Antagonist

— Я так сильно волнуюсь, — Ши Цинсюань сидит на диване, залпом выпивая пятый по счету бокал шампанского, пока приятного вида девушка укладывает кучерявые волосы. — Я не думаю, что столько пить — хорошая идея, — Се Лянь, к которому была адресована фраза, улыбается, заправляя прядь волос за ухо, в котором поблескивает длинная серьга. Подарок Хуа Чэна к этому дню и совершенно не важно, что свадьба у другого человека. — Тебе стоит сделать глубокий вдох и подумать о том, каким счастливым ты будешь через несколько часов. Тем более, что Хэ Сюань, наверняка, уже весь в предвкушении. — Нет-нет, А-Лянь, скорее всего он сейчас ест, — тихий вздох срывается с губ, а после по красивым щекам начинают бежать прозрачные дорожки слез. Се Лянь тихо выдыхает. Это уже пятый раз за утро, когда приходится успокаивать этого парня. Слишком уж все близко к сердцу тот принимал. Определенно, такая черта характера является положительной. Но, как показывает практика, не всегда. Поэтому Се Лянь просто подсаживается к расчувствовавшемуся парню ближе, жестом попросив девушку удалиться. Та только понимающе улыбнулась и вышла, оставляя двоих наедине. — Послушай мнение со стороны, А-Цин, — парень аккуратно приподнимает чужое лицо, чтобы стереть мягкой тканью платка слезы, а после заглядывает в глаза. — Если бы Хэ Сюань не хотел этого брака — мы бы не находились сейчас в Америке, а на твоем безымянном пальце отсутствовало бы кольцо. Если бы он не волновался, то не звонил бы несколько недель подряд ночью Сань Лану, чтобы посоветоваться, какого цвета приглашения сделать. И если бы он тебя не любил — то, определенно, не стал бы терпеть общество твоего старшего брата. Даже со слов Сань Лана я не могу предположить масштаба всей катастрофы, а рассказывал он очень живописно. — Он правда звонил вам ночью? — недоверчиво щурится Ши Цинсюань, но в ответ получает незамедлительный кивок. Вот только ему не следует знать подробности того, как его жениха обкладывали матом и крайне резко отвечали. Но дружба она такая, ведь с утра Хуа Чэн все же ехал помогать выбирать цвет украшений и вкус торта. А история с покупкой кольца заслуживает того, чтобы ее услышали. Столько нервов было потрачено. Се Лянь бы не сказал, что в пустую, но пользы это совершенно точно не принесло. Особенно хорошо парень помнит тот момент, когда его за руку схватил злой Эмин и сказал пару нелестных слов о Хуа Чэне. Мальчик подумал, что тот изменяет, потому что увидел его с какой-то неизвестной женщиной в ювелирном. Эта особа оказалась организатором торжественного сюрприза, просто Хэ Сюань не смог с ней встретиться. Се Лянь не сомневался в своем Сань Лане, но слышать такое от ребенка было неловко и расстраивало. Разрешилось это недоразумение на следующий вечер: Хуа Чэн сам рассказал, а его возлюбленный только облегченно выдохнул. Эмин же так просто этого не оставил и начал пакостить — кто же знал, что он хочет, чтобы Хуа Чэн смотрел только на Се Ляня. Кто же знал, что это было так с первой их встречи в том переулке. — Поэтому просто поверь в него и, — парень улыбнулся уголками губ, когда глаза напротив снова заблестели. — Давай тогда выпьем вместе и добавим твоему костюму пару блесток? Хуа Чэн не знал, что подготовить жениха, одного из, будет так сложно. Хэ Сюань с самого утра был чем-то недоволен: сперва ему не понравилось то, как уложили волосы, затем вопросы вызвал ресторан, недостаточное количество роз у алтаря, а в самом помещении они несвежие. Теперь парень сидел мрачнее тучи, ведь вишенкой на торте стало то, что увидеть Ши Цинсюаня до свадьбы было нельзя. — Хватит так трястись, — Хуа Чэн закидывает ногу на ногу и делает небольшой глоток из бокала. Шампанское совершенно не тот напиток, который поможет расслабиться в такой день, но выбора сильно не было. — Впервые вижу тебя таким взволнованным. — Черта с два, я не волнуюсь ни капли, — фыркает парень на фразу друга, а жидкость-то в графине