7. Старые раны
3 апреля 2020 г., 05:05
Сотрясаясь всем телом, Вэриан откашливался — и потихоньку соображал, что случилось. Скорее всего, Кассандра сделала укрытие из камней. Но убедиться в этом он еще не мог — хотя дышать уже стало намного легче, глаза все еще не открывались из-за набившегося под очки песка. Вытряхнув его, Вэриан выронил очки и вздохнул.
Единственная защищенная ладонь все-таки чудом осталась чистой. Вэриан расстегнул ремешки, плотно прижимавшие перчатку к руке, и протер глаза, морщась от неприятного жжения. Осторожно приоткрыв сначала левый, а затем и правый, нервно хихикнул, нашарил очки и вернул их на голову.
Окружающую его тьму хоть как-то освещал только лунный опал — очень, очень слабо. Его неверное мерцание едва выхватывало контуры Кассандры, а дальше он попросту не дотягивался, и оставалось только гадать, что это за убежище и какого оно размера.
Но Кассандра хотя бы была здесь, а значит, спасла его именно она. Было видно лишь острый край ее подбородка — остальная часть лица терялась в тени, и потому догадаться, как оно выглядит и о чем думает Кассандра, Вэриан бы никак не смог. Не то чтобы свет очень помог, с другой стороны…
Почему-то здесь, на прохладной каменной плите, укрытый от песчаной бури неразрушимыми стенами, Вэриан чувствовал себя более уверенно, чем обычно. Куда-то отступил страх перед Кассандрой, поселившийся в его душе в последние сутки. Вместо него словно из ниоткуда возникла даже не догадка, нет, это было знание — все наладится и будет хорошо. И для него, и для Кассандры.
— Спасибо, — немного хрипловато сказал он и улыбнулся совершенно спокойно.
— За что? — немного помедлив, спросила она, и даже ее голос казался не таким ледяным, как раньше.
— За спасение.
— Я уже говорила. Мне не нужна твоя смерть, — отрезала она.
На самом деле именно этого она ему не говорила — Вэриан без труда вспомнил их немногочисленные разговоры. Она говорила не делать глупостей, чтобы избежать смерти, что звучало скорее угрозой. А сейчас… сейчас это было больше похоже на стремление защитить его — защитить так, как она защищала его раньше. Даже в первую их настоящую встречу.
И все-таки Вэриану было непонятно, откуда в ней это стремление сейчас. Ведь ничто не помешало ей опоить его зельем во сне (а этикетка могла оказаться неправильной!), взять в плен, посадить в клетку и даже… даже убить.
Он закусил губу и зажмурился, отгоняя воспоминание. Еще не время его обдумывать… не время.
Может, оно никогда не наступит.
— Почему? — вдруг вырвалось у него, и он тут же прикусил язык.
Лунный опал перед ним дернулся. Кассандра поднялась на ноги, сделала шаг в сторону и отвернулась.
— Потому что ты ни в чем не виноват, — чуть тише, чем прошлую фразу, произнесла она. — Мое возмездие будет справедливым.
— Тогда почему ты просто не отпустишь меня? — Вэриан чувствовал, что начинает болтать лишнего, но здесь и сейчас, в этом темном укрытии, его уверенность, что ничего плохого просто не может произойти, росла с каждой минутой. — Ведь Рапунцель…
— Плевать ей на тебя, — прорычала Кассандра, и Вэриан содрогнулся от ее холодной ярости. — Ее никто не волнует. Особенно мертвые.
Последние два слова она как-то особенно выделила, словно они значили для нее больше, чем казалось на первый взгляд. Чуть съежившись и нахмурившись, Вэриан задумался. Как может Рапунцель быть все равно? Ведь она же вернула его назад, а значит, придет за ним снова. Не в природе Рапунцель бросать друзей.
Кассандра так говорит потому, что злится на Рапунцель? Или потому, что что-то знает?
— Но ведь она меня вылечила… — едва слышно сказал Вэриан.
И все-таки, кажется, Кассандра услышала. Ее силуэт, выделявшийся темным пятном на фоне мерцания лунного опала, замер — если до этого можно было увидеть, как свет чуть колеблется, как двигается ее голова и как пружинят кудри, то теперь Кассандра будто полностью обратилась в камень.
Она ничего не ответила на эти слова. Снова повисло молчание — и Вэриан задыхался уже от него, а не от песка, набившегося всюду. Он явно ляпнул что-то не то. Возможно, испортил все, чего добился — если короткий разговор с Кассандрой можно считать достижением.
