Meant for glory

      Рапунцель смотрела на него так, будто увидела призрака. Часто-часто моргала, ее руки дрожали, и Вэриан вдруг заметил, что в уголках ее глаз заблестели слезы — а потом она соскочила с кровати и, подскочив к нему, обняла так крепко, что перехватило дыхание.       — Вэриан… — едва слышно прошептала она. — Вэриан…       Обняв ее в ответ, он неуверенно погладил ее по спине в попытке успокоить — до последнего не знал, как реагировать на все и что сказать, так что решил действовать как получится. И, наверное, получалось не очень. Куда-то исчезли все слова, будто отняли язык, и потому Вэриан просто продолжал обнимать Рапунцель.       Но она быстро разорвала объятия и крепко взяла за плечи, глядя на него. На ее лице снова была такая знакомая широкая, искренняя улыбка, и хоть слезы еще не высохли, в глазах виднелась привычная радость, немного детская и наивная. И Вэриан сам не заметил, как улыбнулся в ответ.       Кассандра была права. Рапунцель чертовски сильная — и даже если он в этом сомневался по пути до замка, то сейчас убедился окончательно.       — Р-рад тебя видеть, — нервно смеясь, сказал он. — Я, эм…       — Значит, она соврала. Она соврала! — казалось, Рапунцель была готова захлопать в ладоши. — Как же я рада! Но как ты сюда попал? Что за штука там?       — А… долгая история. Послушай, у меня важные новости, — он посерьезнел, — и мы все в большой опасности.       — Что случилось? Кассандра… что с Кассандрой? Где она?       — Не знаю, — почти честно ответил он. — Но…       Стук в дверь заставил их обоих вздрогнуть, и они одновременно повернули головы к двери. Вэриан уже успел забыть, что кто-то есть в замке, помимо него и Рапунцель. Немного напрягшись, он ждал гостя: ему пока еще не хотелось открыто рассказывать, что он вернулся, чтобы избежать внимания. Но, к счастью, это был всего лишь несущий пирожные Юджин.       — Солнышко, ты… — начал он и осекся, пересекшись взглядами с Вэрианом.       Поднос упал на пол, и пирожные разлетелись по комнате.       — Команда Классных снова в сборе! — попытался пошутить Вэриан.       — Так, если я сейчас закрою глаза, а потом открою, ты не исчезнешь? Не исчез. Хорошо, отлично, так, и что это видение, которое не исчезает? Может, расскажешь, как ты тут оказался и как внезапно вернулся из мертвых, хотя если это болезненное воспоминание, тогда не рассказывай, это же твоя тайна, ну, я думаю, что это тайна, иначе бы ты уже рассказал, так это, ты расскажешь или нет? Не то что бы мне было интересно, если не хочешь — не надо, я уважаю чужие секреты, но расскажи, пожалуйста, а то я думаю, что сошел с ума…       Рапунцель прервала этот сплошной поток слов, подойдя к Юджину и взяв его за руку. Тот сразу задышал как-то глубже, моргнул еще несколько раз и уставился на Вэриана, не отрывая взгляда, а затем шумно выдохнул, подошел к нему и обнял.       — Ух, и напугал же ты нас, малый! И все-таки… как ты сюда попал?       — Долго рассказывать. И у меня плохие новости, а у нас мало времени.       — Что за новости, Вэриан? — Рапунцель обеспокоенно взглянула на него.       Если бы не влажные дорожки от слез на щеках, по ее лицу невозможно было бы определить, что только то она плакала. Вэриан поразился силе ее духа.       — Зан Тири вернулась, и она идет сюда.       — Как это возможно?.. — испуганно прошептала Рапунцель. — Деманитус ведь заточил ее…       — Ты точно уверен? — но едва поймав взгляд Вэриана, Юджин тут же пошел на попятную: — Ладно-ладно, допустим, но, наверное, не так важно, как она вернулась, чем то, как ее победить, да? Она… она вообще кто, я так и не понял, честно говоря, и еще я даже не знаю, как она выглядит, я…       Вэриан вдруг понял, что и сам знает о внешности Зан Тири только со слов Кассандры. Образ той маленькой девочки из крепости почти забылся — из тех моментов он вообще мало что запомнил, слишком сильно было потрясение.       — Расскажи все, что ты знаешь, Вэриан, — чуть успокоившись, мягко попросила Рапунцель и тем самым заглушила бормотание Юджина.       — У нас нет на это времени сейчас. Но я знаю, что делать. Мне нужна лаборатория и еще не помешала бы книга Ксавьера, та, где рецепт зелья характера. Объясню все потом. Думаю, стоит эвакуировать замок и…       — Постой-постой, эвакуировать? Прямо сейчас? — непонимающе уставился на него Юджин. — Это довольно…       — Радикально? Да. Но Зан Тири будет здесь через пару часов! — отчаянно воскликнул Вэриан. — Медлить нельзя!       — Я верю тебе, — Рапунцель кивнула. — Займусь этим. Юджин, ты помоги Вэриану с книгой и лабораторией и подготовь гвардейцев.       — И еще… я бы не хотел пока слишком светиться, так что, наверное, побуду пока под плащом…       Вэриан быстро подобрал его, накинул на плечи и превратился в одного из жителей Старой Короны — непримечательного парня, внешность которого вспомнить с первой попытки было бы трудно, не будь он их бывшим соседом.       — Ух ты! — восхитилась Рапунцель. — А эта штука в кого угодно превращает?       — Ага.       Не снимая плаща, Вэриан сменил несколько образов: королева Арианна, Юджин (в этот момент настоящий Юджин подмигнул ему), Гектор… А вот в людей гораздо более высоких или низких, чем он сам, превратиться не вышло. Похоже, у плаща все же были ограничения на этот счет.       — Здорово! А давай в меня!       — Знаешь, то, что я не могу найти тебя настоящую из вас двоих, меня пугает, — поморгал Юджин. — Но все же, наверное, лучше к делу, да?       Минутное веселье тут же выветрилось, и Вэриан кивнул, снова принимая первый выбранный облик.       Проблема с лабораторией решилась быстро — несколько лет назад при дворе был королевский алхимик, и потому все нужное оборудование уже имелось — по крайней мере, так утверждал Юджин, узнавший обо всем у Найджела. Что с этим алхимиком стало потом, Вэриан решил не уточнять. А по пути туда рассказал все, что знал о внешности Зан Тири и о ее повадках. То есть, почти ничего.       Какое-то волнительное предвкушение охватило его, когда Юджин поднес тонкий ключ к тяжелой железной двери в подвальной части замка. Вэриан раньше никогда не видел других алхимиков и уж тем более их лабораторий. Посмотреть на все, что внутри, он успеет и потом, конечно — сейчас времени катастрофически мало — но все-таки, когда дверь сдвинулась, прошуршав по полу, не удержался пройти вдоль высоких книжных шкафов и пробежаться по названиям книг. Многие оказались незнакомыми.       — Малый? — окликнул его Юджин. — Разберешься тут?       — А?.. Да, да, конечно.       — Я отправлю за книгой Лэнса, он тебе... — Вэриан выразительно взглянул на Юджина и откинул с плеча плащ. — Ладно, отправлю его, но принесу сам.       — Подожди немного, — остановил его Вэриан, заметив, как тот уходит. — Я сейчас проверю, есть ли все необходимые компоненты, ладно?       Он достал тетрадь, где уже было выписано все нужное, пробежался взглядом по полкам несколько раз и кивнул Юджину, только когда убедился, что действительно всего хватает.       — Удачи тебе, — обернулся Юджин, стоя в проходе.       — И тебе.       Дверь захлопнулась, и вдруг стало очень темно. Вэриан раздосадованно хлопнул себя по лбу — только теперь осознал, что в лаборатории не было окон (подвальное же помещение!), и ни одну лампу или свечу, естественно, никто не зажег. А потому он быстро полез в свой рюкзак, нашарил несколько флаконов, достал и потряс. Последние запасы пришлись как раз кстати.       Вэриан зажег все лампы и свечи, какие только нашел, и с трепетом принялся за работу. Он уже очень давно, около двух недель, не занимался любимым делом, но за всеми потрясениями даже не вполне понимал, как сильно соскучился по нему. Нашлись и черные плотные перчатки, правда, великоватые — но, натянув их и нацепив очки, Вэриан ощутил себя почти как раньше.       Отступили даже волнение и страх, в последнее время неотрывно преследовавшие его. И хотя он был сосредоточен на изготовлении зелья, частью сознания он продолжал размышлять об их плане и о том, что будет.       