Meant for glory

      Закрыв дверь, Юджин прислонился к ней, закрыл глаза и шумно выдохнул. А затем зашагал к спальне Рапунцель.       Еще один день позади.       Парой минут больше — и мозги расплавились бы окончательно. А ведь завтра все повторится. И послезавтра. И через неделю. И…       …нет, нельзя думать, что это навсегда. Вэриан придумает что-нибудь. Короля с королевой тоже еще можно вылечить.       Юджину казалось когда-то, что нет ничего проще, чем быть королем. Радуйся, развлекайся и приказывай всем вокруг. А теперь он бы все отдал, чтобы кто-нибудь забрал у него титул, который даже не должен был достаться ему.       По крайней мере… не так достаться.       И хватило одного дня, самого первого, чтобы осознать свою ошибку. Каким чудом Рапунцель справлялась? Все эти приемы, отчеты, доклады — цифры, бесконечные путающие цифры! — жалобы, вопросы, решения… Юджин даже сосредоточиться не мог в первое время, что уж там говорить о чем-то большем.       Ему казалось, что станет проще потом, когда пройдет время. Но вот уже шла третья неделя, а проблемы только копились. Начиная от черных камней, которые так и не исчезли, а потому до сих пор мешали возделывать старые поля — что могло привести к голоду, когда запасы зерна иссякнут, — и заканчивая волнениями, переходящими в панику.       Народ боялся возвращения Кассандры — ведь она была объявлена в розыск, а значит, была на свободе. Юджин знал, что сам вызвал этот страх, приняв план Вэриана. Но знал и то, что не поступил бы иначе. Теперь, когда правда о Кассандре была известна Юджину, когда больше не нужно было считать ее врагом — он бы не позволил себе ее предать.       Юджин честно пытался хоть как-то разобраться и вникнуть во все. Даже стал часть времени, которое обычно проводил с Рапунцель, сидеть в библиотеке за книгами по истории и политике. Только ничего не запоминалось. И не помогало.       Он чувствовал, что все сильнее устает с каждым днем.       Перед высокими дверьми, ведущими в до боли знакомую комнату, Юджин помедлил, как и всегда, собираясь с силами. Находиться внутри было почти невыносимо. Слишком много воспоминаний, слишком много того, что теперь утрачено — хотелось верить, что не навсегда.       Из горьких мыслей его вырвал звук шагов — и, обернувшись, Юджин увидел Рапунцель с Кассандрой, идущих в его сторону. Рапунцель держалась на ногах увереннее, чем обычно. Юджин улыбнулся. Несмотря ни на что, ее вид всегда вселял в него надежду, и сама она разгоняла весь мрак в душе, словно самое настоящее…       — Солнышко, — он бережно подхватил ее, и теперь она опиралась уже на него. — Где вы были так долго?       — У Вэриана, — бросила Кассандра. — Рапс расскажет тебе. А мне пора.       Она выглядела колючей и недовольной — в целом, как в прежние времена. Но все-таки Юджин решил не поддразнивать ее на этот счет сейчас — просто не было сил, да и куда больше хотелось поговорить с Рапунцель.       — Пойдем.       Юджин открыл дверь, помог Рапунцель добраться до кровати, и они уселись рядом. Никто не спешил начинать разговор. Как и всегда. Отвернув голову от стены, чтобы не видеть рисунков, Юджин заметил, как Рапунцель чуть отодвинулась и как-то вся подобралась, отчего в сердце кольнуло.       К этому невозможно было привыкнуть. Но винить ее Юджин не мог.       — Так вы были у Вэриана, да?       — Да.       — Навещали?       — Решила научиться алхимии.       Непонимающе взглянув на нее, Юджин уже собирался спросить, а не шутит ли она, но вдруг заметил, что книга, которую она принесла, — это учебник. Рапунцель действительно была серьезна.       — Но… почему? Ну, то есть, есть же Вэриан и все такое.       — Алхимия много раз нас спасала. Знать ее было бы полезно.       — А как же твое рисование?       Рапунцель неопределенно пожала плечами, и Юджин поник. Ему всегда нравилось, когда она рисовала — в такие моменты ее лицо светилось счастьем и вдохновением, что делало счастливым и его. Может, алхимия станет новым таким делом для нее?       Немного помедлив, Юджин решил перевести тему.       — Я сегодня, кстати, начал читать новую книгу. Мозг сломать можно, так сложно написана! Ну, то есть, серьезно, кто вообще будет использовать в книгах слова длиннее десяти букв? Даже вспомнить не могу ничего…       — Юджин? — Рапунцель поймала мгновение, когда он замедлился. — Мне… нужно побыть одной.       Замолчав, Юджин отвернулся и вздохнул — как он надеялся, незаметно.       — Почитать слова длиннее десяти букв.       — Д-да… конечно.       Он до сих пор не мог свыкнуться с тем, что она забыла об их чувствах — каждый раз верил, что вот сегодня-то все будет иначе, но каждый раз все было как раньше.       В какой-то момент «как раньше» стало именно этим.       Юджин пошел к выходу, стараясь не подавать виду. Неловкость в воздухе ощущалась кожей, и от этого хотелось попросту сбежать — подальше. Но в то же время… остаться.       Потому что это была Рапунцель, солнышко его жизни.       И если бы не случайная встреча в башне, то Юджин до сих пор был бы вором с выдуманной личностью, одиночкой, не имел бы ни цели, ни мечты, кроме денег.       Перед тем, как закрыть дверь за собой, он обернулся в последний раз и увидел, что Рапунцель, хоть и положила руку на учебник, еще не начала читать. Она смотрела куда-то в сторону, отстраненно, словно была где-то далеко.       Слова прощания застряли в горле. Все равно ведь не услышит. Все равно не попрощается. Юджин вышел в коридор и глубоко вздохнул — сидеть с ней с каждым днем было все тяжелее.       Что-то коснулось ноги, и Юджин заметил Паскаля, прошмыгнувшего в щель — тот выглядел печальным.       — Что, лягушонок? — Юджин поднял Паскаля и посадил на плечо. — Тоже не ладится с ней?       Кивнув, Паскаль прижался к шее и согласно протрещал что-то. Юджин, погладив его, снова погрузился в уныние.       Ему раньше казалось, что такие вечера будут поддерживать его. Рапунцель всегда была источником его силы. Теперь же он уставал еще сильнее после разговоров с ней, и это пугало и угнетало его. В первые дни он обманывал себя. Думал, если сделает вид, что все в порядке, если убедит себя, что ему легче после их встреч, то так и будет.       Затея было безнадежной с самого начала.       Юджину безумно не хватало прежних теплоты и доверия.       Может, если бы он проводил с ней больше времени… с самого пробуждения. Но это было невозможно. И Юджин уже не тот эгоист, который всегда выбирал себя и только себя — в этот раз ему пришлось выбрать королевство.       Он начинал понимать, почему Рапунцель тогда нарушила обещание и почему так страдала из-за этого.       Но даже если бы он выбрал ее… самым страшным было то, что теперь Юджин не представлял, как себя вести с ней и о чем говорить. Что в ней осталось от прежней Рапунцель? Что еще можно вернуть? И как?       Вопросы, на которые не было ответа, мучили его постоянно, и что с этим делать, он не представлял.       Юджин знал, что Вэриан когда-нибудь изобретет свое зелье, что Кассандра тоже пытается восстановить память Рапунцель, просто… это было так медленно.       А тяжело было уже сейчас.       — Лягушонок, может, переночуешь у меня сегодня?       Паскаль благодарно потерся о шею, и Юджин слабо улыбнулся. Компания этой ночью ему не помешает.