вот-вот грозится его покинуть. — Меня все раздражает. Как можно быть настолько безрукими?! Кто составлял букеты, почему на торте недостаточно сливок, а что сделали с моим костюмом? Если бы мог — поотрывал всем руки. Хуа Чэн предпочитает не комментировать слова друга, но поднимается и подходит к большому окну. Вид открывается на прекрасный сад, украшенный белыми цветами и золотистыми лентами, которые так удачно с ними гармонировали. Но сама красота была не в этом. Между суетящимся персоналом туда сюда ходили две фигуры в белом: Се Лянь и Ши Цинсюань. На парнях еще не было пиджаков и накидок, но выглядели они как самые настоящие божества, в наглаженных строгих рубашках, сошедшие с небес — на самом деле Хуа Чэн видел там только одного Бога, но не суть. Хэ Сюань тоже подошел к окну, заметив отстраненное состояние друга, а после на его губах мелькнула тень улыбки. Вот так всегда получается, когда этот человек видит свою вторую половинку. Хуа Чэн не мог не удивляться таким переменам, но когда Се Лянь, находящийся внизу поднял взгляд, сердце парня забилось уж слишком быстро. Он чертовски хорошо понимал своего лучшего друга. Вот только один взгляд от возлюбленного стоил того, чтобы потерять двоих из поля зрения: слишком быстро утянул Се Лянь за собой Ши Цинсюаня. Все же, плохая примета жениха до свадьбы видеть. — Мне кажется, они уже успели где-то выпить, — задумчиво тянет Хэ Сюань. — Может, но точно не гэгэ, — Хуа Чэн отмахивается от друга, а после поднимается, чтобы помочь с костюмом. Вот только осознание того, как сильно Хуа Чэн ошибался, когда считал свою половинку тем, кто в такой день не будет пить, выливается на голову ведром ледяной воды. Се Лянь в темных брюках, подчеркивающих изгиб длинных ног, белой лентой на шее, с который вниз свисала цепочка с крохотным красным камушком, и в блузке, которую и блузкой то сложно назвать. Объемные рукава скрывали сильные руки, сужаясь только к кистям, тем самым подчеркивая их изящность, белый шелк просто до невероятного подходил Се Ляню. Обнаженная спина, открывающая вид на слегка выпирающие лопатки, красивый изгиб позвоночника и россыпь маленьких родинок. Хуа Чэн хотел быть единственным, кто может прикасаться к ним: и взглядом, и физически. Только у самой поясницы блуза образовывала аккуратный бантик, ленты которого свисали вниз. Спереди ткань перекрывала друг друга, открывая вид на бархатную кожу почти до самой середины груди. Парня определенно не устраивало, что кто-то, кроме него самого может смотреть на выпирающие косточки ключиц и выглядывающий, при слишком резком поднятии рук, аккуратный пупок. — Сань Лан, — волосы парня собраны в высокую прическу, но пару прядей обрамляют лицо, которые Се Лянь периодически заправляет за ушко. Вот только тот факт, что волосы собраны заставляет только сглатывать: вид на изящную шею и спадающая в ложбинку между ключицами длинная серьга. Ох, кто-нибудь умеет оказывать медицинскую помощь, а то у Хуа Чэна началась асфиксия. — Как тебе? — Гэгэ, — парень готов сдаться без боя этим немного покрасневшим щекам и легкому запаху алкоголя, смешивающемуся со свежестью духов. — Ты самый красивый, вот только сегодня прохладно. На вопросительный взгляд Хуа Чэн только снимает с себя красный пиджак, накидывая на чужие плечи. Се Лянь выглядит сбитым с толку и самую малость обиженным, но объятия и легкий поцелуй в макушку — отличное лекарство. — Самый красивый сегодня А-Цин, — парень тихо смеется, прижимаясь к своему Сань Лану ближе. — Ничего подобного, гэгэ, — Хуа Чэн тоже улыбается, аккуратно поднимая ладонями чужое лицо и оставляя на губах легкий поцелуй. Свадьба получилась красивой и пышной — именно такой, какой хотел видеть ее Ши Цинсюань. А когда он был доволен — в хорошем расположении был и сам Хэ Сюань. Вот только факт того, что все проходит более менее хорошо, почему-то не успокаивает, а придает только большего волнения. Да и испепеляющий взгляд Ши