Meant for glory

      Мало информации. Ее было слишком мало.       А еще эта ужасная слабость.       Зан Тири представляла себе первые моменты обладания обеими каплями совсем не так. Для нее это всегда была великая победа, триумф — или, быть может, результат длинного, опасного путешествия, полного препятствий, которые бы оставил Деманитус, чтобы помешать ей?       В одном она не ошиблась — ей понадобилось все, что она умела, чтобы добиться своего. Пригодилась даже алхимия. И, признаться, Зан Тири даже получила удовольствие, наблюдая за тем, как работает ее план. Порой приходилось импровизировать, конечно.       Но все, что она делала, того стоило.       Первым порывом Зан Тири, когда она впервые пришла в себя — в одиночестве — было превратиться в птицу и улететь подальше. Но тело так ломило, а конечности казались такими неподъемными, что ничего бы не вышло. Сил хватило лишь открыть глаза.       Огромный балдахин над головой — в темноте не разобрать, какого он цвета. Лунный свет, падавший из окна, просвечивал через полупрозрачный полог, делая его серебристым, и Зан Тири вспомнились те камни Кассандры. Крайне интересное решение. Оно даже впечатляло. Стоило научиться такие делать потом.       А потом удушающая слабость навалилась еще сильнее, чем прежде, и Зан Тири провалилась в тяжелый, неприятный сон.       Она просыпалась еще несколько раз. Иногда в такие моменты над ней что-то бормотал Юджин, и оставалось только надеяться, что он ничего не заметит. Каждое слово, которое доносилось до нее, она ловила и запоминала — вдруг что-то полезное?       Чаще всего, впрочем, это была ерунда. Какие-то мелочи о королевских делах, о волнении и все в таком духе. А нужна была информация.       Зан Тири подозревала, что слабость пройдет нескоро — значит, какое-то время придется оставаться здесь. Этот вывод напрашивался с самого начала. Конечно, Зан Тири готовилась к такому повороту, следила за Рапунцель с того самого момента, как отпала нужда следовать за Вэрианом и Кассандрой.       Но все равно сведений было мало, чтобы достоверно играть нужную роль.       Изображать кому вечно Зан Тири не могла — рано или поздно проколется. Или откроет глаза, не заметив Юджина. Возникнут вопросы, а она будет не готова. Зан Тири ненавидела быть не готовой.       Она перебирала все, что помнила, в те моменты, когда исчезала боль, не оставлявшая места для мыслей. Рапунцель по большей части сидела в своей комнате и мало что делала. К ней изредка приходили люди — Юджин или родители — а во дворце народ судачил о внезапной болезни принцессы. Мало полезного.       И ведь виной тому была сама Зан Тири. Она подстроила все так, чтобы Рапунцель неизбежно сломалась — не зря, конечно, лишние риски ни к чему…       Только кто же знал, что это сыграет и против?       В очередную ночь, оставшись в одиночестве, Зан Тири снова попыталась хоть немного пошевелиться — и один из пальцев наконец дернулся к ее радости. Скоро можно будет действовать. А прошлым вечером, к тому же, Юджин рассказал об исчезновении Кассандры. Это к лучшему.       Кассандра была куда более достойным противником, чем ожидала Зан Тири. Проиграла, конечно. И все-таки знать, что сейчас она ничем не угрожает, приятно. Хотя разве она вообще что-то представляла из себя теперь, без опала? Вряд ли.       Каждое свободное мгновение с того момента Зан Тири тратила на попытки расшевелить себя. Она пробовала двигать пальцами, затем ладонями, руками и ногами. И каждый раз вынуждена была остановиться, потому что стоило лишь немного перенапрячься, как по всему телу шли судороги.       Ей повезло, что Юджина не было рядом большую часть времени. Он был по горло в делах и появлялся лишь вечерами, а сама же Зан Тири, хоть и с огромным трудом, удерживала себя в сознании большую часть дня.       А через двое суток она настолько окрепла, что решилась встать с кровати.       Зан Тири уже привычно передвинулась к краю. Каждое движение рук отзывалось острой болью, но нужно было терпеть — и не сдаваться сейчас, когда осталось немного. Вцепившись в изголовье кровати, Зан Тири осторожно села, сдавленно зашипела — в позвоночник будто воткнулась сотня игл — и свесила ноги.       