Antagonist

Ши Цинсюань перекидывает шарф, чуть съехавший вниз, через плечо и утыкается в него носом. Утро оседает прохладой на кончике носа и на кистях, покрывая их легким румянцем, поэтому продрогшие кончики пальцев оказываются спрятанными в рукавах. Парень не захотел подслушивать чужие разговоры, ведь дело, с которым пришел Хуа Чэн, его совершенно не касалось, поэтому быстро собрал свои вещи и ушел. Прогулка всегда помогала Цинсюаню разложить мысли по полочкам, разобравшись с их ворохом. Наверное, можно назвать их порой эгоистичными, а самого парня жадным, ведь желание быть рядом с Хэ Сюанем сидело в его голове постоянно. Вот только голос разума отчаянно кричал о том, что у этого парня и без тебя есть жизнь и интересы, которые должны разграничиваться. Другими словами — нельзя смешивать работу, личное пространство и интимную жизнь. А если еще проще — хороший парень всегда должен знать, когда стоит уйти. Парень тихо выдыхает, поднимая взгляд в небо: безоблачное и бесконечно голубое. В такое небо хочется погрузиться и отдать ему всего себя без остатка, такое вот ощущение свободы и спокойствия, которых порой так не хватает. Такие же ощущения Цинсюань испытывал в объятиях своего любимого парня, от воспоминаний о которых на губах невольно расцвела улыбка, а на щеках румянец. Прямо перед тем, как покинуть дом, Хэ Сюань устроил самую настоящую атаку из поцелуев, и теперь у обоих горели губы. Цинсюаню нравилась эта милая черта в своем парне — Сюань не мог его отпустить не одарив просто бесконечным потоком нежности. За углом появилась черная машина, преграждающая путь. Ничего хорошего это не сулило, ведь, как только тонированное окно опустилось, парень увидел Алекса — водителя своего брата. Сердце забилось немного быстрее. Как бы сильно Цинсюань не любил Ши Уду, но в последнее время мужчина слишком сильно перебарщивал со своей опекой и заботой, а так же вмешивался в их с Сюанем отношения. — Господин Ши, ваш брат попросил подвести вас до работы, — приятного вида мужчина выходит из машины и открывает дверь на задние сидения. — Прошу, садитесь. Я взял для вас костюм, так что можете переодеться. — Спасибо большое, Алекс, — Цинсюань улыбается, забираясь внутрь машины и закрывая за собой дверь. — Можете поднять шторку, я все же переоденусь? — Конечно, — мужчина кивает, нажимая на одну из кнопок на панели. Расстегнув защитный чехол, Цинсюань провел кончиками пальцев по воздушной черной водолазке с ажурным горлом и свободного покроя белому костюму. Уду определенно знает, что придется брату по вкусу, поэтому даже ленточку для волос положил. Парень улыбнулся уголками губ, смотря на вышитые на ленте инициалы, а после довольно оперативно начал переодеваться. Ну, настолько, насколько это было возможно, все же, машина движется. Но все вышло довольно удачно, поэтому, когда машина остановилась, Цинсюань завязывал ленточкой волосы в низкий хвост. Парень хочет, чтобы Хэ Сюань увидел его такого хорошенького, ведь подарки брата выглядели действительно хорошо. — Мы приехали, — Алекс открывает дверь и помогает парню выйти из машины. Тот заправляет прядь волос за ушко, а после с широкой улыбкой подходит к стоящему возле входа в галерею. На нем классического покроя синий костюм, а на лице ни единого намека на какую-то радость. Кажется, у парня по спине пробежали мурашки. — Брат, — Цинсюань наклоняет голову набок. — Давай пройдем внутрь. Ши Уду садится на диван, указывая на кресло напротив. Цинсюань кивает, но, прежде чем сесть, достает из небольшого бара бутылку шампанского и пару бокалов. Разговаривать с братом на совершенно трезвую голову определенно сложно, а вот после пары глотков сладковатой жидкости уже легче. Ши Уду проигнорировал свой бокал и только следил взглядом за закинувшим ногу на ногу парнем. — С кем ты провел ночь? — голос у брата ровный, но именно поэтому Цинсюань делает еще один глоток. — Вчера мы с Сюань-сюном ходили в театр и когда спектакль закончилось было уже поздно, чтобы ехать домой. Поэтому я остался у него. Три. Два. Один. — Ши Цинсюань, — парень вздрагивает от стали в чужом голосе. — Как ты не можешь понять, что этот человек тебе совершенно не пара? — Брат… — У него за душой ни гроша, да и еще он скорее всего замешан в чем-то нелегальном. Он ужасно невоспитанный и обращается с тобой словно с проституткой. Ты вряд ли у него один, понимаешь это или глупые чувства закрывают тебе правду? — Что ты такое говоришь, брат? — Цинсюаню больно. Действительно больно, ведь каждый раз, когда они встречались, Уду начинал свою шарманку, говоря не самые приятные вещи о Хэ Сюане. — Не нужно таких слов, ты же его совершенно не знаешь. — Такие люди, как он, никогда не меняются. Ты знаешь что-то о его прошлой жизни? Чем он раньше занимался, что делает сейчас? Почему ты так уверен, что он хороший человек и хоть что-то к