Meant for glory

      Мысли, мелькавшие в голове Вэриана, надолго не задерживались — он даже не успевал их обработать, только чувствовал, о чем они. Это была Кассандра. Кассандра. Многое вставало на место и обретало смысл.       Рапунцель не было рядом, потому что это была Кассандра.       Рука, коснувшаяся его, была острой и холодной, потому что эта была рука Кассандры.       Луч света, разогнавший тьму, был серебряным, потому что именно лунной каплей владела Кассандра.       Кассандра оберегала его, потому что вернула с того света сама.       Волосы Рапунцель утратили целительную силу и получили неуязвимость — и, выходит, эта сила никуда не исчезла. Она просто обрела нового владельца. Две капли обменялись частичками мощи. Рапунцель могла применять смертельное заклинание, принадлежавшее опалу, а Кассандра — лечащее, принадлежавшее цветку.       Он вспомнил, как совсем недавно Рапунцель рассказывала ему о том, что произошло в Темном Королевстве. О том, что Кассандра забрала опал в поисках своей судьбы, такой, которая не лежала бы в чьей-либо тени, о том, как она обвиняла Рапунцель в том, что та не доверяла ей и всегда оттеняла все ее успехи…       И теперь он сам приписал Рапунцель собственное возвращение, приписал — и сказал об этом Кассандре.       А она смогла сдержать свою ярость, показав ее лишь слегка. Вэриан понимал теперь, откуда взялась эта ярость, понимал, как сильно ошибся — и эту ошибку он должен был исправить. Вопрос лишь в том, как это сделать.       Ученица Деманитуса сказала, что Кассандра нуждается в нем. И, значит, он будет рядом. Как и сама Кассандра, когда спасла его — уже даже не единожды.       Вэриану ужасно хотелось извиниться перед ней за то, что он сказал, но тогда она бы догадалась, что ему известна правда. Возможно, это что-то, что он не должен был знать? Наверняка у Кассандры имелись причины скрывать целительные силы… и, пожалуй, лучше пока сделать вид, что он по-прежнему не знает, кто вернул его.       И только наутро, когда он проснулся — впервые не она разбудила его — с непривычно ясной головой, он решил, что кое-что все же должен сделать.       Кассандра сидела на земле, спиной к нему, и копалась в седельных сумках. Похолодев, он вспомнил, что не убрал свиток на место. Но ладони его оказались пусты, а когда он заглянул в рюкзак, то обнаружил в нем Рудигера — и свиток в том самом кармашке. Тревога сразу отступила. Вэриан чуть улыбнулся и легонько, чтобы не разбудить, потрепал друга по голове.       Тем временем Кассандра поднялась на ноги и навесила сумки на уже оседланного коня, развернулась и немного удивленно посмотрела на Вэриана.       — А. Ты проснулся.       Он заметил, что перчатка на ее руке снова появилась, но теперь серебристая, как те камни.       — Д-доброе утро, — немного неловко сказал он и коротко, нервно засмеялся.       Несмотря на все то, что он узнал, это все еще была не Кэсси: ее черты оставались резкими, ледяными и до жути худыми, а неживые серые губы и белая кожа попросту пугали.       — Собирайся.       — Слушай, я хотел… — он чуть замялся, собираясь с мыслями. Образ Кассандры, возникший в его голове в эту ночь, и настоящая Кассандра совсем не вязались друг с другом, — …хотел извиниться за то, что назвал тебя злодейкой.       Она замерла, как тогда, во время бури — но было видно, что она дышит и дышит глубоко.       — И еще… я всегда буду рядом, Кэсс.       Кассандра смотрела ему в глаза — немного растерянно, удивленно. Ее чуть сдвинутые брови медленно ползли вверх, и она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать. Вэриан успел заметить, что ее рука дернулась в его сторону.       В эту минуту он был готов поклясться, что смог наконец найти нужные слова, и она его услышала. Что настоящая Кэсси еще не исчезла. Она была просто скрыта за отчужденностью, за тьмой, затмившей ее душу и разум, была запрятана так глубоко, что, быть может, и сама Кассандра потеряла ее.       