Meant for glory

      Черный меч лежал в ее руке как влитой — словно частичка ее самой, вернувшаяся на место спустя месяцы. Он резал эти странные, серебристые стены как бумагу. Адира наслаждалась каждым взмахом, и отступала усталость, отступала боль — несколько раз Карешка достала ее — отступало все.       Внутри убежища никого не было. Сощурившись, Адира покосилась на Гектора.       — Видел ее?       — Клянусь тебе, она не выходила оттуда! — он распахнул желтые глаза, обходя по кругу остатки укрытия. — Может…       Не слушая его, Адира наклонилась и рассмотрела землю. Следов Карешки не было. Странно. И как будто бы почва ниже, чем была раньше.       Носком сапога поковыряла землю и усмехнулась, почувствовав — а затем и увидев — твердый камень. Значит, Карешка действительно неплохо соображает. Недостаточно, впрочем, чтобы победить.       Прорубив мечом путь дальше, Адира спрыгнула вниз и оказалась в узком, темном тоннеле, уходящем дальше — вглубь. Закрыла глаза, сосредоточилась. Лунный опал был впереди, все удалялся от нее, но свет не проникал туда, и различить что-либо было невозможно.       Почти бесшумно спрыгнул Гектор, оказавшись рядом с ней. Твердолоб же, Адира ощутила это, прислушавшись к себе чуть больше, двигался прочь. Но она знала, что так будет. Он бы не стал подвергать Скляночку опасности — даже мнимой.       — Ну и темнотища тут… — пробормотал Гектор и пригнулся. — Ничего не вижу.       — Факел?       — Ага, десять штук. Пойду веток нарублю, что ли.       Он ухватился за края дыры и подтянулся, оставив Адиру в одиночестве. Она же, пройдя немного вперед, поморгав и чуть привыкнув ко мраку, смогла различить смутные очертания прохода, целиком состоящего из этого серебристого камня.       Азарт боя угас окончательно. Цвет камней вдруг показался Адире крайне любопытным: такого она раньше не видела. В Темном Королевстве были только черные. В Короне тоже… А эти — другие.       Она тремя взмахами клинка отсекла кусок от стены тоннеля и вышла на свет. Обломок стремительно темнел, пока не утратил серебро полностью. Приподняв одну бровь, Адира сняла перчатку и коснулась его. Затем — торчащего рядом пика.       И от этого пика ощутила вдруг прилив сил, стала еще уверенней в себе, чем обычно.       Не видела, но просто знала, что Гектор приближается к остаткам убежища снова. Стоило проверить, работает ли это на нем. Быть может, дело лишь в ней?       — Прикоснись, — не поворачивая головы, сказала она и ткнула пальцем в пик. — А теперь возьми это. Есть разница?       — Ты когда-нибудь будешь говорить нормально? — Адира могла бы поклясться, что Гектор закатил глаза. — О чем… а…       Он замолчал, когда она всучила ему в руки почерневший обломок. Подошел ближе, встал перед ней, и стало видно его лицо: сдвинутые брови, растерянный взгляд.       — Думаешь, эти камни… связаны с ней сильнее, чем мы думали?       — Возможно.       Адира прислушалась — откуда-то из глубины тоннеля донесся едва уловимый звук. Она мгновенно перетекла в боевую стойку и прищурилась, всматриваясь во мрак — быть может, Карешка уже решилась взять реванш? Было бы самонадеянно с ее стороны.       Но лунный опал все еще не приближался. Приближался звук. И не просто звук — грохот падающих камней.       Меч мягко скользнул в ножны, и Адира одним движением подпрыгнула, оттолкнулась от края дыры и повернулась, протягивая руку.       — Гектор! — позвала она. — Давай быстрее!       Стены рушились прямо за его спиной, и возражать он не стал — хотя по мелькнувшей гримасе ясно было, что очень хотел. Рывком Адира вытянула его оттуда. И едва они отбежали от каменных обрубков, как земля просела, погребая тоннель окончательно.       — Стоило собирать эти дурацкие ветки… — вздохнул Гектор. — Теперь еще и разыскивай ее.       — Я займусь этим.       — Одна? — он покосился на нее и поднял одну бровь. — Да ты даже меня победить не можешь!       Адира плавно выхватила меч, частью того же движения шагнула назад и вправо, ногой сделала подсечку и, уронив Гектора, приставила острие к его горлу — все за долю секунды.       — Я бы не была так в этом уверена, — усмехнулась она. — К тому же…       К тому же интуиция подсказывала, что Карешка не захочет сражаться снова. А своей интуиции Адира верила.       — Ладно-ладно. Но я был не готов! И в той битве у Древа ты проиграла! — с притворной обидой сказал он, затем рассмеялся и посмотрел туда, где еще недавно был Твердолоб. — Слушай, куда Квирин подевался?       Адира убрала меч, помогла Гектору подняться и двинулась в сторону каменных ловушек, куда угодили его питомцы. Он пошел рядом.       — Наверняка повел Скляночку на Шпиль. Там безопасно.       — Скля… а, ты опять за свое. Как его там… Вэ… Вэритас?.. а, неважно. Чего ж ты его так назвала?       — Алхимия. И хрупкий, как стекло, — Адира с улыбкой вспомнила, насколько мелким парнишка выглядел рядом с отцом. — И отдает миру то, что мир дает ему.       — Ну… ладно, похоже на правду, — чуть замедлившись, наклонил голову и остановился.       — Гектор. Тебе пора на Шпиль.       — Стой-стой… Ты хочешь сказать, что дала кличку этому Вэритасу, даже не поговорив с ним ни разу, а мне за сорок лет так и не придумала?!       — Клички дают за что-то уникальное, Гектор.       — Да… да ну тебя!       Адира расхохоталась, глядя на вытянувшееся лицо Гектора. Не признаваться же, что она так и не смогла определиться, как его называть! То ли Звероводом, то ли Дикарем, то ли Ворчуном… Пусть лучше так ходит. Ему полезно.       Освободив его зверей и спровадив его самого к Шпилю, Адира повернула голову туда, куда, как она помнила, вел тоннель, и закрыла глаза. Смутное чувство направления постепенно становилось четче. Значит, Карешка не ушла далеко. И настигнуть ее будет несложно.       Адира умела пробираться через лес невидимкой — неслышно и незаметно. Она проскальзывала все шуршащие кусты и отгибала ветки так, что они возвращались на месте бесшумно, переступала через все, что хрустело и трещало, не задевая. Неуловимая, как ветер.       Она улыбнулась — ей безумно нравилась такая охота.       А по пути было время подумать. Например, о том, что делать с Карешкой, когда они встретятся. Твердолоб считал, что она безумна, безнадежно пропала во тьме, и спасти ее никак нельзя. В конце концов, она носила опал уже несколько месяцев.       И, к тому же, убила Скляночку. Любопытно, почему он жив сейчас. Во время боя Адире было не до этого — теперь вопрос пришел на ум. Рапунцель? Скорее всего. Солнечная капля обладала великой исцеляющей силой. Эта сила не могла просто исчезнуть. Разве что задремать.       Карешку было жаль. Она выбрала неверный путь, чтобы вырваться из тени. Отчаялась и сломалась. Кривая дорожка вела ее во тьму.       Как и Твердолоб, Адира считала, что ее не вернуть. Точка невозврата пройдена — на ее руках кровь друга. И в бою рука Адиры была тверда.       Но было в Карешке что-то… странное. Она мало атаковала. Она убегала — и не пользовалась шансами убить, когда они были. На ее лице мелькал страх. И когда Гектор нанес первый удар — из засады — Карешка прошептала имя Скляночки.       А еще эти серебряные камни.       Лунный опал меж тем становился все ближе.       Оглянувшись, Адира увидела чуть впереди дыру в земле и торчащие из нее пики. Значит, здесь Карешка вышла наверх. И остановилась неподалеку — отдохнуть?       