Первая попытка перенести немного веса на ноги оказалась неудачей. Боль стала невыносимой, и пришлось остановиться, чтобы передохнуть.       В голове вдруг мелькнула идея. Раз уж теперь обе капли стали частью этого тела… по крайней мере, Зан Тири надеялась, что это так. Перед глазами снова встали последние моменты боя.       Желто-голубые сполохи магии всюду. Адский жар от опала, въедающегося в ладонь. Опала, который рассыпался в пыль, коснувшись волос Рапунцель, и остался на них. Нет, капли точно слились. Иначе и быть не могло.       — Солнца яркий луч, путь найди во мгле… — шепотом запела Зан Тири.       Но когда она закончила заклинание, ничего не произошло.       Зан Тири быстро подавила подступающую панику. Виновата слабость, наверное. Как только это пройдет, все вернется на свои места. Вернется.       А пока придется ждать. Не в первый раз — но хотелось верить, что в последний.       Встать с кровати все-таки нужно. И, сделав рывок вперед и вверх, Зан Тири, дрожа всем телом и привалившись к стене, все-таки удержалась. Так, шаг за шагом, стискивая зубы, и шла вперед. Отодвинула полог и наконец увидела комнату целиком.       За окном начинало светать, и первые лучи солнца квадратами падали на пол. Вокруг было много ненужной, на вкус Зан Тири, мебели — стулья, диван у камина, шкафы… И, к тому же, чрезмерно роскошной. Бархат, узорчатые колонны, изящные подсвечники — здесь все кричало о богатстве королевской семьи. А полезного практически ничего, кроме книжных полок.       Зан Тири знала, что Рапунцель — принцесса, но к такому все равно была не готова. Даже на слишком огромную кровать с балдахином не обратила внимания, занятая другими проблемами, и только теперь отметила, насколько тут все… непривычное. Все это Зан Тири уже видела раньше, когда следила за Рапунцель. Но тогда не замечала, сосредоточенная на принцессе. Теперь же мало того, что каждая деталь обстановки бросалась в глаза — накатило еще и понимание, что здесь придется какое-то время жить.       Пару мгновений она простояла в оцепенении, рассматривая все вокруг, а затем боль отрезвила Зан Тири. Та повернула голову к стене и с удивлением отметила — рисунки на стенах на самом деле были не простыми узорами, они изображали Рапунцель и множество других людей в самых разных ситуациях. Дневник?       Или, быть может, у Рапунцель был и другой дневник, обычный? Такой поворот сильно облегчил бы задачу. Зан Тири медленно двинулась вдоль стены к ближайшему комоду, преодолевая себя и слабость. Стоило обыскать все, до чего выйдет дотянуться.       Стены держаться долго не получалось — приходилось от нее все время отрываться, цепляясь за мебель рядом. И, ухватившись за край столика с зеркалом, — такая вещь показалась немного странной — Зан Тири взглянула на себя в отражении.       Почему-то раньше не до конца приходило осознание, что ее настоящее тело исчезло. Но так и было. Совсем чужое веснушчатое лицо, чужие зеленые глаза, чужой курносый нос… чужие желто-голубые волосы. Короткие. Хотя это и раньше можно было заметить.       Цвет волос говорил, что Зан Тири была права. Вторая капля действительно у нее. Было немного жаль своего собственного тела — ведь ради его возвращения так много было сделано — но ведь все не зря.       Она отвернулась и двинулась дальше, высматривая, где мог быть дневник, и обдумывая рисунки на стенах. Взгляд зацепился за сумку, лежащую под окном. Может, в ней?       Зан Тири согнула колени, пытаясь присесть, и упала, чуть не врезавшись в стену. Подняться будет сложно… Но сейчас это не главное. Подрагивающей рукой Зан Тири открыла сумку и принялась рыться в ней, благо было уже почти светло.       Почти светло.       Скоро придет Юджин — он приходил по утрам.       А она безнадежно не успевала вернуться в кровать — слишком далеко. Со всеми этими поисками мысли о времени совершенно вылетели из головы, и, значит, нужно было придумать хоть что-нибудь.       Зан Тири лихорадочно соображала, продолжая копаться в сумке — и в конце концов просто вытряхнула все ее содержимое на пол. Теперь уже не было разницы, все равно Юджин ее увидит. В ворохе выпавших листков, кистей и разного мусора Зан Тири увидела небольшую книжку — и, открыв ее, увидела рисунки, как те, что на стене, и записи. Дневник.       