Ведь Вэриан по-настоящему тревожился за Кассандру и Рапунцель. По-своему безрассудная идея победы над Зан Тири ставила под угрозу жизни их обеих, и как бы ни хотелось отмахнуться, сомнение все равно разъедало изнутри. А что если он, Вэриан, подведет их?       Если зелье просто не сработает на Зан Тири?       Он содрогнулся, а затем недовольно поругал себя: об этом нужно было думать раньше, когда он предлагал Кассандре план! Теперь уже поздно. Досада на собственную глупость продолжала его мучить даже тогда, когда вернулся Юджин с книгой.       Собственно, эта книга нужна была лишь для того, чтобы убедиться, что Вэриан все подобрал и сделал правильно. Малейшая осечка — и все они обречены. Но повезло. Несмотря на все неудачные изобретения, в алхимии Вэриан почти никогда не ошибался. Так случилось и теперь.       Получилось не слишком-то много зелья, однако должно было хватить. Задумка Вэриана была в том, чтобы превратить жидкость в газ — не факт, что удастся влить зелье Зан Тири в рот (даже почти наверняка не удастся), а вот если она вдохнет насыщенный зельем пар…       Поломав голову еще немного, Вэриан сумел сделать подобие дымовых шашек, однако с зельем характера внутри. Шарики напоминали те, которыми он привык сражаться. Светло-лилового цвета, небольшие, такой можно метнуть — и будет заметно лишь тогда, когда будет поздно.       Тестировал эти шашки осторожно, тратя так мало, как только получалось. Новую порцию сварить он, скорее всего, не успевал — по внутренним ощущениям времени прошло уже прилично — и, к тому же, опасался сам попасть под действие этого зелья. Облако было маленьким, но повышать концентрацию этой дряни в воздухе Вэриан точно не хотел. Вентиляция, естественно, была, но лишние риски ни к чему.       Он как раз заканчивал, когда в комнату вошли Рапунцель и Юджин. Рудигер, сидевший в рюкзаке во время их первого разговора, подскочил к ним и приветственно потерся о ноги, как кошка.       — В замке и в городе осталась только гвардия, — почесав Рудигера за ухом, сказала Рапунцель. — Всех граждан я отправила на материк.       — А гвардия в полной готовности. И дозорные сообщат, если кто-то приблизится к городу.       — Хорошо, — нахмурившись, Вэриан посмотрел на Рапунцель. У него почти не осталось сомнений в том, что она в порядке, но все равно… Он вздохнул. Отступать некуда. — Ключ к победе над Зан Тири — это четвертое заклинание со свитка Деманитуса.       — Четвертое?.. Но я думала, их только три. Там ведь больше ничего не написано, разве нет?       — Оно было спрятано. Чтобы найти его, нужно было перевернутое солнце, так вот, имелся в виду лунный свет! Я уже говорил, что Деманитус — гений? Ох, я так завидую, что ты с ним знакома! Догадаться… — он осекся: на идею его натолкнули силы Кассандры, а он обещал ей молчать. — Ладно, это ждет. Насколько я понял из текста, оно позволяет изгнать или уничтожить душу врага.       Вэриан закусил губу. Стоило ли рассказывать о «слабой душе» при Юджине? Кто знает, как он отреагирует на это… Вдруг помешает Рапунцель произнести заклинание? А другого шанса у них нет.       И все-таки Рапунцель сильная. А Юджин вряд ли станет насильно удерживать ее от шага, который спасет мир — даже если и попытается, она не позволит.       Произнося текст, Вэриан внимательно смотрел на них, стараясь угадать их настоящие мысли об эффекте, но ничего особенного понять не смог. Рапунцель выглядела немного напряженной после мрачной концовки, Юджин же покосился на нее и взял ее за руку.       — Звучит немного… жутковато, — признала Рапунцель. — Но это наш шанс.       — Солнышко, ты уверена, что…       — Уверена, — резковато оборвала его она и вздохнула. — Все будет хорошо. Не нужно меня так оберегать.       — А Кассандра?       — Она все еще моя подруга. Видишь — Вэриан жив! Значит, она прежняя. Я попробую еще раз поговорить с ней, и она вернется к нам.       — Но мы не знаем, как это произошло и почему, а значит…       Пока они обсуждали этот вопрос, Вэриан лихорадочно соображал, что сказать им, чтобы не выдать Кассандру — правду, конечно же, нельзя, но тогда что? Сам собой напрашивался вариант с побегом, только вот Кассандра в нем, получается, соврала о смерти. И Рапунцель сочтет ее доброй, что может выдать Кассандру перед Зан Тири.       Решение пришло — немногим лучше, но хоть какое-то.       — Она… она действительно думала, что это произошло, — события в крепости были недели две назад, а Вэриан до сих пор не мог заставить себя сказать вслух, что умер. — Просто невнимательно проверила, наверное… и потом я украл свиток и сбежал.       — …ладно, — наконец сказала Рапунцель. — Это ничего не… я все равно попробую ее убедить. Я верю в нее.       — Лучше скажи, что это за штуки, — Юджин махнул рукой в сторону заготовленных шариков. — Сомневаюсь, что ты просто так примчался сюда их делать.       — Это вторая часть плана. В них, — Вэриан подбросил шарик и неловко выронил его, так что пришлось наклоняться, — зелья изменения характера в виде газа. Бросишь такую штуку под ноги — человек не успеет убежать. В нашем случае не успеет Зан Тири. Изменение характера сделает ее покладистой и послушной. Тогда-то ты и применишь заклинание.       — Здорово! Мне нравится эта идея! Мы ведь можем и Кассандру так поменять — а потом убедим и вернем нашу Кэсс!       — Д-да, наверное… — замялся Вэриан. Лучше бы не дать Рапунцель такой возможности, ведь Кассандра и так в порядке. — Думаю, не стоит их раздавать всем, а то начнется хаос. Пусть будут у нас троих.       — Тогда нам лучше бы разделиться, чтобы было больше шансов перехватить Зан Тири, — решительно сказала Рапунцель; Юджин обеспокоенно покосился на нее, но промолчал. Она схватила перо и быстро начеркала на подвернувшемся листке условную схему замка. — Вот, я буду в этой части, ты, Вэриан, иди тогда сюда, а ты…       — Я буду во дворе, у главного входа.       — Думаю, каждому стоит взять с собой несколько гвардейцев…       — Я справлюсь один, — вмешался Вэриан; он знал, что Кассандра будет с Зан Тири и поможет ему в случае чего. — Мне ни к чему лишнее внимание.       — Это опасно! — воскликнула Рапунцель. — Вэриан, мы не можем снова тебя потерять! Что если на этот раз это случится на самом деле?       — Рапунцель права. Не нужно геройствовать. Нам нужна победа, а не бессмысленные жертвы.       Гвардейцы могут все не так понять, если увидят Кассандру. Конечно, это случится и в том случае, если она и Зан Тири появятся неподалеку от Рапунцель или Юджина, но Вэриан хотел облегчить задачу Кассандре — пусть даже самую малость и не наверняка.       — Вы забываете об этом, — он кивнул на плащ. — Я всегда смогу сбежать. Поверьте, будет лучше, если я буду один. Просто… поверьте, хорошо?       — Хорошо, — выдавила Рапунцель; видно было, что это далось ей нелегко. — Если где-нибудь заметят Кассандру или Зан Тири, то доложат каждому из нас. Будьте начеку.       Юджин взял ее ладонь в свои и сжал. Сама же Рапунцель улыбалась, и ее улыбка в свете неярких ламп казалась неестественной, но Вэриан отгонял эти мысли как мог. Им всем остался лишь последний шаг, финальный рывок. И все будет решено.       Все уже решено.       — Думаю, пора, — наконец сказал Вэриан, когда молчание подзатянулось.       — Ты прав.       — Будь осторожна, солнышко, — Юджин мимолетно поцеловал ее.       — Я справлюсь. Мы справимся. Все будет хорошо.       Рапунцель обняла его и, схватив за руку Вэриана, затащила в объятия и его. И он, обхватив друзей руками, мог думать лишь о том, что очень хочет, чтобы все поскорее закончилось. Даже ощущение тепла и уюта не могло перебить его тревогу.       План казался все хуже и хуже с каждой секундой.       Но Вэриан держался. Паниковать уже поздно, и все, что он мог сделать — это исполнить свою часть без ошибок.       Они отпустили друг друга, и в коридоре Рапунцель в последний раз обернулась на него. Ее мягкая, смелая улыбка вселяла в него уверенность в то, что все будет хорошо, и придавала храбрости в эти минуты сомнений.       А затем они разошлись — каждый в свою сторону.