* * *

      На следующий день у Юджина все валилось из рук… еще больше обычного. Образ Рапунцель, холодной, задумчивой и далекой, не выходил из головы — преследовал даже во сне, являясь в тревожных видениях.       Юджин был уставшим, разбитым и потерянным.       Половина слов королевских советников пролетала мимо ушей, а другая половина казалась непонятным набором букв. Юджин знал, что должен отбросить переживания. Что не имел права расклеиваться, пока не разобрался со всеми делами. И он уже привык. Но вчера Рапунцель была еще более отстраненной, чем обычно.       Обычно.       Для него это уже обычно — одна эта мысль не давала покоя, жалила так больно, что хотелось взвыть от тоски. Юджин молчал и вслушивался в очередной отчет.       А под конец дня, сидя в безлюдной библиотеке и пытаясь осознать еще хоть несколько строк из какой-то книги по истории, Юджин вдруг услышал перестук шагов за дверью — за мгновение до того, как ввалились два гвардейца, державшие вырывающегося паренька.       — Простите, король Юджин, он говорит, что должен встретиться с вами, но…       — Да, должен! — воскликнул тот. — Я должен ему кое-что рассказать! Это важно!       — Отпустите его.       Юджин поднялся из-за стола — все равно толку от чтения сегодня не было — и подошел к пареньку, упавшему, когда гвардейцы резко выпустили его, а затем протянул ему руку. Он потрясенно уставился на Юджина, часто-часто моргая, но все-таки решился и принял помощь.       — Что ты хотел рассказать?       — Я… э-э… может, ну… — парень переступил с ноги на ногу и опустил голову. — Мне бы хотелось… поговорить наедине, если… если можно, ваше величество.       — Просто Юджин.       В библиотеке никого больше не было, и Юджин кивком указал гвардейцам на дверь. Один из них приоткрыл рот, сдвинув брови, но через пару мгновений отвернулся и вышел следом за вторым.       Юджин уселся на лавку неподалеку, у стены, и посмотрел на паренька, все еще хватающего ртом воздух. Взъерошенные русые волосы, серые глаза, небольшой рост… Парень походил на сбитого с толку воробушка и выглядел совсем беззащитным.       — Садись, чего ты, — Юджин похлопал по лавке. — Как тебя зовут хоть?       — Э-эрнст…       Он все еще не двигался с места, и Юджин поднялся сам. Эрнст испуганно посмотрел на него, но промолчал.       — Так что ты хотел рассказать?       Эрнст зажмурился, набрал в грудь воздуха и выпалил:       — Я недавно видел Кассандру! Я знаю, кто прячет ее!       Усталость и безразличие испарились, будто и не было. Руки вдруг мелко-мелко задрожали. И страх, липкий и ледяной, зашевелился в груди.       Со дня липового побега Юджин боялся, что правда откроется.       — Это тот преступник, мальчишка, который два года назад чуть не убил королеву! Я видел их у дворца ночью, недели две назад!       Две недели. Уже две недели кто-то знал самую большую тайну Юджина и его близких.       Юджин понемногу начинал паниковать. И все-таки постарался взять себя в руки. Нельзя подавать виду.       — Почему ты не пришел раньше? Кто-то еще знает об этом? — голос звучал почти ровно.       — Я не мог… у нас в семье… — Эрнст съежился. — Я никому больше не говорил. Все боятся, и я не хотел никого испугать еще сильнее…       — Ты правильно поступил, — мысленно выдохнув, ответил Юджин. — Что тебе известно?       — Кассандра умеет превращаться в других людей! И она прячется где-то в замке, может даже…       Эрнст с подозрением уставился на Юджина, но тут же помотал головой. И в его взгляде вдруг возникла сталь.       — Она убила моего брата! Вы должны найти ее! Вы должны ее казнить!       Юджин не знал, что ответить ему — и паника подступила снова. Широко раскрыв глаза, он смотрел на решительного, вмиг ставшего озлобленным Эрнста, и понимал, что тот прав. И, наверное, никакая правда о Кассандре не убедит его.       И что с ним делать — Юджин совершенно не представлял.       — Мне… нужно посоветоваться с капитаном стражи, — выпалил он и поспешил к двери. — Жди здесь.       — Как вы можете сомневаться?! Она преступница! Убийца! — голос Эрнста дрогнул. — Как вы можете?!       Юджин выскочил в коридор и зашагал прочь, мотая головой. Сзади донесся глухой стук. Обернувшись, Юджин успел заметить, как слегка дрогнули деревянные двери и как гвардейцы встали вплотную к ним. Но больше стука не было.       