Потому что полтора года назад Вэриан точно так же потерял себя.       Но она ничего не ответила. И на какой-то миг ему показалось, что на ее лице промелькнула обреченность — прежде чем Кассандра вновь стала холодной и равнодушной.       Что бы с ней ни происходило, за этим крылось что-то большее, чем простая жажда мести — Вэриан чувствовал это и раньше, и такая перемена в лице Кассандры убедила его еще сильнее. Как будто… как будто у нее нет выбора.       Он хотел добавить еще что-нибудь, поговорить с ней подольше, но не смог подобрать слов, испугавшись испортить все снова. Вместо этого Вэриан осторожно, внимательно наблюдая за ней, как за диким зверем, подошел ближе. Один шаг за другим — и оказался совсем рядом. Кассандра не шевелясь смотрела на него.       Неловко улыбнувшись — и внутренне дрожа — он взял ее за руку.       Вздрогнув, она продолжила все так же неотрывно за ним следить. Но не сбежала, как тогда, в крепости, и вокруг нее не начали появляться камни, — только задышала чуть чаще. И… она дышала.       И, значит, она действительно еще жива.       Черты ее лица словно немного сгладились — все такие же неестественные, худые, но они уже не были похожи на выточенные изо льда. Сквозь каменную перчатку не ощущалось тепло ее руки, и все-таки холодной она не была. Эта новая, серебристая, перчатка казалась теплой, не острой и царапающей, и прикосновение к ней вселяло веру в то, что все наладится.       Вэриан улыбнулся еще чуть шире.       И он мог поклясться, что перед тем, как высвободиться и отвернуться, Кассандра улыбнулась ему в ответ.

* * *

      Они продолжали двигаться вперед все так же быстро. И хотя Кассандра по-прежнему вела себя очень отстраненно, держала дистанцию — еще большую, чем до момента, когда Вэриан смог подойти к ней — он теперь точно знал, что это имеет совсем другой смысл. Пусть он и не докопался еще до правды.       После всех потрясений, которые он пережил с того момента, как в лабораторию Деманитуса вторглась Кассандра, Вэриан искренне радовался тому, что мир становится немножко проще. Уже не так пугало то, что недавно его убили — после недавнего открытия. Хотя он все еще старался не думать об этом, куда важнее было то, что Кассандра…       Кассандра не потеряна.       Оставались и другие вопросы — тоже важные. Эта странная ученица и загадка четвертого заклинания, например.       Вэриану не терпелось проверить свою догадку, но никак не выдавалось шанса. Кассандра постоянно была рядом. И он не мог знать, как она отреагирует на его попытки расшифровать последнюю тайну свитка.       Раньше ему казалось, что Кэсс вернется, и все будет хорошо. Потом он понял, что они очутились по разные стороны баррикад. А теперь… уже совсем запутался.       И что в итоге стало с Рапунцель? Проверить он бы не смог, но все-таки казалось, что она хотя бы жива. Если даже Кассандра ранила ее… или и того хуже… она могла бы сама все исправить.       Но стала бы? В ее глазах Рапунцель была виноватой.       Вэриан должен был верить в то, что да, Кассандра не причинила бы ей боль сама, намеренно — должен был, потому что иначе его мир снова рухнул бы. Он рушился слишком часто в последнее время.       С того самого момента, как он впервые услышал о предательстве Кассандры.       Или — еще раньше — с того дня, как его отец попал в янтарный плен.       А теперь отец считает его мертвым. Вэриану остро хотелось встретиться с ним, обнять его, сказать, что все хорошо, и может быть, даже заявить, что все это большая ошибка, недопонимание, и он даже не умирал никогда — просто потому, что представлял, насколько больно должно быть ему сейчас.       И все равно ничего нельзя было сделать.