История с тем, как он вернулся к жизни, до сих пор не складывалась в единую картинку у него в голове. Вэриан понимал, нужно просто сесть, задуматься хорошенько, вспомнить все, что тогда чувствовал, расписать, составить на основе этого гипотезы, проверить их — но для этого нужно было смириться с тем, что он вообще умирал.
А это было не так-то просто.
Время тянулось мучительно медленно. Где-то рядом фырчал конь. Похоже, в укрытии нашлось место и ему — Кассандра явно не сдерживалась, создавая это место. Выползший из рюкзака Рудигер чуть-чуть дрожал и жался к ноге Вэриана. Верно, тоже чувствовал напряжение в воздухе.
Вэриан вдруг почувствовал, как сверху что-то начало падать. Каменная крошка. И лучи солнца пробились через растущую дыру, разогнав темноту. Теперь можно было рассмотреть все вокруг — и застывшую с чуть опущенной головой Кассандру, и лошадь у дальней стены убежища (более крупного, чем Вэриан ожидал), и сам камень, из которого оно было возведено.
Серебристый, как лунный свет. Не черный.
Изумленно распахнув глаза, Вэриан провел пальцами по гладкой поверхности. Вспомнился кусочек моста — такой же серебристый. Значит, не показалось тогда. Но… что это значит? Ведь и крепость, и броня Кассандры, и башня, где его держали — все было сделано из темного камня, разве что с редкими синими узорами.
Были еще красные камни — Кассандра, кажется, совсем не контролировала их. И они воплощали страхи. Рапунцель говорила потом, что, касаясь их, ощущала, как сильно боится Кассандра.
Но разве что-то похожее было в этих, серебристых?
Вэриан чувствовал, что упускает что-то, что-то очень важное, из-за чего не мог догадаться до сути. Ему в руки одна за другой падали части пазла — и все же не собирались воедино. Как если бы те кусочки, что у него уже были, не подходили друг к другу, а второй половины кусочков просто не существовало.
Укрытие продолжало рушиться. Но буря улеглась так же быстро, как и началась — чему Вэриан даже не нашел сил удивиться, занятый совсем другими мыслями — и теперь им ничего не грозило.
Когда рассыпалась последняя стена, Кассандра вздрогнула — Вэриан дернулся от неожиданности — и медленно зашагала к лошади, а затем стала копаться в седельных сумках, вытаскивая вещи и вытряхивая песок. Несколько свертков она попросту выкинула. Сумки на вид опустели.
— Нужно в город, — сказала она без всякого выражения.
* * *
Уже под ночь они добрались до каньона, в котором и раскинулся Вардэрос — Вэриан вспомнил, как о нем рассказывали Юджин и Рапунцель. Первый крупный город на дороге из черных камней. Город «веселья и развлечений». Тот город, где жители полюбили Кассандру и остались равнодушными к Рапунцель. И прежде, чем Вэриан успел задуматься о том, хотел ли бы он сам побывать в этом городе, Кассандра прервала его мысли. — Я иду одна. Вэриан не осмелился возражать. Ее голос был тихим, но все еще холодным, даже не злым, а попросту безразличным. И все равно стало ясно: лучше не перечить. Спрыгнув с коня, он неловко запнулся и едва не упал, но уперся руками во внезапно выросший черный камень. А в следующий миг они оказались закованы. И вокруг него вырос частокол из скал — через них можно было различить все вокруг, но протиснуться Вэриан бы не смог. — Не пытайся сбежать, — отрезала Кассандра, смотря в сторону. Ее лица не было видно. — И забери этого. Она на мгновение убрала часть камней и швырнула ему его рюкзак. Вэриан словил его за лямки, снова потерял равновесие, но смог удержаться на ногах. Не обращая на это внимания, Кассандра уже ехала прочь. Из рюкзака выбрался Рудигер, лизнул Вэриана в щеку и забавно закашлялся — еще не было возможности смыть пыль и песок. — Прости, Руди, — немного смущенно улыбнулся Вэриан. — Пока без угощений. Все уехало вместе с… Он посмотрел удаляющейся Кассандре в спину и поежился. Ведь ему уже казалось, что все налаживается, медленно-медленно, но налаживается — а теперь как будто вернулось туда, откуда начиналось. Неужели это все из-за того, что он сказал? Или произошло что-то другое? Хотя как бы