Good chance comes once

Сириус никогда в своей жизни не предполагал, что будет благодарить высшие силы за любовь Малфоев к роскоши. Это было что-то из разряда невозможного; в конце концов, изначально, ещё в школьные годы, он невзлюбил эту семейку отчасти за их претенциозность. Однако, сидя в огромных кустах роз у стен Малфой-мэнора, пользу, которую они приносили взломщикам, отрицать было трудно. В частности, защитным плетением особняка занималась Эммелина, пока Гермиона, как и было оговорено, сидела в стороне под мантией-невидимкой. Во-первых, чтобы избежать возможных травм из-за манипуляций над чарами, во-вторых, в качестве наблюдателя на случай появления незваных гостей. Сам факт её присутствия был ему ненавистен, но он признавал, что девушка имела право на участие в операции. Гарри был дорог им обоим. Здесь, снаружи, от самого Сириуса не было никакой пользы, однако годы, проведённые на Гриммо без возможности выйти, определённо, сказывались на психическом состоянии, и он с трудом сдерживал нервную дрожь. Впервые за долгое время он мог не только покинуть мрачные стены особняка, но и сделать что-то стоящее. Когда-то у него не получилось спасти Джеймса и Лили, но упустить шанс спасти их сына, которому он был обязан жизнью, маг не мог. — Дай мне ещё пару минут, — шёпотом рявкнула Вэнс, когда Блэк в очередной раз подкрался к ней сзади, надеясь, что загадочные пасы палочкой доложат ему о степени прогресса. Прежде чем он успел как-то прокомментировать это или задать вопрос, за стеной послышались приглушённые голоса, и все трое напряжённо замерли. Едва ли можно было различить о чём речь, но говорящие явно спорили на повышенных тонах, и лишь когда звуки затихли, волшебник обнаружил, что незаметно для себя самого задержал дыхание, и, наконец, выдохнул. Ведьма возобновила свои движения следом за ним, и Блэк невольно восхитился их быстротой и изящностью. Она действительно знала своё дело. Сам он не слишком любил чтение и вообще всю жизнь предпочитал развлечения учёбе, считая последнее далеко не самым важным. И всё же, чем дольше Сириус находился среди талантливых и всесторонне развитых волшебников и волшебниц Ордена, тем сильнее ощущал собственную никчёмность, усиленную длительным заточением, во время которого саморазвитие занимало последнюю очередь в небольшом списке его приоритетов. В юности ему часто говорили, что у него есть потенциал, в конце концов, тайно освоить анимагию будучи школьником — тяжёлая задача, просто… ему не было до этого никакого дела. Он растрачивал время и возможности на различные шалости, розыгрыши и, как бы больно ни было это признавать, издевательства. Он был избалованным мальчишкой, и даже не думал о том, что однажды может оказаться в ситуации, когда друзья, происхождение и деньги перестанут быть решением всех проблем. Невидимая рука аккуратно коснулась его локтя, отвлекая и заставляя вздрогнуть от неожиданности. Вэнс выжидающе смотрела на Сириуса, сидя перед дырой в стене размером в половину человеческого роста. — Давай, Блэк, Грейнджер пойдёт за тобой, — недовольно прошипела она, прищурившись. Не давая себе в очередной раз задуматься над этой странной манерой звать всех строго по фамилии, маг на четвереньках полез через узкий проход. Несмотря на середину лета, земля была влажной и чертовски холодной, а каменные стены Малфой-мэнора достаточно толстыми, так что он успел немного продрогнуть. Мужчина задумался, что, вероятно, это было пережитком маггловского прошлого, в котором защищённость здания оценивалась по высоте и толщине его ограждения. Хотя для волшебников это всегда было абсурдом — чем крупнее объект, тем больше сил требуют защитные чары, и тем сложнее будет заметить пробелы в них. Прошло всего несколько секунд, прежде чем он оказался на другой стороне особняка, но в темноте и нервном напряжении прошедший срок по ощущениям походил на томительные минуты. Блэк тряхнул головой, силясь отогнать ненужные мысли, и внимательно огляделся. Не заметив признаков опасности, он подал волшебницам знак, что путь свободен, и Гермиона неуклюже поползла следом, по дороге неаккуратным движением стянув мантию с головы и верхней части туловища. Эммелина была замыкающей, и после неё камни в стене вернулись на место, создавая несвоевременную ассоциацию с входом в