал, но он, чёрт возьми, не хотел заниматься ритуалами и проклятиями, отдавая предпочтение по большей части боевым заклинаниям. Первая семья принесла ему одни только несчастья, также как и он ей. Видимо, в этом и заключалось предназначение носителей фамилии Блэк — обрекать окружающих на страдания. В этом он убедился, когда по его вине погибли его друзья. Джеймс и Лили… Мысли о них до сих пор причиняли ему боль, которая была во много раз сильнее Круциатуса. Впрочем, несмотря ни на что, он никогда не жалел, что пошёл наперекор воле родственников, уговорив шляпу распределить очередного Блэка на факультет львов. Спонтанное решение, вызванное детской обидой на суровость и холодность матушки, оказалось одним из самых удачных за всю жизнь. Он быстро убедился, что на Гриффиндоре ему самое место, и без проблем нашёл компанию по душе, несмотря на предвзятое отношение к выходцу тёмного рода.  Его первой настоящей семьёй стали Мародёры. Они не были ему кровной роднёй, если не брать в расчёт Джеймса — большая часть чистокровок приходилось друг другу родственниками, и он с Поттером не стали исключением, — но были гораздо ближе. Говоря откровенно, каждый из них приходился ему бóльшим братом, чем тот же Регулус.  С Джеймсом и прекрасной в своей доброте Лили сложились чуть более близкие отношения, чем с Римусом и Питером, благодаря временному совместному проживанию. Он не хотел обременять молодую пару своим присутствием, однако те, казалось, не имели ничего против неожиданного сожителя. У них был свой небольшой домик в Годриковой Впадине, который Джеймсу подарили родители, и Сириус признавал себе, что иногда завидовал спокойным и стабильным отношениям Поттера с родственниками.  Он покинул дом лучшего друга через год после окончания Хогвартса, но иногда они собирались прежней компанией, не намереваясь терять доверительные отношения, которые установились между ними в школе.  А потом у Джеймса появился сын, и друг предложил ему стать крёстным.  Мерлин, как давно это было…  В те времена Сириусу казалось, что все они: и Джеймс, и Лили, и Римус, и Питер — всегда будут его семьёй, и предательство последнего… Это было так неожиданно и болезненно, что первые несколько секунд он не мог поверить своим ушам. Это же их Питер… Мелкий и приставучий, но не менее близкий и родной… Он верил Питеру безоговорочно, и именно эта вера стала всему виной. Он погубил своих лучших друзей, доверившись не тому человеку… Конечно, где-то ещё оставался Римус, но он был так невыносимо далеко, а Сириус, здесь и сейчас, не в силах справиться со своим горем, попался в ловушку крысы, как последний идиот. По его вине Гарри лишился своих родителей и вырос в мире магглов. Он не понаслышке знал сестру Лили, имея несчастье встретить эту женщину на свадьбе друзей, и мысль о том, что Сохатик вырос в обществе этой скандальной тётки, отдавалась в груди неприятным чувством. Сириус хотел подарить Гарри то детство, которое мальчик заслужил, стараясь не особо ограничивать подростка и не давить на него «избранностью», как делали остальные члены Ордена… и как же смешно всё в итоге обернулось. В своём желании сделать как лучше он в очередной раз облажался. Снова. Опять. Как обычно. Он был слишком невнимателен, чтобы помочь крестнику, когда тот больше всего нуждался. Очевидно, это был его удел, из раза в раз приходить разными путями к одному и тому же результату. Минуло несколько дней с последнего собрания, после которого Сириус настойчиво отказался от предложения директора ненадолго сменить место жительства. Ему и без того доставалось слишком мало свободы, чтобы лишиться редких прогулок в анимагической форме из-за наличия посторонних взрослых магов поблизости. Впрочем, большую часть времени он всё равно был заперт на площади Гриммо, и пару раз у него даже проскакивала мысль, что он скучает по Азкабану с его стражами. В те долгие годы защита сознания от дементоров занимала всё его естество, не оставляя ни мгновения на самобичевание, однако сейчас он оказался заперт наедине с собой, вынужденный вариться в соку