Meant for glory

      Тупо уставившись в землю, Кассандра пыталась найти в себе силы хотя бы немного задуматься о том, что только что произошло — и не находила. Адира уходила прочь, во второй раз за вечер напомнив Кассандре ее место. Пожалев.       Только недовольство всколыхнулось в глубине души. В конце концов, разве не этого она заслуживает? Постыдной жалости. Ее сил не хватило даже на то, чтобы одолеть членов Братства. А она тешила себя мечтами о победе над Зан Тири и о славе, которая станет наградой за эту победу.       Как глупо. Как наивно.       Все это было зря — все сражения, все попытки удержать контроль, все потуги притворяться и весь идиотский спектакль перед Вэрианом. Тогда Кассандра не знала, радоваться ли ей, что он все понял.       Теперь ей было все равно.       Она была слишком опустошена и раздавлена поражением, чтобы принимать какие-то решения и думать, что будет дальше. Конечно, нужен был новый план. Конечно, нужно было достать Ловец Душ. Только вот какая к черту разница?       Ее бой проигран, и она не сможет больше ни притворяться, ни побеждать. В последний раз оковы льда стряхнуть было так трудно, что Кассандра боялась, как бы не стал следующий раз — последним.       Если она применит заклинание черных камней снова, в четвертый раз, то, быть может, уже не вернется — и тогда все это было напрасно. Если не применит, не сможет подобраться к Зан Тири — и тогда все это было напрасно.       И в любом случае древнего могущественного демона ей не победить.       Все это было напрасно.       Она должна была ненавидеть себя за то, что сидит на земле и только сама себя жалеет вместо того, чтобы собраться и пойти дальше — напролом, чего бы это ни стоило. Но лишь хватала ртом воздух и надеялась, что это все закончится.       Нет, вечность Кассандра так проводить не собиралась. Нужна была передышка. Нужно было время, чтобы все преодолеть. Когда-нибудь потом у нее хватит сил, и она победит себя и свою жалость. Придумает план.       Но только не сейчас.       Ветер высушивал тихие слезы.

* * *

      Она брела по лесу, сама не зная, куда и зачем идет. «Не убегай далеко», — сказала ей тогда Адира, вот только почему? Первая волна апатии уже схлынула, и Кассандра была почти готова вернуться к тому разговору — похоже, что Адира и в самом деле тогда не желала ей зла.       А Кассандра позволила себе показать непростительную, ужасную, отвратительную слабость. Если бы только все это случилось не тогда, а сейчас… все было бы иначе. Было бы проще спрятаться и остаться в роли, а не выдавать себя с головой, было бы проще убедить себя, что не все потеряно.       Ее секрет еще не раскрыт. По крайней мере, в это хотелось верить. Если не раскрыт, значит, надежда есть. Наверное.       И зачем ей оставаться на месте? Чтобы потом Адира без труда нашла и добила ее? Чтобы кто-то еще из них это сделал? Нет уж, лучше спрятаться, уйти подальше — туда, где будет время спокойно еще раз все обдумать и решить, как быть дальше.       Кассандра шла так долго, как могла: луна уже висела высоко в небе, когда ноги все-таки подвели окончательно, колени подогнулись, и все конечности стали ватными. Рухнув на землю, она только успела уцепиться за дерево и притормозить падение.       Ей требовался отдых. И, к тому же, она совершенно не знала, где находится сейчас. Но Шпиль маячил где-то за спиной, и, значит, Кассандра шла правильно — куда угодно, только не туда, где Братство. За Ловцом еще нужно будет вернуться, и все же…       Она улеглась прямо на земле и устроила голову на выгнутом корне. Вот уже несколько месяцев, с того дня, как в ее кожу вплавился опал, Кассандра не спала — не видела смысла тратить впустую время. Все равно опал восстанавливал силы.       Но сейчас он почти потух и казался бесполезной стекляшкой, а не могущественной и древней лунной каплей. Руки и ноги вдруг стали неподъемными, сами собой закрылись глаза. Не успев даже удивиться, Кассандра скользнула в сон.

