Meant for glory

      Едва он проснулся, как понял — что-то не так. И еще через миг до него дошло, почему.       Ловца Душ не было в сундучке. Гектор не мог его видеть и даже проверить — ключ оставался у Каллиопы — но чувствовал, что тот где-то далеко отсюда. И с каждой секундой направление все размывалось.       Пока не исчезло окончательно.       Но, может быть, все-таки показалось? Думать о том, что Ловец украли на самом деле, было попросту жутко. Если он попадет не в те руки, то Братство может быть потеряно навсегда — а не те руки… это руки Кассандры.       Что, быть может, и к лучшему — только она во всем мире могла бы использовать Ловец. Кроме членов Братства и короля. По крайней мере, если тот, кто его украл, не…       Гектор чертыхнулся. Нечего себя обманывать. Забрать Ловец могла только Кассандра, больше некому — и, к тому же, каким-то образом она провернула это, пока он спал!       А еще у нее откуда-то был ключ. Адира могла знать больше. В конце концов, она охраняла Каллиопу, и, значит, мимо нее Кассандра не прошла бы.       Он потер виски, стараясь успокоиться. Поддаваться панике было нельзя, пока он столь многого не знал. Да и Ловец не в первый раз на его памяти похищали, и тогда ничего плохого не случилось.       Правда, в тот раз это была Адира.       К нему подошел Терик и тревожно заскулил. Погладив его по серой, шершавой коже вокруг рога, Гектор невольно улыбнулся. Питомцы всегда чуяли его настроение.       Но не было времени. Он должен был поспешить вниз, чтобы узнать, видели ли Адира и Вэриан что-то, что могло помочь — или, может быть, они что-то знали наверняка? И Гектор, привычно запрыгнув в седло, пустил Терика бежать.       По пути он высматривал камни: серебристые, черные — все равно какие. Это был бы точный признак, что Ловец украла Кассандра, и пусть с одной стороны так опаснее, с другой… они хотя бы могли ее отыскать.       Гектор вдруг понял, что до сих пор не чувствует, где она. И даже прислушавшись, сосредоточившись — он не ощущал направления. Это могло значить только одно.       Кассандра уже давно не призывала силу опала.       Перед входом в дом Хранителя Гектор заметил на земле мокрое пятно и следы рядом: кто-то сидел здесь, на земле. Даже двое. Один покрупнее, другой совсем мелкий. Если не похитители, то точно Вэриан и Адира — больше некому. Да и не стала бы Каллиопа садиться на холодную каменистую тропку.       А вот вопрос насчет пятна оставался открытым. Походив по округе, уже пешим, Гектор так и не нашел ничего, что могло бы его оставить — без запаха, без следов грязи, как будто это была вообще не жидкость. Хотя…       Гектор вспомнил, как при встрече Квирин рассказывал об алхимии и об исследованиях Вэриана — то с осуждением, то с беспокойством, то с искренним восхищением. Мальцу такое, пожалуй, под силу. В этом Хранилище точно найдется хотя бы один завалящий набор всяких штучек для зелий.       В комнате Вэриана было пусто, как и в комнате Адиры. Да и вообще стояла подозрительная тишина. Вспомнив, как вчера Адира подшучивала над ним, Гектор скривился: они не так давно встретились снова, чтобы он успел привыкнуть к этому. Все-таки двадцать пять лет не виделись.       Случайно встреченная Каллиопа подсказала, что Адиру стоит искать снаружи, куда она вышла «подышать», и Гектор вздохнул. Никогда не найдешь ее быстро. Особенно когда это очень, очень нужно — скорее она сама находила всех.       Но в этот раз ему повезло. Она действительно была недалеко — медитировала на небольшом скалистом уступе над пропастью. Увидев это, Гектор скептически приподнял бровь. Как это типично для Адиры — выбирать такое место, где она смотрелась бы хорошо со стороны, даже если там небезопасно.       — Эй, свалиться не боишься? — он подошел поближе и уселся боком к ней на тот же выступ. — Доброе утро.       — Не больше, чем ты, — она не оборачивалась.       — Ночью кто-то украл Ловец Душ, и я…       — Я знаю, — перебила она его.       Значит, все-таки не зря он к ней пришел! Они все выяснят, найдут вора и вернут Ловец — Братство снова будет в безопасности!       — Кто это был? Когда? Адира, мы должны спешить в погоню!       Она сделала глубокий вдох, повернулась к нему и выдохнула. Ее выражение лица не предвещало ничего хорошего — Гектор отлично знал, что оно значит. Адира снова сделала что-то… Адирское.       Лицо «я делаю или уже сделала глупость, и я права».       Такое же, как в тот день, когда она заявила, что пойдет искать мифическую солнечную каплю и бросит все, ради чего жила и боролась. Когда предала Братство.       Гектор до сих пор не мог смириться с этим. Он заставил себя поверить ей снова, потому что поодиночке они бы не вернули опал — украденный по ее вине! — и все же сомнения грызли его. Долг ничего не значил для Адиры. Клятвы для нее — пустой звук.       И все-таки она была его сестрой. Может, непоследовательной, в чем-то глупой, слишком самоуверенной, ветреной, но сестрой, и они должны были держаться вместе. Поэтому, когда она пришла к нему и рассказала о Кассандре, он послушал ее.       Он вдруг понял, что у дома было привязано на одну лошадь меньше, чем нужно. А Вэриана нигде не было видно.       Пожалуйста, только не это.       — Твое молчание заставляет меня думать, что…       — Именно так.       Адира с детства без труда понимала ход его мыслей. Раньше это ставило в тупик.       — А где ты была в это время?! Ты же должна была его охранять! — воскликнул он и вдруг понял еще кое-что. — Это ты все подстроила?       — Я позволила ему уйти. Но Ловец он забрал сам.       — Каким образом, Адира?!       Гектор не мог поверить в то, что слышал. Он схватил ее за плечи — роскошь, которую могли себе позволить лишь члены Братства — и посмотрел ей в глаза. Темные, непроницаемые глубины.       — Что с тобой происходит, сестра? — уже тише спросил он. — Сначала от тебя уходит наша главная цель, потом ты проигрываешь какому-то мелкому пацану… Где Адира, которая никогда не проигрывает? Наш долг — вернуть опал, неужели ты забыла?       — Ради чего, Гектор? Чтобы однажды его снова похитили, а история повторилась?       — Ты утратила веру в Братство, — даже не вопросительно сказал он, отчаянно отказываясь принимать то, что произнес.       — Может быть, есть другой путь. Солнечная капля поможет. Я знаю это.       — Уже поздно, Адира. Ты понадеялась на нее однажды — и опал украли. Теперь мы должны вернуть все на свои места. И воспитать преемников, которые займут наше место.       — Тебя не волнует, что ради этого придется убить невинного?       — Невинного? Невинного?! Она сама выбрала этот путь! Она связалась с силами, о которых ничего не знает — и поплатилась! Она убила собственного друга! В ней не осталось ничего, только тьма.       — Может быть, ты и прав, — вздохнув, она отвела взгляд. — Но мне кажется, что шанс помочь ей еще есть.       Умолкнув, Гектор уставился на ее печально-задумчивое лицо. Этот голос… эти мелькнувшие в нем нотки болезненной веры — и надежды… Адира всегда говорила так, когда полагалась на смутные, непонятные предчувствия.       А их суть Гектор никогда не мог понять. Раньше он и сам верил в них. Раньше они не подводили Адиру — и поэтому он отпустил ее на поиски солнечной капли, считая ее мифом. Но к чему это привело? Опал и Ловец украдены, что дальше — неизвестно.       Помочь… До Кассандры Гектору едва ли было дело. Он встречал ее только два раза, оба — как врага на поле боя. Он без оглядки пожертвовал бы десятком жизней, чтобы спасти сотни и тысячи, а здесь речь шла всего лишь об одном человеке.       Адира была слишком мягкосердечной.       — Послушай, — вздохнув, он заговорил. — Кассандра — это всего лишь один человек. То, кем она стала, убьет сотни и тысячи таких же невинных, если мы не остановим ее сейчас. Ты готова пойти на это? Ты готова рискнуть всеми этими жизнями ради одного человека? Тебе не кажется, что это… слишком?       — Я… — она помолчала недолго, затем снова на него взглянула. Так пронзительно, что его сердце дрогнуло. — Нет, не готова. Я дала ему шанс остановить ее — так, чтобы не пострадал никто.       — И почему ты решила, что у него получится? Он видит в ней то, чем она была раньше. До того, как ее душу поглотил опал.       — Именно поэтому. Она заботится о нем, Гектор. Лунный монстр этого бы не смог. Она волнуется за него… как и он — за нее. Значит, что-то в ней еще осталось.       — Ты гоняешься за призраками.       Снова давящая тишина. Адира почти не мигала, и в ее глазах была несгибаемая решимость, вера в собственную правоту и в интуицию. Но этого было мало, чтобы убедить Гектора. Однажды он позволил ей сделать все по-своему, привести солнечную каплю — и все полетело к чертям.       — В прошлый раз я отпустил тебя, и ты привела Рапунцель к опалу. А чем все закончилось? Очередной глупец попытался его укротить и погубил себя. Ты снова совершишь подобную ошибку? Твоя интуиция снова подведет Братство и весь мир?       — История капель еще не закончена. Я искала солнечную — и нашла ее. Я хотела привести ее к опалу — и привела. Да, я не смогла разгадать намерения Кассандры вовремя, и я виновата. Но она заслуживает спасения.       — А другие люди — нет?       — Мы ходим по кругу.       — Это не ответ.       Но Адира, Гектор понимал это, пойдет до конца, если уже убедила себя в том, что что-то чувствует. И он понимал, что если так продолжится… их пути разойдутся вновь. Если она встанет на защиту Кассандры, то простым разговором дело не обойдется — скрещенные мечи решат вопрос.       Было больно даже думать об этом.       Двадцать шесть лет назад Гектор не мог себе представить, что однажды будет сражаться против сестры не на жизнь, а на смерть. И у Древа он знал, что этот день придет. Адира стала предателем в его глазах — не страшно убивать предателя. Страшно, когда ты знал его кем-то другим.       Он много времени потратил на то, чтобы заставить себя забыть о прошлом и оставить в памяти лишь долг, выжигающий все прочие чувства. Этого было мало. Настолько мало, что он, придя в себя и увидев, что Адира обработала его раны и оставалась рядом, пока он лежал без сознания, растерял всю злобу, что копилась годами.       Заново погрузиться в ненависть, даже исполняя долг… Гектор не знал, сможет ли. И был ли смысл в этих древних клятвах, принесенных в порыве мимолетных чувств, теперь, когда даже сам король Эдмунд забыл о них?       В эту минуту Гектор вдруг ощутил себя последним осколком Братства — то ли брошенным, то ли тем единственным, который еще был на своем месте.       Ведь Квирину тоже не было дела до опала. Ему нужна была только месть за сына, пусть и прикрытая пустыми словами. Он давно уже не нуждался ни в Братстве, ни в клятвах, ни в магии — он сумел найти другой путь и откололся от них.       Если отказаться от старых убеждений, что останется от самого Гектора?       — Все изменилось, Гектор. И прошлого ты вернуть не сможешь.       Дело ведь было вовсе не в невинных и не в судьбе мироздания.       — Ты можешь остаться на пепелище, пытаться найти то, чего давно уже нет…       А в том, что этим долгом он жил и дышал, что эта клятва в какой-то момент стала центром его мира.       — …или отпустить все и пойти дальше.       Преданность королю вытеснила даже привязанность к остальным из Братства.       — Ты будешь и дальше обманывать себя?       Ровно до тех пор, пока он не увидел короткую радость на лице Адиры — Адиры, которую он едва не убил.       — Забудь о том, что ты вбил себе в голову так давно.       В тот момент он был счастлив, что больше не должен сражаться с ней.       — Что говорит твое сердце?       Тишина. Звенящая, оглушающая. И незнакомая дрожь в ослабших ногах.       Адира крепко сжала его плечи, снова посмотрела в глаза — проникновенно и… сочувствующе? Посидела так. Затем встала и ушла куда-то. Не было сил даже повернуть голову и посмотреть, куда. Тело словно одеревенело и не слушалось.       Под ногами расстилался лес, в котором пряталась Кассандра с опалом, в котором ее выслеживал Квирин, чтобы убить, и Вэриан, чтобы спасти.       В Хранилище Шпиля лежал вскрытый сундук, из которого без ведома Гектора вытащили Ловец.       Гектор поднял взгляд в небо — холодное, далекое и пустое.       Где-то за спиной рушился мир.