Что-то нужно делать. Что-то нужно делать. Что-то нужно…       Но что? Юджин не знал и оттого паниковал все больше. Он чувствовал, как время утекало сквозь пальцы — нельзя было слишком долго не возвращаться, нельзя было подавать виду, что что-то не так…       Стремительно шагая по коридору, Юджин вдруг уловил чей-то голос за очередным поворотом и прислушался.       — …ничего сложного, просто подойти к нему и спросить, как он справляется, в этом же ничего особенного, да?       Эдмунд. Отец… думать о нем как об отце все еще было трудно. Хотя Юджин уже не сомневался, что тот не лгал — слишком уж многое на это указывало.       — Юджин! — воскликнул Эдмунд, показавшись из-за поворота. — А я как раз тебя искал!       — Привет, пап.       К панике добавилась еще и неловкость. Уже очень давно Юджин и Эдмунд не пересекались, к тому же, как себя вести с отцом, Юджин до сих пор слабо себе представлял.       — Как ты? — Эдмунд задумчиво нахмурился и забормотал себе под нос: — Страх в его глазах намекает, что что-то не в порядке… неужели что-то произошло? Надо выяснить и помочь, может, это…       — Да, произошло, — не дождавшись конца монолога, перебил его Юджин и вдруг сообразил: ведь его отец был королем! А значит, наверняка разбирался в сложных ситуациях. — Произошло, и я не знаю, что делать! Во дворец пришел парень, который знает, что Кассандра прячется здесь, что она меняет облик и что ей помогает Вэриан. Хуже, этот парень — брат одного из убитых гвардейцев! И что ему ответить?! Я не знаю, не знаю…       Юджин зажмурился и замолчал, ощущая, как плещется внутри страх.       И вдруг тяжелая, теплая рука легла на плечо, вмиг придав спокойствия.       — Тебе нужно научиться разделять в себе короля и Юджина.       — О чем ты?       — Как король ты не можешь показать слабость или неуверенность. Ты должен быть сильным. И ты должен уметь сказать то, что нужно.       — Но как быть, если я не знаю, что сказать?       — Разве тебе не подсказывает сердце?       — Я не могу предать Кассандру… но и Эрнст прав, — Юджин обхватил себя руками. — Я могу только пообещать, что мы накажем ее, если поймаем… но это же вранье! А если он узнает? Если правда откроется? Если…       — Это политика, Юджин, — Эдмунд помрачнел. — Здесь не обойтись без рисков… и выборов. Но я знаю, что мой сын справится. У тебя это в крови.       — Похоже, пока что у меня в крови только путаться во всем, — невесело усмехнулся Юджин, вспомнив свои «успехи» в управленческих делах.       — Тебя не воспитывали как принца, вот и все, но если… если ты мне позволишь, я попробую все наверстать.       — То есть?       — Ты можешь обращаться ко мне с любыми вопросами. А я помогу, — Эдмунд улыбнулся, и у Юджина на душе потеплело.       — Хотелось бы мне, чтобы ты предложил это раньше.       — Ну, я помню, как ты отреагировал на мою последнюю попытку помириться, так что не хотел рисковать… да и ты был так занят все время…       Юджин рассмеялся и вместо ответа обнял отца — сам ведь тоже и не думал раньше, что Эдмунд на самом деле король. Знал, но никогда не воспринимал как истину. А стольких проблем и трудностей можно было бы избежать, если бы они поговорили чуть раньше!       — Мне все-таки пора, — наконец сказал Юджин. — И…       Была уже середина вечера. И по-хорошему следовало поторопиться к Рапунцель сразу после возвращения к Эрнсту… но это значило, что не выйдет побыть с отцом. И на следующий день проблем будет еще больше…       Может быть, стоило на какое-то время отложить бесплодные попытки сблизиться с Рапунцель за те пару часов, что Юджину удавалось выкроить. В конце концов, если сейчас он чуть больше времени уделит Короне, то потом сможет сидеть с Рапунцель больше. К тому же…       Юджин действительно чувствовал, что терял что-то, забывая об отце — каким бы странным и непонятным тот ни был.       — Давай встретимся в библиотеке чуть позже, хорошо?       Просияв, Эдмунд кивнул, и Хэмуэль на его плече несколько раз громко каркнул. А Юджин тем временем поспешил назад.       Отделить короля от себя. И просто пообещать справедливость. Это даже не будет ложью. Юджин уже поступал справедливо — просто справедливость была слишком странным понятием.       