на руках твоих заснет змея железных обручей

— Ну, пожалуйста, ну... Ну, не плачьте! Нас скоро вытащат отсюда... Мужчина, ну... Мужчина, хотите я вам а-анекдот расскажу? Тьма в лифте стояла густая, непроглядная, почти осязаемая. Прямо-таки египетская. Инженер поджал губы, отчаянно щурась куда-то в никуда. Никуда глухо ответило: — Я не плачу. Если про Штирлица, то валяй. — А я как-то... Не фанат анекдотов про него, знаете, − Инженер ощутил боль в губе и почувствовал на языке солоноватый, металлический привкус. От нервов он прокусил ее и даже не заметил. Какая досада, он забыл те немногие анекдоты про Штирлица, которые он вообще знал, причем именно тогда, когда они были больше всего нужны. В памяти, как назло, вертелся только злосчастный анекдот про индюка и то только самое его начало. — Тогда нахер, − хрипло огрызнулась тьма. Ну, а вообще, ничто не предвещало беды. Как и всегда. Инженер вошел в подъезд с бессменным портфелем в руке и головой, пухнущей от рутинных, путанных мыслей. Вошел в лифт, нажал на кнопку пятого этажа и почти уехал к себе, в крохотную двушку, тесноватую, но уютную. Зато свою, родную. Но. Кто-то зажал смыкающиеся створки лифта ногой и те с противным скрипом поддались. Угрюмый квадрат в белом пальто и темных очках проскользнул в лифт и дерзко надавил на оплавленную вандалами девятку. «Опаньки», − подумал Инженер, беспокойно поежившись. Попутчиков ему не хотелось. Необъяснимая тревога охватывала Инженера каждый раз, когда он оказывался в лифте не один. Чтобы как-то унять это чувство, он принялся читать (а, точнее, перечитывать) надписи на издевательски дешевой облицовке: «Реп это кал», «Продам гараж» и сомнительный номер чуть ниже, «Багровый ФантомA$$», «Зинка я тя хочю». «Испортили такую хорошую стену, а она им мешала, что ли?» − удрученно подумал Инженер. Лифт лениво поскрипывал в шахте, волоча свою фанерную тушу и двух человек на борту вверх. Очевидно, что стенку испортили «Волосаны». Так Инженер называл про себя соседей с шестого этажа. Молодые неформалы мешали Инженеру по вечерам громкой музыкой и шумными пьянками. Вдобавок ко всему, неопрятные и развязные, они не вписывались в рамки представлений Инженера о том, как должны выглядеть «приличные молодые люди». Следовательно, они были подозрительными и это давало Инженеру полное право сваливать на их совесть все неполадки, какие только случались в доме. Ну, и еще на недобросовестных работников ЖЭКа, но это другая история. «На партком бы их вызвать, чтоб их там пропесочили», − хмуро подумал Инженер, отвернувшись. С попутчиком Инженера было что-то не так, но Инженер не мог объяснить, что именно. От незнакомца в белом исходила угроза. Стоя на другом конце лифта и ухмыляясь своим мыслям, он умудрялся занимать собой все пространство, теснил Инженера в угол. Дышать стало почему-то трудно, воздуха катастрофически не хватало, будто незнакомец втянул его весь в себя. Хотя Инженер готов был поклясться, что никогда не страдал боязнью замкнутых пространств. До этого момента. Нечто зловещее и нечеловеческое, абсолютно враждебное ко всему живому в целом и лично к Инженеру в частности, шло от него волнами. Хотя попутчик всего лишь молча подпирал собой фанерную стену, скрестив руки на груди и перебирая во рту зубочистку. А потом лифт остановился между этажами. Тусклый свет моргнул и погас. Инженер в этот момент понял, что значит думать хором. А еще в этот момент задыхающийся Инженер и его попутчик поменялись местами. — Ну, вы не волнуйтесь... Вот, если мы отсюда выберемся, − робко начал Инженер. — Отец, блять, − дрожащим голосом перебил его человек, − а если мы отсюда не выберемся? — Ну... Я с вами даже тогда рядом буду. Вот выберемся мы или не выберемся, я до конца буду, вы не волнуйтесь, мущ-щина... Послышался судорожный, громкий вдох. Шипение, будто кто-то втягивал воздух сквозь зубы, превозмогая боль. Человек шумно ловил ртом кислород, как рыба, выброшенная на берег, но тот не доходил до его легких, ускользая, как уж сквозь пальцы. — Ну, вот, опять вы... Вы только дышите, хорошо? Вдох-выдох, аккуратно, вдох-вы-выдох... — А я, нахуй, что делаю, по-твоему?! — А что вы делаете, − Инженер расстерянно поправил очки, хотя это было бесполезно в полной темноте, − Тут т-темно, я не вижу, а у вас г-голос такой... Ну ладно, главное, что вы не плачете. Вы молодец, хорошо т-так держитесь, если б-бы я в лифте з-за... Застрял, я бы умер наверное. Человек рядом с Инженером проходил через неведомые Инженеру страдания, но Инженер не имел ни малейшего понятия, как ему помочь. Конечно, Инженер слышал о клаустрафобии. Его друг из НИИ, Леша, говорил, что страдает от этого и даже испытывает панику, поэтому не может ездить в метро и в лифтах. Но одно дело слышать в пересказе и совсем другое сталкиваться с этим в реальном времени. Попутчик подозрительно затих. — Вы еще тут? − окликнул его Инженер, не обращая внимания на идиотизм вопроса. — Я здесь задохнусь, − прошептал человек, спустя полуминутную паузу, − задохнусь и сдохну, как псина. — Н-ну, что вы, вы не успеете! Лифтера вызвали, он скоро п-придет вызволять нас... Все... Все хорошо будет, я вас уверяю, − сказал Инженер, не уверенный вообще ни в чем. — Я, блять, опаздываю, ты понимаешь это?.. — Я п-понимаю, да, но быстрее лифтера мы отсюда, н-не это... — Так еще и с кретином в одном лифте сижу, − надрывно простонал человек. Отчаянно желая сделать хоть что-то, Инженер полез в портфель, наощупь выискивая там сверток с бутербродами. Зашуршала фольга, запахло колбасой и чесноком. — Убери, − сдавлено прохрипел человек откуда-то снизу. Судя по всему, он сполз на пол, обессиленный. — Ч-что? Но почему? — Я щас блевану, н-не надо. — А! Ой, п-простите, извините, н-не знал, я просто к-когда нервничаю, есть на-начинаю... Х-хотеться... Вам не предлагаю тогда. Инженер захлопнул портфель. Ему хотелось есть, но он понимал, что есть сейчас − это кощунство. Больше идей не было. Инженер опустился на пол и обнял попутчика. Попутчик не оттолкнул его. От него пахло никотином и едким одеколоном. Темные очки перекосились и дужкой уперлись Инженеру в лоб. Но это можно было потерпеть. Незнакомец мелко трясся и прерывисто дышал, но насчет одного не соврал − все это время он правда не плакал. А потом свет дали. Они сидели на грязном, заплеванном полу в обнимку − Инженер и его бледный как полотно попутчик. Который пулей вылетел из лифта, едва створки разомкнулись. И побежал на балкон, оглушительно хлопнув дверью. Инженер ринулся за ним, чуть не забыв в злосчастном лифте свой портфель. — М-мужчина, вы шо, вы того-этого, с-суицидом решили тут заниматься?! Инженер не узнал свой голос: визгливый и ломкий, дрожащий больше, чем обычно. В голове у него сейчас была полная каша, но ему было все равно. Незнакомец перегнулся через балконную перегородку и жадно дышал, давясь февральским, тяжелым воздухом, вперемешку с провинциальной безысходностью и мелким дождем. Его спина, обтянутая белым пальто, содрогалась. Пальцы в черных перчатках вцепились в металл балконной перегородки, словно в спасительную соломинку. — М-мужчина, миленький, то, что вы застряли в лифте, это не повод! Жизнь т-так... Она короткая, как кр... Крылья бабочки, понимаете? Фью и н-нет ее! Отдышавшись, незнакомец медленно обернулся. Облокотившись двумя руками на поручень и цепляя ногу за ногу, он проворчал: — Ага, щас, разбежался. Хоронит он меня. На твоей могиле еще сплясать приду, додик. Оторопев от такой черной неблагодарности, Инженер ойкнул. Попутчик немного пришел в себя и начал показывать свой истинный характер. Инженеру захотелось плюнуть, хлопнуть дверью и уйти к себе домой, благо входная дверь чернела прямо за его спиной, но. Но. — Э, отец. Постой. И Инженер остался стоять как вкопанный. Небрежность и властность тона, пускай и во все еще подрагивающем голосе, располагали к себе, чтобы подчиниться. Незнакомец достал из кармана пачку «Беломора». Закурил. Они простояли так минуту в тишине, гоняя по подъезду сквозняк. Инженер смотрел то на незнакомца, то себе под ноги. Незнакомец уже успел поправить очки и поэтому точно сказать, куда он там смотрел было решительно невозможно. Снежинки ложились на его волосы и плечи, но не таяли. Он затушил сигарету о поручень и выбросил бычок через плечо. А потом он обнял Инженера и, ограничившись сухим «Пасиба», уплыл куда-то наверх, в зловещий мрак лестничных пролетов, словно призрак из дурного сна. А Инженер, почесав затылок, осознал абсурдный факт: за все это время он не удосужился узнать, как его попутчика зовут.