* * *

      Открыв глаза, она увидела знакомый гигантский ствол дерева, редкие солнечные лучи, пронзающие спутанную крону, пропасть в двух шагах от себя — и поняла, где находится.       Древо Зан Тири. Сон, точно сон — оно ведь уничтожено, рухнуло от заклинания Рапунцель…       Только что это за сон такой? Ничего не происходило, и было так тихо, что Кассандра поежилась. Неестественно тихо. И еще — не холодно, как было в Древе, словно выключили само ощущение холода.       Кассандра, не переставая оглядываться, медленно зашагала к тому месту, где у них была стоянка тогда. Где на них напал Гектор и где… она покосилась на свою руку — и распахнула глаза.       Обычная перчатка. Не каменная. Осмотрела себя — вся одежда старая, та самая, в которой Кассандра когда-то отправилась в путешествие. Неужели ей снится прошлое? Но… почему? И почему именно этот момент?       — Привет, — донесся до нее тихий голос откуда-то сверху. — Извини за такую… обстановку.       На одной из ветвей сидела девушка. Светло-серые, чуть ли не светящиеся, глаза, белые длинные волосы и белая же дорожная одежда. И даже кожа почти белая.       — Ты еще кто? — Кассандра сощурилась, рассматривая незнакомку.       — Когда-то была ученицей Деманитуса. Мы с ним вместе работали над свитком с заклинаниями.       Она взмахнула рукой, и перед Кассандрой замелькали картины одна за другой: белая что-то спрашивает, что-то рассказывает, что-то выслушивает, Деманитус показывает ей приемы и механизмы… Иллюзия?       — Я тебе не верю.       — Деманитус переселил свою душу в Вигора, чтобы уберечь свои знания от Зан Тири и в нужный момент ненадолго вернуться.       Кассандра замерла. Этого никто не мог знать, кроме тех, кто был с ними в дороге и самого Деманитуса! И, быть может… кроме пары его близких друзей?       Какие могут быть варианты? Эта девушка врет и на самом деле является кем-то другим. Тогда откуда ей известны такие тайны? Если бы они были так доступны, Деманитуса бы нашли намного раньше. Значит, как минимум белая как-то связана с ним. Вряд ли бы он доверил подобный секрет беззащитному, пусть и близкому, человеку. И даже не беззащитному. Но кто-то должен был знать, чтобы потомки сумели найти его, если понадобится. Кому он доверился бы?       Разве что самым близким ученикам.       — Хорошо, я выслушаю тебя. Что тебе надо?       — Мести. Победить Зан Тири. У нас общая цель.       Рука Кассандры машинально потянулась к опалу, но нашла только пустоту.       — Ты слышала о четвертом заклинании?       — Четвертом? — она задумалась ненадолго и нахмурилась. — Нет. Их только три.       — Существует и четвертое. Оно связывает две души и… позволяет сильной вытеснить слабую.       — Что значит «вытеснить»? Уничтожить?       — Да… — девушка понизила голос, и в ее глазах появилось какое-то странное выражение, будто она боялась того, о чем говорила, — …и при желании занять пустующее тело.       Кассандра потрясенно раскрыла глаза. Она никогда не думала, что такое возможно — не просто уничтожить душу человека, но и забрать себе его тело. Но если так… оно пригодится против Зан Тири! Грубой силой ее не возьмешь, а что насчет силы души? Хотя это и рискованно.       — Еще одно лунное заклинание?       — Нет. Оно принадлежит солнцу.       Черт бы побрал эти заклинания. Выходит, снова не обойтись без Рапунцель — а посвящать ее в планы нельзя. Придется искать другой путь. И все-таки такой эффект вызывал вопросы.       — Довольно жестоко для солнца, — заметила Кассандра.       — У каждой силы две стороны. Одна — созидание. Другая — разрушение. Это верно и для солнечной капли.       — У лунного опала нет созидательной стороны.       Он лишь разъедал ее изнутри, и оба его заклинания несли тьму и смерть.       — Разве? — белая улыбнулась. — Но как же твои серебряные камни? Они несут уверенность. К тому же, ты построила крепость с помощью опала. Где же тут разрушение?       Кассандра замолчала, продолжая рассматривать ее. Что-то в ней все еще заставляло сомневаться в искренности ее слов — может, дело в том, что говорила она слишком складно? И на любой вопрос у нее был ответ.       Может, она и не врала насчет того, кем является, но вот насчет цели… Кто знает, какие мотивы скрываются за доброжелательной маской? Месть Зан Тири — как удобно сказать об этом, чтобы найти точку соприкосновения и втереться в доверие!       Вряд ли бы она соврала насчет самого наличия этого заклинания — иначе у этого видения вовсе не было бы смысла, но вот насчет эффекта… Разрушительная сила солнца. Звучит красиво, только вот веры в это нет. Лучше бы сначала найти это самое заклинание, а потом уже, исходя из его текста, делать выводы.       Полагаться лишь на слова какой-то непонятной незнакомки Кассандра не могла.       — И где искать это заклинание?       — Оно спрятано в свитке. Тебе нужно…       На середине ее фразы голос прервался, порывом ветра ее образ разорвало в клочья. Земля вдруг ушла из-под ног Кассандры. Она с криком рухнула — схватиться было не за что. А солнечные лучи все ширились, пока наконец не вытеснили все вокруг: и широкие листья, и толстые ветви, и необъятный ствол Древа, и каменистую тропку.