Только записей было так много, что успеть хотя бы пролистать все не получится сейчас. Зан Тири открыла самый конец и просмотрела несколько последних страниц. Похоже, Рапунцель перестала писать со дня рождения Юджина. Неудивительно. А до этого в основном шла чепуха про бытовые мелочи. Да еще немного о камнях страха.       Но внимание привлекли заметки о родителях Рапунцель — Фредерике и Арианне. Они потеряли память и до сих пор не восстановили.       Похоже, придется их дочери тоже потерять память. По крайней мере, это самый…       Дверь скрипнула. Выбора уже не было.       — С-солнышко?.. — потрясенно просипел Юджин. — Ты проснулась!       Он метнулся к ней, упал рядом и крепко обнял — что отозвалось болью по всему телу. Зан Тири глухо застонала и слабо дернулась, пытаясь вырваться. И тут же осознала свою ошибку — Рапунцель так не поступила бы.       — Ох, прости, тебе больно? Тебе же нельзя вставать! Давай я уложу тебя! Когда ты очнулась? Как ты? Я так рад, что ты проснулась, я так волновался…       Пока он тараторил, Зан Тири напряженно размышляла обо всем, что ей предстоит учесть. Она могла бы изобразить все так, что Рапунцель помнит лишь последние несколько дней, а все остальное — забыла… да, пожалуй, так будет лучше всего. И не придется делать вид, что она любит Юджина.       А он тем временем успел подхватить ее на руки и уже нес назад — осторожно и медленно. Видно, боялся потревожить. Тело действительно болело не так сильно, как Зан Тири ожидала.       Уложив ее на подушки, Юджин все-таки замолчал, сел рядом и взял за руку, счастливо глядя на нее. Нужно было что-то сказать.       — Я… в порядке. Недавно проснулась и решила… пройтись.       — Лучше будь в постели, пока не выздоровеешь. Ты очень бледная, ты уверена, что все хорошо? Я могу позвать лекаря или еще кого-нибудь…       — Не нужно, я… просто отдохну.       Лишнего внимания лучше избегать. Зан Тири еще не была готова — просто не успела обдумать все.       — …хорошо, — помедлив, сказал он. — Но если что, зови гвардейцев, они будут у дверей и помогут или позовут меня, или…       — Я не беспомощная, — она попыталась улыбнуться. Судя по обеспокоенному лицу Юджина, вышло не очень. — Но спасибо.       — Я так рад, что ты снова с нами.       Он наклонился к ней, похоже, собираясь поцеловать, но Зан Тири дернулась и увернулась. Юджин ошарашенно посмотрел на нее. Время пришло.       — Что ты делаешь? — спросила она.       — Я… целую тебя?       — Почему?       Юджин, похоже, такого вопроса совсем не ожидал — и понемногу потрясение на его лице сменялось паникой.       — Разве ты не… разве я… но…       — О чем ты говоришь?       — Н-но мы ведь… два года… Ты разыгрываешь меня, да? Разыгрываешь!       — Я… — Зан Тири нахмурилась, отвела на мгновение взгляд и продолжила тише: — …я не знаю, что было два года назад.       — Ты точно меня разыгрываешь, — неверяще покачал головой Юджин. А затем посмотрел на нее внимательнее. — Да не может… такого быть.       Он вскочил, схватил дневник, который Зан Тири все еще сжимала в руке, и принялся листать его, иногда останавливаясь и спрашивая, помнит ли она то или иное событие. И с каждым «нет» выглядел все более отчаявшимся.       Это начинало раздражать… или даже… Зан Тири раньше с таким не сталкивалась, и это слегка сбивало ее с толку. Но путаные рассказы Юджина были полезными. И приходилось терпеть.       В какой-то момент он все-таки замолчал, посмотрел на нее в последний раз, и его плечи немного опустились.       — Мне… нужно уйти сейчас, но я вернусь вечером, и если ты не против, то Вэриан, наверное, тоже захочет увидеть тебя… в общем… поправляйся, Рапунцель.       — Спасибо, — она улыбнулась ему на прощание.       И наконец осталась одна. Только вот не вышло подумать обо всем — после «прогулки» до дневника и разговора силы, которых и без того было немного, покинули ее совсем. Откуда-то появилось чувство опустошенности — вернее, Зан Тири наконец заметила его, а раньше мешала боль, — после чего ее сморил сон.