Она сидела под раскидистым деревом, до пояса скрытая высокой травой. Голова и плечи опущены, лицо — пустое, без выражения. И такие же пустые глаза. В руках — серебристый клинок без гарды, из того же камня, что был в тоннеле. Черты острые, худые — режущие глаз. Серые губы и белая кожа.       Карешка явно не жалела души, откармливая ею опал. Такую судьбу она для себя выбрала? И еще других звала странными.       Вряд ли она была опасна. Слишком опустошена. Адира знала — тот, кто владеет опалом, не ест и не спит, но устает. Когда магия его истощает, он становится беспомощен. Именно такой выглядела Карешка.       Может, получится узнать пару ответов.       — Давно не виделись, — встав прямо над ней, улыбнулась Адира. — Отдохнула?       — Хватит, — бесцветным голосом произнесла Карешка. — Добей меня. К черту эти игры.       — Я здесь не за этим.       Адира села рядом с ней, скрестила ноги и повернулась к ней.       — И зачем?       — Любопытно, как же выжил Скляночка.       Повисло молчание. Карешка сильнее съежилась. Пружинистые, слишком голубые локоны скрыли ее лицо. Она разжала ладонь, и клинок соскользнул в траву.       — Рапунцель, — пробормотала она.       — Разве она не утратила силы?       — Значит, вернула, — равнодушно пожала плечами. — Главное — жив.       — Забавно слышать это от человека, который его убил.       Карешка вздрогнула, как от удара, но ничего не ответила. Расслабленно-веселое настроение Адиры куда-то испарилось. Твердолоб считал Карешку необратимо безумной — и если бы она убила Скляночку намеренно, так и было бы.       А она слишком болезненно реагирует. Для человека, который хотел его смерти.       Спрашивать еще что-то было бы бесполезно — Карешка и без того еле выдавливала слова. Теперь точно откажется говорить. Но все остальные вопросы ждали.       Адира улыбнулась, довольная собой. Она не зря пришла сюда. Интуиция не подвела ее, как и всегда — и пусть странностей в Карешке меньше не стало, кое-что прояснилось. Хотя по-прежнему недостаточно. И решать, можно ли еще помочь, рано.       — Передам ему привет от тебя. И еще.       На это Карешка приподняла голову, исподлобья посмотрела на Адиру — устало и тускло. Так же тускло, как почти погасший лунный опал. А когда свет в нем потух совсем, Адира перестала ощущать, где находится Карешка.       — Не убегай далеко.       Уходя, Адира краем глаза увидела, как рассыпаются в прах серебряные пики.

* * *

      — Что значит «она сбежала»?!       Она невозмутимо смотрела на пылающего от гнева Твердолоба. Из-за его спины выглядывал Скляночка — подавленный, и все-таки ее слова зажгли в его глазах надежду.       — Это значит, что она сумела скрыться от меня. И я больше не чувствую, где она. Как и ты, и Гектор.       — Поверить не могу, Адира! Как она смогла тебя победить? — потрясенно воскликнул Гектор. — Да ты вообще серьезно сейчас?!       — Я не говорила о победе. Она скрылась — как тогда, в Темном Королевстве.       — Я отправляюсь за ней, — низким, холодным голосом произнес Твердолоб. — Ее нужно остановить. Даже если ты сдалась.       Он уже зашагал к выходу из дома Хранителя, но вдруг остановился и обернулся на Скляночку. Вздохнул, протянул к нему руку и осекся прежде, чем что-то сказать.       — Я присмотрю за ним, — Адира поставила руку на пояс. — Здесь он в безопасности.       — Я пойду с тобой. Мы должны забрать у нее опал!       — Нет… Останься, Гектор, — помедлив, сказал Твердолоб. — Адира не сможет в одиночку защитить и Вэриана, и Ловец. Вы нужнее здесь.       Он выглядел слишком захваченным идеей погони, чтобы задумываться о чем-то. Например, о направлении. Адира хотела подколоть его на этот счет, но лишь сощурилась, глядя на него.       