Уду не самое приятное, что могло быть. Вот только чужой взгляд волнует парня ровно до того момента, когда в другом конце красной дорожки не появляется он. На лице Ши Цинсюаня нежная улыбка, а его походка такая легкая, словно веса в нем нет от слова совсем. Легкая ткань прозрачной рубашки, на которую сверху надет пиджак, расшитый словно кистью ветра, серебряными нитями. Светлые штаны по фигуре и распущенные кучерявые волосы, только слегка убранные назад заколкой. В его волосах путаются светлые лепестки цветов, и Хэ Сюань обязательно снимет их, как только его избранник подойдет ближе. — Выглядишь просто невероятно, — парень шепчет, подавая руку Цинсюаню, а после подводит и его к алтарю. Хэ Сюань знает, что его возлюбленный немного расстроен, что брат отказался проводить до алтаря, но с Ши Уду они поговорят на эту тему немного позже. — Спасибо, — парень улыбается, опуская взгляд под ноги, а после смотря в глаза Хэ Сюаня, растягивая губы в улыбке. Это называется поражение в самое сердце, после такого обычно не выживают, но парень постарается ради своего будущего супруга. Слова священника мало чем отличаются от тех, которые были на всяких разных видео в интернете. Вот только ощущаются они совершенно по другому: мурашки по коже, а прикосновение чужой ладони обжигает. — Быть рядом в богатстве и радости, — Ши Цинсюань сглатывает, поворачиваясь лицом к своему жениху. — В горе и бедности, — Хэ Сюань сжимает чужую ладошку немного сильней, переплетая пальцы. — Любить тебя. — Уважать. Парни смотрят друг на друга несколько минут, а после соприкасаются носами. Это не совсем часть церемонии, но если у души такое состояние — почему бы и нет. Момент перед заветными клятвами кажется невероятно долгим, а сердце вот-вот грозится выпрыгнуть из груди. У обоих. — Если кто-то знает причину, по которой эта свадьба не должна состояться, то говорите сейчас или же молчите вечно, — улыбающийся священник обводит взглядом сидящих гостей, останавливаясь на каждом по отдельности. Ши Цинсюань заметно нервничает, но Хэ Сюань незаметно сжимает его ладонь в своей, словно передавая уверенность. Вот только сам парень волновался так, как никогда в жизни, правда, он в этом не признается, всеми силами поддерживая своего жениха и без пяти минут мужа. — Я против! Этой свадьбы не будет, а если и будет, то только через мой труп! — Ши Уду злится, это можно почти буквально кожей почувствовать. Он в красивом темно синем, словно сердце океана, костюме, а длинные прямые волосы убраны в высокий хвост. Вот только выражение лица портит всю картину. Если бы взглядом можно было убивать, то рядом стоящий с Ши Цинсюанем парень, был бы уже мертв, дойдя до этого всеми известными и неизвестными способами. Кажется, тишина имеет свойство становится оглушающей. Гости переглядываются, а женихи медленно отстраняются друг от друга. — Брат? — голос Ши Цинсюаня вздрагивает, но потом приобретает осуждающе стальные нотки. — Господин Ши, я не думаю, что вам стоит так говорить на свадьбе вашего брата. Вы можете невольно задеть его своими словами, — Се Лянь хмурится, поднимаясь со своего места. — Подумайте, что для вас важнее: ваше эго или счастье А-Цина? Хуа Чэн немного удивленно посмотрел на свою пару, как и большая половина гостей, в том числе и виновники торжества. Только священник откашлялся и с милой улыбкой обратился к присутствующим. — Предлагаю успокоиться и послушать. что скажет этот молодой человек. — С ранних лет друг у друга были только мы, — Ши Уду хмурится, выходя из рядов и становясь в проеме. На его лице отражается не только злость, но что-то еще. — Принять то, что ты любишь непонятно кого для меня невозможно. Всегда заботился о тебе я, когда тебе было плохо, когда вы с этим ругались. Где был ты, Хэ Сюань, когда мой брат запирался у себя в комнате и плакал сутками, отказываясь есть?! Почему ты не пришел на его выпускной или его первое выступление на сцене? Не говори ничего, я