Antagonist

После разговора с Хэ Сюанем, Хуа Чэн решил отправиться в офис, чтобы проверить кое-какие бумаги и окончательно убедиться в своих предположениях. Информация, полученная от друга, была чрезвычайно ценной, но лучше бы она не подтверждалась. Цзюнь У в таком случае станет настоящим сумасшедшим, а это ранит Се Ляня, а делать парню больно — последнее, чего хотел Хуа Чэн. В архиве было прохладно, поддерживалась оптимальная температура и влажность, необходимая для хранения документов, а белый искусственный свет бил по глазам. В веке, когда технологии ушли далеко в своем развитии, бумажных документов в больших компаниях было почти не найти, но Хуа Чэн предпочитал держать все записи, имеющие хоть какую-то ценность, в двух экземплярах — бумажном и электронном. На всякий случай. Да и, если говорить начистоту, приятнее в руках держать бумагу. Мелькают фотографии событий, мелкий шрифт расплывается в какую-то непонятную структуру. Вот только нужного все еще нет. Спустя пару папок, в глазах начало рябить и Хуа Чэн только облокотился о стеллаж, потирая точку между бровей пальцами. Эти документы точно должны быть где-то тут, вот только где? Парень закусывает губу и запрокидывает голову назад, несильно ударяясь о металлическую перекладину. Тихий свист и звук тупого удара о пол. Хуа Чэн держится за голову, смотря на лежащую папку, свалившуюся сверху. Когда-то Ньютону на голову упало яблоко, и это привело к величайшему. Парню повезло не меньше, ведь если на этих бумагах содержится нужная информация, то это решит судьбу только одного человека, но этот человек был для Хуа Чэна всем миром. — Посмотрим, что же послала мне судьба. Несколько часов ушло на то, чтобы прочесть все исписанные мелким шрифтом листы. И с каждой прочитанной строчкой внутри парня что-то сжималось, а брови все ближе и ближе подходили друг к другу, что показывало крайнюю степень недовольства. Хуа Чэн не был уверен, что Се Ляню нужно знать о чем-то подобном, все же, он верил в Цзюнь У, считал его близким человеком. А разочаровываться в своих близких больнее и страшнее всего. Хуа Чэну всегда нравилось вставать рано, даже когда ему было не больше шести лет. Он сидел на крыльце деревенского дома и, прикрыв глаза, слушал пение птиц. Они только недавно встали, разнося прекрасные трели по прохладному утреннему воздуху. Первые и еще совсем робкие лучи солнца касались небосвода, заставляя расцвести его первыми красками рассвета. Мальчик медленно приоткрыл один глаз, наслаждаясь красотой просыпающегося дня. — Сегодня будет особенно тепло. Словно в подтверждение своих слов лицо Хуа Чэна обласкал теплый ветер, путаясь в коротких темных волосах. На юном лице появилась нежная улыбка, а после, тихий смех соединяется с утренними трелями иволги. — Тебе не спится? — рядом присаживается невысокого роста парень с нежной улыбкой — сводный брат Хуа Чэна. Растрепанные после сна волосы и свободная домашняя одежда — этот парень был всеобщим любимцем, в том числе и у родителей. Но мальчик никогда особо не задумывался об этом. — Просто рассвет сегодня особенно красивый, я хотел встретить его. — Вот как. На лице парня появляется легкая улыбка. Они сидят вместе еще некоторое время, пока небо не окрашивает солнце в золотой. Постепенно начали просыпаться люди, наполняя деревню жизнью, шумом и веселым смехом. А Хуа Чэн отвел взгляд от созерцания природы и перевел на сидящего рядом брата. — Брат, чем ты займешься после университета? — голос мальчика был на пару октав ниже обычного, из-за долгого молчания. — Я буду судьей: справедливым и честным. Хочу быть полезным людям, чтобы они брали с меня пример и переходили на праведный путь, — губы парня растягиваются в улыбке, а после он легко треплет Хуа Чэна по волосам. Тот смеется. — Думаю, брат станет очень хорошим человеком! Они заходят в дом, где возле плиты уже вовсю кружится женщина, с серебром в волосах. Искусно переворачивая на сковороде блинчики, она краем глаза замечает вошедших в помещение парней. На ее лице расцветает улыбка. — Скоро завтрак будет готов, мойте руки и садитесь за стол. А было ли так хорошо всегда? — Ты чудовище, — по щекам мальчика стекают слезы, разбиваясь о землю. Слова всегда ранят сильнее, чем какие-то действия. Перекошенное от злости лицо старшего брата и отвращение на лице матери, а в центре всего этого хаоса маленький мальчик, окруженный мертвыми цветами и насекомыми. Сила, не способная находиться в хрупком теле, вырвалась наружу, уничтожая все, до чего смогла дотянуться. Нужно уползти в сторону, закрыть руками уши и зажмуриться. Станет немного легче переносить боль, ломающую внутренности, словно тонкую спичку. Страшно, когда