Косой переулок. Сад был роскошен и пуст, в нём было не так уж и много укрытий: живые изгороди, разного рода фонтаны, скульптуры да деревья, аккуратно высаженные ровными рядами. За десятилетия, ушедшие с его последнего посещения особняка семейки самовлюблённых павлинов, — по молодости у него не было возможности ответить отказом на многочисленные приглашения — мало что изменилось, и местность была вполне узнаваемой. Именно здесь Сириус предпочитал скрываться от занудной болтовни Малфоев во время светских мероприятий и простых гостевых визитов. В ранние годы компанию ему изредка составляла суетливая Беллатрикс, которой было скучно среди детей-аристократов, и они вместе исследовали земли мэнора вдоль и поперёк. Воспоминания отдавали горечью, как ещё один пункт списка его потерь. Несмотря на жестокость и раздражающую высокомерность семейства Блэк, в его детстве были редкие моменты, когда он был действительно счастлив. Однако, поступив в Хогвартс, Сириус пропустил тот момент, когда Белла сильно изменилась, превратившись из непоседливой девочки в высокомерную садистку, а Андромеда, наиболее близкая ему по возрасту и по духу, отдалилась. Как песок утекали сквозь пальцы последние крупицы взаимопонимания с родственниками, а он предпочёл закрыть на это глаза, ограничивая и без того скупое общение холодными и неловкими приветствиями. Маг вздрогнул от робкого прикосновения к плечу, вырвавшего его из очередного витка сожалений, и с чувством дежавю обернулся. В глазах Гермионы стоял невысказанный вопрос, а на лице стоящей чуть поодаль Вэнс было написано нетерпение. По плану, именно он должен был провести их внутрь, как единственный, кто бывал в Малфой-мэноре прежде. Нахмурившись, Сириус с благодарностью кивнул девушке и ещё раз окинул взглядом местность. Насколько он помнил, чуть левее от основного выхода на задний двор был ещё один, предназначенный для менее официальных мероприятий, о котором мало кто знал, потому что он был скрыт от большинства гостей. Пройти через него незамеченными было бы куда легче. Жестом мужчина указал направление и повёл ведьм за собой. Дверь запирал самый обычный замок, дополненный набором несложных защитных и скрывающих чар, которые Эммелина сняла в считанные секунды, завершив свои действия презрительным хмыком. Видимо, хозяева не рассчитывали, что потенциальные нападающие без труда проникнут на территорию здания. — Мантию обратно надень, Грейнджер, — прошипела женщина, когда дверь с тихим щелчком приоткрылась. — Ты что, на прогулку вышла? Или справишься с ордой Пожирателей в одиночку? Но, вопреки её словам, коридоры особняка встретили взломщиков странным запустением. Просторные, они на первый взгляд показались Сириусу даже заброшенными — былое великолепие пропало, оставив после себя лёгкий полумрак и тусклый блеск украшений. Неосторожные шаги гулким эхом отдавались от стен, заставляя крадущихся людей замирать и прислушиваться. С каждым пройденным в сторону подземелий метром давящая атмосфера усиливалась. Блэк видел, как побелели костяшки пальцев Вэнс, когда она с силой сжала палочку, чувствовал, с каким трудом даётся спокойное дыхание идущей чуть позади Грейнджер, которая с тихим шорохом куталась в мантию-невидимку. Да и он сам с трудом сглотнул, подавив желание кинуться вперёд, нарываясь на врагов. Леденящее чувство тревоги скрутило внутренности в тугой узел. Резиденция самого Тёмного Лорда казалась заброшенной, и это было куда страшнее дружелюбной встречи с Пожирателями. Несмотря на отсутствие помех, лестницу вниз удалось найти с трудом. Сириус на секунду замер перед спуском, настороженно вслушиваясь в мёртвую тишину, и рукой почувствовал прохладное касание мантии подошедшей Гермионы. Это странно успокаивало, будто знание точного местоположения девушки каким-то образом возвращало контроль над ситуацией. В подземельях было действительно холодно. Он поёжился и вздохнул. Вопреки более менее мирным годам вдали от тюрьмы, сейчас окружающий мир воспринимался настолько нечётко и размыто, что побег казался не более чем агонией умирающего. Ему чудилось, что он вновь вернулся в Азкабан, и из темноты вот-вот отделится высокая фигура, завёрнутая в тёмный балахон, чтобы наконец закончить дело. Тишина вокруг неожиданно стала угрожающей. Ужас всколыхнулся в груди, и