из ядерной смеси вины и отчаяния. Редкие вылазки помогли ему обзавестись обширными запасами алкоголя, которые убывали с невероятной скоростью. Несмотря на слова директора, он слабо верил в то, что крестник может быть ещё жив, предполагая худшее. Да и, право слово, как он должен был сохранять надежду, увидев Волдеморта своими глазами?! Так что, если говорить откровенно… В какой-то степени он был рад одиночеству — ему не требовались утешения, лишь возможность забыться, оплакивая своё горе. Он откинулся на диван, поморщившись, когда до него добрался холод, охвативший помещение. Внутренности обогревало лишь огневиски, пустая бутылка из-под которого валялась где-то на полу, неподалёку от письменного столика, однако он не унывал — у него была вторая, почти полная. Сириус не мог заставить себя встать и найти палочку, чтобы наложить чары, которые помогли бы ему согреться. Не меньшее отторжение вызывала мысль приказать Кричеру зажечь камин и свечи — в последнее время от брюзжания домовика у него болела голова. Холод и мгла охватили дом на площади Гриммо, после того как изгнанный наследник проклятого рода остался единственным жильцом особняка. Из-за недавнего… инцидента Рон и Гермиона съехали в Нору под заботливое крылышко миссис Уизли. Женщина, испугавшись за жизнь своего младшего сына, отныне не была намерена отпускать мальчика одного, бдительно отслеживая его перемещения, а он, по очевидным причинам, не был против. На секунду мелькнула мысль о том, насколько жалко он сейчас выглядит, и Сириус хрипло расхохотался, запрокинув голову. Какая вообще разница? Жалко или нет — не суть. Сейчас он может позволить себе выглядеть как хочет. Камин вспыхнул неожиданно, и Блэк вскочил, зажмурившись — огонь горел слишком ярко, зелёный свет был слишком насыщенным для человека, который просидел несколько часов кряду в приятном полумраке. Комната закружилась перед глазами, и он пошатнулся, неловко оперевшись на подлокотник дивана. Спустя секунду пламя погасло, а Сириус узнал Гермиону и облегчённо вздохнул.  Девушка увидела его почти в тот же миг.  — Мистер Блэк! Простите, что без приглашения, но… — тут она обратила внимание на его странную позу, и обеспокоенно нахмурилась. — С вами всё в порядке?  — Что? — изумлённо выдавил Блэк, пытаясь осознать сказанное. Алкоголь гулял в крови, мешая воспринимать реальность.  — Вы выглядите… — Гермиона замялась, и сделала пару шагов вперёд, доставая палочку из кармана.  — А, понятно, — перебил он девушку и, небрежно взмахнув рукой, рухнул обратно на диван. — Не обращай внимания. Что-то срочное? Тебя послал Дамблдор?  Она не ответила сразу и вместо этого дёрнула палочкой, неслышно пробормотав себе под нос какое-то заклинание. В комнате сразу же стало куда светлее, из-за чего Сириус поморщился и едва слышно заворчал, но Грейнджер не обратила внимания, продолжив своё дело. Бутылки загадочным образом исчезли в неизвестном направлении, а комната довольно быстро приобрела куда более приемлемый вид. Гермиона, закончив, перевела на него взгляд, секунду назад сияющей решительностью, а после тут же стушевалась и слегка покраснела. — Простите, я просто, — она замялась, не зная, как объяснить свой поступок, пока Блэк, сощурившись, пытался осознать происходящее. Он не ожидал такой подставы от света, который сильно мешал сосредоточиться, по ощущениям выжигая ему глаза. — Я пришла в библиотеку, чтобы узнать… простите. Девушка подошла чуть ближе, глядя на Сириуса со странным выражением лица, которое он едва ли смог бы расшифровать даже будучи трезвым, и остановилась в паре шагов. — Всё хорошо, — наконец выдавил он. — Просто слегка… — он махнул рукой, не став ничего объяснять, и прикрыл ноющие глаза. — Иди. Она тяжело вздохнула и, покачав головой, села рядом с ним. — Нет, мистер Блэк, я… — Гермиона замолчала ненадолго, подбирая слова, и он вздохнул, с покорной обречённостью приготовившись услышать сбивчивую речь о том, как ей жаль, но страхи не были оправданы. — Я тоже скучаю по Гарри. И тоже переживаю. Сириус перевёл мутный взгляд на слегка