* * *

      Кассандра распахнула глаза и тут же закрыла их — солнце оказалось прямо над ней. Сон запомнился на удивление хорошо, и сразу стало ясно, что это не просто игра воображения: то, что рассказала белая, Кассандра раньше не знала. Значит, это не могло бы ей присниться.       Она повернула голову и заметила, как в траве стремительно исчезает какой-то мелкий зверек. Похоже, спугнула. Затем поднялась на ноги и немного размялась. Тело затекло после нескольких часов в одной позе, а от твердого корня вместо подушки слегка болела шея.       Белая исчезла как раз в тот момент, когда рассказывала о том, как найти последнее заклинание. Но видение-то явно прислала она. И либо у нее не хватило времени или сил, чтобы закончить, либо… она сделала это намеренно.       В любом случае, нужно было достать свиток, иначе никакое заклинание в любом случае отыскать не выйдет. Вполне очевидно, что оно там, раз уж три предыдущих были тоже.       А еще понадобится Вэриан.       Кассандра недовольно поджала губы, поняв это. Ключ к свитку известен только ему, и сама она потратит непомерно много времени на расшифровку, если вообще сможет расшифровать. Только вот как заставить его…       Он бы согласился, если бы она раскрыла ему истинный план, Кассандра не сомневалась в этом. И все же это было слишком рискованно. Для него — в первую очередь. Впутывать Вэриана в творящееся безумие Кассандра все еще не хотела. Он уже пострадал один раз из-за нее.       Во второй раз чудесного спасения может и не быть.       Обхватив себя руками, Кассандра прерывисто вздохнула. Ей до сих пор было больно думать о том, что произошло тогда, в крепости — в те короткие минуты не было времени на то, чтобы тормозить и поддаваться эмоциям. Но потом…       К ночи, когда Зан Тири уже была заперта, Вэриан спал, а сама Кассандра отправилась за припасами в дорогу, лед схлынул снова. Тогда-то ее и настигло осознание. Горькая волна, захлестнувшая все ее существо и не оставившая места ни для чего, только для боли и сожаления.       И каждый раз потом, когда она ловила на себе его испуганный взгляд, эта боль эхом отдавалась в ней, пробиваясь даже через лед. Она знала, чего он боится и почему. Но каким-то невероятным чудом он смог разглядеть правду, даже считая, что его излечила Рапунцель.       Кассандра бы не простила себе, если бы снова подвергла его жизнь опасности. А отец защитит его, это точно. Только найти бы способ узнать ключ к шифру — и можно оставить Вэриана в покое. Ей хватит и просто знать, что он верит в нее.       Она взмахнула рукой в попытке убедить себя, но ничего не произошло. Закусив губу, она сжала пальцы и вздернула кулак сильным, резким движением. Снова ничего. Ни намека на камни.       Опал на ее груди едва мерцал.       Может, ему нужно какое-то время, чтобы восстановиться? Может быть… силы временно иссякли… или его нужно как-то перезарядить…       Она отчаянно перебирала все варианты, какие только приходили в голову, подавляя панику. Не стоило делать скоропалительных выводов. Просто… просто попробовать еще раз — позже, может быть, вечером или на следующий день, или…       В конце концов, может быть, ей и не понадобится эта сила. Братство уже забрало все, что им было нужно — и Ловец, и Вэриана, разве что… нет, все-таки не все.       Рука потянулась к опалу.       Раньше его жар можно было ощутить даже через каменную перчатку, и ожог на груди никогда не заживал. С каждым призванным камнем он словно ширился. Вечная боль от него стала привычной, чем-то таким, без чего Кассандра уже не могла представить ни одного дня.       А сейчас он перестал болеть — и она, поняв это, потрясенно замерла. Опал больше не пульсировал. И только когда камень ее брони царапнул по краю черной, обуглившейся кожи — Кассандра не видела ее, но могла себе представить, — боль снова появилась, отрезвив ее.       Не все сразу. Не нужно было гадать, куда исчезла сила. Кассандра была слишком подорвана поражением, чтобы верить в себя, и все ее мысли о планах и Зан Тири — это лишь самообман. Слишком нужный ей, чтобы не опустить руки совсем. Слишком неубедительный, чтобы вдохновить на борьбу.       