* * *

      На исходе пятого дня, когда Вэриан уже привык к бешеному темпу путешествия, он наконец понял, куда направлялась Кассандра. В какой-то момент они вновь оказались среди лесов, оставив дорогу из черных камней в стороне, и впереди показалась огромная гора — можно было подумать, что ее вершина касается неба. В детстве Вэриан так и думал, когда видел ее на картинках. А потом узнал, что небо не твердое.       Здесь высился легендарный Шпиль, где находились артефакты всех времени и эпох, и защищали их не менее легендарные Хранители. Магия… тут, пожалуй, ее было больше, чем где-либо еще. И хотя Вэриан в нее не верил, пока не повстречал Рапунцель, он раньше мечтал здесь побывать — Хранитель наверняка мог бы рассказать тысячу удивительных историй о прошлом.       Отец всегда отказывал ему в этом, говоря, что путь слишком опасен, и обещал посетить Шпиль потом, когда Вэриан повзрослеет. Со временем эта мечта угасла и превратилась лишь в одно из детских воспоминаний — вроде мечты встретить настоящего Флинна Райдера или посмотреть одним глазком на будущее…       Теперь же, когда Шпиль возвышался прямо перед ним, радостное предвкушение заставляло его дрожать от нетерпения — как раньше, когда Вэриан листал страницу за страницей, разглядывая невероятные артефакты и поглощая легенды о них одну за другой.       Кассандре, наверное, был нужен один из них. Вот только какой? О многих не было известно почти ничего: в той книжке, которую читал Вэриан, у большей части предметов даже не было названий. Только лишь рисунки. И по ним даже не всегда получалось выстроить теории — порой артефакты выглядели как совершенно обычные вещи.       Неподалеку от подножия горы, скрытой среди деревьев и кустарника, Вэриан вдруг смутно ощутил тревогу. Как будто что-то приближалось… Он не мог объяснить, почему, откуда она взялась — но и избавиться от нее не мог, и с каждым шагом она лишь нарастала.       Он повертел головой, пытаясь рассмотреть в зелени вокруг хоть что-то подозрительное, чтобы убедить себя, что он не чертов параноик, но видел только листья, чуть тронутые шальным ветерком, примятую копытами коня траву, мелких птиц в ветвях и шныряющих туда-сюда лесных зверушек. Все было как обычно…       И все-таки расслабиться он не мог. А потому продолжал напряженно вглядываться во все, что их окружало, отыскивая малейшие признаки опасности.       Вэриан вдруг заметил, что Кассандра крепче сжала поводья. Неужели и она?..       — Слезай.       Они остановились, и Вэриан послушно спрыгнул вниз. Возможно, она заметила что-то, что он сам пропустил? Или же…       Кассандра тоже спешилась. Сделала пару шагов к деревьям, остановилась, повернулась к Вэриану, взмахнула рукой — и вокруг него и коня возник такой же частокол, как и около Вардэроса, но теперь из серебристых камней.       — Я пойду на разведку, — подойдя к нему, она понизила голос. — Это для твоей безопасности.       — Что ты…       — Пока ничего, — она перебила его. — Сиди тихо.       Через узкую щель он не мог разглядеть ее лица полностью, но было ясно — она насторожена еще сильнее, чем он сам. И в ее словах чувствовалось беспокойство. Вэриан закусил губу и нахмурился, неосознанно вжав голову в плечи.       Кассандра еще немного посмотрела на него, затем достала меч, развернулась и исчезла среди высокого кустарника.       Из рюкзака выглянул Рудигер, шмыгнул к Вэриану и прижался к его ноге, чуть подрагивая. Вэриан погладил его, стараясь успокоиться. Ведь им ничего не грозило. Они оба были в неразрушимом укрытии, и ничто не могло проникнуть внутрь — если, конечно, оно было шире пары сантиметров.       Не было вообще никакой причины волноваться, так? Никакой… Но тревога, неизвестно откуда взявшаяся, никак не желала уходить. Вэриан почесал Рудигера. Нужно было отвлечься на что-то, занять себя хоть чем-нибудь, иначе…       Взгляд упал на рюкзак, и Вэриан вспомнил о загадке четвертого заклинания. Пока рядом нет Кассандры, можно проверить, верна ли та теория с солнечным светом! Отразить его, направить луч на свиток — вот только чем отразить?       Сняв очки, Вэриан чертыхнулся: линзы были так исцарапаны, что использовать их для этого явно не вышло бы. Стоило заменить… Он снова нацепил их на голову и, задумавшись, покосился на седельные сумки. Что-то из них могло бы сгодиться.       