Meant for glory

      По дороге до дворца Вэриан то и дело косился на Кассандру — ему все казалось, что эта вылазка случилась не на самом деле, и он вот-вот очнется. А еще был уверен, что не сможет уснуть до самого утра — слишком уж переполняли впечатления. И новые перчатки, и звездное небо над головой, и сам путь через тайный ход — и то, что в каждом воспоминании была Кассандра.       Это были первые воспоминания, в которых она была с ним потому, что сама этого захотела — чего уже хватало для того, чтобы считать их нереальными.       Кассандра проводила его до самой спальни — за что он был благодарен, потому что сам не нашел бы дороги — и только там попрощалась. Когда она ушла, ощущение нереальности стало еще сильнее. И ложась спать, Вэриан продолжал думать о каждой мелкой детали этой встречи — и заснул, едва закрыв глаза.       Он совершенно не запомнил свои сны, только знал — это было что-то приятное и теплое, и с этой теплотой Вэриан и проснулся наутро. Все произошедшее смазалось в единое событие, совершенно невероятное. И только перчатки напоминали, что ничего Вэриан не выдумал, все это было с ним и Кассандрой.       Весь день у Вэриана не выходило сосредоточиться на работе — мысли то и дело соскальзывали на прогулку. Что-то было необычное в том, чтобы видеть Кассандру такой… прежней. Словно ничего и не произошло, и она не преступница, Рапунцель не потеряла память, не было той битвы — всего того, что устроили они оба.       Это было необычно, но прекрасно.       Вэриан рассчитывал закончить сегодня разбираться со старыми записями, но в итоге едва продвинулся, постоянно отвлекаясь и погружаясь в размышления. Рядом с Кассандрой было так спокойно. А без нее — без нее в голову лезли мысли об отце.       В лаборатории Вэриану впервые было одиноко.       Он привык работать один — так было всегда, с самого детства, и все-таки раньше одиночество не ощущалось так остро. Все еще рядом был Рудигер, конечно… И, наверное, только поэтому Вэриан и не бросил попытки разобраться в собственных заметках и не пошел искать кого-нибудь.       Уже вечером, совсем поздно, когда Вэриан собирался спать, дверь вдруг скрипнула — и он от неожиданности смахнул на пол склянку, увидев Кассандру. Она улыбалась, пусть и устало, и Вэриану сразу стало теплее.       — О… привет, Кэсс.       — Привет, — она покосилась на пустые страницы на столе, старые записи, лежавшие там же, где и вчера. — Работа кипит, я смотрю?       — Ну-у… — от смущения Вэриан не нашелся, что ответить ей, и закусил губу. — Как бы это…       — Я понимаю. Отвлекла тебя?       — А? Н-нет, вовсе нет! — выпалил он. — Я уже… все на сегодня.       — Просто зашла сказать, что взялась за то дело со страницами и рецептом, — Кассандра посерьезнела и нахмурилась. — Пока узнала только то, что его бросил какой-то из гвардейцев… что очень странно. Буду искать дальше.       — Гвардеец? Но откуда у него зелье и зачем кому-то из гвардейцев это делать?       — Возможно, он работал с тем, кто украл рецепт. Его могли подкупить или… это мог и вовсе быть не гвардеец.       — Ты имеешь в виду, что кто-то украл форму?       — Именно так. Но сначала надо допросить каждого в гвардии. Этим я и займусь.       — Ты? Но ведь… — Вэриан осекся, чтобы лишний раз не упоминать вслух, что ее разыскивали.       Вместо ответа она запахнула плащ и приняла облик капитана, после чего превратилась обратно.       — Ты, как всегда, все предусмотрела, — улыбнулся Вэриан и тут же понял, как двусмысленна эта фраза, если вспомнить недавние события. — Я… вовсе не имел в виду…       Кассандра выглядела слишком серьезной, и Вэриан уже начал по-настоящему беспокоиться, что она поняла его неправильно — но через мгновение она все же рассмеялась. И он вместе с ней — от облегчения. Шутка вышла неловкой, но все-таки удалась.       — Не волнуйся за меня, — отсмеявшись, сказала Кассандра. — Загляну завтра, чтобы ты точно знал, что все в порядке.       — С-спасибо… — Вэриан почему-то смутился, но возражать совершенно не хотел. — Буду ждать.       Лукаво приподняв одну бровь, Кассандра кивнула и вышла, оставив Вэриана в легком смятении. Он вдруг обнаружил, что уже какое-то время пялился на дверь с совершенно пустой головой, дернулся, сбрасывая оцепенение, и запустил руку в волосы.       Это было… странно? Вэриан пытался подобрать хоть какие-то слова, чтобы объяснить хотя бы себе, что чувствует, но не мог — мысли разбегались во все стороны. Одно он знал точно.       Визита Кэсс он будет очень ждать. На самом деле уже ждал.