* * *

      Очнулась она все еще в одиночестве, но за окном уже вечерело. На прикроватной тумбочке Зан Тири увидела поднос, на котором стояли кружка, тарелка с какой-то кашей, фрукты и что-то в непрозрачном графине и сразу же ощутила, как проголодалась на самом деле — и потому, даже не присматриваясь, проглотила все. Конечности болели уже слабее — она даже ни разу не выронила ложку.       И пока появилось время, Зан Тири решила проверить кое-что. Свою собственную магию, не принадлежащую каплям. Этого момента Зан Тири и ждала, и боялась — превращаться для нее было так же естественно, как дышать, уже очень давно.       Вспомнился эпизод в крепости, когда она разыгрывала представление с тем, как лишилась магии — в те мгновения Зан Тири испугалась, представив, что такое может однажды случиться. Но разве и вправду могло?       Она поймала себя на том, что оттягивает решающие секунды, и коротко вздохнула. Затем села в кровати, скрестила ноги и сосредоточилась, пытаясь нащупать связь с Затерянным измерением, откуда и черпала эту магию.       Время тянулось бесконечно — а Зан Тири все еще ничего не чувствовала. Только усилилось ощущение опустошенности, которое, как она теперь поняла, всегда было, с первого пробуждения в новом теле.       И сколько бы она ни пыталась, эту связь найти на выходило.       Зан Тири закусила губу и зажмурилась. Этого не могло быть… не могло!       Ногти впились в ладони, и от напряжения боль вновь прокатилась по всему телу. Зан Тири не сдавалась.       Хотя бы намек… эхо… хоть что-нибудь!       Пустота.       Словно от нее отняли часть ее самой. Зан Тири открыла глаза, когда дышать стало так трудно, что она едва не задохнулась. Тело колотила дрожь. Должно быть, все дело в слабости… может, это как с каплями…       Зан Тири ощутила, как защипало в уголках глаз. Рваная рана внутри — там, где раньше была магия — причиняла боли больше, чем лунный опал или тот взрыв.       Дверь снова открылась, и Зан Тири рукой смахнула набежавшие слезы и легла назад. Ей сейчас было не до разговоров. Больше всего хотелось остаться одной — собраться с силами и попробовать еще раз. А если не выйдет — снова.       И снова, и снова — до тех пор, пока не получится.       От входа послышались неразборчивые перешептывания. Первым желанием было притвориться спящей, но Зан Тири не была уверена, что ее не раскусят, а потому повернулась к пришедшим. С открытыми глазами. Быть может, удастся быстро их спровадить.       Но пришли не только Вэриан и Юджин — с ними была еще и Кассандра, при виде которой Зан Тири ощутила смутную тревогу. Разве та не сбежала? И все как один обеспокоенно смотрели на нее. Похоже, Юджин успел им рассказать о «потере памяти».       — Рапс?.. — неуверенно произнесла Кассандра и подошла чуть ближе, прихрамывая. — Как ты…       — Очень устала.       — Я так волновался за тебя! — воскликнул Вэриан. — Ты в порядке?       — Все так болит… — тело действительно болело из-за недавней попытки вернуть магию.       — Может, тебе лучше отдохнуть, солнышко?       — Наверное… спасибо. Может, утром поговорим? — Зан Тири решила сама назначить время, чтобы приготовиться.       — Конечно, мы не будем тебе мешать, главное — отдыхай, — панически закивал Юджин.       Они ушли так же быстро, как и пришли, но Зан Тири даже не нашла в себе сил обрадоваться этому — она была совершенно выжата.

