Antagonist

Хуа Чэн замерз. Хоть и ярко светило солнце, оно совершенно не согревало, а только резвилось бликами на белоснежном снеге, которого в этом месяце выпало особенно много. Покрасневший нос, пятна от морозных поцелуев на щеках и совершенно окоченевшие пальцы, немного нервно сжимающие ручку от небольшого подарочного пакета. Наверное, Се Лянь будет ругать за слишком легкое пальто, а также за то, что парень не вошел в какое-то теплое помещение, чтобы там подождать. Вот только стоять хотелось именно на морозе, чтобы потом с еще большим восторгом отнестись к теплу чужого тела. Они живут вместе уже чуть больше месяца: наполненного нежными объятиями, разговорами ни о чем за завтраком, обедом или ужином, смехом Эмина и просто атмосферой домашнего тепла и уюта. Но больше всего во всем этом парень любил утро, когда Се Лянь еще спит и можно рассмотреть как трепещут его длинные ресницы, как небрежно по подушке разбросаны темные волосы, а сам он, словно котенок, тянется к теплу. Хуа Чэн был таким слабым до проявления любых нежностей от слегка застенчивого в подобных делах Се Ляня. — Сань Лан! — парень бежит, активно махая рукой. У него растрепались длинные пряди темных волос, пуховик нараспашку, а щеки горели румянцем, наверное, запыхался, пока бежал. Это заставляет сердце Хуа Чэна биться чаще. — Прости, долго ждал? — Совсем нет, я только что пришел, — парень улыбается, прижимая к себе возлюбленного и кружа в воздухе так легко, словно тот ничего не весит. А Се Лянь на это только смеется, закрывая лицо руками от смущения. В это самое мгновение он такой красивый. — У меня просто чудеснейшие новости, Сань Лан! Я из-за этого и задержался, — парень выдыхает немного виновато, когда его все же выпускают из объятий. — Сегодня такой солнечный день, не хочешь составить мне компанию в кафе? Поделюсь новостями и заодно купим для Эмина сладостей к чаю. Не думаю, что он захочет выйти из дома в такую погоду. — Гэгэ даже не должен спрашивать, конечно я пойду, — Хуа Чэн улыбается, смотря в глаза напротив, а после аккуратно застегивает забавный белый пуховик до конца. — Ты простудишься, если будешь так беспечен. — Но Сань Лан же меня вылечит? — тихий смех, от которого предательское сердце останавливается. — Конечно вылечит, — парень кивает и тоже улыбается, а после, вспомнив о том, что держит в руках подарок, неуверенно, словно чего-то стесняясь, протягивает его Се Ляню. — Я просто проходил мимо магазина и решил, что тебе должно понравиться. Если же нет, то мы можем вернуть или купить что-то другое, никаких проблем. Надеюсь, что с цветом я угадал. Пока Хуа Чэн взволнованно завершал свой монолог, парень уже успел достать из пакетика красный вязанный шарф. Щеки вспыхнули, а глаза засияли, словно от какого-то детского восторга. — Сань Лан, спасибо большое, мне очень нравится, — Се Лянь пальцами проводит по мягкой пряже, думая о том, что у него самый внимательный и заботливый парень из всех. А ещё самый любимый. Хуа Чэн покорил его с первого взгляда, заставляя сердце забиться подобно маленькой бабочке, что заперта в банке, вот только найти смелость и признаться самому себе, Се Лянь смог не сразу. Парень смущенно улыбается, отмечая покрасневшие из-за слишком навязчивых морозных поцелуев нос и щеки своего спутника, а после взгляд падает на шарф, который все еще был в руках. Се Лянь чуть приподнимается, оборачивая мягкую пряжу вокруг шеи Хуа Чэна и своей, словно окольцовывая и притягивая ближе к себе. Парни сразу же столкнулись прохладными кончиками носа, глядя друг другу в глаза. Хуа Чэн улыбнулся. Медовый омут затягивал, а плещущиеся в нем искры выбивали землю из-под ног. Другой же видел вселенную в чужих глазах, где отражается только он один. И это было… Невероятно. — Не хочу, чтобы Сань Лан заболел, — Се Лянь улыбается, не отстраняясь ни на миллиметр, но горящие кончики ушей выдают с головой все его смущение. — Если каждый раз, когда я забываю дома шарф, ты будешь греть меня так, то я совсем не против, — Хуа Чэн смеется, находя чужую ладонь и неторопливо переплетая