* * *

      Несколько последующих дней прошли все так же… странно? Вэриан бы назвал их бестолковыми раньше, ведь ему никак не удавалось собраться и сосредоточиться на записях — а недавно, к тому же, он понял, что забыл собственный шифр, с помощью которого, не доверяя сапорианцам до конца, скрывал от них наработки. Но вечерние обмены новостями — их, впрочем, приносила только Кассандра, — стали маленькой традицией.       И у Вэриана бы язык не повернулся назвать дни, когда его навещала Кассандра, бестолковыми. Ее присутствие ободряло его. И, к тому же, она рассказывала обо всем, что происходило у нее на глазах.       А происходило много всего.       Рапунцель понемногу приходила в себя и даже начинала ходить — пока только с помощью Кассандры, но это все равно радовало Вэриана. Он чувствовал себя виноватым, что до сих пор не продвинулся с тем зельем, но ничего не мог с собой поделать.       К ней заглядывали и ее родители, король с королевой. Кассандра с неохотой рассказывала об этой встрече — из обрывочных фраз Вэриан понял, что все кончилось тяжелым молчанием и попытками Арианны утешить Фредерика. Эту тему Вэриан решил больше не поднимать.       Расследование продвигалось — пусть и ужасно медленно. Юджин все больше задерживался, пытаясь разобраться со всеми делами, и Кассандре приходилось все дольше сидеть с Рапунцель. Но все-таки за несколько вечеров Кассандра допросила большую часть гвардейцев. Подробное описание бросившего человека так и не выходило составить. Мало кто рассмотрел его. А вне боя — черты вроде «темные волосы» были слишком расплывчатыми, чтобы вычислить, кто именно это был. И поскольку всех подходящих под туманное описание Кассандра допросила, вывод напрашивался сам собой — неутешительный. В гвардии этот человек вряд ли был.       Вэриан бы поломал голову над загадкой вместе с Кассандрой, но не мог разобраться даже с собственным шифром. И потому оставалось только желать ей удачи. К тому же, Вэриан все-таки помогал ей немного — давал сыворотку правды для допросов.       В один из дней, когда он вновь безуспешно пытался сосредоточиться — задумываясь то об отце, то об очередном визите Кассандры — в дверь вдруг постучали среди дня.       Сначала Вэриан решил, что ему показалось. Никто не приходил к нему в это время — и никто не мог прийти. Но стук повторился. А затем дверь открылась, и Вэриан потрясенно взглянул на вошедших.       Это была Кассандра… но не одна, а с Рапунцель, опирающейся на ее плечо. Та с любопытством взглянула на полки, затем — на стол. И, наконец, остановилась на Вэриане.       — Привет, Вэриан, — поздоровалась она.       Рапунцель попыталась шагнуть самостоятельно, отпустила Кассандру, но тут же споткнулась и привалилась к стене.       — Аккуратнее! — воскликнула Кассандра и помогла Рапунцель дойти до лавки, где они и сели вместе.       — П-привет… — растерявшись, ответил Вэриан. — Я… рад, что тебе лучше, Рапунцель.       Он хотел спросить, что они обе здесь делали, да еще в такое необычное время, но не решился.       — Все еще не могу ходить сама, — вздохнула Рапунцель. — Но спасибо.       — Ты уверена?.. — больше прочел по губам, чем расслышал Вэриан, когда Кассандра наклонилась к ней.       Рапунцель кивнула и продолжила:       — Научи меня алхимии.       — А? — только и вымолвил Вэриан.       В первый раз на его памяти кто-то интересовался самой алхимией, а не зельями — если, конечно, ему не показалось.       — Алхимии. Ну, я так много услышала о том, как она спасала нас, что подумала, может, это будет полезно, — она чуть подалась вперед и улыбнулась.       Вэриан вопросительно взглянул на Кассандру, та пожала плечами.       — Ну… конечно!       Он был вовсе не уверен в том, что окажется хорошим учителем, что сможет все объяснить, что Рапунцель вообще будет интересно — до потери памяти она никогда не интересовалась этим, — но знал, что сделает все, чтобы ей стало лучше. К тому же, на полках Вэриан приметил несколько учебников, от самых простых до самых сложных.       И, может, ему уже не будет настолько одиноко.       Кассандра на мгновение удивленно приподняла бровь, но быстро вновь стала невозмутимой.       — Тогда, наверное, я оставлю вас. Рапс, вечером помогу тебе дойти обратно, хорошо?       — Хорошо.       Запахнув плащ, Кассандра вышла за дверь. Повисла неловкая тишина.       Вэриан прикусил губу. Он, конечно, согласился помочь, но вот сам совершенно не представлял, с чего начать и как подступиться к Рапунцель. Учителя у него никогда не было — все знания Вэриан получил из книг и экспериментов.       С нервным смешком он поднялся из-за стола, на котором лежали старые записи, и подошел к книжным полкам, чтобы поискать подходящий учебник.       Пауза затягивалась. Перед глазами мелькали корешки книг с названиями, но Вэриан все никак не мог откопать среди них что-нибудь подходящее.       — А что это?       Вздрогнув от неожиданности, он развернулся и увидел Рапунцель, которая с любопытством склонилась над столом, опираясь на него, и рассматривала разложенные листки.       — А… помнишь, я упоминал то зелье памяти? В общем, я нашел те старые наработки, а теперь пытаюсь их расшифровать. Не помню собственного шифра.       — Так все-таки ты не доверял сапорианцам?       — Ага. — Через пару мгновений Вэриан потряс головой и внимательнее взглянул на Рапунцель. Неужели… — Стой, откуда ты знаешь про них? Ты начала вспоминать?       — Кассандра рассказала.       Вэриан ощутил, как неприятно укололо в сердце, и снова повернулся к полкам. Логично, конечно, что она это рассказала — наверняка Рапунцель интересовалась тем, как ее родители утратили память, — но… знать, что из всех событий Кассандра рассказала именно об этом, было больно все равно.       Хотя хорошего она могла мало рассказать. Вряд ли стоило говорить о борьбе с Зан Тири сейчас — уж слишком это тяжелые моменты, а Рапунцель и без того непросто, — а до того вся история его знакомства с Кассандрой была историей его ошибок.       Может, кроме выставки — там все же сумел исправиться к концу.       — А как ты научился алхимии?       Голос Рапунцель вернул его к реальности, и Вэриан снова дернулся, случайно достал книгу, которую сжал, сам того не заметив, и быстро запихнул на место.       — По учебникам. Да и сам пробовал… смешивать там и все такое. Записывал, что получалось, потом искал все в тех же книгах.       — Так тебя никто не учил? — Рапунцель прозвучала как-то… сочувственно.       — Только я сам. Но я привык, — Вэриан вздохнул, искоса взглянул на нее. Теперь она смотрела на него, а не на записи.       — Я тоже училась… — она на мгновение запнулась, — рисованию сама. Готель не было до меня дела.       Похоже, Кассандра рассказала и о годах, проведенных в башне. Почему-то было очень странно видеть и слышать это от Рапунцель — быть может, потому что на самом деле она не помнила всего этого, а лишь знала, что происходило?       — Ты снова рисуешь? — Вэриан спросил только для того, чтобы как-то прервать очередное неловкое молчание.       — Нет.       Она отвернулась, и Вэриан решил не продолжать эту тему. Но прежде чем он успел что-нибудь решить, Рапунцель снова заговорила:       — Давай я попробую сначала поучиться по учебнику, как ты. А если что-то будет непонятно, то спрошу.       — Что ж… — протянул он и, не найдя изъянов, сказал: — Звучит как план.       Найдя наконец подходящую книгу, он выхватил ее — это была первая книга по алхимии, которую он сам прочел — и подошел к Рапунцель.       Только сейчас он вдруг понял, что все время разговора она стояла на ногах, пусть и опираясь на стол. Ее руки подрагивали.       — Ты лучше сядь, не стоило вставать, правда, тебе же нельзя…       Вэриан подхватил ее под руки и помог добраться до лавки — как только она вообще добралась оттуда до стола?.. — а затем передал книгу.       — Вот, я сам с нее начинал, так что… — взъерошив волосы и не найдя, что именно «так что», он, куснув губу, невпопад закончил: — Если будут вопросы, то спрашивай, я тут весь день, в общем-то.       Рапунцель с улыбкой кивнула и осторожно открыла книгу, словно боясь повредить. Шмыгнув между ног Вэриана, Рудигер запрыгнул на лавку и недоверчиво покосился на цветные волосы Рапунцель, даже оскалился.       — Эй, приятель, ты чего? — Вэриан потрепал его по голове. — Все в порядке.       Рудигер сощуренно посмотрел на него и все-таки расслабился — самую малость. А затем соскочил на пол и убежал в свой уголок.       Большую часть времени Рапунцель сидела тихо — необычно тихо. Вэриан раньше не видел ее такой спокойной и погруженной во что-то: обычно она всегда напевала себе под нос, чуть пританцовывала, даже когда рисовала, болтала с кем-нибудь…       Впрочем, раньше он и с книгами ее не видел. Да и в целом пересекались они не слишком часто — чаще всего Вэриан был занят в лаборатории, а Рапунцель занималась королевством. К тому же, никто не знал, как на нее повлияла потеря памяти.       Только пару раз Рапунцель подходила к нему спросить о каких-то мелочах — она схватывала все на лету, и Вэриан искренне поражался ее способностям. Она что-то выписывала себе, несколько раз порывалась подойти к лабораторному столу самостоятельно. Но Вэриан вовремя замечал это и помогал.       Рапунцель действительно исхудала — настолько, что удержать ее было несложно даже ему.       Сосредоточиться, ясное дело, у Вэриана выходило еще хуже, чем раньше — теперь к мыслям о Кассандре и отце добавились еще и волнение за Рапунцель и боязнь оказаться плохим учителем для нее. У нее совершенно точно были способности. А задача Вэриана — не загубить их, пусть даже он едва ли что-то делает, чтобы учить ее.       Ближе к вечеру, когда в голове все окончательно смешалось в кашу, Вэриан со вздохом отодвинул ничуть не изменившиеся и не ставшие понятнее записи, все такие же пустые листы и покосился на Рапунцель, стараясь сделать это как можно незаметнее.       Она все еще была погружена в чтение — казалось, полностью и без остатка. Ее лицо было сосредоточено, взгляд бегал по строчкам. На мгновение Вэриану почудилось, что Рапунцель переменилась в лице, словно что-то показалось ей знакомым, но он быстро отогнал наваждение. Ведь она все забыла. Алхимию так и вовсе никогда не знала и считала магией раньше.       Вдруг она подняла голову, и Вэриан тут же отвернулся, делая вид, что не наблюдал за ней. Раздался глухой звук закрываемой книги.       — Решила закончить на сегодня? — спросил Вэриан, чтобы не дать вновь повиснуть молчанию и неловкости.       — Пожалуй. А то не запомню ничего. Ты не возражаешь, если я возьму учебник?       — Конечно, бери.       Вэриан хотел сначала напомнить ей, что потом она должна все вернуть, но прикусил язык. Здесь все принадлежало прежнему королевскому алхимику, а раз его тут не было, то королевской семье — в том числе и Рапунцель. Она могла хоть все отсюда вынести.       Они друзья, конечно, но после потери памяти Рапунцель заново училась быть принцессой, и мешать ей Вэриан вовсе не хотел.       — Кстати, хотела спросить кое-что, можно?       — Всегда можно.       — Почему тогда ты перешел на сторону повстанцев? И почему так внезапно предал их?       Этот вопрос несложно было бы предугадать. Кассандра знала обо всем лишь в общих чертах, а подробности всегда оставались между Вэрианом и Рапунцель. И как бы ни было неприятно вспоминать, ей стоило напомнить события.       — В то время, когда я сидел в тюрьме… — он запнулся и отогнал внезапно накатившее ощущение сырости и холода, — мне казалось, что все вокруг виноваты. Потом… я многое понял. Но мне… мне казалось, что никто и никогда не простит меня.       Он закрыл глаза и свесил голову, опершись на стол.       — Я думал, единственный путь — это… сделать так, будто ничего не было. Заставить всех все забыть. Начать… с начала. Сапорианцам эта идея понравилась. Я давал им оружие, они мне — возможность все исправить. Ну… так мне казалось.       Его голос становился все тише и тише. Говорить становилось сложнее с каждым новым словом.       — А потом появилась ты. И простила меня. И дала мне шанс искупить свою вину… вместо того, чтобы сбежать от нее. Это ведь не выход. Я знал это даже тогда.       Вэриан выпрямился и посмотрел на Рапунцель снова. Она слушала очень внимательно, даже чуть подалась в его сторону. И выглядела точно такой же серьезной, как и тогда.       — Если бы мне все удалось тогда, я бы не смог с этим жить. А ты показала мне другой путь. И я всегда буду тебе за это благодарен. Даже если ты этого не вспомнишь, я сделаю все, чтобы тебе помочь.       — Мне кажется… я… не зря тебе дала второй шанс тогда.       Он благодарно улыбнулся ей, а затем услышал уже знакомый короткий стук в дверь и повернул голову. Мгновение тишины, в первый раз приятной, оказалось нарушено. Сердце пропустило удар — это стало так привычно, — и вошла Кассандра, обеспокоенная и немного хмурая.       — Привет, Кэсс…       — Рапс, пойдем, — перебила его Кассандра. — Тебе пора.       — Хорошо, тогда…       Рапунцель поднялась на ноги, шатаясь, ухватилась за полку, и Кассандра мгновенно подскочила к ней, подхватила и закинула руку себе на шею.       — Осторожно! Тебе же нельзя!       — Извини, — Рапунцель обернулась на Вэриана. — Увидимся завтра?       — К-конечно.       Поведение Кассандры сбило Вэриана с толку. Обычно она не была такой резкой. И, к тому же, даже не обратила внимания на него — почему-то это было особенно неприятно. Светлое чувство, оставшееся после разговора с Рапунцель, испарилось.       Когда дверь захлопнулась, Рудигер наконец высунулся из своего укрытия и шмыгнул Вэриану на колени. А тот задумывался, ероша шерсть приятеля.       День был странным. Чертовски странным. Начиная от внезапного желания Рапунцель научиться алхимии и заканчивая непохожей на себя Кассандрой. И, главное, почему Вэриана больше волновали не странности, а грубость Кэсс?       