И все-таки… все-таки никто не знал о возвращении Зан Тири, кроме Кассандры. А значит, больше попросту некому. И если она уже выбрала этот путь, то пойдет по нему до конца.       Отступать было некуда.       В первую очередь она должна найти свиток Деманитуса. А он остался в седельных сумках… Кассандра выругалась. Братство, скорее всего, прибрало лошадь к рукам — а как иначе, не бросать же животное! Но попытаться все-таки стоило. Может, случится чудо?       Она горько усмехнулась. Вся жизнь учила ее, что чудес не бывает, и когда ты позволяешь себе хоть на секунду поверить в них — падаешь потом так больно, что дух вышибает. И каждый раз позволяла снова.       Но если она ищет свиток, то начать все равно стоило с места, где он был тогда.

* * *

      Кассандра добралась туда к вечеру — пришлось поплутать, отыскивая дорогу, и в конечном итоге сначала выйти к подъему, туда, где было сражение, а оттуда ориентироваться. Она опасалась встретить кого-то из Братства или быть замеченной на таком открытом пространстве, но — обошлось.       Чему она несказанно радовалась.       Без меча и без магии она была практически беспомощна. Из оружия были разве что шипы на броне да посох, сделанный наспех из подходящей ветки. Глупость, конечно. Смешно даже подумать о том, чтобы противопоставить эту деревяшку тому же Гектору — он и его питомцы и не заметят такого «сопротивления». Но это было лучше, чем идти с голыми руками.       А потому она крепче сжимала посох, выходя на небольшую поляну, где в земле еще было видно следы: здесь была клетка Вэриана. Рассыпалась, как и все прочие серебристые камни. И, конечно, ничего тут не было — ни коня, ни сумок.       Кусты рядом с ней вдруг зашуршали, и она вздрогнула, перехватила посох и встала в боевую стойку, готовая защищаться — или бежать. За густой листвой сложно было различить, что там такое. И, к тому же, в них вполне мог спрятаться даже человек: не Квирин, конечно, но кто-то комплекции Вэриана… или даже Гектора…       Но на поляну выскочил Рудигер, и Кассандра с облегчением улыбнулась, опуская оружие. И тут же снова забеспокоилась: что же тогда с Вэрианом? Неужели они с Квирином уходили в такой спешке, что даже забыли питомца? Судя по растерянному и немного печальному виду Рудигера, так и есть.       Он повернул голову к ней и вдруг съежился и попятился, вздыбив шерсть. Боялся… Кассандра вздохнула — в путешествии он всегда прятался от нее. Но оставлять его в одиночестве? Может, удастся подбросить Вэриану — тот наверняка скучает по другу.       Неужели ее на самом деле это волнует сейчас? Похоже на то.       Бросив посох, она опустилась на корточки и протянула одну руку в сторону Рудигера — очень медленно, осторожно, чтобы не напугать его еще больше. Зверек недоверчиво косился на нее и не шевелился.       Жаль, с собой не было никаких припасов. Голод ее по-прежнему не мучал: хоть с чем-то опал до сих пор мог справиться. Яблоки Рудигер обожал.       — Не бойся, — прошептала она. Голос прозвучал неожиданно сипло. — Я не причиню тебе вреда.       Она замерла так, ожидая реакции. А Рудигер все смотрел на нее своими маленькими черными глазками, топорща шерсть, и мелко-мелко дрожал. Но он хотя бы не убегал.       Ее рука чуть придвинулась к нему, и он мгновенно отскочил, клацнув зубами. Мысленно Кассандра чертыхнулась.       — Ну, давай же, — она попыталась говорить ласково. — Я помогу тебе найти Вэриана…       Услышав имя хозяина, Рудигер встрепенулся и немного расслабился. Кассандра позволила себе улыбнуться. Они постояли так еще немного — она тихо-тихо убеждала его не бояться, а он все еще не решался.       И в конце концов сделал первый шажок в ее сторону. Потом — еще один и еще. И, кажется, что-то почувствовал в ней, потому что позволил себе запрыгнуть ей на плечи, обвить хвост вокруг шеи и прижаться к голове. Кассандра улыбнулась, почесывая Рудигера. Получилось.       