с ней пальцы. Чужая ладонь прохладная, поэтому парень опускает взгляд, пряча обе ладони в свой карман, чтобы согреть. — Не хочу, чтобы у гэгэ замерзли руки. — Поэтому будешь моей личной грелкой? — Се Лянь подается немного вперед, но этого достаточно, чтобы запечатлеть на чужих губах легкое касание. На это Хуа Чэн только как-то совершенно загадочно улыбается, а на деле сердце в его груди переворачивается снова и снова. Се Лянь не был тем, кто афиширует свои чувства при ком-то постороннем. Наверное, случилось что-то по-настоящему удивительное, если он ведет себя так. Но Хуа Чэн ни капельки не жалуется, если может вдруг так показаться. Он рад всему, что касается его любимого и дорогого гэгэ. Как, например, рад закрывать спящего парня от первых солнечных лучей, что так неаккуратно пытаются его разбудить. Или же с самого утра идти в кофейню за карамельным кофе, потому что Се Лянь не может без него проснуться, но ни в коем случае не рассказывает, откуда на столе в кухне появляется новый стаканчик. Это тайна. Хуа Чэну нравится смотреть фильмы с парнем до рассвета, хоть его половинка и засыпает гораздо раньше — просто обнимать и дарить свое тепло дорогого стоит. И в особенности парню нравилось приходить на кухню, когда Се Лянь еще совершенно сонный, и надевать на прохладные ступни носки, ведь кое-кто всегда сильно мерзнет. Первые снежинки упали на землю незамеченными, но их поток все усиливался, и в конечном итоге на плечах обоих парней лежал снег. Хуа Чэн аккуратно отряхнул его с Се Ляня, а тот помог отряхнуться ему. Вот такая получилась взаимовыручка. — Думаю, если мы не хотим, чтобы все столики были заняты — придется поспешить, — парень улыбнулся и уже хотел было пойти по направлению к кафе, но что-то, а вернее кто-то, его удержал на месте. — Подожди секунду, — Хуа Чэн наклоняет голову набок и свободной рукой аккуратно убирает снежинки с чужих ресниц. — Вот теперь можем идти, гэгэ. Что бы ты хотел взять к ужину? Се Лянь улыбается, укладывая голову на чужое плечо и чуть сильнее закутываясь в шарф. Парень рядом всегда был таким теплым? В замочной скважине пару раз поворачивается ключ, и дверь с тихим звуком открывается. Хуа Чэн входит в квартиру первым, а сразу за ним появляется Се Лянь. От них пахнет морозом и сладким кофе, который был выпит не в кафе, а во время прогулки по заснеженному парку, с перерывами на легкие, словно игривые, поцелуи. Се Лянь аккуратно выпутывается из шарфа, который они до этого момента делили на двоих, а после бережно снимает его с чужой шеи. Кажется, у них будет еще много подобных прогулок, и расставаться с этим подарком нет никакого желания. — Гэгэ, ты только посмотри на время! — Хуа Чэн стягивает с себя пальто, когда получает легкий поцелуй в губы, а после улыбается, взъерошивая непослушные волосы на затылке. Это все еще немного тяжело для нормальной работы его сердца, слишком быстро оно бьется. — Думаю, стоит рассказать Эмину хорошие новости, а после собраться всем вместе и что-то посмотреть. Помнишь, как в наш первый совместный вечер? — Се Лянь убирает обувь в шкаф, а после берет красиво украшенный пакет из того самого кафе, в котором раньше он сам работал. Сейчас парень полностью погружен в свою профессию, потому что всегда об этом мечтал. — Кажется, что это было так давно, — Хуа Чэн задумчиво выдыхает, и конечно он помнит, а после замечает вышедшего встречать Эмина. Мальчик, столкнувшись с ним взглядом, нацепил на лицо маску презрения, но она сразу же треснула, когда в поле его зрения оказался Се Лянь, отражая восторг на детском лице. Хуа Чэн на это только рассмеялся. — Се Лянь гэгэ вернулся, — но на такое радостное восклицание мальчик получил только отрицательный кивок, из-за чего определенно растерялся и даже нахмурился, думая о том, что успел натворить. — А-Мин, ты можешь больше не называть меня Се Лянь гэгэ. Теперь мы с Сань Ланом твои родители, официально, — парень улыбнулся, но в следующее мгновение дрожащие пальцы поправили прядь волос, показывая всю степень его волнения. — Если ты, конечно, не