Отступившая было паника снова нахлынула, когда впереди показались двери библиотеки. И каждый шаг давался все труднее. Казалось, это и вовсе невозможно — собраться с силами и солгать человеку, который пришел с мольбой о правосудии…       Юджину вдруг вспомнилась их с отцом любимая цитата.       — Нет смысла делать то, что не невозможно, — прошептал он себе под нос и улыбнулся.       В конце концов, он ведь тоже защищает близкого человека. Эрнст поймет, если узнает. Хотя лучше бы не узнал, конечно…       Гвардейцы почтительно расступились, когда Юджин подошел к ним, и он чуть поежился — к этому было трудно привыкнуть даже теперь. А затем открыл одну створку двери и заглянул внутрь. Но тут же помотал головой и зашагал вперед, стараясь выглядеть уверенно и спокойно.       Эрнст сидел на лавке, зарывшись пальцами в волосы, отчего стал еще более взъерошенным, и не сразу заметил Юджина, но как только тот приблизился, сразу подскочил и уставился на него широко раскрытыми глазами.       — Ч-что вы решили?       — Я сделаю все для справедливости, — Юджин надеялся, что это звучало не слишком уклончиво, и тут же добавил: — Это я могу обещать.       Прошло несколько долгих, тягучих секунд. Упрямо опущенные уголки губ Эрнста подрагивали, брови были сдвинуты к переносице, а взгляд, казалось, прожигал насквозь — но лишь несколько секунд. И Эрнст все-таки немного расслабился.       — Я… прошу прощения. Мне не стоило так себя вести, — он попытался поклониться, но Юджин остановил его. — Благодарю вас.       Мерзкое чувство не покидало Юджина — он чувствовал себя самым подлым обманщиком, каким не был за все годы воровства и лжи. Даже несмотря на то, что сказал правду. И все-таки следовало закончить разговор, не проколовшись.       — Но я должен тебя попросить кое о чем.       — Конечно, ваше величество.       — Пожалуйста, зови меня Юджин, — снова попросил он и продолжил: — Не рассказывай никому о том, что ты узнал. Будет лучше, если мы обойдемся без паники, хорошо? А если что-то еще узнаешь, сразу иди ко мне. Тебя пропустят.       — Как скажете, ва… Юджин, — Эрнст вжал голову в плечи, но Юджин одобрительно улыбнулся.       — Так-то лучше. А теперь иди. И спасибо за сведения.       Парой минут позже, когда Эрнст и гвардейцы, провожающие его, ушли, Юджин смог выдохнуть. Это было сложно… но все-таки не так тяжело, как он думал.       — Что ж, кажется, первое знакомство Юджина-меня и Юджина-короля прошло успешно, — усмехнулся он. — Остается надеяться, что сотрудничество пойдет им на пользу.       — Похоже, мой сын тоже начинает думать вслух, — донеслось из коридора через приоткрытые двери. — Неужели это наследуется? Или это приходит с возрастом? В любом случае, у нас появилось еще кое-что общее!       — И тебе привет, — повернулся к отцу Юджин.       — Судя по твоему лицу, ты справился.       — Вроде того… по крайней мере, Эрнст не разозлился, а это уже кое-что. Я попросил его не рассказывать никому о Кассандре и пообещал справедливость.       — Ты все сделал правильно, — Эдмунд улыбнулся. — Я знал, что ты сможешь!       — У меня бы не вышло без твоего совета. Но я все еще не уверен… Ну, то есть, это же не ложь, да? Вроде бы не ложь… Тогда почему я чувствую себя так, будто я самый последний подонок в мире? Я думал, что вранье и притворство остались в прошлом, а теперь, получается, должен к ним вернуться… но как же так?       — Все хорошо, сын. Ты не должен думать, что обманул его. Ты поступил по совести. Когда-нибудь он поймет.       — Мы ведь никогда не расскажем народу о том, что на самом деле сделала Кассандра для всех нас. Они не примут ее…       — Может быть, не все. Но уж одному-то человеку ты сможешь все объяснить, — Эдмунд потрепал его по голове, и Юджин пригладил волосы.       — Надеюсь, ты прав. Погоди немного, я сейчас, только найду там несколько отчетов, в которых все никак не могу разобраться…       Юджин зашагал к столу, за которым работал. Конечно, с такой усталостью сделать получится немного, но лучше начать сейчас, да и рядом с отцом Юджин чувствовал себя неожиданно хорошо.       А сзади снова негромко зазвучали слова:       — Поверить не могу, мой сын стал королем… и он так хорошо справляется! Как же быстро он вырос… Вспомнить только, как я ошибался в свои первые дни… нет, у него точно талант! Я так им горжусь!       На душе потеплело, и Юджин улыбнулся.       Может, и хорошо, что отец так и не разучился думать вслух.