Воровато оглядываясь, Вэриан подошел к ним и начал осматривать их, одну за другой. Руки слегка тряслись. Если Кэсс его поймает, это может испортить все, чего он успел добиться… и все-таки другого шанса разгадать секрет могло и не быть.       Оставалось только надеяться, что все не зря.       Запас еды и воды еще на несколько дней, немного бинтов — Вэриан удивленно приподнял брови, увидев их — что-то обеззараживающее… У Кассандры с собой была целая аптечка. Странно для той, которая умеет лечить магией. Если только она не собиралась эту силу скрывать.       В одной из сумок нашлись и его небольшие запасы зелий, рассортированные по кармашкам. Несколько шариков с липким гелем — Вэриан припрятал себе один на всякий случай — еще пара зажигательных смесей, остатки зелья правды и несколько других образцов, частично экспериментальных.       Были тут и чистые флаконы, закрытые пробками. В том числе… стеклянными. Вэриан торжествующе улыбнулся, доставая одну из них — она преломляла свет, причудливо играющий в ее гранях.       Он повертел пробку в руках, подошел ближе к краю частокола и поймал в нее солнечный луч, а затем направил на свиток. Приближая и отдаляя стекляшку, поворачивая ее, сделал пятнышко совсем небольшим. Подождал, провел его по всему свитку, затем по обратной, чистой стороне — держа его на одном месте так долго, как только мог, чтобы не поджечь пергамент.       Но ничего не происходило.       Вэриан разочарованно вздохнул. И только в этот момент, отвлекшись от свитка, услышал где-то в отдалении шум: чьи-то голоса и… лязг?       Он метнулся к щели среди камней, суя свиток за пояс, всмотрелся в зелень — и ничего не увидел. Тревога вернулась и стала еще сильнее.       А еще стало страшно. Ему показалось, что среди неразборчивых вскриков он уловил голос Кассандры — и, значит, что-то происходило с ней. Кто-то напал на нее?       Громкий звук ломающихся веток заглушил все остальное, и за кустарником показалась высокая, широкоплечая фигура. Очень… знакомая?       Едва она приблизилась, выйдя на свет, как Вэриан узнал в человеке отца — даже несмотря на то, что он был в доспехах и шлеме. Лишившись дара речи от радости, только смотрел, как тот приближается. Тревога отступила, как и страх.       — Вэриан! — подбежав к частоколу, воскликнул отец.       В руках он сжимал черный меч… меч Кассандры. Холодок пробежал по спине Вэриана.       — Отойди!       Не шагнув, но отшатнувшись, Вэриан завороженно следил, как отец умело орудует клинком, разрубая серебристые камни — прежде ему не доводилось видеть того с оружием.       Выронив меч, отец бросился к нему и сжал в объятиях — и Вэриан обнял его в ответ.       — Как ты? Все в порядке? — отпустив, отец внимательно посмотрел ему в глаза. — Она же… ты…       — Со мной все хорошо. Ничего страшного не случилось.       — Я знаю, что она с тобой сделала. И будь уверен, я этого так не оставлю, — голос отца похолодел на этих словах.       — Что… что с ней? — испуганно спросил Вэриан, косясь туда, откуда снова стали слышны вскрики и чей-то рев и топот.       — Адира и Гектор о ней позаботятся, — отрезал отец. — Это неважно. Нам нужно убираться отсюда.       — Нет…       Из-за леса донесся крик — и теперь это точно была Кассандра. Вэриан рванулся туда, на звук, без единой мысли, не зная, что будет делать, не зная, зачем вообще бежит — но он должен был хотя бы увидеть, что с ней.       Хотя бы попытаться ей помочь.       Потому что дурное предчувствие, возникшее от этого крика, не оставляло его.       — Вэриан, стой! — донеслось до него.       Но он лишь ускорился, продираясь через заросли, чувствуя, как хлещут по лицу ветки, как острые сучки царапают незащищенные руки, запинаясь о корни деревьев, следуя за звуком, становившимся все ближе.       Он слышал шаги сзади, слышал, как зовет его отец — и не останавливался.       И замер, лишь выскочив к самому подножию горы. Там, у каменистого подъема, все было усеяно серебристыми камнями — а за ними мелькали едва различимые силуэты.       Два незнакомца двигались так быстро и так неуловимо, что Вэриан только со слов отца об Адире и Гекторе понял, кто это.       Неподалеку яростно ревели звери, попавшие в каменную ловушку.       А там, далеко, обезоруженная Кассандра отчаянно уворачивалась от града ударов, что сыпались на нее со всех сторон.       