Сириус застыл, вновь прислушиваясь и растерянно наблюдая за продолжающей идти вперёд Вэнс. А затем раздался болезненный вой, который набатом ударил по ушам, заставляя невольно вздрогнуть, и спустя пару мгновений стих, осев леденящим чувством в груди. Руки начали мелко подрагивать. Пространство вокруг съёжилось, и Сириус зажмурился, невольно попятившись, стараясь скрыться от источника опасности. Обычно за подобными криками стояло отчаяние, что испытывали пленники при виде дементоров, и ему хотелось забиться в какой-нибудь угол, спрятаться, чтобы эти твари не могли добраться до него, чтобы они прошли мимо… Ещё один вопль вышиб воздух из груди, и он понял, что весь дрожит, покрывшись холодным липким потом. Он наткнулся на ровную спину идущей впереди напряжённой Вэнс и услышал тихий рваный вдох Гермионы, которая, судя по звуку, моментально зажала себе рот ладонью. Он был на операции по спасению Гарри, и… Возможно это Гарри отчаянно кричит, срывая голос от боли. Его Гарри сейчас может быть лежит в крови напротив ухмыляющегося мудака, который раз за разом вскидывает палочку, накладывая Круцио или режущее заклинание, наслаждаясь видом текущей крови. Медленно и мучительно он вновь и вновь беспощадно пытает свою жертву. Сириус побледнел как полотно и сжал челюсть. На этот раз ужас смешался с яростью, и мужчина, отогнав постыдный испуг, сделал шаг вперёд. Ещё один, и ещё, и ещё, он ускорялся и в конце концов сорвался на бег, ни на что не обращая внимания. — Блэк, стой! — гневно прошипела Вэнс, но он даже не услышал её. Настойчивой болью в голове отдавалась мысль, что это Гарри, его Гарри, сейчас корчится на полу, и Блэк не мог думать о чём-либо ещё. Перед глазами предстали Поттеры, и его новой волной захлестнул страх опоздать. Страх того, что к воспоминаниям о телах Джеймса и Лили, которые он столь часто видел, находясь в Азкабане, добавится изломанное тело крестника, осуждающе смотрящего на него пустыми мёртвыми глазами. Мимо проносились многочисленные двери в камеры, которые находились в подземельях мэнора. По пути Сириус мельком заглядывал в окошки комнат, чтобы убедиться, что там никого нет. Что там нет Гарри. Когда Блэк достиг развилки, он слегка притормозил, мутным взглядом окидывая коридоры и пытаясь сориентироваться. Будто подавая ему сигнал, раздался очередной крик, и он свернул направо, ускоряясь. Где-то вдалеке были слышны шаги бежавших за ним ведьм. Они не кричали, опасаясь выдать себя, но ему было всё равно. Сириус завернул за угол и тут же увидел вспышку летящего в него заклинания. Он упал на пол, перекатился и вскочил, выставляя щит и сразу посылая в ответ первое проклятье, что пришло в голову, вознося благодарность рефлексам, которые не подвели даже спустя прошедшие годы. Волшебник в тупике в нескольких метрах напротив него напоминал шкаф своими размерами. Мысли текли как-то вяло, но Сириус всё равно успел отметить, что такому будет трудно увернуться, и кинул несколько режущих. И всё же противник был поразительно быстр невзирая на габариты. Ещё несколько вспышек, от которых рябило в глазах, и менее чем через минуту Блэк обнаружил, что тринадцать лет в Азкабане плохо сказываются на физической подготовке. Избегать заклятий становилось всё сложнее. А затем он оступился, и мир окрасился в кроваво-красный. Волшебник рухнул на колени, с ощущением будто ему сломали все кости в теле разом. Он слабо захрипел, пытаясь сфокусировать взгляд, но непрерывная боль поглощала любую попытку взять себя в руки. Спустя, казалось бы, вечность, всё внезапно прекратилось само собой, и он обессиленно накренился вперёд, облокачиваясь руками на пол, не в силах даже глянуть, что стало с его оппонентом. Когда он сумел приподнять голову, то обнаружил склонившуюся над ним Гермиону, которая что-то сосредоточенно вырисовывала в воздухе палочкой, а Пожиратель валялся без сознания в стороне. — Ты… Вы в порядке? — взволнованно прошептала девушка, даже сейчас стараясь лишний раз не шуметь, но Сириус остановил её жестом. — Гарри? — во рту было отвратительно сухо. Скорбное выражение, появившееся на её лице, стало очевидным ответом. Блэку показалось, что его сердце перестало биться на мгновение и внутренности скрутило от отчаяния. Он сдавленно выругался и ударил сжатым кулаком по полу подземелья, в кровь