покрасневшее лицо, пока девушка смотрела на свои руки, лежащие на коленях. — Я понимаю, что я ему не родственница и не крёстная, чтобы так сокрушаться, но он множество раз помогал мне. И они с Роном… они были первыми моими друзьями, и если бы не они, я наверняка давно была бы мертва, — она подняла на него взгляд, он невольно поразился решимости, что плескалась в чужих глазах вместо ожидаемых им слёз. — Я не знаю, что со мной будет, если он… если с ним что-то случилось, но… — Неужели ты думаешь, что он мог выжить, попав в руки Волдеморта, который все эти годы только и мечтал, что убить его? — горько перебил Блэк. Грейнджер никак не отреагировала на запретное имя и некоторое время обдумывала ответ. — Я не знаю причин, по которым Тёмный Лорд ещё не убил его, — наконец твёрдо сказала она. — Но я думаю, что в ином случае он бы давно праздновал свой триумф на всю магическую Британию. В этом была логика, о которой он не задумывался раньше — сложно вообще о чём-то думать на постоянной основе выпивая несколько бутылок огневиски в день. Почему Тёмный Лорд до сих пор не напал на министерство, если его главный, предначертанный враг мёртв? Едва ли Дамблдор сейчас смог бы остановить его, а смерть Избранного сильно подорвала бы решимость светлой стороны. Занятый размышлениями, он не заметил, как Гермиона поднялась. —  Я думаю… Нет, я уверена, что Гарри наверняка жив и нуждается в нашей помощи, мистер Блэк, — её глаза снова сверкнули, и краем сознания он отметил, что восхищён её несгибаемой верой. — Вы согласны? Сириус смог лишь кивнуть в ответ.

***

Блэк по-аристократически изящно вышел из камина, и мгновение наблюдатели даже подумали, что в нём больше от воспитания чистокровных, чем кажется на первый взгляд. Но спустя пару мгновений иллюзия была разрушена, и все могли вздохнуть спокойно, так как мужчина громко чихнул и по-собачьи тряхнул головой, избавляясь от пыли и сажи. Он оглядел помещение в поисках знакомых лиц, едва заметно скривившись при виде Снейпа, и, наконец, не удовлетворившись увиденным, заметил пустое место между Гермионой и Дамблдором. По сравнению с домом на площади Гриммо, здесь атмосфера была куда приятнее и светлее. Комната в нежных тонах скорее походила на место жительства какой-то милой пожилой дамы, чем на штаб-квартиру борьбы со злом, что сильно контрастировало с угрюмым видом присутствующих. Едва ли половина Ордена находилась здесь, Римус ушёл к оборотням ещё до инцидента и ничего не знал о происходящем, по какой-то причине Уизли тоже отсутствовали, многих просто не пригласили из-за их личной занятости, а возможно из-за специфичности обсуждаемой темы, точно он знать не мог. Он и сам был сильно встревожен, узнав о собрании, потому что в их ситуации варианта было всего два: либо новости очень, очень плохие, либо просто замечательные, и перспектива появления первых перебивала всю возможную радость от предполагаемого существования вторых. По виду Дамблдора едва ли можно было что-то предсказать, учитывая его манеру интриговать и сохранять загадочный вид до последнего. Сириус вздохнул, дёрнул головой, отгоняя лишние мысли, и сел рядом с директором, приготовившись услышать что-то ужасное. — Хорошо, раз теперь все на месте, мы можем начать, — торжественно объявил Альбус, привлекая внимание магов, которые к этому времени успели завести беседу. — Сегодня я хочу сказать вам всем кое-что очень важное, то, что никаким образом не должно уйти дальше этого собрания, — он сделал драматичную паузу, несмотря на написанное на лицах присутствующих нетерпение. — Гарри Поттер жив, и в данный момент он находится в руках Волдеморта. На мгновение Блэк, прежде сохранявший привычный пессимизм, не мог поверить своим ушам. Вдоль сидящих пробежался ропот, в то время как он открыл рот в слабой попытке что-то ответить, и провалился. Воздух будто разом вышел из лёгких, лишая его возможности говорить, а сердце бешено забилось в груди от осознания, что у них теперь была не просто призрачная надежда, а уверенность в том, что его мальчик жив. У него был шанс спасти