Meant for glory

      Зан Тири осталась позади, в сплошной клетке из черного камня. Будет жаль, конечно, если она задохнется… Но, с другой стороны, кое-какую вентиляцию Кассандра оставила — ведь не зря же столько усилий приложила, чтобы заполучить в свое распоряжение древнего темного мага.       Усилий. Пф. Слишком громкое слово для того развлечения с Рапунцель. Лишь досадная случайность помешала Кассандре тогда — чертово заклинание закончилось не вовремя. Но теперь все будет иначе.       Почему? Кассандра усмехнулась, подумав о том, что испытает ее жалкая половина, когда вернется. Загадывать что-либо еще рано, впрочем. Сначала — сделать дело. Одно Кассандра знала точно: если все пойдет как надо, та слабачка сама, по своей воле вернет на место лед.       По-другому никак. Ведь уже пробовала произносить заклинание снова и снова в попытке выдрать себе еще хотя бы пару часов, но — не работало. Кассандра не знала, почему. А выяснять это не было времени, да и ни к чему. Достаточно лишь довести слабую до отчаяния.       Чтобы она сама выбрала отречься от эмоций.       Кассандра коснулась Ловца Душ, надежно спрятанного в набедренном чехле из черного камня, и короткой мыслью отправила Братство к воротам замка. Стоило отвлечь внимание гвардейцев от Рапунцель. Наверняка мальчишка посоветовал бы защищать ее — а помехи Кассандре ни к чему.       Убивать она все еще была не намерена. В конце концов, именно гвардейцы когда-то, много лет назад, были единственными, кто хоть как-то верил в нее. И в глупости Рапунцель они уж точно не виноваты. Если им хватит ума отступиться, они не пострадают.       Нет, страдать должна Рапунцель и ее дружки.       Хотя, надо признать, их наивность оказалась крайне полезной. Кассандра верила в мальчишку и сейчас — в его глупость и щенячью преданность — и при мысли об этом усмехнулась вновь. Какая ирония.       И она сама, и слабая верили в одно и то же. Забавно. Что ж, мальчишка не подведет — чего только стоил его до мерзости радостный взгляд.       Пройдя несколько переулков, Кассандра наконец заметила тайный ход, который искала. Нужно было торопиться. Она усилием воли замедлила Братство — когда они атакуют, Рапунцель об этом точно оповестят. И тот, кто пойдет к ней, приведет к цели Кассандру.       Отодвинув люк, она скользнула внутрь и мгновенно попала в темноту, которую разгонял только опал. Впрочем, темнота не мешала. Кассандра видела почти так же хорошо, как и на свету. Она, в конце концов, была чистым воплощением луны.       Шаги скрадывало эхо от капель, срывающихся с потолка. Этот ход Кассандра знала идеально — он был первым из тех, которые она нашла. И пользовалась им она постоянно. Воспоминания о том, как ей приходилось выбираться тайком, чтобы втайне от отца тренироваться еще больше и потом удивить его своими умениями, всколыхнулись в душе.       Раньше Кассандра бы разозлилась или расстроилась — теперь ей было все равно. Больше никогда такого не случится. Сегодня наконец ее судьба свершится и откроется путь еще дальше и выше.       Выбравшись в коридор, Кассандра замедлилась, ступая аккуратно и бесшумно, настороженно оглядываясь. Не хватало еще, чтобы весь план сорвался из-за мелочи. Братство уже подобралось к воротам. Если все пойдет как нужно…       Вдалеке послышалась торопливый перестук сапог — значит, Кассандра угадала, и Рапунцель действительно оповестят о том, что внизу. Шаги стали отдаляться, и Кассандра, чертыхнувшись, помчалась следом. Уже нет времени на осторожность. Да и замок выглядит пустым.       Окна в этом крыле выходили в сторону от двора — отсюда не было видно, как идет сражение, но Кассандра ощущала, что Братство понемногу сдает позиции. Плохо. Но неважно — они продержатся столько, сколько ей нужно.       — Принцесса Рапунцель!.. — впереди раздался крик запыхавшегося гвардейца. — Там внизу…       — Что внизу? Зан Тири? Что случилось?       — Нет… капитан Фицерберт велел передать, что это Братство…       — Они пришли помочь нам? — радостно воскликнула Рапунцель.       Кассандра усмехнулась, приближаясь к нужному повороту. Какая наивность.       — Они напали на нас, принцесса.       — Ч-что?.. Да нет, этого не может быть, это же…       — Почему же не может? — с этими словами Кассандра зашла в коридор.       Рапунцель, растерянно смотревшая на гвардейца, перевела взгляд на Кассандру и распахнула глаза, испуганно съежившись. Но затем расправила плечи и робко и слабо улыбнулась. Пятеро стражников за ее спиной рванули было вперед, но Рапунцель жестом остановила их.       — Кэсс! — воскликнула она и сделала шаг вперед. — Я… ты…       — Договаривай. Не молчи, мне интересно послушать.       Кассандра шла к ней нарочито медленно, наслаждаясь каждым моментом. Ее час настал. Осталось немного — теперь все в ее руках, а вся шваль вокруг принцесски так безобидна, что даже смешно.       — Я… прости, что усомнилась в тебе там, в крепости! — отчаянно затараторила Рапунцель. — Я должна была… я должна была знать, что ты все еще прежняя, что на самом деле Вэриан жив, и мне так жаль… Но теперь мы сможем все исправить, если ты простишь меня! Прости меня за все…       Мольбы. До чего жалкое зрелище. Но на словах о мальчишке Кассандра на миг смутилась, вспомнив, что ощутила, узнав о его смерти — и поспешила задавить это чувство.       — С мальчишкой вышло недоразумение.       — Я не верю в это! Кэсс, пожалуйста, послушай меня! То сражение было моей ошибкой, я…       — Хватит, — хлестко прервала ее Кассандра.       Рапунцель замерла, хлопая глазами и мелко дрожа. Она все еще преграждала рукой путь гвардейцам, но рука тряслась и, казалось, мучительно медленно опускалась. Потом Рапунцель стиснула зубы, зажмурилась и рывком вновь подняла руку, сжав кулак.       — Нет, Кассандра. Я не отступлюсь, и пока в твоей душе есть добро, я буду бороться за него. Я знаю, что оно есть. Иначе Вэриана здесь бы не было. Я видела по глазам, что ты пытаешься меня обмануть, и хоть я и не знаю, зачем… это неважно.       Она решительно смотрела на Кассандру, вызвав даже подобие уважения такой смелостью. Глупой, конечно. И все же это лучше, чем ничтожные завывания о дружбе.       Интересно, как она собралась бороться за это? Жаль, Кассандра уже не узнает.       Похоже, нужно было действовать более решительно, чтобы убедить принцесску. Она не простила смерть мальчишки — пока не узнала, что тот жив, и, значит, нужно сделать что-то в том же духе. Желательно так, чтобы сомнений не осталось.       Приподняв бровь, Кассандра покосилась на шестерку гвардейцев — пятерых за спиной Рапунцель и одного, который все еще стоял рядом. Они, конечно, не виноваты, и все-таки…       Придется через себя переступить. Ради своей судьбы на это Кассандра готова была пойти — в конце концов, чего стоят какие-то шесть жизней, когда на кону силы опала и солнечной капли?       Кассандра резко взмахнула рукой, и невысокая волна камней отрезала Рапунцель от гвардейцев. А затем волна закруглилась в стену.       — Нет, подожди!       — Твое любимое слово?       Пики рванули с потолка вниз — прямо на запертых в этой ловушке. Брызнула кровь, послышались крики. Дело сделано.       Рапунцель взвизгнула и закрыла лицо ладонями. Ее трясло.       — Кэсс… но ведь я…       — Достаточно убедительно? — подходя ближе, вкрадчиво спросила Кассандра. — Или, может, мне вернуться во двор, к Юджину?       — Н-не надо… — бестолково пролепетала Рапунцель. — Остановись…       — Смирись. Ты сделала меня такой. Ты ищешь то, что сама уничтожила.       — Нет…       — И теперь все, кто тебе дорог, закончат тем же.       — Нет…       — А ты будешь смотреть, как сейчас.       — Нет… нет… Кэсс…       — Тебе нечего мне противопоставить. Твое заклинание бесполезно.       — Я…       — Так сдайся.       Кассандра остановилась прямо перед ней, уже рухнувшей на колени, взяла за подбородок и посмотрела, ухмыляясь, в заплаканные глаза. Если даже и перебрала, сломав, то можно просто убить.       Черные камни потянулись из пола, подняли Рапунцель на ноги и обездвижили — ее руки все еще были свободны, но смотреть она могла теперь лишь на Кассандру. Та убрала руку.       