сдирая костяшки пальцев. — Я проверила эту и прочие камеры по пути сюда, они пусты. На нас напали, Вэнс осталась прикрывать нас, а я… — голос девушки сбился, и она глубоко вздохнула, пытаясь восстановить дыхание. — Похоже, его здесь нет. Мы должны уходить. Сириус кивнул, закрывая лицо руками в попытке сдержать неуместные слёзы. Они опоздали, он вновь опоздал. Но нужно было идти. Гермиона была права, лёжа на полу Малфой-мэнора или, что ещё хуже, будучи запертым в этой мрачной темнице, его крестнику, — если он ещё жив, услужливо напомнил внутренний голос, — ничем не помочь. — Надень обратно мантию, — бросил он сухим безжизненным голосом и поднялся, игнорируя боль во всём теле, оставшуюся в качестве напоминания о его слабости. Все эмоции ненадолго пропали, и он апатично последовал за девушкой, ориентируясь на звук шагов. Они подоспели как раз вовремя. Эммелина, оставшаяся прикрывать своих напарников, была окружена парой магов, в одном из которых Блэк с приглушённой злостью узнал ухмыляющегося Долохова. Пожиратели теснили её к стене с двух сторон, надеясь задавить численным преимуществом, а левая рука Вэнс обильно кровоточила, оставляя бурые следы на сером камне, но у женщины не было времени залечить рану. Острый приступ вины скрутил внутренности. Если бы не его оплошность в ночь похищения, ей бы не пришлось рисковать жизнью здесь и сейчас. Волшебник тряхнул головой, кинул предупреждающий взгляд на Гермиону чуть позади него, негласно приказывая оставаться на месте, и, недолго думая, ринулся вперёд, нападая на Долохова со стороны. Тот был как будто готов и мгновенно сменил цель, сосредоточившись на Сириусе. Пожирателей становилось всё больше, и в голову пришла запоздалая мысль, что, возможно, своим безрассудным поведением он всё же растревожил охранные чары темницы. Если они тут полягут, виноватым будет Сириус, и от этой мысли в очередной раз за сегодняшний день внутри появилась горечь. Когда противников было двое, у него ещё оставалась надежда на победу, но после появления новых лиц он даже не мог назвать точного количества противников и лишь вынужденно щурился из-за мелькающих кругом вспышек. Сириус не был плохим бойцом, но излишней самоуверенностью тоже не страдал и отлично понимал, что они — школьница, бывший узник, движения которого сковывала боль от пыточного, и ведьма, чьей специальностью был взлом и проникновение, а никак не активные боевые действия, в самом центре вражеской территории имели мало шансов на успешный побег. Разве что на побег в мир иной, насмешливо хмыкнул он про себя. Вынужденные уйти в глухую оборону, они шаг за шагом отступали, и в итоге тёмные маги добились своего, прижав членов Ордена к стене. С одной стороны, хотя бы нападение со спины им теперь не грозило, но выход с каждым потерянным метром отдалялся, а защищаться вечно они не могли. Когда кто-то поставил щит, отбив проклятье, летящее в него, Блэк с ужасом обнаружил стоящую справа Гермиону. Он хотел сказать ей что-то, приказать убираться как можно дальше отсюда, но один из Пожирателей сбил его с ног, воспользовавшись секундной задержкой. Удар о стену лишил мага остатков воздуха, и он с трудом увернулся от следующей вспышки, которая могла бы стать для него летальной. Эммелина пригнулась и схватила что-то с земли, а потом, быстро поставив щит, резко дёрнулась в его сторону. Когда Сириус увидел обречённое выражение лица, он уже отлично знал, что именно она скажет. Прозвучал взрыв, за которым последовал задыхающийся голос, едва слышимый сквозь звон в ушах: — Я вернусь за вами. Позову подмогу, и мы вас вытащим, — она быстро сжала его плечо, это действие принесло ему мимолётное облегчение, и развернулась, точными движениями прорезая себе путь наружу сквозь окружение. Он бы эгоистично предпочёл, чтобы вместо Вэнс ушла Гермиона, оставив здесь их двоих, однако даже такой расклад событий хоть немного облегчил груз вины, который он чувствовал с тех пор, как сумасбродно кинулся на вопль, заманив девушек в ловушку. Справа кто-то закричал, однако нарастающий шум в голове и замутнённый взор помешали ему определить местоположение оставшейся с ним ведьмы, чтобы хоть как-то помочь. Он почувствовал крепкую хватку на ноге, а после мир вспыхнул ярким синим, и тьма завладела сознанием Сириуса целиком и полностью.