крестника, и он не собирается упускать его, чего бы ему это не стоило. — Его видели в особняке Малфоев, — продолжал директор. — Мы должны поспешить и вытащить его, пока он всё ещё там. — Мерзкий Пожиратель, — пробормотал Сириус себе под нос, наконец справившись с шоком, и Гермиона кинула на него странный понимающий взгляд. — Чёртов напыщенный слизняк. Восторг начал плавно утихать, уступая место кипящей злости. Хотелось вытрясти из Люциуса правду о крестнике прямо сейчас, но усилием воли мужчина заставил себя продолжить слушать. — Эммелина Вэнс любезно согласилась помочь нам с этим, — директор указал рукой на молчаливую женщину, сидящую в стороне от остальных. — Она владеет довольно обширными знаниями о защитных и сигнальных чарах и имеет большой опыт в операциях по проникновению. Но это лишь часть… — Я пойду, — Сириус перебил Дамблдора и откинулся на спинку стула. Тот помрачнел, нахмурившись, и с укоризной взглянул на Блэка. — Это мой крестник, Альбус! Вы не можете заставить меня и дальше отсиживаться здесь, пока Гарри… — он замолчал, сжав кулаки, и процедил: — Я иду. Блэк действительно не собирался отдавать жизнь Гарри в чужие руки. Даже если он получит решительный отказ, и его опутают чарами все кому не лень, он не останется пить в мрачном доме на Гриммо, пока решается судьба единственного близкого ему человека. Время, пока директор молчал, обдумывая все «за» и «против», тянулось невыносимо медленно, но в конце концов он нехотя произнёс: — Хорошо, пусть будет так. Но двоих недостаточно, чтобы проникнуть в защищённый мэнор, — взгляд голубых глаз метнулся в сторону Кингсли, который сидел на противоположной стороне длинного стола. Прежде чем Альбус успел что-то сказать, его вновь прервали: — Я тоже пойду, — негромкий голос Гермионы заставил Блэка вздрогнуть и в недоумении обернуться к девушке. — Опять пытаетесь доказать, что вы лучше всех, Грейнджер? — язвительно спросил Снейп, до этого сохранявший удивительное молчание. — Я знаю, что я ещё слишком юна, — твёрдо продолжила Гермиона, игнорируя нападки профессора. — Однако я уже была в министерстве и сражалась с Пожирателями смерти. Я могу постоять за себя! К тому же, — она мельком посмотрела на Сириуса, — он также мне очень близок, а в Ордене не так много людей. И мы не можем рисковать теми, кто особо важен. — А тобой, значит, можем? — повысил голос Блэк в ответ, будучи в ужасе от перспективы смерти ещё одного ребёнка. — Я ничем не лучше других, — спокойно ответила она. В комнате воцарилась тишина, пока Сириус пытался придумать аргументы, которые убедили бы Гермиону оставаться в безопасности. — Вы принимали участие в боевой операции, мисс, если не ошибаюсь, Грейнджер? — устало произнесла Вэнс, разбивая молчание. — Неужели вы думаете, что сражение сложнее, чем миссии по проникновению? Девушка опешила на секунду. — Я не… — Вы уверены, что в состоянии подчиняться моим приказам без возражений, мисс? Вести себя тихо и не лезть на рожон как минимум… — женщина насмешливо прищурилась. — Пока что этих умений я у вас не заметила. Быть может я ошибаюсь? — Я буду подчиняться вашим приказам, если они будут разумны, — процедила Гермиона, сощурив глаза. — И уж что, а остаться незамеченной я точно смогу. Мантия-невидимка Гарри у меня на хранении, и я не думаю, что она будет лишней. — Мантия-невидимка значит… — довольно усмехнулась Вэнс. — Хочешь сказать, что ты не поделишься с членами операции такой полезной вещичкой, даже зная, что из-за этого могут погибнуть люди? Твои знакомые, и ваш Гарри… — Никто не умрёт из-за этого, если вы просто возьмёте меня с собой! — Грейнджер вскинула решительный взгляд на собеседницу, но Сириус видел, как дрожали её стиснутые в кулаки ладони. Вэнс хмыкнула, устроившись в кресле поудобнее, и кинула: — Что ж, полагаю, с тобой спорить бесполезно. Девушка удивлённо выдохнула, с сомнением глядя на Эммелину. — Пусть будет так, — вздохнув, подвёл итог Дамблдор. — Теперь приступим к обсуждению плана…