знаю, что вы тогда встречались. И уже тогда я готов был избить тебя за то, что ты играешься с чувствами моего брата. А сейчас вы стоите вместе, возле алтаря. Брат, ты действительно думаешь, что рядом с тобой человек, который тебе нужен? Тишина снова повисает в воздухе, вот только длится она пару секунд. потому что ее нарушает тихий всхлип. Ши Цинсюань плачем, закусив губу и стараясь кое-как стереть слезы с лица, не испортив при этом легкий макияж. Вот только выходит это уж слишком плохо. Хэ Сюань поглаживает своего жениха по спине, но не отрывает взгляда от человека, стоящего в проеме. Что же, парень не знал, что так поступал со своим женихом. — Брат! — Ши Цинсюань белым ураганом спускается вниз, заключая мужчину в объятия и утыкаясь носом ему куда-то в грудь, где висел большой кулон в виде замочка — такой же, как и у самого парня. — Прости меня, брат, я был таким эгоистом. Вопросительно приподнятая бровь Ши Уду вызывает у Хэ Сюаня легкий смешок. Он тоже неторопливо спускается, складывая руки на груди. Кажется, сейчас пора во всем разобраться. — Мы никогда сильно не ссорились, и это скорее Цинсюань бегал за мной, называя лучшим другом. Я был на его спектакле и на выпускном, но тебя там не видел, — Хэ Сюань смотрит вопросительно на братьев Ши, задерживая взгляд на Цинсюане. — Объяснишь? — Обещайте, что не будете ругаться, — парень хлопает глазами, стирая с них слезы. Кажется, поражен в сердце не только Хэ Сюань. — Я знал, что вы не поладите, поэтому старался максимально отделить вас друг от друга. На выпускной, Сюань-сюн, ты пришел на час позже, а на спектакле брат сидел в зале, а ты был за кулисами. А когда я закрывался в комнате, я убегал из дома через окно, чтобы погулять с Сюань-сюном. Ну что же, такого ответа не ожидала ни одна из сторон. Се Лянь даже как-то осел обратно на стул, удивленно смотря на ухмыляющегося Хуа Чэна. Он выглядел так, словно знал все это с самого начала. Довольно интересное открытие и откровение для свадебного дня, на самом деле. Ши Уду первым кашляет в кулак, а затем тихо выдыхает. Кажется, ему определенно стало легче, вот только затрещину Ши Цинсюань все же получает, как и гневный взгляд старшего брата. — Ты чем вообще думал, когда заставлял меня так сильно волноваться?! — мужчина хмурится, хватая стоящего рядом парня под локоть и утаскивая от места событий. Хэ Сюаню даже не удалось вставить слова, чтобы не дать похитить своего парня. Он не злился от слова совсем, ибо понимал, что если бы они с Ши Уду встретились на каком-то мероприятии, то скорее всего или поубивали друг друга, или испортили праздник Ши Цинсюаню. Оба варианта не самые приятные. Но чтобы за это брать и вот так красть жениха — это ни в какие ворота не лезет. — Стой, — направившегося на выход Хэ Сюаня останавливает Хуа Чэн, ощутимо сжимая чужой локоть. — Вернись где стоял и жди. Спорить не было смысла, на самом деле, ведь хитрое лицо парня было довольнее и хитрее обычного в несколько раз. Значит, он знал о чем говорил. Хэ Сюань действительно возвращается на свое место к священнику и вовремя. На другом конце дорожки появляются братья Ши. У Цинсюаня опухшие от слез глаза и такая широкая улыбка, что может показаться, что вот-вот и лицо треснет. Парень думает о том, что никого прекраснее его он в жизни не видел. Ши Уду же держит брата под локоть и выглядит недовольным. Он даже не посмотрит на Хэ Сюаня, когда будет передавать ему свое сокровище. Только шепнет что-то похожее на: «Ты мне все равно не нравишься. И если обидишь брата, оторву член». Парень на это только закатит глаза, ведь как можно обидеть Цинсюаня, который так счастливо смотрит на все вокруг и прижимается так близко? Вот только сохранить недовольное выражение лица Ши Уду удастся только до того момента, пока двое не ответят «да» и не поцелуются. Мужчина отвернется в другую сторону и позволит легкой улыбке коснуться своих губ. Потому что он действительно рад за брата.