***

Последние лучи солнца почти скрылись за горизонтом, когда Гарри наконец проснулся от холода. Подслеповато прищурившись, он поправил съехавшие на лоб очки и наткнулся на пару красных глаз, обладатель которых раздражённо глядел на него. Ах, да. Если проснулся он, значит, и Том тоже, и, кажется, последний был не слишком доволен таким раскладом событий. — Поттер, — зашипел Тёмный Лорд. Будь Гарри посторонним слушателем, у него бы кровь в жилах застыла, но после нескольких недель в этой скверной компании, он успел притерпеться к жуткому голосу и отвратительной манере общения. — Сколько раз мне надо просить тебя не засыпать посреди дня? Неужели настолько трудно держать свои глаза открытыми? Гарри поморщился и, постаравшись не дать сожалению просочиться в голос, ответил: — Не моя вина, что сидеть с тобой в одной комнате настолько тоскливо, что сон стал единственным развлечением. Волдеморт сердито уставился на него, и младший волшебник непроизвольно дёрнулся за палочкой. Он отлично знал, что Реддл не сможет ему навредить, но ничего не мог поделать с привычкой опасаться его реакций. Помимо убийственных взглядов, напоминающих ему не о самых приятных актах их взаимодействия, Гарри раздражало непомерное высокомерие Тёмного Лорда, из-за чего у него выработалась манера выводить того из себя при каждом удобном случае. Хотя бы таким образом он мог разрушить образ всемогущего монстра, довольствуясь вполне человеческой реакцией. Впрочем, оскорблённый Том, у которого было предостаточно времени на изучение слабостей врага, не отставал, раз за разом упрекая мальчишку в никчёмности. Они не могли взаимодействовать друг с другом привычными способами, а потому старались задеть за живое так, как могли. Со стороны Реддла больнее всего были упоминания тех, кого Гарри не смог спасти, а потому он старался не злоупотреблять своими знаниями лишний раз, чтобы не получить жестокий ответ от взвинченного Лорда. Разве можно было сравнивать оскорблённое достоинство с болью от потери? — Когда-нибудь, Поттер, я отрежу тебе язык, — с жутковатой усмешкой процедил Реддл. — А потом, когда ты сможешь лишь кричать от боли, я до самой смерти буду долго и со вкусом пытать тебя. — Твои угрозы становятся всё менее оригинальными, — с наигранным равнодушием ответил Избранный и потёр глаза, стараясь не думать о том, что будет, если они всё же станут реальностью. — Вообще-то, разве я не нарушил твоё плотное расписание внеплановым сном? А ты тратишь драгоценное время на беседы. Том насмешливо фыркнул в ответ, и поднялся, чтобы размяться. Он был первым человеком, у которого настроение менялось едва ли не каждую минуту, чему Гарри не переставал удивляться. С интересом проследив за тем, как Реддл, ранее направлявшийся в сторону шкафа, с шипением остановился из-за отвратительного жжения в груди, он испытал странный прилив веселья и с трудом скрыл усмешку. Несмотря ни на что, раздражённый Лорд, как бы странно это ни звучало, ощущался более менее безопасным. Мужчина сделал резкий шаг назад, обернувшись на него, и язвительно произнёс: — Не будешь ли ты так любезен, Поттер? В начале их совместного проживания Реддл подтащил бы его насильно, угрожая палочкой, либо проигнорировал бы связь, просто чтобы доказать, что такие глупости как Мальчик-Который-Выжил не станут ему помехой. Удовлетворённо отметив прогресс в их отношениях, Гарри встал и подошёл поближе. Ближе, чем нужно было, чтобы Том смог добраться до книг. Скорчив непонятную гримасу, Тёмный Лорд отвернулся к полкам. В поисках нужной литературы он провёл длинным пальцем по корешкам с названиями на неизвестном языке. — Сколько языков ты знаешь? — вдруг выпалил Избранный. Этот вопрос занимал его мысли уже довольно длительный период, но он никак не решался спросить, рискуя нарваться на очередную лекцию о собственной необразованности. Внезапно осознав, кого и о чём он спросил, Гарри обнаружил в себе необычайный интерес к ближайшей стене и с повышенным