***

Дождь вновь настукивал одному ему знакомую мелодию, пока Гарри тоскливо смотрел в окно. Было очевидно и раньше, что Волдеморт едва ли поклонник художественной литературы, но он не думал, что всё будет так плохо. Мало того, что в этих занудных книгах он едва ли мог понять каждое третье слово, так большая часть ещё и специализировалась на Тёмной магии. Но даже представляя в своих мечтах на месте этих томов что-то более жизнерадостное, он с трудом понимал Гермиону, которая могла часами сидеть в библиотеке, обложившись со всех сторон стопками книг. Мысль о девушке заставила сердце сжаться. Он бы отдал почти всё, чтобы быть сейчас на Гриммо и проводить лето с последним любящим родственником и лучшими друзьями. Прежде у него не было шанса остаться с Сириусом в одном доме на целых два месяца, и, как бы ни было больно это признавать, его может и не быть. В конце концов, сам Тёмный Лорд постоянно повторял, что убил бы его, будь у него возможность, и убьёт, едва она появится. Шанс сбежать после какого-нибудь загадочного ритуала был ничтожно мал. Гарри отлично знал, что они сильно ослабляют участников, и вряд ли он соберётся с силами быстрее самого Волдеморта. Капли за окном заставляли его вновь и вновь прокручивать в голове воспоминания о том, как он тут оказался и обо всех прошедших годах в Хогвартсе. Школа была первым его настоящим домом, и, несмотря на постоянные разговоры о Тёмном Лорде и попытки последнего убить его, Гарри обнаружил, что не готов. Он не просто не хотел умирать, он и не думал, что это случится сейчас. Даже после событий на том кошмарном кладбище, воскрешения Волдеморта, Министерства магии и холодного дыхания смерти в затылок, он не рассчитывал умереть посреди лета, которое обещало стать самым лучшим в его жизни. У судьбы очень злые шутки. Наверняка Орден считает его погибшим. Кто из врагов выживает после встречи с Тёмным Лордом? Его видел Снейп, но этот скользкий тип вряд ли развеет их сомнения. Осознание ситуации накатило на него подобно снежному кому некоторое время назад, и он не мог думать о чём-то ином. Реддл был прав, он не сможет уйти и повезёт, если он увидит друзей ещё хотя бы раз перед смертью. Поттер постоянно ловил на себе взгляды Тома, который, похоже, подозревал его в построении жутких планов и заговоров, но правда была в том, что Избранный находился в апатии. Прежде у него было хотя бы подобие контроля ситуации, палочка в руке и какая-никакая цель: бежать, прятаться, сражаться… но сейчас не было ничего, что он мог бы сделать. Всё, что ему оставалось — ждать, пока эта отвратительная связь распадётся и в него полетит отлично знакомый луч зелёного света. Нерешительный стук в дверь кабинета Тёмного Лорда заставил Гарри вздрогнуть и отвлёк от мрачных мыслей. Поттер напрягся и кинул взгляд на Тома, угрюмо хмурящегося на какую-то бумажку. Несколько долгих мгновений он думал, не обратить ли внимание на прозвучавший звук, но человек за дверью опередил его, повторившись. — Входи, Амикус, — холодно ответил Волдеморт, предварительно махнув палочкой в сторону Избранного, что тот счёл как знак сидеть молча под чарами и, не удержавшись, закатил глаза. Он давно уже не колдовал в отношении Гарри ничего сложнее чар невидимости и заглушек. Это было негласное соглашение: он не мешает Реддлу, а тот в свою очередь даёт ему заниматься своими делами по мере возможностей. Практически равноправие, кроме того, что Том был единственным у кого есть палочка, они жили в его доме и вокруг были лишь его люди. Пожиратель скользнул в комнату, едва открыв дверь, и, быстро поклонившись, почти что прижался к стене, будто боялся занять лишнее пространство. Тёмный Лорд так и не оторвался от своих занятий и теперь торопливо делал какие-то пометки на полях книги, а Амикус Кэрроу, которого Гарри уже знал по предыдущим собраниям, не решался нарушить тишину. Взгляд Пожирателя бегал, он выглядел куда бледнее обычного и даже слегка подрагивал, из чего можно было сделать вывод, что чтобы ему не поручили, это было важно и прошло, очевидно, неудачно. — Итак? — Реддл наконец оторвался от созерцания собственных каракуль и поднял красные глаза на