Она позволила себе осмотреться внимательнее, не прекращая поглаживать полосатую шерстку — очень аккуратно, чтобы не поцарапать зверька перчатками. И каким чудом он сам не поранился о шипы ее брони?..       Никаких признаков коня. Обрывков привязи тоже нет — значит, все-таки его увели, а не он сам сбежал. И почти наверняка кто-то из Братства. Больше некому: в этой местности, да еще и посреди леса, а не на дороге, было мало путешественников.       А значит, нужен план. Кассандра вернулась к подножию горы, не выходя из безопасной зелени, и задумалась, глядя на подъем. Дорога наверх только одна. Без магии обойти гору не выйдет, разве что заняться скалолазанием.       Одного взгляда на отвесный и почти ровный склон хватило, чтобы отказаться от этой мысли.       Нужно будет каким-то образом незаметно проникнуть к дому Хранителя — а Братство, вероятно, остановилось там, ведь не просто же так Зан Тири упоминала об их связи с Ловцом. Квирин, быть может, здесь и не ради него, а вот остальные…       Но тропа просматривалась со всех сторон, и уж Кассандру-то, в черном броском доспехе, будет отлично видно даже издалека. Людских поселений вокруг не было на многие мили. Обычную одежду негде раздобыть — не спрячешься. Задачка начинала казаться неразрешимой.       Кассандра нахмурилась и решила пока сделать привал здесь, только отошла немного вглубь леса, под сень деревьев. Она напряженно размышляла весь остаток вечера, но так ничего и не придумала. Сил не хватало даже злиться. И, вздохнув, она решила прилечь — может быть, наутро что-то и придет в голову.       С удивлением Кассандра отметила, насколько естественной казалась мысль о сне. Многие месяцы она не смыкала глаз, считая его пустой тратой времени, но сейчас, когда опал частично перестал поддерживать тело, старые привычки возвращались.       Как и прежде, она улеглась набок, держа руку на оружии — готовая мгновенно вскочить, чуть что. Как и прежде, даже засыпая, она прислушивалась ко всему, что окружало ее. Как и прежде, не расслаблялась окончательно, зная, что была в опасности.       Она провалилась во тьму — холодную, липкую и пронзающую. Образы появлялись из мрака один за другим, и медленно из него выплыла черная крепость, затем Рапунцель, Вэриан и остальные. И все как один смотрели на нее с презрением и ненавистью.       — Неужели ты могла хоть на секунду поверить, что я тебе доверюсь? — расхохоталась Рапунцель, и сердце Кассандры словно проткнули тысячей пик. — Да ты никто! Лучше бы тебе знать свое место, служанка.       — А я так надеялся, что ты никогда не вернешься… — с отвращением выплюнул Юджин, приобнимая за плечи Рапунцель.       — Ты разочаровала меня, — ледяным голосом произнес отец — и смерил ее таким взглядом, что она задрожала.       — Ты убила меня, сумасшедшая! — она вздрогнула от этих слов, как от удара. — Я знал, что ты злодейка!       — Монстр… — слышалось отовсюду. Все, кого она знала, приближались к ней. Бежать было некуда. — Монстр!       — Нет… я не… — прерывисто, еле слышно забормотала она.       Она дышала тяжело, и каждый глоток воздуха, с трудом пробивавшийся до легких, был словно последний.       — Прими свою истинную судьбу, — откуда-то из-за плеча услышала она вкрадчивый голос. И, обернувшись, увидела неестественно широкую улыбку на детском лице. — Ты уже встала на этот путь.       — Нет… — снова прошептала она.       Обессиленная, она упала на колени и обхватила себя руками. Все ее существо обратилось в страх — и боль. Она зажмурилась, но не могла сделать ничего. Тело била крупная дрожь, и когда Кассандра все-таки открыла глаза, то увидела, что вокруг никого не осталось.       Были только тела, пронзенные красными пиками.       И прежде, чем она успела даже ужаснуться, ее разбудило шуршание листьев и треск ветки где-то неподалеку.       Она захлопала глазами, пытаясь прийти в себя. Ужас не отпускал — и только теперь Кассандра поняла, что ее кольцом окружали красные камни. А поняв это, тут же посмотрела в сторону и поспешила выбраться. Опал на груди жег до боли.       