Он замер на мгновение, прислушиваясь к себе. Было тихо. Одиноко — уже, хотя еще только пару минут назад здесь были Рапунцель с Кассандрой. И попросту пусто.       Исчезли даже мысли об отце. Исчезло все — кроме того свербящего чувства, которое возникло из поведения Кассандры.       Но Вэриану не было горько. Кассандра вернется, он знал.       И не ошибся — через какое-то время она действительно шагнула в комнату, вырывая его из мыслей. Улыбнувшись, он посмотрел на нее и чуть помрачнел, увидев те же хмурость и обеспокоенность, что и раньше. Значит, это не из-за Рапунцель?       — Что-то случилось, Кэсс? — Вэриан подошел к ней и чуть приподнял голову.       Их взгляды встретились, и он вдруг ощутил, что несмотря на все вопросы и странности его куда больше волнует эта темно-болотного цвета бездна напротив.       — Это был не гвардеец, — мрачно процедила она. — Шарик бросил не гвардеец.       Ее слов оказалось достаточно, чтобы отрезвить Вэриана.       — Но кто тогда?       — Не знаю, но выясню. Никто из гвардейцев не знал его, никто не увольнялся в последнее время, и его не было среди, — она прервалась и резко отвернула голову, — среди убитых.       — Тебе еще понадобится сыворотка?       — У меня осталась, — голос немного потеплел, и Кассандра вновь повернулась к Вэриану. — Но спасибо.       — Ты найдешь его. Я знаю.       — Я потеряла так много времени! Он мог уже сто раз сбежать из Короны!       — Но ведь это было необходимо, — Вэриан осторожно коснулся ее руки. — И ведь… если ему что-то до сих пор нужно, то он будет неподалеку, иначе разве он добился чего-нибудь? А если это просто наемник, то пусть уходит.       Вэриан знал, что в его словах полно изъянов и что возразить проще простого. Но больше всего на свете ему сейчас хотелось утешить Кассандру. Слишком раздосадованной она выглядела, слишком озлобленной и непохожей на себя.       — Может, ты и прав, — со вздохом ответила она. — Все равно сдаваться рано.       — Так-то лучше, — он улыбнулся. — И если я чем-то еще могу помочь, только скажи.       — Разве что присмотром за Рапунцель, пока я буду занята. Похоже, она собирается целыми днями тут заниматься.       — Заметано. Кстати… — чуть помедлив, он все-таки продолжил: — Тебе не кажется странным, что она так внезапно увлеклась алхимией и бросила рисование?       — Она пыталась рисовать, но у нее не выходило и… к тому же, мне кажется, с воспоминаниями о башне исчезло и все, что связывало с ней Рапунцель. Рисование тоже.       — Может, она пытается найти что-то новое, потому что чувствует, что утратила все старое.       — Может.       Они замолчали. Вэриан снова задумался о Рапунцель. О том, как она пыталась все вспомнить. Как разговаривала с ним сегодня и как спрашивала о том, что волновало ее. И как похожа была в эти моменты на себя саму.       — Мне кажется, не все потеряно, — он сжал руку Кассандры. — Она сильно изменилась… но иногда совсем как раньше.       — Я знаю, — она слабо улыбнулась и тут же помрачнела вновь. — Мне только жаль, что это мы во всем виноваты.       — Мы все исправим.       Вэриан обнял ее и ощутил, как ее руки поглаживают его по спине. Вдоль позвоночника пробежали мурашки. Все было правильно. Все было так, как нужно. Кассандра была рядом с ним, они вместе исправляли то, в чем были оба виноваты, и у них даже почти получалось.       Острый подбородок врезался в плечо сильнее, когда Кассандра прижалась к нему, и Вэриан чуть наклонил голову, зарываясь в ее волосы.       — Я верю тебе.