А затем повернулась и нарочито медленно двинулась прочь. Если эта провокация не сработает — что ж, придется перейти к плану «Б».       Несколько шагов прозвучало почти в полной тишине, нарушаемой лишь всхлипами.       — Нить души моей, через ночь и мглу… — от корней по волосам разливалось золото.       Этот неуверенный, едва различимый голос был музыкой для Кассандры.       — …дотянись к тому…       Но его заглушил другой — тяжелая, звонкая дробь обитых железом ботинок.       — …к кому попасть хочу… — сполохи яркого света, сплетаясь, тянулись к Кассандре.       Из-за поворота вылетел мальчишка, едва не впечатался в стену и помчался к ним.       — …солнечным лучом…       — Рапунцель, нет!       — …нас двоих… Вэриан?       Чертов мальчишка все испортит! Кассандра подскочила к нему, схватила и приставила шип перчатки к его шее.       — Давай, заканчивай!       — Не надо, Рапунцель! — воскликнул он. Можно было представить, как он смотрит на принцесску — умоляюще, наивно. — Кэсс, я не понимаю, разве все не должно было…       — Похоже, ты ошибся.       И в самом деле, Кассандра совершенно не чувствовала, что холод вот-вот закончится, как раньше. Она улыбнулась своему открытию.       Всплески света от незаконченного заклинания дотянулись до нее, коснулись щеки и проникли под кожу. А затем обжигающая волна прокатилась по всему телу.       Ослабли руки, и Кассандра выпустила мальчишку. Подломились колени — она упала на пол, дрожа. Жар продолжал полыхать внутри.       Растапливая лед.       Все закончилось неожиданно быстро. Она открыла глаза и увидела перед собой перепуганного Вэриана, заплаканную Рапунцель и замерла, не зная, что делать.       Зан Тири. Зан Тири осталась там, в клетке, недосягаемая — серебряные камни до сих пор не подчинялись Кассандре.       — Кэсс, ты… — неуверенно начал Вэриан, протягивая к ней руку.       Все это притворство уже не имело смысла. Зан Тири осталась там, далеко. Может, все вместе они придумают новый план?       — Я в порядке… теперь.       Но он все еще не спешил к ней приближаться. Кассандра отвернулась, поняв, почему. После того обмана Вэриан уже не мог знать наверняка, не лжет ли она ему и не притворяется ли, манипулируя им.       Взгляд скользнул по ловушке, забрызганной кровью, и Кассандра зажмурилась, чтобы только не видеть этого… того, что она натворила.       Но затем все-таки поднялась на ноги. То, что они задумали, не сработало, но бой еще не окончен. Только как убедить Вэриана, что она — это она? Не поможет никакое особое воспоминание, она бы в любом случае знала его, ведь память сохранялась…       Кассандра вздохнула. Ее передергивало при одной лишь мысли о том, чтобы попросить Вэриана довериться ей — вновь.       — Кэсс… — прошептала Рапунцель, отвлекая ее. — Это… ты?       — Да… Рапс, мне так жаль, я не хотела…       — О чем вы…       Вэриан перевел взгляд на ловушку и вдруг побледнел.       — Э-это кровь?.. — нервно посмеиваясь, произнес он, а затем его глаза закатились, и он упал бы, если бы Кассандра не подхватила его.       — Я помогу ему, — быстро сказала она. — А потом вернусь, вытащу тебя, и мы что-нибудь придумаем.       Очень хотелось оказаться подальше от Рапунцель, которой Кассандра причинила столько боли… и которую собиралась использовать снова, возможно, при этом убив. Придется вернуться, как только Вэриан окажется в сознании. И от плана своего Кассандра отступать не собиралась — две капли должны уничтожить Зан Тири так или иначе.       Просто душа выворачивалась наизнанку при мысли о том, что все это ценой жизни Рапунцель. И рвалась на куски, когда в голове эхом звенели слова, которые с такой легкостью Кассандра отбросила, будучи под действием заклинания.       Зайдя за поворот, она положила Вэриана на землю и осторожно потрясла за плечи. Реакции не было. Чертыхнувшись, Кассандра присмотрелась к нему и немного успокоилась — дышал. Только как бы привести в чувство? Вряд ли поблизости найдется что-то подходящее. Разве что попробовать лечащее…       Из-за угла вдруг донесся голос Зан Тири — тихий, слов не разобрать.       