* * *

      Солнце успело заметно подняться, когда Гектор все-таки начал возвращаться в реальность. Он так ничего и не решил — голова была пуста. И что делать, он тоже не знал, но и сидеть сложа руки не мог. Может быть, Адира знает?       Он отыскал ее в доме, сидящей в комнате и собирающей вещи. Остановился в дверном проеме, ненадолго задумался, не зная, как заговорить, но решил вовсе не упоминать ничего, будто они не сталкивались утром.       — Уходишь? Куда?       — За Вэрианом.       — Разве ты не отпустила его?       — Я лишь буду рядом, — она повернулась к нему и слабо улыбнулась, — чтобы защитить, если понадобится. Он безоружен. И я ведь обещала Твердолобу присмотреть за ним.       — Я пойду с тобой.       Адира приоткрыла рот, как будто хотела что-то сказать или спросить, но затем чуть внимательнее посмотрела на него и молча кивнула. Иногда ее умение читать его мысли все-таки радовало. Хотя Гектор до сих пор не был уверен — это потому, что она его слишком хорошо знает, или снова хваленая интуиция.       Они выехали без промедлений, так скоро, как только смогли — и не обменялись ни словом. Сжимая в одной руке повод, а в другой опустевший сундучок, Гектор мог думать только о том, как поступит, когда они все-таки настигнут Вэриана и, быть может, Кассандру.       Хорошо бы без нее. Тогда можно будет забрать Ловец, и никто не пострадает. А потом уже разыскать ее саму.       Вот только Адира… что делать с ней?       Гектор думал — он честно искал все возможные пути решить проблему без кровопролития, боя и вообще мирно. Но не находил. Ведь если он заберет Ловец, Адира все поймет сразу — и тогда им снова придется сразиться.       Даже если и не придется, то их пути точно разойдутся, теперь уже навсегда. Может быть, это и к лучшему? Может быть… ему тогда не придется выбирать. Она сделает выбор вместо него. Останется лишь принять последствия — и жить с ними.       Они спустились с горы, когда солнце уже клонилось к закату. Гектор попытался прислушаться к собственным ощущениям, чтобы понять, где искать Вэриана, Ловец или Кассандру — но все направления размывались и переплетались между собой так, что ничего нельзя было различить.       — Ты знаешь, куда идти, Адира?       — Сейчас — нет. Но я помню, где оставила Карешку в последний раз.       — Похоже, она давно не использовала опал. Странно.       — Ничуть. Это лишь значит, что Твердолоб ее еще не нашел.       — Но раньше она постоянно пользовалась камнями.       Еще пару дней назад Гектор мог с легкостью показать, куда нужно идти, чтобы найти Кассандру, словно опал был путеводной звездой. Каждое применение силы — как яркая вспышка этой звезды. Она не гасла несколько месяцев, зажегшись в тот день, когда был украден опал.       — Ты помнишь, что она призывала не черные, а серебряные камни? — Адира соскочила с лошади и присела на одно колено, вглядываясь в следы на земле. — Когда касаешься их, чувствуешь…       — …уверенность, — закончил за нее Гектор. — Думаешь, это не совпадение?       Он и до этого, когда только коснулся острого, необычного пика, предположил, что есть какая-то более глубокая связь между Кассандрой и опалом. Но то была лишь догадка.       — Когда я оставила ее, все эти камни рассыпались. Да, я думаю, это не совпадение.       Гектор нахмурился, посмотрел вдаль — и заметил, что не осталось тех пик, что пронзали землю там, где они сражались против Кассандры. Только рытвины.       — Это ничего не значит. Она знает заклинание черных камней. Она опасна.       Поймал взгляд Адиры — слова ничего не поменяли в нем. Все та же вера в лучшее. В несбыточную правду.       Но снова обсуждать с ней это Гектор не хотел. Он еще не успел переварить то, что произошло с ним в прошлый раз — если вообще произошло. Поэтому, замолчав, тоже спешился и принялся рассматривать следы.       