Со всех ног Вэриан метнулся к ней — она проигрывала этот бой, он видел. Она почти не атаковала, только защищалась.       Ноги уже заплетались, подводили его, и сердце колотилось бешено, рвалось из груди.       Взмах руки — очередная скала выросла перед Адирой — та ускользнула в сторону и подсекла ноги Кассандре. Кассандра отпрыгнула назад, отразила перчаткой удар Гектора.       Дыхание Вэриана сбилось — он не успевал, просто не успевал…       Битва была слишком далеко.       Зацепившись за что-то, он растянулся на земле, беспомощный. Кассандра все продолжала отступать.       — Вэриан! — отец настиг его и схватил за плечо. — Даже не думай!       — Останови… их… — с трудом выдохнул он. — Кэсс…       — Что ты такое говоришь? — его перевернули, подняли на ноги. Отец смотрел ему в глаза — неверяще. — Как ты можешь быть на ее стороне после…       — Я должен помочь ей… — прошептал Вэриан. — Пожалуйста, поверь мне. Я нужен ей.       — Разве ты забыл, что она тебя убила? Как ты можешь так легко прощать ее?       — Она вернула меня назад.       Они оба замолчали. Вэриан понимал — сейчас все зависит от этого разговора, и судьба Кассандры висит на волоске. Каждое мгновение — еще удар. Каждое мгновение могло стать для нее последним.       — Пожалуйста… ты должен меня послушать, — отчаянно заговорил он вновь. — Останови их!       — Опал свел ее с ума. Не знаю, зачем она тебя излечила, но я не дам ей снова причинить тебе боль. Я должен тебя защитить.       — Она все еще прежняя… — Вэриан с мольбой посмотрел отцу в глаза. — Я знаю это.       Мучительно долгая пауза. Где-то далеко звенела о скалы сталь.       — Я не могу снова тебя потерять.       Вэриан рванулся прочь из его хватки — туда, где Кассандра еще отбивалась от атак — но ему не хватило сил, и он застыл, протягивая руку в ее сторону. Ощущая себя полностью беспомощным.       — Кэсс! — но она не услышала бы его так далеко.       Ему показалось, что на какой-то миг она взглянула прямо на него — но затем ее голубые волосы снова взметнулись в воздух.       Меч Адиры просвистел прямо над ее головой, шаг назад — Гектор подловил ее и одним ударом свалил на землю. Кассандра подняла скрещенные запястья — и исчезла за серебристой стеной.       Адира мгновенно метнулась назад, мимо Вэриана, мельком осмотрела его и побежала дальше — туда, где лежал брошенный черный меч. Около укрытия остался Гектор с обнаженным клинком.       — Еще не поздно… — Вэриан повернулся к отцу. — Просто скажи им, чтобы…       — Нет, Вэриан, — жестко отрезал тот. — Она ответит за все.       — Ты не понимаешь!       — Я знаю больше, чем ты можешь себе представить, — он снял перчатку с левой руки и указал на символ Братства. — Не забывай.       — Тогда расскажи мне! Неужели я до сих пор не заслужил право знать?       — …хорошо, — помедлив, ответил отец. — Когда мы будем в безопасности.       — Но Кассан…       — Этот разговор окончен!       Вэриан вжал голову в плечи, услышав тот самый голос, значивший, что никакие возражения не принимаются. Он испугался — испугался собственного отца.       И тот, кажется, это заметил.       — Послушай, — он чуть смягчился. — Твое стремление помочь ей достойно уважения. Но это не тот случай. Кассандру уже не спасти. Даже если кажется, что еще можно. Она тебя предаст, а я… не смогу жить с тем, что не защитил тебя от этого.       Отец снова обнял его, но на этот раз Вэриан стоял неподвижно, отвернув голову в сторону. И не знал, что делать дальше, опустошенный и обессиленный.       Адира проскочила мимо, в ее руках блеснул черный клинок — и Вэриан распахнул глаза, глядя на укрытие из серебристых камней. Стало ясно, что сейчас будет.       Он даже не мог достать розовый шарик — отец крепко держал его за обе руки.       Отчаяние вставало поперек горла, мешало дышать — было хуже, чем тогда, в крепости, когда Кассандра взяла его в плен. Это было горькое, болезненное чувство собственной бесполезности, уже знакомое.       Но теперь перед ним был не янтарь, а серебристые камни, и палачом был не он.       Несколько коротких взмахов — и убежище развалилось на части. Внутри никого не было. Сбежала…       Вэриан улыбнулся — значит, она еще жива — но тут же радость угасла вновь. Он обещал ей, что будет рядом. Он обещал себе, что поможет ей. Он обещал… и нарушил обещание. Она осталась одна, как тогда остался он.       Глаза защипало, и в горле встал ком.       Вэриан подвел ее.