* * *

      Большую часть ночи Зан Тири потратила на бесплодные попытки восстановить свою связь с Затерянным измерением, и только ближе к утру, когда луна уже висела совсем низко, беспокойный сон удушающим одеялом навалился на нее.       Из этого сна мало что запомнилось — только обрывки каких-то старых мыслей и глупых мечтаний, и в каждом таком обрывке все было искажено. Зан Тири проигрывала в них раз за разом. Оставалась ни с чем. Оставалась… никем.       Поэтому проснулась она все такой же вымотанной и усталой, и ощущение пустоты внутри заставляло ее чувствовать себя еще хуже. Но двигаться получалось уже проще — по крайней мере, не каждое движение кончалось взрывом боли. После вчерашнего и этого было достаточно.       За окном было еще утро — значит, Зан Тири проспала всего несколько часов. Но она ощущала, что теперь не уснет. И стоило потратить время на что-то более полезное, например… на дневник.       А еще она должна была подумать о том, что делать, когда сюда вернется та же троица, что пришла вчера. Проще всего, наверное, не пытаться изображать дружбу. Сделать вид, что в памяти остались только имена, да еще те дни перед сражением, когда Зан Тири наблюдала за Рапунцель.       Из дневника было ясно, что ко всем незнакомцам Рапунцель относилась дружелюбно — это все усложняло. Придется постараться. Они все для нее сейчас чужие — и для Рапунцель без памяти тоже были бы чужими.       Они наверняка спросят о последнем бое. И что ответить — вопрос хороший. Кассандра наверняка рассказала о том, что Рапунцель использовала заклинание связи, это нельзя было скрыть. Но как же отвести подозрения? Разве что сказать, будто заклинание не успело сработать из-за столкновения капель. Эта версия казалась удачной, и Зан Тири решила остановиться на ней.       Она отложила дневник и собралась с мыслями. Все получится. В конце концов, такое испытание предстоит проходить каждый день.       Зан Тири хмыкнула, вспомнив, как старательно обманывала ее Кассандра раньше. В то притворство почти можно было поверить. Что ж, как показала практика, Зан Тири тогда справилась лучше.       — …эй, может, все-таки не надо? — откуда-то из-за двери донесся голос Юджина. — Она не слишком хорошо себя чувствует, и вообще…       — Это нужно выяснить, — отрезала Адира.       От ее голоса у Зан Тири по спине пробежал холодок. За Братством она тоже успела понаблюдать, и проницательность Адиры могла испортить все.       — Может, Юджин прав? — робко вмешался Вэриан. — Давайте дадим ей еще отдохнуть.       — Нельзя медлить в таких вопросах, — возразил Гектор.       Двери открылись, и вся разношерстная компания оказалась внутри. Юджин шел спиной вперед, подняв руки, будто пытался таким образом всех остановить, Вэриан и Кассандра с плащом-перевертышем на плечах обеспокоенно осматривали всех, Адира выглядела непрошибаемо спокойной, а Гектор — немного растерянным, несмотря на всю решительность. Зан Тири села, скрестив ноги.       — Хотя бы потише, мы ведь ее… — прошипел Юджин, повернулся к ней и выдохнул: — …ты не спишь. Как ты, все хорошо?       — Лучше. А кто это? — она махнула рукой, показывая на Гектора и Адиру. — Я… знала их раньше?       — Знала. Мое имя Адира. Я помогла тебе и остальным дойти до Темного Королевства. А он, — Адира кивнула на Гектора и усмехнулась, — безуспешно пытался помешать.       — Тогда почему он здесь, если был врагом?       — Это немного сложно, — замявшись, ответил он. Адира кивнула.       — Так значит, капли все же соединились, — она посмотрела Зан Тири в глаза. — Что ты помнишь из того боя?       Зан Тири мысленно поблагодарила себя за то, что подсмотрела весь бой, сидя на подоконнике в облике птицы.       — Я… я пыталась использовать заклинание против Кассандры, но тут появился Вэриан, и я не закончила, Вэриан потерял сознание, Кассандра отнесла его за угол, чтобы привести в чувство, и тут появилась Зан Тири. Я снова попыталась прочесть заклинание, но капли столкнулись за секунду до того, как оно бы сработало, и случился взрыв… Помню только, как она исчезла в этом взрыве.       — Значит, я была права, и капли соединились, — кивнула Адира. — Не удивлена. И теперь нужно проверить, верно ли то, что капли достались тебе.       Вот, что они хотели проверить. Что ж, их ждет разочарование. Правда, Рапунцель забыла бы все заклинания, кроме последнего.       — Но как? Я не хочу снова использовать четвертое…       — Тебе должны были достаться все. Целительное подойдет.       — Если она потеряла память, то и его тоже забыла… — пробормотал Вэриан. — Я напомню!       Он произнес текст заклинания, и Зан Тири повторила за ним, словно не знала слов — по крайней мере, надеялась, что так все и выглядит. Ничего не произошло — снова. И хотя она была готова к этому, все равно едва скрыла разочарование, вместо него изобразив растерянность.       — Так и должно быть?       — Волосы не засветились, значит, капель нет, — Адира нахмурилась.       — Или они почему-то не сработали, — добавил Вэриан. — Может, это как-то связано с памятью? Я могу заняться этим, если найду старые записи… Я ведь раньше уже работал над зельем, которое возвращало бы память, правда, там виновата была палочка, но я что-нибудь придумаю.       Идея не пришлась Зан Тири по душе. Если он и в самом деле сможет сделать такое зелье, то они все поймут, когда оно не сработает — а Вэриан мог, она заглядывала в его тетрадь с рецептами. Придется найти способ ему помешать.       — Это отличная идея! — воскликнул Юджин. — Даже не знаю, как тебя благодарить!       — Я ведь еще ничего не сделал…       — Я знаю, что ты сможешь.       Вэриан смущенно улыбнулся и промолчал.       — Я знаю, где найдутся ответы, — Адира взглянула на Гектора. — В Темном Королевстве, среди работ Деманитуса.       — Там все еще остались его исследования?! — у Вэриана загорелись глаза. — Можно мне с ва… может, вы мне привезете что-нибудь? Он ведь гений, у него столькому можно научиться!       — Без проблем, парень, — усмехнулся Гектор. — Хоть всю библиотеку.       Вэриан уставился на него огромными глазами и замолчал, словно потерял дар речи.       А Зан Тири привычно кольнуло в сердце. Все так реагировали на Деманитуса. Ничего нового.       — Отправимся как можно скорее, — сказала Адира.       — Я, наверное, попро… прикажу, чтобы вам помогли собраться и чтобы выдали припасов в дорогу…       — Не стоит.       — Адира права, это лишнее.       — Как скажете… — неуверенно ответил Юджин. — Кто-то должен помогать Рапунцель. У меня совсем нет времени, и я ничего не успеваю…       Он выглядел несчастным, говоря это. Зан Тири, впрочем, только порадовалась, что его не будет рядом — она до сих пор не знала, как на него реагировать. И еще она подозревала, что Юджин мог расколоть ее. Слишком хорошо он знал Рапунцель — как считала Зан Тири.       — Я помогу, — вызвалась Кассандра, до этого стоявшая чуть позади. — И заодно попробую напомнить прошлое. Может, это поможет.       Эта мысль показалась Зан Тири удачной — конечно, будет меньше времени на тренировки, а Кассандра может раскрыть ее, но больше информации о прошлом — это полезно.       — Я так благодарна вам всем за помощь, — улыбнулась Зан Тири.       Она оказалась в ловушке. Без магии, без силы капель, даже без возможности сбежать, потому что ноги едва ходили, а Кассандра всегда будет неподалеку. Запертая в этом слабом теле, Зан Тири не получила ничего — и потеряла все.       Куда уж хуже.       Натянув улыбку еще шире, она загнала отчаяние подальше. Справится. Обязательно справится.       Не сдастся и выяснит все. Никак иначе.