Кассандра застыла на мгновение, пронзенная страхом. А затем рванула назад — нельзя терять времени! Если не показалось.       Но не показалось. Зан Тири действительно стояла там, совсем рядом с Рапунцель, и повернулась в сторону Кассандры, едва та приблизилась.       — А вот и ты, — улыбнулась она. — Все думала, появишься ли.       — Как…       Хуже момента быть не могло — камни до сих пор не подчиняются, Зан Тири здесь и может натворить что угодно, совсем рядом беспомощный Вэриан и обездвиженная Рапунцель…       Которая, едва заметив, что Зан Тири отвлеклась, бросила ей под ноги что-то.       В воздух взметнулось облачко лилового дыма и почти сразу же рассеялось, но Зан Тири, успевшая вдохнуть несколько раз, переменилась в лице. Ее черты словно сгладились, неестественная улыбка стала обыкновенной, и сама Зан Тири выглядела уже не пугающе. Просто… растерянно.       — А? Ч-что это было?.. — пробормотала она, а затем виновато закрыла глаза. — Кэсс, Рапунцель, я…       Похоже, то самое зелье сработало. Значит, время для второй части плана.       — Нить души моей, через ночь и мглу… — быстро и уверенно начала Рапунцель.       Ее волосы снова светились золотом.       — Перестань! — крикнула Кассандра и побежала к ним.       — …дотянись туда, куда попасть хочу…       Сполохи стягивались в жгут и тянулись к Зан Тири. Кассандра стиснула зубы. Да ни за что.       — …солнечным лучом нас двоих свяжи…       Она на ходу выдернула опал, завопила от боли и едва не упала от слабости, но устояла. Запахло паленой плотью.       — …душу слабую…       Всунула опал в руку Зан Тири, та вскрикнула, когда синяя энергия прошила ее тело.       — …ты в пепел обрати…       Схватила Зан Тири в охапку и повела ладонь с опалом к волосам Рапунцель.       — …дотла сожги.       Золотой жгут обвился вокруг Зан Тири, голубые молнии засверкали в воздухе, глаза Рапунцель вспыхнули белым. Кассандра отшатнулась.       Электричество трещало в воздухе, и магия ощущалась кожей. Свет становился все ярче. Кассандра заслонила лицо рукой и попятилась.       За желтыми и синими сполохами едва можно было различить силуэты. Черные камни рядом с Рапунцель крошкой разлетелись по коридору, обнажили тела гвардейцев.       Страх бился в груди Кассандры, уже не было места для вины и боли.       Зан Тири исчезла, поглощенная вспышкой света.       Мир оглушительно затрещал и обратился тьмой.

* * *

      Кассандра ощущала себя так, словно каждая кость в ее теле сломалась, а затем срослась неправильно и сломалась уже в другом месте. Отвратительная слабость не давала пошевелиться.       А еще было сложно вспомнить, что вообще случилось.       Удалось открыть глаза — самую малость, и оказалось, что вокруг довольно темно. Это была комната Кассандры. Все такое знакомое и вместе с тем… непривычное, даже шкаф, набитый оружием.       Она вновь закрыла глаза и задумалась, вспоминая. Последнее, что всплывало в голове — это желто-синий свет и взрыв, а вот до… какие-то обрывки, которые с трудом собирались вместе. Рапунцель в слезах. Вэриан без сознания. Растерянная Зан Тири.       Что-то обретало смысл, но тут же распадалось на кусочки вновь. Вспомнилась вдруг боль, прошившая тело, когда…       …когда она достала опал. По телу снова прокатилась обжигающая волна — от того места, где он был. Вспомнилось, как такой волной растопило лед.       События наконец выстроились.       Рапунцель закончила заклинание. Но успела ли Кассандра со своим планом? Что произошло?       Зан Тири исчезла во взрыве. Но Рапунцель… Кассандра не увидела.       Она зажмурилась. Нет, ничего плохого не могло произойти, да? Просто не могло… не могло…       А до этого она убила шесть невинных человек.       Она стала монстром на самом деле.       По щекам покатились слезы. Она обманула Вэриана, убила гвардейцев и погубила Рапунцель. Победа стоила того?       Победа стоит чего угодно. Но сейчас Кассандра была не согласна с голосом разума — голосом, который говорил ей, что она поступила бы так же, если бы могла вернуться.       Голос был прав. Только признавать не хотелось. И все внутри рвалось на куски, кровоточило, исчезало во тьме и пустоте.       