вниманием принялся разглядывать её узор. Мысленно он сто раз проклял себя за неуёмное любопытство. Ему как-то совсем не улыбалось провести следующие несколько часов в напряжённой тишине после насмешек или, не дай Мерлин, агрессивного шипения Тёмного Лорда. Заметив краем глаза, что Том тоже замер, спустя несколько очень долгих секунд Поттер собрал решимость и повернулся к нему, собираясь встретить ответ с честью. — На идеальном уровне лишь три, — наконец ответил тёмный маг и кинул на него странный взгляд, выражающий эмоцию, которую Гарри при всём своём желании не смог бы расшифровать. — Кроме английского. Французский, немецкий и сербский. Он удивлённо и отчасти облегчённо выдохнул. Конечно, стоило ожидать чего-то подобного от такого талантливого и могущественного волшебника, которым Волдеморт был несмотря на то, в какое русло был направлен его потенциал. Реддл всегда писал при нём на других языках, чтобы Избранный не прознал ни об одном из его коварных планов, но это всё равно больше, чем он ожидал. Учитывая, сколько времени наверняка пришлось потратить на изучение магической теории и практику, а после на военную, политическую стратегии, впихнуть в этот список ещё и три языка казалось довольно проблематичным. — О, — после некоторого колебания выдавил Гарри. — Ну… это впечатляюще, — закончил он, заслужив тем самым ещё более странный взгляд. Ему никогда прежде не доводилось хвалить Тёмных Лордов, тем более Волдеморта, который, в свою очередь, тоже почувствовав себя некомфортно, дёрганным движением вытащил с полки одну из книг и направился к своему месту за столом. Слегка покраснев, Поттер двинулся следом, возвращаясь в одинокое кресло в стороне. В какой-то момент он подумал, что уж лучше бы Реддл в очередной раз просто унизил его. Всё чаще он был вынужден напоминать себе, с кем проводит время. Этот человек убил его родителей, убил множество других людей, и убьёт ещё больше, но мысли, раньше вызывающие у него злость и желание отомстить, теперь оставляли после себя лишь чувство горечи и невнятной тоски. Даже в собственной голове Избранный не хотел признаваться, что ему жаль. Жаль, что кто-то настолько гениальный и способный нашёл для себя главной целью что-то настолько глупое и банальное как всемирное господство. Жаль, что при этом он выбрал путь смерти и разрушения. Жаль, что они стали врагами. Жаль самого Тёмного Лорда. Человек, неспособный к сочувствию и сопереживанию, неспособный построить простейшие межчеловеческие отношения и испытать любовь, в его понимании не мог быть счастливым. В редкие моменты, когда Том начинал распространяться о недостатке его образования и снисходил до пояснений по той или иной теме, Гарри не отпускали мысли, что было бы, будь они на одной стороне. У него отлично получалось объяснять, если не обращать внимания на вспышки раздражения и язвительности. Глаза Реддла светились изнутри, когда он с показательным недовольством начинал говорить о какой-то очередной магической теории, и Поттер, отодвигая в сторону скуку, внимательно слушал, даже если ему было абсолютно неинтересно. Он был уверен, что такие моменты нравятся им обоим, но они не озвучат этого вслух даже под страхом смерти. Гарри много чего ещё хотел бы с ним обсудить. На самом деле, практически что угодно, но очевидная проблема состояла в том, что это желание не было взаимным. Человек перед ним всё ещё был садистом и психопатом, и все эти речи — лишь проблески личности, умершей давным-давно. Тома Реддла, у которого было великое будущее, и которого больше нет. В конце концов, он убьёт и его самого, как только представится возможность. Было бы всё иначе, будь Гарри кем-то другим? Кем-то вроде Крауча-младшего или Беллатрикс? Смог бы он повлиять на жизнь Волдеморта? Он поспешно отогнал эти мысли, чувствуя острое отвращение к самому себе. Из него явно вышел плохой символ Света. После подобного будет стыдно даже смотреть Сириусу в глаза. Неожиданно громкий шорох