На твердом камне их едва можно было различить: помогал только тонкий слой земли, в котором еще можно было что-то заметить. Отойдя чуть подальше, они смогли разделить две цепочки. Одна вела к лесу, другая — чуть в сторону, и там, далеко, ощущалось присутствие Квирина.       Значит, им нужна была первая. Они зашли в тупик лишь к ночи, уже среди деревьев, когда, с трудом пробиваясь на Терике через густой подлесок, Гектор понял, что окончательно потерял след. И, кажется, Адира тоже. Было уже темно, и что-либо различить попросту не получалось.       Походный лагерь они разбили быстро и привычно: нужен был только небольшой костер, чтобы приготовить еду. Спать оба привыкли и в гораздо более неуютных условиях. И потому, пока Адира отправилась на короткую охоту, у Гектора было время подумать еще.       Ощущение опустошенности не отпускало с самого утра. Тогда еще получалось его загнать подальше, забыть о нем — а теперь оно возникло вновь. Цель была слишком близко. А Гектор слишком не знал, что с этой целью делать.       Верность прошлому засела в нем прочно, чересчур глубоко уходила корнями, чтобы можно было так легко от нее отказаться. Верность Братству — тоже.       И когда Адира возвратилась, он все еще ничего не решил. Все так же молча они разделили ужин, все так же молча он заступил на дозор — она поняла без слов.       Время текло медленно, лениво. По небу ползла половинчатая луна. Не было ветра, и все казалось неподвижным. Застывшим. Неестественная тишина давила на уши. Гектор привалился к теплому, меховому боку Сэль. Почесал ее за ухом и улыбнулся, услышав тихое, утробное урчание, от которого ее сильное тело чуть дрожало.       И вдруг чувство неясной тревоги вырвало его из умиротворения.       Он мигом вскочил на ноги, резким движением кисти обнажил меч и сделал пару шагов к деревьям. Сэль рядом с ним тоже напряглась, щелкнула зубами, вся подобралась, готовая броситься на врага в любой момент — как и он сам. Поодаль зашуршал Тэль, ворочаясь на листьях.       Никого не было видно. И ни одного постороннего звука.       В голову как будто что-то ударило — секундное помутнение. Утратив контроль над собой, Гектор осел на землю, и Сэль мгновенно ткнула его носом, тихонько и тревожно проскулив что-то. Мысли заволокло туманом, и на одну секунду Гектор безумно захотел найти Кассандру. Спасти… ее.       Наваждение исчезло так же быстро, как и пришло. Он потряс головой, приходя в себя, снова поднялся и погладил по голове Сэль, чтобы успокоить ее. Сощурившись, осмотрелся — ничего не изменилось. Но все-таки…       Он закрыл глаза и прислушался, нащупывая связь. И резко понял, что теперь знает, где находится Вэриан — ощутил его неожиданно четко, как раньше ощущал Кассандру. Ловец тоже был там.       Значит, связь Вэриана с опалом, о которой Квирин говорил раньше, оказалась более сильной, чем они все предполагали. И, получается, медлить было нельзя. Ловец необходимо вернуть, пока не произошло ничего непоправимого — теперь сомневаться в этом не приходилось.       Гектор посмотрел на спящую Адиру и опустил взгляд. Нет. Он пойдет один. Она не поймет, а причинять ей боль снова… как ни стыдно это признавать, у него не хватило бы духу. Для всех будет лучше, если он просто выполнит свою задачу.       Как и всегда, Гектор будет верен долгу. Опасность грозила Братству — сейчас, когда Ловец ненадолго привели в действие, он это понял — и если его служение сможет их защитить, он пойдет на это. Даже если придется отказаться от единственного человека, для которого он еще что-то значил.       Защитить Братство. Вернуть Ловец и опал. Чего бы это ни стоило.       Если прошлое рассыпалось в прах, он соберет его снова и восстановит единственный верный путь — если никому нет дела до старых клятв, то, что ж, какая разница? До них все еще было дело Гектору.       Он уходил в ночь вместе со своими питомцами — один, как и раньше.       — Прости меня, сестра.