Она не знала, сколько пролежала так. Слезы кончились в какой-то момент, осталась только тупая боль, единственная стучащая в голове мысль.       Монстр.       Дверь скрипнула, и послышались неуверенные шаги. Они приблизились и остановились неподалеку от кровати. Кассандра приоткрыла глаза. Ей отчаянно не хотелось, но она должна была узнать, что с Рапунцель.       Сидящий рядом Юджин выглядел непривычно мрачным, но едва он заметил, что Кассандра чуть повернула к нему голову, как сразу же повеселел.       — Ты все-таки очнулась! Я… ну, то есть мы… волновались за тебя. Вэриан так вообще уходить отсюда отказывался, пока я не выгнал его, представляешь?       Вэриан… хорошо, что его здесь нет. Кассандра не знала, как смотреть ему в глаза после всего. Но есть кое-что еще важнее.       — Рапунцель…       — Она до сих пор не пришла в себя, — Юджин вновь погрустнел и обхватил себя руками. — Не знаю, что там с ней, но говорят, что она скоро должна проснуться…       Кассандра ничего не ответила ему. Эти слова не успокоили ее. Совсем. Она видела, что Юджин боялся — и если уж этого непрошибаемого весельчака что-то настолько тревожит, значит, это серьезно.       А хуже всего то, что во всем виновата только она.       Вдруг безумно захотелось увидеть Рапунцель. Просто убедиться лично, что ее хотя бы не разорвало, как Зан Тири.       — Отведи меня к ней.       — Да ты же едва… — он посмотрел на нее и переменился в лице. — Черт с тобой, давай попробуем. Но…       — Что?       — Тебе придется надеть плащ-перевертыш.       Она вздохнула. Этого следовало ожидать. Вряд ли хоть кто-то сейчас будет рад ее видеть. Может, разве что Вэриан… Но его встретить было бы слишком больно.       Кассандра так виновата перед всеми, что могла лишь спрятаться за чужим обликом и надеяться, что переживет сама — как переживала всегда.       Она попыталась сесть и не смогла даже опереться на локти — что уж говорить о том, чтобы подняться. Но Юджин помог ей, и когда она сползла с кровати, почти полностью оперевшись на него, не дал упасть, хотя и тащил чуть ли не на себе.       Рука, лежащая на его плечах, торчала из-под плаща, но Кассандра надеялась, что этого никто не заметит.       — Она в лазарете?       — Нет, — Юджин отвел взгляд. — У себя.       Кассандра нахмурилась, но промолчала. Что ж, тем меньше идти. Их комнаты ведь совсем рядом.       Медленно они потащились по коридорам — похоже, Юджин специально тормозил, чтобы не тревожить Кассандру лишний раз. Она была и благодарна за это, и зла. Тело жутко ныло, и каждый раз, когда ткань касалась ожога на месте опала, боль снова и снова отзывалась, проходя до кончиков пальцев. Но Рапунцель хотелось увидеть как можно скорее.       Спустя целую вечность они достигли ее комнаты. Знакомые высокие двери вселяли тревогу, и когда Юджин вошел внутрь, придерживая Кассандру, она закусила губу. Все было слишком привычным. Слишком знакомым.       Теперь, когда все изменилось, это причиняло лишь боль.       Рапунцель с закрытыми глазами лежала в кровати, будто бы спала, и когда они подошли, Кассандра не сдержала сдавленного вздоха.       Ее волосы… снова короткие. И правая их половина оказалась окрашена в ярко-голубой — такой же, какой был у волос Кассандры, — тогда как левая осталась золотой.       — Что за…       — …волосы? — понимающе прошептал Юджин — так тихо, словно боялся разбудить Рапунцель. — Никто не знает. Что там произошло? Ты единственная могла видеть.       — Опал соприкоснулся с ней, — Кассандра бы не соврала, даже если бы очень захотела. — И дальше я ничего не помню. Только как исчезла Зан Тири.       — Значит, будем ждать, пока она очнется.       Юджин мрачно и решительно сдвинул брови. Он либо верил в то, что Рапунцель очнется, либо слишком хотел в это верить, чтобы рассматривать какие-то другие варианты. Но Кассандра уже видела его страх.       Ей тоже было страшно.       Что Рапунцель не очнется.       Что Вэриан больше никогда не поверит Кассандре — а если поверит, это причинит им обоим еще больше боли.       Что эту вину не искупить.