* * *

      Из окна, рядом с которым пристроился Вэриан, было видно двор, где Юджин прохаживался перед отрядом гвардейцев — верно, пытался их вдохновить или что-нибудь в этом духе. По крайней мере, жестикулировал он очень горячо и выразительно.       «От Рапунцель, наверное, набрался», — подумал Вэриан и невесело усмехнулся. Хотелось забить себе голову пустячными мыслями, чтобы не изводиться от волнения и страха — не за себя, в первую очередь за Кассандру и Рапунцель. А за кого больше… хороший вопрос.       Вэриану было больно думать о том, что он мог ошибиться в своих расчетах насчет заклинания — так же, как больно думать о возможной ошибке насчет Рапунцель. Даже несмотря на то, что раз за разом он убеждался в ее силе.       Просто… до сих пор не отпускало чувство какой-то неправильности. Оно преследовало его с того момента, как ему открылся план Кассандры, оно заставляло его искать все новые и новые подтверждения того, что Рапунцель все может, оно заставляло его бояться за них всех.       Теперь, когда не нужно было никуда торопиться и обдумывать, что сказать друзьям, считавшим его убитым, когда осталось только тягучее ожидание, в голову полезли совершенно другие мысли.       Например, почему Кассандра вдруг решила раскрыть карты.       Ведь наверняка у нее были причины умалчивать обо всем. Над ними Вэриан думал, пока они ехали в Корону — быть может, он как-то испортит все, если узнает, и вся идея в том, чтобы он вел себя как обычно? Быть может, что-то еще, не менее важное?       А когда правда открылась, все догадки улетели в трубу.       И чем больше Вэриан задумывался над этим, тем подозрительнее это ему казалось. Почему именно в тот момент? Почему не раньше? Почему это вообще произошло?       Он мотнул головой. Спросит у самой Кассандры, когда все закончится — строить сейчас теории не хотелось. Только запугает себя еще больше. Причем без всяких оснований.       Снова взглянул в окно. Юджин продолжал выхаживать и что-то говорить. Вдруг подумалось, что теперь-то он по-настоящему похож на Флинна Райдера из книжек, которыми Вэриан когда-то зачитывался. Было бы неплохо освежить их в памяти, кстати…       Тот Флинн Райдер был бесстрашным, честным и в то же время обаятельным и веселым. Раньше Вэриан и не замечал, насколько прежний Юджин отличался от этого идеального образа — а теперь, напротив, приблизился к нему. Хотя, конечно, до идеала не дотянет.       Книжный герой никогда не стал бы сомневаться и бояться, он бы не смог ошибиться. В детстве Вэриан мечтал стать таким, как он.       На ум пришло, что если бы не огромная ошибка прошлого, то предательство, совершенное им, он бы, может, и не смог понять Кассандру и помочь ей. Кто знает, чем бы все кончилось тогда? Она говорила, что только его вера в нее помогала ей не сдаваться…       Быть может, иногда ошибаться не так уж и плохо.       От размышлений его отвлекло внезапное движение внизу, и Вэриан заметил Адиру, Гектора и отца, забегающих во двор. Закипел бой, но на таком расстоянии различить, кто и где, не получалось.       Вэриан прижался к окну, пытаясь рассмотреть, что там происходит, но прежде чем ему удалось хотя бы убедиться, что отец в порядке, его позвал запыхавшийся гвардеец.       — Там… Кассандра… — выдохнул он. — Идет к Рапунцель…       — Только Кассандра?       — Только… она…       Страх поразил его с новой силой. А если она не вернулась? Если он и вправду ошибся? Если после четвертого применения заклинание необратимо?!       Он несся по коридорам, едва разбирая дорогу, а в голове лихорадочно бились отрывки мыслей.       Он не мог ошибиться. Ведь двадцать три раза все перепроверил.       Кассандра в порядке, ведь так? Она была в порядке.       Кассандра доверилась его расчетам. А если он ее погубил?       Стук обитых железом ботинок, казалось, гремел по всему замку.       Стук сердца был еще громче.       Вэриан пытался успокоиться, найти хоть какие-то слова, чтобы убедить себя, потому что ему понадобится ясная голова, это точно, но не мог, просто не мог, потому что мысли неизменно возвращались к тому разговору.       Кэсс отдала в его руки свой рассудок, свою душу — отдала, потому что поверила в него.       Но заклинание должно было уже закончиться…       Если только Вэриан не ошибся. Он не мог ошибиться.       Или мог?       Сомнения продолжали терзать его всю дорогу, болезненные, жалящие. Вэриан уже подвел однажды близкого человека.       И Кассандру он тоже однажды подвел.       Стискивая зубы, он мчался дальше, боясь не успеть — и боясь увидеть то, что подтвердит его опасения.       Он мог лишь надеяться, что не ошибся тогда.