В таком состоянии Карешка почти беспомощна. И если ее действительно можно спасти…       Адира вспоминала. Вспоминала все, что знала о Карешке: настороженность, холодность, ехидство, вспыльчивость… преданность, рассудительность, самоотверженность.       Как она бросилась на Гектора, даже зная, что шансов победить почти нет. Как стремилась защитить Рапунцель. Как прощала ее — до поры. Как оберегала всех остальных, кто с ними путешествовал.       Гектор возмущенно нахмурился, но тут же отвел взгляд и неохотно кивнул. И не сказав больше ни слова, Твердолоб вышел — только подхватил свой дорожный рюкзак и обнял Скляночку, на чьем лице застыла тревога. Скляночка не обнял в ответ.       Смотря на дверь, Адира чувствовала, что поступила правильно.       Твердолоб двигался прочь очень быстро — явно не жалел своей лошади. Оставалось лишь надеяться, что Карешка сумеет укрыться. Остановить его в таком состоянии было невозможно, Адира знала по опыту.       Эта решимость горела в нем, когда он покидал Темное Королевство. Эта решимость горела в нем, когда он приносил клятву над Ловцом. Эта решимость горела в нем, когда он пришел просить помощи в поисках Карешки.       Сзади послышался грохот. Обернувшись, Адира увидела, что выше пояса Скляночка выглядит как совершенно другой человек, рядом валяется вешалка, а Гектора в комнате уже нет.       — Тебе не идет.       Она улыбнулась, присела рядом с ним и, коснувшись чересчур широкого плеча, ощутила мягкую ткань, текущую сквозь пальцы. Сдернула ее — и все вернулось на свои места.       — Плащ-перевертыш… — прошептал Скляночка. — Я читал о таком. Интересно, это магия или он как-то объяснимо работает?       Адира накинула на себя плащ и подумала о Гекторе. Длины чуть-чуть не хватало, и ее собственные ноги причудливо торчали снизу, совсем не сочетаясь с тонкими ногами Гектора.       — Эй, я услышал шум и…       — Я не верю в очевидное, поэтому буду двадцать пять лет торчать в дереве, защищая королевство, о котором никто не помнит, и легендарную магическую штуку, о которой никто не знает, — скорчив гримасу, нарочито трагично произнесла она.       — Ха-ха, — Гектор с недовольным видом снова скрылся на лестнице.       Скляночка, проводив его взглядом, рассмеялся, Адира — тоже. Приятно было знать, что он не отчаялся настолько, чтобы забыть обо всем. А ведь мог. Он был сильнее, чем показался ей сперва.       Сбросив плащ, она отложила его в сторону и уселась на пол напротив Скляночки. Заметила, что из-за его пояса торчит свиток Деманитуса, но ничего не сказала — только отметила про себя. Хорошо, что унес его.       Теперь, когда веселье прошло, Скляночка снова начал мрачнеть. Он как-то неловко сжался, посмотрел на дверь, в которую недавно вышел Твердолоб, вздохнул и уставился в пол. Из рюкзака на полу выскочил енот, подбежал к ним, и Скляночка погладил его по голове.       Так дело не пойдет. Вряд ли Скляночка готов разговаривать о Карешке, но нельзя дать ему закиснуть — иначе выяснить не удастся ничего. Очевидно, он к ней привязан. И почему — это очень любопытный вопрос.       — Ну, чем займемся? — хитро прищурившись, спросила Адира. — Идеи?       Скляночка вздрогнул, посмотрел на нее и съежился еще сильнее. Боится? Похоже на то. Хотя шутка про Гектора ему понравилась. Чем растормошить его? Адира покосилась на плащ.       Этот артефакт Скляночка узнал.       — Говоришь, читал про такое? — она кивнула на перевертыш. — Что еще интересного здесь знаешь?       Адира повертела головой. Здесь она, конечно, была раньше, и не раз, но никогда не интересовалась тем, что лежало на многочисленных полках этого Хранилища. Кроме Ловца Душ разве что. И она ткнула пальцем наугад в один из амулетов.       — Например, что делает во-он та штука?       Поднявшись на ноги, подошла и взяла его в руки. Немного прохладный, гладкий — похоже, металлический.       — А… это? — Скляночка приблизился к ней и задумчиво нахмурился. — Вроде… одна из тех вещей, про которые в книге ничего не было. Я помню рисунок, а вот описание…       Он помолчал немного, постучал пальцем по поверхности амулета и растерянно посмотрел на Адиру.       — Слушайте, а разве здесь не должно быть Хранителя? Каллиопа рассказала бы.       — Латынь тут неподалеку, но… — Адира подмигнула ему, — ты явно не хочешь с ней видеться.       — Почему?       — Когда мы с ней познакомились, она целый час учила меня произносить «Шпи-иль» правильно.       — Рапунцель мне такого не рассказывала о ней!       Они продолжили болтать, обсуждая все, что видели вокруг. Оба сошлись во мнении, что Латынь им лучше не трогать лишний раз, а потому если Скляночка чего-то не знал, выясняли назначение артефактов опытным путем. Не всех, конечно.       После того, как Скляночка схватил какой-то меч, и под ними провалился пол, эту затею пришлось оставить.       За этим увлекательным занятием прошел остаток дня. И все-таки краем сознания Адира не переставала размышлять о Карешке. Они виделись вчера, поздно вечером. Кто знает, что с ней сейчас и где она? И куда важнее — что происходит у нее внутри и не поддалась ли она опалу окончательно?       Каждый раз, когда Адира аккуратно сводила разговор к этой теме, Скляночка замолкал и терялся где-то в себе. Нужен был другой подход. И наблюдая за тем, как он ложится спать, видя какую-то странную твердость в его глазах, Адира приняла решение действовать.       Ведь он, похоже, что-то уже придумал. И если сложить то, что он знал о Ловце Душ — Твердолоб ему точно рассказал, и так уже давно собирался — был привязан к Карешке, и Карешка хотела заполучить Ловец…       Нетрудно понять, что именно.

* * *

      Украсть у Латыни ключ, вытащить Ловец из-под носа Гектора, а затем вернуть ключ назад было даже проще, чем Адира себе представляла. Она с детства научилась не будить спящих. И часто этим пользовалась, подшучивая над Гектором и Твердолобом. А уж о Латыни и говорить нечего — она храпела так, что едва ли не пол сотрясался.       И стоя у выхода из дома, чуть в стороне от ведущей к пику дороги — туда, где Гектор спал в обнимку со шкатулкой, теперь уже без Ловца, Адира гадала, когда же появится Скляночка. А в том, что он появится, она не сомневалась. Интуиция никогда не подводила ее.       Не подвела и теперь.       Дверь скрипнула, потом звук прекратился — и вернулся спустя пару секунд. Запнувшись о порог, Скляночка выскочил наружу и воровато огляделся. Адира, стоявшая в тени, решила не тянуть время.       — Не спится?       Он вздрогнул, посмотрел на нее и замер. Глаза его становились все больше с каждой секундой — а зрачки уменьшались. Потом он потряс головой и натянуто улыбнулся.       — Да я воздухом подышать… вышел.       — Не это случаем ищешь? — Адира достала из-за спины Ловец и показала ему.       Если до этого в ней и оставались сомнения в том, что именно хотел сделать Скляночка, теперь они пропали окончательно: он уставился на небольшой плоский камень, широко распахнув глаза. И вдруг коснулся своей голубой пряди. Упавший ключ зазвенел о каменную тропку.       — О, — она посмотрела на ключ, — и как же ты его достал?       А Скляночка все молчал, стремительно краснея. Он избегал смотреть ей в глаза. И повисло молчание.       Возможно, лучшего шанса все выяснить Адире не представится.       — Слушай. Я не собираюсь тебя убивать. Но ты должен объясниться. Так что давай поговорим. Молчание только создает проблемы.       Она уселась на землю, скрестив ноги, и улыбнулась, чуть наклонив голову. А затем отложила в сторону Ловец Душ — нужно было показать Скляночке, что она ему доверяет.       