против. — Па. Папа, — Эмин сглатывает, а из широко распахнутого глаза начинают течь, одна за другой, слезы. Се Лянь от неожиданности выставляет перед собой руки, но замирает, не уверенный в том, что ему стоит сейчас сделать. Но все за него решает Эмин. Мальчик подается вперед и обнимает так крепко, насколько вообще может. Се Лянь улыбается уголками губ и прикрывает глаза, начиная аккуратно поглаживать мальчика по спине. Эмин потерял своих родителей в раннем возрасте, насколько было известно Се Ляню. Из-за этого попал в приют, но сбежал оттуда, чтобы стараться выжить самостоятельно. Жизнь на улице не сахар и мальчик какое-то время голодал, стараясь найти хоть какую-то еду. Так они и познакомились. Парень тогда шёл домой с подработки, а мальчик сидел под раскидистым деревом. — А я теперь вам не нужен, да? — наигранно обиженно говорит Хуа Чэн, но тут же тихо ойкает, оказавшись притянут Эмином в коллективные объятия за рукав рубашки. — Эмин, ты будешь ответственным за выбор фильма, — Се Лянь с важным видом отдает указания мальчику, а тот только улыбается, убегая к себе в комнату, что-то бормоча себе под нос. На полу напротив телевизора уже было разбросано большое количество подушек и одеял. Рядом с этим мягким раем стояли коробки с пиццей, купленные ранее сладости и газировка. Се Лянь на это только вздохнул и сказал, что согласен этот вечер провести так, как хотят его любимые мужчины. Хуа Чэна пришлось откачивать, а Эмин снова расплакался, ставя парня в тупик. Что он не так сделал? — Гэгэ, — сильные руки обвивают со спины и ненавязчиво разворачивают, заставляя встретиться с их обладателем лицом к лицу. Уши сразу же вспыхивают, но Се Лянь старается не обращать на это внимания, прикрывая глаза и подаваясь немного вперед, чтобы получить поцелуй. Но получает только веселый взгляд темного, словно сама ночь, глаза Хуа Чэна, после нескольких секунд ожидания. Теперь уже пылает все лицо, даже шея, и становится очень неловко. — Гэгэ хотел получить поцелуй? — Сань Лан, не издевайся надо мной, — Се Лянь обреченно стонет, закрывая лицо руками, и невольно вслушиваясь в тихий бархатистый смех. А после пальцев рук касаются чужие губы. — Прости, я не хотел, — парень в это ни капли не верит. Хуа Чэн хотел и сейчас совершенно не раскаивается. Но и Се Лянь не против, если уже говорить совсем честно. — О, Сань Лан, ты его надел, — сквозь пальцы парень замечает, что на его возлюбленном красный свитер с забавными оленями, подарок Се Ляня. Хуа Чэн, Собиратель цветов под кровавым дождем, тот, кто держал в страхе весь город, выглядит так очаровательно сейчас, что хочется расцеловать. Свободные домашние штаны, широкий безразмерный свитер, забавные очки и отсутствие повязки — это Се Лянь так сильно любил, что всех слов мира не хватит, чтобы выразить это чувство. — Я подумал, что гэгэ будет приятно, — он отводит взгляд в сторону, а Се Лянь подается вперед, обхватывая ладонями чужие щеки, и начинает покрывать лицо поцелуями бабочками. Он так сильно любит этого человека, что сердце грозится вот-вот сломать грудную клетку. — Сань Лан, я люблю тебя, — Се Лянь замирает на мгновение, а после чуть не отпрыгивает от своего возлюбленного, покрываясь не самыми красивыми пятнами румянца. Он это сказал, и это настолько приятно, насколько и смущает. Невероятные ощущения. — Я тоже люблю гэгэ, — кажется, эти заветные слова даются Хуа Чэну легче, но кто-то же должен быть смелым. Со временем и Се Лянь станет таким же открытым. — Эй, пап, если ты закончил ворковать с отцом, то я уже выбрал фильм. Идите, а то пицца скоро остынет! Эмин ворчит, а на заднем плане слышен ненавязчивый шум от включённого телевизора. Се Лянь улыбается, а после проводит пальцами по щеке Хуа Чэна, стирая прозрачную дорожку. Тот прижимает к себе парня, утыкаясь носом в его макушку, а после тянет за собой в зал. — Пошли, гэгэ, мы же не хотим, чтобы пицца остыла. Кажется, они втроем почувствовали то, как в груди расцвело тепло небывалых ранее масштабов, слишком уж похожее на счастье. Они вместе. В своем доме. В своей семье.