оно произошло, если Кассандра все время была рядом? — Время идет, а все только больше запутывается, — вздохнул Вэриан и сел, прислонившись к частоколу щекой. Приятная прохлада после жаркого дня. — Я уже ничего не понимаю. Рудигер озадаченно посмотрел на него, потом потерся о руку, пофырчал и засеменил в сторону рюкзака. Но следить за ним настроения совершенно не было. Вэриан вдруг почувствовал, что ужасно устал — не было никаких новых зацепок, чтобы понять, что такое с Кассандрой, и это начинало выматывать его. Сдаваться он был не намерен. Вэриан просто хотел отдохнуть. Он прикрыл глаза и ощутил, как проваливается в сон: день был тяжелым, и потому вымотанного Вэриана сморило очень быстро.* * *
Вэриан стоял на заснеженной вершине, закутанный в свой короткий многослойный плащ. В руках он сжимал тот самый посох с привязанными флаконами светящихся зелий, и вокруг свирепствовал буран — как в день, когда его отец попал в янтарь. Ком подступил к горлу от этих воспоминаний. Но сейчас ведь все хорошо, да? Даже если тогда было не так, полтора года спустя отца освободили, и сам он, Вэриан, вернулся к нормальной жизни… Метель вдруг улеглась — и Вэриан осознал, что совершенно не замерз. Он зашагал вперед, оглядываясь, но вокруг была только лишь ледяная пустыня с редкими снежными холмами. Из-за пасмурного, низкого неба все казалось какой-то сероватой кашей, теряющейся где-то на горизонте, сливающейся с ним. — Привет, — донесся откуда-то сзади тихий голос, приглушенный, как будто из-за толстого стекла. — Извини за такую… обстановку. Он резко обернулся и уставился на ту, что говорила. Высокая, бледная девушка с длинными белыми волосами, разметавшимися по плечам, одетая в плотно запахнутый плащ. Грусть в светло-серых глазах не слишком вязалась с легкой улыбкой. — Кто ты? — он сделал шаг назад и напрягся, сжимая посох крепче. — Ученица Деманитуса, — она вздохнула и приблизилась. — Ну, была ею когда-то. Девушка взмахнула рукой — стало видно широкую юбку платья, будто растворявшегося в снеге, бывшего одним целым с ней. Она отошла в сторону, и Вэриан увидел вместо ледяной пустоши совсем другие картины, сменявшие одна другую, как будто заглянул в портал, ведущий в далекий другой мир. — Мое прошлое… — печально прошептала девушка. — Мы работали вместе… Вэриан видел, как она и Деманитус что-то обсуждали, склонившись над книгами в пыльной, заброшенной библиотеке. Видел широкий зеленый луг, на котором она повторяла за ним все — странные взмахи руками, причудливые положения ног и даже выражение лица. Видел, как Деманитус работал над механизмами, напоминающими ту подземную машину, как он что-то о них рассказывал этой девушке и как она помогала с ними. — …пока меня не погубила эта снежная буря. Последняя сцена — ветер такой сильный, что просто уносит девушку прочь, и она скрывается за непроницаемой пеленой снега. И появляется Деманитус. Только для того, чтобы понять: никого уже нет. — Разве ученики Деманитуса не предали его? — растерянно спросил Вэриан. Рассказанная история, такая простая и так нелепо оборванная, тронула его, и все-таки такого в легендах не упоминалось. — Ксавьер ничего похожего не рассказывал… — Не все. История редко запоминает события такими, какими они были на самом деле. А легенды не хранят память о тех, кто не был героем или злодеем. О таких как я. — Ты хочешь, чтобы я… — он замялся, не зная, как лучше выразить мысль. Эта девушка, наверное, хотела напомнить миру о себе. — Нет, — она не дала ему договорить. — Нет, меня здесь держит лишь одно. Пока Зан Тири не будет повержена, не видать мне покоя. — Месть, — тихо сказал Вэриан. В последнее время мести хотели слишком многие. — Да. Девушка подошла совсем близко. Она чуть возвышалась над ним и смотрела очень строго, уверенно — не было ни намека на ненависть или злобу. Только четкое знание собственной правоты. — Ты помнишь о четвертом заклинании? — Но его там нет! — воскликнул Вэриан. — Я осмотрел весь свиток, даже проверил на невидимые чернила, даже прогрел на огне… Там только