не знаешь, убьёт ли это нечто, сидящее внутри тебя, или силы воли хватит, чтобы это подавить. Но вот откуда необходимое количество сил у обычного ребёнка?.. Хуа Чэн никогда не хотел обладать такой силой. Он хотел жить нормальной жизнью, быть любимым своей семьей и любить их в ответ. Но получил только ненависть и душащие слезы, за которыми скрывался самый настоящий животный страх. Мужчина неторопливо потирает точку между бровей и открывает глаза. Воспоминания приносят не самые лучшие эмоции, особенно в случае Хуа Чэна. Телефон легкой вибрацией отдается в кармане, приходит сообщение от Се Ляня, что тот закончил работу и идет домой. После прочтения, губы трогает легкая улыбка. У этого парня просто до невозможного милая привычка выполнять все просьбы без исключения. Хуа Чэн как-то сильно волновался и попросил сообщать обо всех своих передвижениях, поэтому и получал много сообщений каждый день. Но следующие слова выбивают землю из-под ног. Значит ли это, что можно начать официальные отношения с Се Лянем, а захочет ли этого парень? Парень хмурится и тихо выдыхает, поднимаясь на ноги. Скорее всего, эту тему лучше обсуждать с самим объектом пылких чувств и не тревожить себя столь мрачными мыслями раньше времени. Вот только по дороге домой он заходит в уже знакомую кофейню, улыбчивый парень у кассы уже знает, каким будет заказ, а после идет в цветочный, покупая небольшой букетик белоснежных пионов. Что может быть лучше свежих цветов зимой? Вот только домой Се Лянь не возвращается и вечер Хуа Чэн проводит вместе с Эмином. Но пропажа не возвращается ни на следующий день, ни через три дня. Хуа Чэн начинает поиски сразу: много раз звонил и писал, но телефон был выключен. Следующим же шагом было расшевелить Хэ Сюаня, чтобы тот поднял все свои источники и начал поисковую операцию. Не то, чтобы парень паниковал, но он паниковал. Причем сильно, ведь от Цзюнь У тоже не было вестей, а это не могло быть простым совпадением. Но на третий день о герое начали судачить, ведь он навестил детишек в детском доме. Такое грандиозное событие заставило уровень паники подскочить до предела. На самом деле, Хуа Чэн бы с удовольствием пошёл разносить дом Цзюнь У к чёртовой матери, но Хэ Сюань очень настойчиво просил не делать глупостей. Ведь пока неизвестно, что с Се Лянем и где его держат, неосторожные действия несут в себе опасность. Поэтому остаётся сидеть на попе, что называется, ровно. Но все меняется в одно мгновение, когда на телефон приходит сообщение от Се Ляня. — Вот ублюдок, — Хуа Чэн почти до хруста сжимает в ладони телефон, а в следующую секунду техника встречается со стеной, разлетаясь на множество частей. Этим сообщением была фотография, на которой Се Лянь лежал без сознания в каком-то подвале, скованный по рукам и ногам. Слишком шокированный этим зрелищем, парню не удалось взять под контроль эмоции и гнев. Он размажет лицо Цзюнь У по полу, чтобы от него осталось сплошное кровавое месиво, иначе не успокоится. Вот только сперва нужно найти эту сволочь. Как можно делать подобное с человеком, который тебе дорог? Насколько же сильной должна быть ненависть к Хуа Чэну, чтобы поступить так подло и низко. Кто знает, чем занимается Цзюнь У с бессознательным Се Лянем и незнание бесило ещё сильнее. — Хэ Сюань, я убью его, — Хуа Чэн заходит в кабинет своего друга без стука, громко хлопая дверью. Парень же только поднимает уставший взгляд от монитора и потирает пальцами точку между бровей. — Хорошо, если хочешь, чтобы твой Гэгэ расстроился, — вот только эти слова не приносят нужного эффекта. — Ладно, делай как знаешь. Цзюнь У держит Се Ляня на территории своего дома, я думаю, где-то на нижних этажах. Так что будь осторожен, когда- Хэ Сюань вздрагивает, когда дверь с громким хлопком закрывается, оставляя его наедине с собой. Что же, парень прекрасно понимает чувства своего друга, он бы тоже был на нервах, случись что-то с Ши Цинсюанем. Поэтому оставалось только верить в то, что Хуа Чэн не натворит глупостей и спасёт своего возлюбленного. Вот только добраться до дома Цзюнь У не получилось так быстро, как хотелось бы. Кажется, этот парень решил проверить живучесть Собирателя цветов. Вот только с уровнем ловушек совершенно прогадал — хочешь убить, не нужно выставлять перед собой людей, которые еле-еле держат в руках оружие. Задержка была всего на десять минут, даже немного меньше, но она была. С прошлого визита Хуа Чэна, здание совершенно не изменилось: тот же забор, те же колонны и кричащая своей роскошью архитектура. Вот только было то, что заставило напрячься. Тишина. В окнах не горел свет, но входная дверь была приоткрыта. Складывалось ощущение, что