тебе испытывает? Лучше бы ты прислушался ко мне с самого начала, глупый младший брат. Зачем- — Потому что я люблю его, — выкрикивает Цинсюань, рывком поднимаясь со своего места и сжимая руки в кулаки. — Мне не важно, чем он занимался до меня, потому что я не стану в это лезть, пока Сюань-сюнь не посчитает нужным рассказать об этом. У меня есть принципы, которых я придерживаюсь, и они важны для меня. Брат, почему ты не можешь принять мой выбор? — Этот человек не достоин тебя, — мужчина трет точку между бровей и выдыхает, но Цинсюань начинает злиться, а его щеки покрывает лихорадочный румянец. — Ты продолжаешь так говорить, но Сюань-сюнь удивительный человек. Он аккуратен и внимателен ко мне, с ним интересно поговорить о чем угодно, а его мечты и стремления, они действительно… удивительные. — Ты боишься, что надоешь ему, поэтому и уходишь по утрам, ничего не требуешь, — слова попадают в цель, а Ши Уду только вздыхает. — Он недостоин тебя, Ши Цинсюань, ты должен найти себе кого-то лучше, с кем ты не будешь чувствовать себя так. — Брат, Сюань-сюн не самый открытый человек и слова даются ему не так просто, как мне, но я чувствую, что он никогда мне не врет. В отличие от тебя. Ты ведь знаешь, кто ответственный за отравление на банкете господина Цзюня, верно? Поэтому не позволил мне туда идти. Ты довольно близко сотрудничаешь с его компанией, да и перед самым банкетом ты ходил особенно раздраженным. Даже дома пригрозил закрыть, если я буду возражать. — В отличие от этого парня я забочусь о тебе, — Ши Уду поднимается, и это говорит о том, что разговор окончен. — Мой тебе совет, держись подальше от него. — Я не стану ему следовать, брат. Ши Цинсюань закусывает губу, смотря в стеклянную поверхность стола и еще несколько минут чувствует на себе чужой изучающий взгляд. С губ брата слетает тихий смешок, а дверь закрывается с тихим хлопком, оставляя парня наедине с бутылкой шампанского и тишиной. Работа сегодня просто из рук валится, и после нескольких неудачных часов Цинсюань откладывает это дело на потом, например на завтра или даже дальше, а сам же просто перебирается на диван. В голове ворох мыслей вокруг определенной фигуры Хэ Сюаня, начиная от хороших и заканчивая плохими. Слова Ши Уду определенно оставили свой след, но вот поселить подозрения в чужой верности не получилось, Цинсюань доверял своему парню даже больше чем себе. Они любили друг друга, и это была чистая правда. А вот состояние самого Цинсюаня было немного другим. Правда ли он боится, что надоест и станет ненужным или неинтересным? Парень тихо выдыхает и выпячивает губу от какой-то одному ему понятной досады. Хочется, чтобы его сейчас обняли и сказали о том, что он незаменимый и самый любимый. Да, возможно, это очень эгоистичные мысли, но на пьяную голову простительно даже такое. — Цинсюань? — парень лениво приоткрывает один глаз, когда слышит как открылась дверь в его кабинет. Без стука к нему входил только один человек, который в данный момент занимал мысли на все сто двадцать процентов. — Ммм? — Устал? — Сюань садится на край дивана, кончиками пальцев проводя по изящному изгибу спины, чуть надавливая на позвонки. С чужих губ сорвался тихий вздох. — У тебя мышцы слишком напряжены, что-то случилось? — Брат приходил и снова наговорил про тебя много гадостей, — немного лениво отзывается Цинсюань, подкладывая под голову руки и снова прикрывая глаза. Сюань начинает неторопливо разминать чужую спину, переходя на плечи и черт возьми, у него действительно просто невероятные руки. — Я ему совершенно не нравлюсь, — Сюань усмехается, а после легким жестом переворачивает парня на спину, нависая сверху и смотря в глаза. — Мне иногда кажется, что проще нам с тобой расстаться, чем терпеть его наставления. Но разве я смогу когда-нибудь тебя отпустить? Кажется, сердце Цинсюаня делает кульбит, ведь эти слова, наполненные искренними чувствами, а глаза, в которых отражается только он сам, не могут лгать. Улыбка сама собой расцветает на губах, и парень чуть приподнимается, оставляя легкий поцелуй в уголке чужих губ. — Значит придется терпеть моего брата до конца жизни. — Это предложение? — Хэ Сюань выгибает бровь, и теперь пришла его очередь красть поцелуй с чужих губ. — Может быть, но без красивого кольца оно не действительно, — Цинсюань смеется, показывая перед чужим лицом безымянный палец, а после только тихо выдыхает, проводя кончиками пальцев по чужой щеке. — Не хочешь сходить пообедать вместе? — Я определенно не против компании своего очаровательного парня. И если уж на то пошло, стоит ли объявить твоему брату о том, что после покупки кольца, мы с ним станем родственниками? — Он тебя прибьет на месте, — Цинсюань принимает сидячее положение и легко нажимает пальцем на кончик носа фыркнувшего парня. — Думаю, стоит отправить сразу приглашение. — Прекрасная идея.