три стиха! — Четыре, — она покачала головой. — Последнее спрятано. Тебе нужно перевернутое солнце, чтобы увидеть его. Так говорил Деманитус. — Что это значит? — недоуменно нахмурился он. — Это… чушь какая-то! — Я не знаю ответа. Так он описал мне этот шифр. Но не объяснил — так безопаснее. Запустив ладонь в волосы, Вэриан взъерошил их и прошелся по кругу, обдумывая услышанное. Еще одна задачка. На сей раз — от древнего гениального волшебника-изобретателя, который умудрился утаить свои исследования от всемогущего демона. Тайна Кассандры определенно была сложнее. Вэриан улыбнулся этой мысли и повернулся к девушке снова, услышав, как она окликнула его. Голос ее стал едва различим. — Мое время на исходе, — она взяла его за плечи. Но прикосновения он не почувствовал. — Я не знаю, смогу ли еще раз с тобой связаться. Пожалуйста… Она сдвинула брови и наклонилась, глядя ему прямо в глаза. — Кассандра нуждается в тебе. Больше, чем может себе признаться. Не оставляй ее. Опал… Она не договорила — взвывший вдруг ветер взметнул снег, и она растворилась в нем, будто ее и не было. Вконец запутанный, Вэриан пораженно смотрел на место, где только что стояла девушка, и пытался переварить то, что она сказала.* * *
Его разбудило шипение Рудигера — тот отгонял какого-то мелкого зверька. Вэриан только успел заметить, как мелькнул среди камней темный хвостик, но Рудигер продолжал щетиниться, смотря куда-то в темноту. — Тихо, тихо, — разминая шею, затекшую от сна в неудобной позе, пробормотал Вэриан и почесал полосатую шерстку. — Он убежал. «Перевернутое солнце». И что бы это значило? Впрочем, даже если бы он знал, какой в этом смысл без самого свитка? Кассандра рылась в его рюкзаке. Она бы не оставила там такой ценный предмет. Но это была загадка, а загадка — это всегда вызов. Вэриан уже смог расшифровать язык, на котором были написаны остальные заклинания. Значит, это ему тоже по плечу. — Перевернутое солнце, Руди… — протянул он задумчиво. — Есть идеи? Деманитус, Деманитус… что же ты имел в виду? Услышав это имя, Рудигер встрепенулся, зубами уцепился за штанину Вэриана и потянул его к рюкзаку, а затем побежал туда сам и потеребил лапкой один из кармашков. И, обернувшись, вновь зафырчал. Вэриан подтянул к себе рюкзак — лямка все еще лежала рядом с его руками — обшарил этот кармашек… и не поверил собственным ощущениям. Он вытащил оттуда свиток — чуть помятый, с едва заметными следами зубов на краешке пергамента. Видно, Рудигер спрятал его. Это был свиток Деманитуса. — Ты молодец, Руди! — воскликнул Вэриан и неловко обнял его — мешали скованные руки. — Осталось только понять, как же найти это проклятое заклинание… Ни одна идея не шла в голову. Думать вообще получалось с трудом: сон слишком резко прервался, и Вэриан ощущал себя скорее разбитым, чем отдохнувшим. Как можно перевернуть солнце? Оно же никак от этого не изменится! Что вообще значит «перевернуть»? Нет, это явно было не буквально… Закусив губу, Вэриан попытался запустить ладони в волосы, и острые кандалы чуть царапнули лицо. Тихо ойкнув, он рукавом кое-как стер кровь и отвернулся от маленького пятна — при одной только мысли о нем все тело переставало повиноваться. Вид крови всегда ужасно пугал его. Бороться с этим едва получалось. Ему пришло в голову, что он вообще не с той стороны подошел к загадке. Стоило для начала понять, что вообще такое «нужно солнце, чтобы увидеть». Ответ, конечно, напрашивался сам — свет. Без света ничего нельзя увидеть. Второй вариант — это тепло. Но Вэриан уже пробовал нагревать свиток, и пергамент никак не реагировал. К тому же, свет явно сейчас доступнее, чем жар. Стоило для начала обработать эту гипотезу. Тогда что такое «перевернуть свет»? Свет можно преломить, можно отразить, но перевернуть… Может, все-таки отразить? И даже вроде бы все сходится… Только разгадку не получится проверить, а значит, радоваться рано. Слишком уж просто. Этот вопрос ждал в любом случае. Ведь Рапунцель не было рядом, а кроме нее никто не мог бы применить четвертое заклинание, раз