***

Инженер сладко потянулся. Разбил яйцо о край миски. Затем второе. Залил их молоком, посолил и размешал, мелодично позвякивая вилочкой. Вылил получившуюся смесь на сковороду, напевая себе под нос «Арлекино». Омлет приветливо зашкворчал. Инженер поставил чайник и полез в шкафчики над плитой в поисках чего-нибудь сладкого к чаю. Субботнее утро предвещало замечательный субботний день. Беззаботная кухонная возня заглушала телевизор в гостинной. А телевизор, тем временем, голосил истеричным, гнусавым фальцетом: ... Прошлым вечером, на улице Красивых Молдавских партизан, в своей собственной квартире был убит Таймзнью Роман Георгиевич. Жертве были нанесены травмы специфического характера – она была размазана по стене своей кухни, словно паштет. Из квартиры пропали все сбережения, драгоценности и книга «Тридцатая любовь Марины» в твердом переплете. Убитый имел прямое отношение к криминальным бандам Катамарановска и, как полагает следствие, это чудовищное деяние − типичный почерк ОПГ «Железные Рукава»... К тому моменту, как завтрак был готов и Инженер приступил к трапезе, усатая красавица в обтягивающей мини-юбке, стоя перед картой, будто ученица на уроке географии, ласково проворковала с экрана: — А теперь о погоде.