вернул его к реальности, и Поттер поднял взгляд на Тёмного Лорда, который, нахмурившись, с недовольной гримасой спешно складывал какие-то бумажки. — Войди, — холодно прошипел он, меняя выражение лица на холодно-равнодушное. Гарри не сдержал смешок, на что тёмный маг ответил ему злобным взглядом и взмахом палочки. С каждым разом он накладывал чары всё менее старательно, а иногда, кажется, и вовсе забывал об этом до последнего. — Мой Лорд, — вошедший Долохов низко поклонился, решив пренебречь привычным ритуалом коленопреклонения. Избранный внезапно ощутил тревогу и выпрямился, игнорируя риск быть обнаруженным. — Мы поймали двух Орденцев на проникновении в Малфой-мэнор. Блэк и грязнокровка. На секунду ему показалось, будто его со всей силы ударили в живот. Гарри судорожно вздохнул, даже не стараясь приглушить звук, и инстинктивно перевёл взгляд на Тома. Он не знал, чего ожидал, но его ожидания в любом случае не оправдались, как только на лице последнего появился торжествующий оскал.

***

Его руки дрожали, а колени подкашивались, когда он молчаливой тенью следовал за Томом в подземелья. Тёмные помещения без всякого рода украшений и мебели давили, невольно вызывая воспоминания о холодных подземельях в Хогвартсе, которые отличались разве что не столь напряжённой атмосферой. В конце концов, там всё же проживали дети, а дом Долохова выглядел так, будто изначально задумывался как тюрьма, по каким-то причинам превратившаяся в жилой дом. Пару раз им приходилось останавливаться, поскольку Гарри спотыкался и тормозил, чтобы выправить дыхание. Он ненавидел себя за подобную слабость и бесхребетность, и отлично понимал, что он должен быть сильным, если хочет выйти из ситуации с наименьшим количеством потерь. Но от одной только мысли, о том, что именно Волдеморт может сделать с близкими ему людьми, в голове оставались лишь ужас и пустота. Как-никак Реддл мог захотеть отомстить своему невольному сожителю хотя бы за невозможность его наказывать, когда душе угодно будет. Сам факт существования Гарри, который отказывался признать за Лордом контроль, должен был выводить последнего из себя, и теперь он получил в руки жизни тех, кто может сполна расплатиться за неуважительное поведение мальчишки. Когда Мальчик-Который-Выжил застыл перед лестницей, неуверенный, что сможет спуститься с неё, не упав, ликование окончательно покинуло Тёмного Лорда, сменившись раздражением. — Не мог бы ты шевелиться чуть быстрее, Поттер? — нетерпеливо прошипел волшебник. — Разве мы куда-то торопимся? — негромко ответил Гарри со смесью гнева и отчаяния, зная, что роет могилу подруге и собственному крёстному. Недовольство Тома приобрело видимую форму, и мужчина прищурился, пристально глядя на подростка со своей позиции несколькими ступеньками ниже. Казалось, он несколько секунд подбирал слова, прежде чем глубоко вздохнуть и заговорить куда более спокойно: — Почему-то я думал, что ты захочешь увидеть своего предателя-крёстного и грязнокровку? — Избранный открыл было рот, чтобы ответить, но Реддл просто отмахнулся от него. — Не знаю, что ты там себе успел придумать, но я не собираюсь никого убивать. Без нужды. Гарри не сдержал истеричного смешка. При виде промелькнувшего на лице мага недоумения, он и вовсе рассмеялся, продолжая держаться за серую стену одной рукой. Почему-то он не сомневался, что упадёт, если отпустит её, а подметать собой грязные полы особняка определённо не хотелось. Чистая одежда любезно выдавалась ему эльфом каждый второй день, и пренебрегать трудом маленьких созданий казалось ему кощунством. Второй рукой он зажал себе рот, таким образом тщетно пытаясь остановить истерику и собраться с мыслями. — Поттер? — голос Тома звучал так, будто он явно сомневался в психическом состоянии своего «пленника». Приложив некоторое усилие, подросток сумел взять себя в руки и, вытирая глаза, выпрямился, с каким-то обречённым весельем отметив, что стоять стало проще. Ему на секунду показалось, что