хозяин дома кого-то ждал, но не нужно быть гением, чтобы понять, кого именно ждали. Парень бесшумной тенью проскользнул внутрь, оглядываясь по сторонам. Коридор встретил гостя торжественно и молчаливо: картины на стенах смотрели высокомерно, а редкие декорации уж совсем не создавали уюта. Словно их поставили просто для галочки. Хотя, стоит отметить, что было просто кристально чисто, настолько, что могло показаться, что здесь никто не живет. От этого по спине невольно скользнула стайка мурашек. Неуютно. В конце коридора снова была дверь, совсем неприметная и, если бы не исходящие из нее прохладные пары воздуха, вряд ли Хуа Чэн бы ее заметил. С тихим скрипом перед парнем открывается новое помещение, уходящее вниз винтовой лестницы. Голые стены, по которым капельками стекает вода, а в воздухе царит запах сырости. Видимо, нужно спуститься вниз. Вот только с каждым шагом воздух становился все холоднее и холоднее, пока не начал обжигать легкие. Вот только останавливаться было нельзя, ведь где-то там внизу без сознания лежит Се Лянь. А может он уже пришел в себя, и ему страшно — мысли о чем-то подобном действительно невыносимы. В самом конце лестницы дышать становится очень больно. Приходится поднять ворот одежды и дышать через него, чтобы было хотя бы немного легче. Холод пробирает до костей, а волнение за Се Ляня возрастает с каждым шагом по длинному темному коридору. Парень всегда очень легко замерзал, поэтому часто кутался в плед, даже когда в квартире было тепло. Эхом отскакивает от стен тихий звук шагов, заставляя невольно прислушиваться к нему. И чем ближе Хуа Чэн подходит к одной из дверей, тем больше вокруг было обломков камней и остатков ледяных кристаллов. Логично сделать вывод, что за ней что-то или кто-то ценное. И именно поэтому парень выбивает ее с ноги, а замороженные куски металла разлетаются на кусочки. Теперь Хуа Чэн входит в небольшое темное помещение. Глаза постепенно привыкают к освещению, но увиденное заставляет замереть. На него смотрел Се Лянь, подвешенный на стене за руки и сидящий на коленях. Его глаз распух, становясь насыщенного фиолетового оттенка, а множественные ссадины украшают не только лицо, но и уходят ниже. Нос стал больше в несколько раз, и из него медленно капала кровь, пачкая одежду, а вернее то, что от нее осталось. Скажем прямо — не самое приятное зрелище. — Сань Лан, — парень удивленно посмотрел на вошедшего, а после сплюнул на землю сгусток крови. — Паршиво выглядишь. Хуа Чэн распахнул глаза, не веря своим ушам. Разве сейчас время говорить о внешнем виде? Парень сжимает руки в кулаки, а оковы, сковывающие чужие кисти, разлетаются в щепки. На чужих бледных губах мелькает легкая улыбка, а в следующее мгновение Се Лянь обессиленно падает на пол, подхватываемый сильными руками. — Гэгэ, ты всегда будешь самым красивым, — парень проводит кончиками пальцев по чужой щеке, заглядывая в медовые глаза. — Дай пару минут, и я смогу подняться и помочь тебе разобраться с- — Со мной? Хуа Чэн оборачивается, но недостаточно быстро. В следующее мгновение его, вместе с Се Лянем прижимает к стене ледяными путами. Цзюнь У усмехается уголками губ, складывая руки на груди. Головокружение выбивает Се Ляня из реальности на несколько минут, а новый сгусток крови во рту заставляют закашляться. У Собирателя цветов руки в кулаки сжимаются, а губы превращаются в узкую полоску. Он чертовски зол сейчас и в большей степени на себя, потому что пропустил удар и косвенно причинил боль Се Ляню. Тот приходит в себя спустя несколько минут, проведенных в тишине. — Сяньлэ, тебе нужно было просить пощады, — только теперь Собиратель цветов замечает, что Цзюнь У довольно сильно потрепан. Но его слова вызывают на лице Се Ляня лишь усмешку, Хуа Чэн делает себе заметку спросить об этом позже. — Если бы не те господа, которые избили меня до этого, ты бы не отделался так легко. — Показываешь свои коготки? — Цзюнь У усмехается, поднимая подбородок Се Ляня, чтобы заставить смотреть себе в глаза. Вот только это не является такой уж необходимостью — в медовом глазе нет ни капли страха. — Вот как… Что же, тогда мне придется убить твоего обожаемого Хуа Чэна. — Не смей его трогать, — Се Лянь сплевывает кровь на пол, когда на нежной коже, на чужой шее, появляется небольшой надрез. Руки Цзюнь У вздрагивают на секунду, а парень, только что использовавший магию крови, получает звонкую пощечину. — Сяньлэ, ты можешь не мешать взрослым разговорам? — красивое лицо парня искажается гримасой злости. — Не хотите узнать, что я планирую делать с вами двумя? — Мне интересно, почему ты устроил пожар пятнадцать лет назад в доме гэгэ. А остальное может подождать.