уж оно про солнце. Вэриан взглянул на небо, пытаясь понять, сколько же времени он спал. Кажется, довольно долго: когда он отключился, солнце еще только-только зашло, а теперь луна поднялась уже очень высоко. И, значит, скоро… Издалека донесся тихий, неспешный перестук копыт. Угадал. Закрыв глаза и поджав ноги, чтобы притвориться спящим, Вэриан вспомнил и другие слова той девушки. «Кассандра нуждается в тебе». Нуждается. Значит, ему не казалось, что ей нужна помощь? Но откуда об этом известно странной девушке? Опал. Она говорила про опал. Вэриан вдруг вспомнил, как его мерцание сменилось на ровное и ледяное после того, как впервые прозвучало заклинание черных камней. Могло ли так быть, что именно из-за него страдает Кассандра? Мог ли он… контролировать ее? Или — хуже того — сводить с ума? Вэриан сжался сильнее. Предположение было слишком ужасным, чтобы оказаться правдой. Ведь если оно верно, то Кассандру вряд ли что-то может спасти: отнять у нее опал силой невозможно, а сама она не снимет его ни за что… если он завладел ею. Послышался негромкий стук, а за ним — шаги, как будто легче, чем обычно у новой Кассандры. Она остановилась около него, совсем близко, и кандалы на руках раскололись на части от чего-то, что Вэриан увидеть не мог: не хотел давать понять, что не спит. Затем он ощутил, как те камни, в которые он лежа упирался — пространства за частоколом было мало — медленно вернулись в землю. А под его головой оказалась относительно мягкая сумка. Уж точно мягче, чем земля. В полной тишине он смог различить короткий вздох, после чего шаги стали удаляться — ненадолго. Они двигались от него и куда-то вверх. Вэриан припомнил, что как раз над местом, где его оставила Кассандра, находилась одна из скал: совершенно естественная, не черная. И, похоже, туда и направлялись шаги. Он приоткрыл один глаз и увидел в пыли следы, действительно ведущие к подъему. Значит, теперь она его не видела. Или, по крайней мере, видела хуже. Вскоре на вершине скалы действительно показалась она, освещенная полной луной. Кассандра вытянула правую руку вперед. Вэриан застыл, не понимая, что происходит, но не в силах оторвать взгляд — это явно было что-то важное. Она снова будет произносить заклинание черных камней? Она собирается построить еще одну крепость? Подул слабый ветерок, отбросив несколько прядей с лица Вэриана. И голубая перчатка Кассандры осыпалась пылью, обнажая руку. При виде ее Вэриан вздрогнул от ужаса. Даже издалека было видно изломанные пальцы, будто состоящие из одних только костей, иссохшее запястье, обуглившуюся, совершенно черную кожу. Эта рука могла бы принадлежать мертвецу. И наверняка была бесполезной. А Кассандра ей управлялась с мечом. Если ей тогда помогала перчатка, то зачем было уничтожать ее? Вэриан вглядывался в лицо Кассандры, но из-за расстояния не мог различить, что оно выражало. Но в какой-то момент заметил, как она закрыла глаза. Она что-то начала говорить, и Вэриан пожалел, что не умеет читать по губам. Пряди на ее голове начали окрашиваться в серебряный: цвет разливался медленно, переходя от корней к кончикам ее кудрей, не достигающим плеч. Он казался каким-то теплым, будто согревающим. И в то же время было ясно, что это лунный свет. Его капли собирались на больной руке и уходили под кожу, как будто замещали кровь. Сияющая сеть опутала руку Кассандры и продолжала мерцать. Даже когда Кассандра замолчала. Вэриану вспомнилась тьма, в которую он попал, когда… умер. Эту тьму тогда прорезал свет луны. Кассандра чуть опустила взгляд, рассматривая угасающее сияние. И когда оно исчезло окончательно, рука оказалась полностью здорова — на вид. У Вэриана перехватило дыхание. Из памяти сами собой выплыли слова, которые он слышал тогда. Та… песня. — Солнца яркий луч, путь найди во мгле… — звучало у него в голове, — я прошу, верни, что так желанно мне… Но теперь голос был не просто неуловимым призраком на границе сознания. Теперь Вэриан смог ухватить его суть и понять, что то была не Рапунцель. Что пела Кассандра.