именно так чувствуют себя люди, которым только что сообщили, что они вот-вот умрут. На панику и беспокойство времени нет, оставалось лишь принять всё как есть. Его перепады настроения заняли не больше минуты, и сразу за срывом наступило болезненное спокойствие, сопровождаемое звенящей в голове пустотой, которая мешала ему думать и говорить. Ему стоило бы составить какое-то подобие плана действий, но апатия и обречённость не оставляли такой возможности. Поэтому он решил говорить прямо. — Чего ты хочешь, Реддл? — лицо Тёмного Лорда скривилось при звуке маггловской фамилии. — Я же знаю, что ты ведёшь меня туда не по доброте душевной, так давай обговорим всё сразу. Он абсолютно не знал чего ждать. Условия могли быть любыми, от требования пойти с ним в рейд, до приказа привести Пожирателей в штаб Ордена Феникса. Одно Гарри знал точно: он не станет убивать или выбирать между жизнями друзей и близких. Подвергать опасности всех, кто мог находиться на Гриммо ради спасения Гермионы и Сириуса — это сделка с дьяволом за которую он себя никогда не простит. Как и не простит за смерть подруги или крёстного. Из двух зол, однако, выбирают меньшее, и он с приглушённым ужасом понял, что уже знает, какое зло в данной ситуации меньшее. Впрочем, несмотря на количество прокручиваемых в голове вариантов, что неслись бешеным потоком, ответ всё равно был абсолютно непредсказуемым. — Всего лишь вежливости и уважения, Поттер, — Том внезапно ухмыльнулся. Пришёл черёд Избранного коситься на него, как на умалишённого. Из всех вариантов, бесчисленного числа возможностей он выбрал… именно этот? Конечно же, он прекрасно осознавал, что мага задевает отсутствие контроля и должного признания его социального статуса, но, честно говоря, ожидал чего-то куда более ужасающего. Возможно, это было какой-то изощрённой ловушкой. — И всё? — недоверчиво спросил он, хмурясь. — Ни рейдов, ни убийств, ни раскрытия секретов? — Ни рейдов, ни убийств, — Реддл нетерпеливо постучал длинными пальцами по бедру. Весь его вид был выражением самодовольства. — Это было бы забавно, но неоправданно неосторожно с моей стороны. И едва ли тебе доверили какие-то действительно важные сведения, Дамблдор не настолько глуп, а ваш бесполезный Орден наверняка давно покинул тот замечательный дом, который я имел честь посетить. Гарри едва не задохнулся от возмущения, услышав вторую часть реплики, но тут же признал, что это справедливо. Конечно, директор позаботился о том, чтобы защитить всех, и сменил местоположение штаба. Глупо было с его стороны не подумать об этом. — А, — неуверенно ответил он и отвёл взгляд. — Логично. — Но если вдруг твою голову посетит гениальная идея попытаться как-то помешать или навредить мне, — продолжил Том, не обратив внимания на эту заминку. — То учти, что их жизни в моих руках, и я позабочусь о том, чтобы они прервались, в случае, если со мной что-нибудь случится. Спокойствие как водой смыло. Волшебник покосился на Тёмного Лорда, пытаясь понять, насколько тот серьёзен, но не было ничего, что говорило бы об обратном. Если подумать, такой исход не был неожиданным, и всё же Гарри почувствовал внутри отголосок чего-то подозрительно похожего на разочарование. Только что он потерял единственную возможность безболезненно покончить со всем этим. Он не хотел умирать и не собирался в ближайшее время, несмотря на то, что обдумывал такой вариант, но наличие способа без труда убить Волдеморта одновременно успокаивало и нервировало его. — Хорошо, — выдохнул он, выпрямляясь. — Хорошо, по рукам. Если ты не против, я хотел бы увидеть их? Даже если это ловушка, у него всё равно остаётся шанс помочь тем, кто остался там, за пределами особняка, и всему магическому миру. Если Том задумает что-то излишне жестокое или радикальное, у Гарри не будет иного выбора, кроме как уничтожить его, но пока что он сделает что угодно, лишь бы спасти Гермиону с Сириусом. Он просто оставит этот вариант на всякий случай.