слугу. Напряжение в комнате, казалось, выросло до предела за те несколько секунд, которые Кэрроу молчал. Избранный непроизвольно съёжился, увидев, как сжимаются длинные пальцы на тисовой палочке. Амикус, громко сглотнув, опустил глаза, плюхнулся на колени и, сделав глубокий вдох напоследок, пробормотал: — Он ушёл от нас, милорд, мы не успели ничего сделать… Прежде чем Поттер успел осознать сказанное, Том прошипел не без злости и садистского удовольствия в голосе «Круцио», и через пару мгновений послышался полный боли вопль. Крики резали по ушам, накатило желание сбежать куда-нибудь, куда угодно, лишь бы подальше от этих ужасных звуков. На секунду ему в голову пришла идея остановить происходящее какой-нибудь глупостью, но он не успел даже обдумать это, как всё закончилось. — И как же так вышло, — злобно зашипел Волдеморт, — что несколько магов не смогли поймать одного жалкого предателя? Прежде чем Кэрроу сумел ответить что-то на обвинение или объясниться, его хозяин вновь взмахнул палочкой, приступая ко второму сеансу пыток, на этот раз чуть дольше. Гарри видел, как тело Пожирателя бьётся в судорогах, а руки Тёмного Лорда едва заметно подрагивают от злобы и напряжения. Красные глаза сверкали, демонстрируя, что их обладатель не собирается останавливаться, и Избранный, будучи не в силах терпеть это и дальше, нерешительно взял со стола заумный трактат по магии Разума. Он помедлил пару секунд, сделал глубокий вдох и, бросив быстрый взгляд на Тома, который, конечно же, не знал, что он задумал, замахнулся и уронил книгу на своё запястье. Будучи готовым, Поттер сумел сдержаться и лишь зашипел в ответ на боль, в то время как тёмный маг от неожиданности вскрикнул и уронил палочку. Несколько секунд Реддл лишь смотрел на руку так, будто она его предала, пока Амикус стонал, лёжа на полу. Гарри, затаив дыхание, ждал дальнейших действий. Конечно, едва ли его стали бы пытать, это попросту невозможно, но бывают вещи и похуже… — Не показывайся мне на глаза ближайшие дни, — он вздрогнул от резкого звука холодного голоса и вернул своё внимание происходящему. Палочка к этому времени уже вернулась в ладонь Тёмного Лорда, и тот взмахнул ею, одновременно открывая дверь и выкидывая Пожирателя Смерти за пределы комнаты. Чары невидимости были сняты также одним лёгким движением. Наступила тишина, прерываемая лишь сбитым от страха дыханием Поттера, который чувствовал себя так, будто ожидает приговора. — Зачем ты сделал это? — спросил Том куда спокойнее, чем он ожидал. Откровенно говоря, ответить было нечего. Он и сам не знал зачем. Ему было слишком трудно смотреть и слушать, как человека пытают практически ни за что до состояния беспамятства. Воспоминания о его собственных пытках и боли были слишком сильны в сознании, чтобы он смог просто терпеть подобное, имея возможность остановить почти без вреда для себя. Это было не то, что люди обычно рассказывают ужаснейшим волшебникам своего времени, но, с другой стороны, какое ему дело до чувств Избранного? Стоит связи разорваться и, — если повезёт и он не умрёт, — они снова станут врагами, которых уж точно не беспокоят эмоции друг друга. — Ты предполагал, что я буду бездействовать? Я не люблю, когда пытают людей, — ровно ответил Гарри. Реддл сжал руку на тисовой палочке и заскрипел зубами, но не более. — Это жалкое подобие волшебника заслужило гораздо большего, ты, наглый щенок! — зашипел он как разозлённая змея. — Я так не думаю, — он вздохнул и отвёл взгляд. — В любом случае, я не останусь молчаливым наблюдателем, Том. — Да как ты смеешь… — Ты не сможешь ничего сделать, — оборвал он мага, прежде чем тот перешёл к угрозам. — Неужели так сложно удержаться от пыток и убийств? Гарри почти мог слышать, как Волдеморт кипит изнутри от желания проклясть его чем-нибудь максимально болезненным и знал, что красные глаза не отрывались от него ни на миг. Если бы взгляд мог убивать, он точно давно бы уже упал замертво. — Пока не смогу, Поттер, — наконец тихо прошипел на Парселтанге Том и, отвернувшись, сделал вид, что занят своими бумагами.