Вспоминать сон было слишком страшно, и… это ведь был всего лишь сон, да? Нечего бояться, совсем нечего, все хорошо, ничего не произошло…       Кассандра скользнула взглядом по алому пику, и на миг ей почудилось тело Вэриана в этих узорчатых глубинах — такое же изломанное, жалкое, как в тот самый день. А в голове эхом отдались его слова: «Я знал, что ты злодейка!»       Но это был сон.       Сон.       Снова треск — теперь уже откуда-то снизу. Кассандра вдруг поняла, что схватила посох, выбираясь, и сжала его так крепко, что чуть не сломала пополам. Острые пальцы впивались в древесину, проникая слишком глубоко.       Она постаралась немного расслабиться и снова уловила шорох. За деревьями почудилась тень — там, где не было красных камней, и Кассандра поспешила в другую сторону. Замерла на мгновение, скрывшись в зелени высокого кустарника. Посмотрела назад.       Квирин выбрался с той стороны, где она видела тень — похоже, слишком густые заросли подвели его, потому что двигался он до странности аккуратно для человека своих размеров. И Кассандра тут же отступила прочь, настолько бесшумно, насколько могла.       Его силуэт все еще виднелся сквозь листву, и Кассандра продолжала следить за ним. Он подошел к тому месту, где она ночевала, и вдруг замер, уставившись на торчащие в беспорядке алые пики. Затем упал на колени.       — Я не позволю тебе снова сделать это! — его хриплый голос прорезал ночную тишину. — Вэриан…       Кассандра закусила губу, сдерживаясь. Хотелось помочь ему — даже несмотря на то, что, кажется, она была частью его худшего кошмара — потому что не желала вреда никому, но…       Прежде чем она решилась, Квирин сам поднялся на ноги — очень медленно, с усилием — и двинулся в ту сторону, где она пряталась. Это вывело Кассандру из оцепенения. Она бросилась бежать, уже не заботясь о скрытности. Разницы никакой, он все равно будет знать, где она — теперь, когда опал снова обжигал, Кассандра была уверена в этом.

* * *

      Опал погас так же стремительно, как и зажегся — похоже, это была лишь вспышка силы, а не ее возвращение. И хотя Квирин преследовал ее так долго, как только мог, Кассандра смогла оторваться от него, весь следующий день потратив на то, чтобы замести следы. Бежать было позорно, но она понимала, что проиграет.       У Квирина за плечами многие годы боевого опыта, обучение в Братстве и, в конце концов, он был при оружии. Пытаться ему противостоять, имея лишь треснутую деревяшку, глупо. Даже в непробиваемой броне — ведь голову все еще ничто не защищало.       И когда луна уже поднялась высоко, Кассандра все-таки остановилась, чтобы отдохнуть и осмотреться — стоило разобраться, куда в итоге она угодила. Дороги она не разбирала, убегая. Все равно по Шпилю, видному из-за деревьев, можно было бы сориентироваться. А нужно ей было пока что лишь туда.       Место казалось смутно знакомым, но еще до того, как она успела что-либо сообразить, Рудигер спрыгнул с ее плеч и рванул куда-то в сторону. Кассандра поспешила за ним. Вдруг испугался чего-то? Не хватало еще потерять его!       Она замерла, когда поняла, что впереди то самое место, где ее отыскала Адира. Рытвины в земле не позволяли усомниться. В высокой траве Рудигера было не разглядеть — его выдавали только колышущиеся стебли.       Сбросив оцепенение, навеянное неприятным воспоминанием, Кассандра собиралась было ловить Рудигера — и вдруг услышала знакомый голос.       — Как ты тут оказался, приятель? Я так скучал по тебе!       Вэриан. Здесь каким-то чудом оказался Вэриан. Но… как? И почему он сейчас не с отцом? Она вжала голову в плечи при мысли, что наверняка рядом кто-то еще из Братства. Никто бы не пустил Вэриана в одиночку разгуливать в лесу. Особенно зная, что она неподалеку.       «Не убегай далеко».       Могло ли это быть ловушкой? Может быть, прямо сейчас за ней следит Гектор или Адира — и готовится атаковать! Кассандра напряглась и лихорадочно принялась перебирать все возможные варианты. Нет, они бы уже напали… Им нет смысла ждать.       — Как ты думаешь, Кассандра действительно где-то рядом? — снова донесся до нее голос Вэриана. — Я уже всю округу обыскал… Ай! Извини, извини, я вовсе не хотел тебя там оставлять!       Он засмеялся, а Кассандра растерялась окончательно. Разве не должен он быть сейчас в безопасности, под охраной Братства, разве не…       «Я всегда буду рядом, Кэсс».       Неужели он действительно… да нет, не мог же… Она вдруг вспомнила, как он бесстрашно пытался убедить ее, находясь при этом в плену — и на самом деле отдав жизнь за попытку поговорить.       Кажется, все-таки мог. Но ведь она решила не впутывать его во всю эту историю! Может быть, получится еще избежать всего, уберечь Вэриана? Может быть…       — Как ты думаешь, Руди, как это работает? — снова прервал ее мысли голос. — Папа сказал, что только королевский род и владелец опала могут использовать эту штуку.       Ловец Душ. У него с собой Ловец Душ. Если незаметно стащить его, пока Вэриан будет спать, а затем как-нибудь — пока что неважно, как именно — навести сюда Братство, то все получится проще и лучше, чем Кассандра себе представляла. И без лишних рисков для…       Ослепительный серебристо-голубой свет на мгновение вспыхнул перед глазами, и порыв ветра прижал траву к земле — Кассандра смогла разглядеть Вэриана, лежащего на земле чуть поодаль, плоский камень перед ним, Рудигера… а потом все вернулось и стало так, как было.       — Упс… — немного испуганно произнес Вэриан. — Знаешь, Руди, мне кажется, нам пора сматываться отсюда.       Он вскочил на ноги, прижимая к себе Ловец, подбежал к деревьям — Кассандра только теперь обратила внимание, что немного в стороне был привязан тот самый конь, на котором они уехали из Короны.       Какая же удача! Если никто из Братства не обыскивал сумки, то свиток может быть еще там — вряд ли, конечно, но проверить стоило. Кассандра широко улыбнулась. Жизнь стала немного проще.       Вэриан тем временем вскочил в седло и пустил коня неспешной рысью прочь от Шпиля — верхом было невозможно двигаться через подлесок быстрее, и все-таки пешком оказалось бы еще медленнее. Снова чертыхнувшись, Кассандра припустила за ним. Упустить его она никак не могла — лучшего шанса достать Ловец не представится.       Остановились они достаточно скоро, и Кассандра сразу же поняла, почему: Вэриан скорее вывалился из седла, чем выпрыгнул. Вид у него был крайне усталый. Что, впрочем, и неплохо: значит, он скоро уснет, и можно будет забрать у него Ловец и поискать свиток.       Она оставалась в своем укрытии, следя за ним, что на самом деле было задачей не из простых: мешала высокая трава, и приходилось постоянно выглядывать. Задачу, правда, облегчало то, что Вэриан все время что-то тихонько говорил Рудигеру.       Когда он замолк, и до Кассандры донеслось тихое сопение, она бесшумно выпрямилась и убедилась — Вэриан спит. Как и всегда, с чуть приоткрытым ртом. Кассандра чуть улыбнулась — Вэриан выглядел очень трогательно и… беззащитно. Хотя и немного неспокойно, будто даже сквозь сон что-то его мучило, и брови его то и дело подергивались, сдвигаясь к переносице и обратно.       Подкравшись ближе, она остановилась в нерешительности. Ловец лежал прямо в руках Вэриана, и если вытащить его сейчас, то, скорее всего, это будет заметно. А сделать все нужно так тихо, чтобы Вэриан только утром обнаружил пропажу.       Неясное чувство тревоги не давало ей покоя. Здесь, практически на открытом пространстве — хотя это и была лишь маленькая полянка посреди леса — Кассандра чувствовала себя слишком уязвимой.       Что-то зашуршало впереди. Напрягшись, она вцепилась в свой посох и отпрянула, уловив движение кустарника — еще до того, как вообще поняла, что ей не почудилось.       Квирин с обнаженным клинком шел в ее сторону, решительно и мрачно сощурившись.       — Ну, нет, — тихо прошипел он.       Она сделала еще пару шагов назад, и вдруг оттуда тоже донесся треск ветки. Повернув голову, увидела Гектора и обреченно подумала — вот и все.       