Напряженный, он смотрел куда-то в сторону, и прохладный ночной ветерок трепал его волосы. На безоблачном небе сияли звезды, и в ярком свете шедшей на убыль луны голубая прядь казалась больше серебристой — почему-то напоминая о тех странных камнях.       И в конце концов Скляночка, покосившись на нее, решительно сдвинул брови и опустился напротив. Он больше не выглядел испуганным или смущенным. Опущенные уголки губ, прищур, скрещенные руки — Скляночка бросал ей вызов.       Адире нравилась его смелость.       — Я взял плащ-перевертыш. Каллиопа сама отдала мне ключ.       — Умно. И зачем же тебе помогать Карешке? Разве не она тебя похитила и убила? — с искренним любопытством спросила Адира. — Разве ты не должен ее ненавидеть? Бояться?       — Должен… — тихо сказал он и отвел взгляд на мгновение. И потом твердо посмотрел ей в глаза. — Но не могу. Я вижу, что с ней что-то происходит. Что-то странное… неправильное. И я должен ей помочь.       — Она слишком долго носит лунный опал.       — Но я чувствую, что ее еще можно вернуть! — воскликнул Скляночка, отчаянно прижав руки к груди. — Она не потеряна!       — Почему ты так в этом уверен?       Адира вспоминала легенды о людях, пытавшихся покорить опал. Эти легенды, хранимые Братством, все как одна кончались тем, что непомерная мощь выворачивала глупцов наизнанку, меняла их суть. И в конечном итоге они становились чудовищами.       Которых Братство неизменно уничтожало. Опал возвращался на место — лишь для того, чтобы однажды очередной храбрый идиот похитил его.       Потому-то в свое время Адира и решила найти солнечную каплю.       — Она исцелила меня. И… заботилась обо мне в дороге, — чуть дрожащим голосом говорил Скляночка. — Она как будто пыталась что-то мне сказать и… не могла. Я обещал ей быть рядом. И не смог.       Он умолк, глядя на нее — все так же решительно и немного обреченно. И только подрагивающие пальцы выдавали волнение.       Значит, вот почему он так рвался помочь Карешке. Он просто верил — и следовал зову сердца. Полагался не на разум, а на чувства.       Как и Адира в тот день, когда решила забыть о долге и отправиться на поиски солнечной капли. Интуиция подсказывала, что это не миф. Сердце знало правду.       Адира всегда верила сердцу.       Может быть, для Карешки уже все кончено. Может быть, она потеряет рассудок прежде, чем Скляночка найдет ее. Может быть, потеряет после. Может быть, она никогда не станет такой, как раньше — и может быть, надежды для нее нет.       Но надежды Скляночки хватит и на двоих.       — Я не друг тебе, Скляночка, — ровным голосом произнесла она. — Но я готова дать тебе шанс.       Обреченность в его взгляде сменилась неверием, а затем — неуверенной радостью.       — Когда мы встретимся вновь, все может быть иначе. И все же я верю в судьбу. Если Карешке еще можно помочь… сможешь разве что ты. Я позволю тебе пойти за ней.       Скляночка широко и счастливо улыбнулся на ее слова — эта благодарность была яснее, чем что-либо, что он мог бы сказать вслух. И Адира кратко рассказала ему, где видела Карешку в последний раз.       Затем, после всех объяснений, потянулась забрать Ловец, но Скляночка мгновенно кинул в нее розовый шарик — кажется, сжимал его в руке все это время. Руки и ноги Адиры оказались намертво приклеены к земле липким гелем.       — Он растворится через пару часов, — с виноватой улыбкой сказал Скляночка, подбирая Ловец. — Извините.       Адира, лишенная возможности помешать ему, все-таки не могла не восхититься тем, как ловко он ее обставил. Было ли плохо то, что Карешка получит Ловец Душ? Конечно. Пугало ли это Адиру?       Она посмотрела на Скляночку. Нет. Не пугало.       Так говорило сердце.