Даже одного из них она не одолела бы, что уж говорить о двоих.       Отступая по широкой дуге, она заметила, что Вэриан сонно поднял голову, вытаращился на происходящее — и в следующий миг меч Гектора разрубил ее посох.       Кассандра отскочила назад, увернулась от второго удара.       — Стойте!       Перчаткой отразила выпад Квирина и пошатнулась.       — Пап!..       Поднырнула под руку Гектора, пнула его и вновь ускользнула.       — Пожалуйста!       Его крик был таким отчаянным, что Кассандра невольно повернула голову к Вэриану — как и остальные.       Мир как будто замер на миг. В холодном серебряном свете все казалось нереальным: и отблески луны на клинках, и полное боли лицо Вэриана, и его же дрожащие руки, сжимающие Ловец Душ.       А потом Кассандра спиной врезалась в землю и только успела заметить, как сверкнул меч Гектора.       Но остановился, подрагивая, и тут же ушел куда-то вбок — как и его обладатель. Кассандра приподнялась на локтях, пытаясь понять, что же все-таки произошло.       Гектор и Квирин синхронно упали в траву — их глаза закатились, а дыхание стало глубже и размеренней. Вэриан трясся всем телом. Слезы блестели на его лице. Комета, изображенная на Ловце Душ, полыхала серебряным — как и прядь Вэриана.       — Они… в порядке? — ломким голосом спросил он.       — Кажется…       Кассандру уже не волновала ни ее роль, ни притворство — ничего. Она не могла поверить в случившееся, и все казалось ей каким-то видением, не реальностью, как тот сон с ученицей.       Вэриан вдруг выронил Ловец, и тот с глухим звуком упал на землю.       Оглушающая тишина оказалась разрушена, и до Кассандры медленно стало доходить то, что произошло. Вэриан спас ее. Вэриан использовал Ловец против собственного отца, чтобы спасти ее. Она не могла понять, что выражает его лицо — то ли боль, то ли облегчение, а может, все вместе, и не могла даже представить, что он чувствует сейчас.       И прежде, чем она успела подумать хоть что-то, Вэриан оказался рядом с ней и крепко сжал в объятиях. Она чувствовала, как его теплая щека прижимается к ее собственной — холодной — и понимала, что теперь уже не сможет притворяться перед ним как раньше. Все, что она думала о том, чтобы защитить и оградить его, куда-то пропадало, рассыпалось в прах, как ее серебристые камни.       Вдруг накатила слабость, и Кассандра осела на землю, утянув за собой Вэриана. А потом, окончательно наплевав на то, в чем так старательно убеждала себя, обняла его в ответ, цепляясь за плечи и талию так отчаянно, будто это было последнее настоящее, за что она могла держаться.       Но разве это не было правдой?       Она дрожала, прижимаясь к его плечу, и рукой в серебристой перчатке взлохматила его волосы. Все, что копилось внутри последние несколько месяцев, весь этот безумный тугой узел из отчаяния, страха, боли и неуверенности ослабевал — самую малость, но достаточно, чтобы стало легче. Намного легче.       И все-таки не распутывался окончательно. В горле стоял ком, но слез не было, только жгло глаза, как если бы лунный опал не давал слезам пролиться — и поэтому Кассандра все крепче хваталась за Вэриана, стремясь забыть обо всем, что беспокоило ее все это время.       Потом придется с ним объясниться — и эта мысль уже не пугала. Потом придется думать над новым планом. Потом… но все это позже, а сейчас она могла себе позволить наконец-то быть собой и просто… просто отставить в сторону все роли, которыми жила рядом с ним и Зан Тири.       Может быть, в одиночку победить древнего демона — это безнадежная затея. Но вместе они что-нибудь придумают.       Она не знала, сколько они просидели так, в лунном свете, и не смогла бы посчитать, но ей было все равно. После всего, что случилось за последние дни, они оба заслужили это. Вэриан больше не боялся ее, она чувствовала — а она больше не боялась навредить ему.       И в какой-то момент, не нарушая умиротворения, Вэриан тихо-тихо произнес:       — Эй, Кэсс… Кэсси? — от этого имени на душе стало теплее.       — Что?       — Ты должна мне пару перчаток.