Meant for glory

      Вэриан не мог в это поверить.       Он видел, но не воспринимал — словно спрятался внутри собственной головы.       Пару часов назад — часы не врали, хотя стоял он тут, казалось, целую вечность — он пришел в лабораторию, чтобы сделать новый образец и продолжить работать с ним. И обнаружил, что не может найти свою тетрадь.       А после того, как обшарил все вокруг, заметил обуглившиеся страницу в тлеющем камине и обгоревший тетрадный корешок.       И Вэриан просто отказывался в это верить.       Ведь это должна была быть ошибка. Недоразумение. Глупость… ну, как, как его записи могли там оказаться, как, а главное — почему?..       Вэриан дернулся, оторвал взгляд от почерневших страниц и повернулся к полкам. Быть может, где-то там?       Ни на одной полке ничего похожего не было. Не было и на столе, и на полу, и в уголке Рудигера, и в спальне Вэриана — там он все перевернул вверх дном несколько раз, помня о своей неуклюжести — такое бывало, что вещи оказывались не там, где он ожидал.       Тетради нигде не было. Не было даже записей с шифрами — совсем ничего.       Вернувшись к камину, Вэриан дрожащими руками вытащил единственную более-менее уцелевшую страницу. Она рассыпалась пеплом в его руках, но на единственном белом краешке можно было различить пару слов — зашифрованных.       Его собственным шифром.       Отрицать реальность больше не получалось.       Колени подломились, Вэриан упал и, выронив обрывок, спрятал лицо в ладонях. Горло жгли слезы.       — Вэриан?.. — послышался голос Рапунцель от двери. Но казалось, что издалека. — Что… что случилось?       Вэриан боялся заговорить вслух — он еще пытался сохранить хотя бы подобие самообладания. А потом просто мотнул головой в сторону, куда упал листок.       Шаги приблизились, затем остановились. Шорох платья — Рапунцель опустилась рядом. Шелест бумаги — и сочувственный шепот:       — Мне так жаль…       Она положила руку Вэриану на плечо, и он вздрогнул от ощущения теплой ладони. Спокойнее не стало.       Опустошенность внутри росла.       Рапунцель сжала руку и, помедлив, поднялась на ноги — а затем вышла прочь. У Вэриана даже не хватило сил задуматься об этом.       Он задыхался, словно кто-то ударил его в грудь и выбил из легких весь кислород.       Все сгорело. Все… сгорело.       И наконец первая слеза скользнула по щеке и осталась в ладони — Вэриан сжал ее в кулак, вытер лицо и вздрогнул еще раз. До сих пор не получалось даже самому себе сказать, что произошло.       Как будто это сделает сгоревшую тетрадь с трудами всей его жизни реальнее.       Хотя куда уж реальнее.       К ноге прижался теплый, небольшой бок — Рудигер. И коготки осторожно коснулись рук — стало теплее, самую малость.       Время как будто остановилось — и в то же время летело с бешеной скоростью. Вэриан просто не знал, сколько уже прошло. И было ли это важно?       Нет.       Самое важное сейчас было прямо перед ним — и он боялся вновь это увидеть. И продолжал прятаться.       Даже знакомый стук в дверь не отвлек его.       — Вэриан? — донесся голос Кассандры. — Рапс попросила прийти…       В точности как Рапунцель, Кэсс подошла ближе, замерла — и опустилась рядом.       — Так значит… — выдохнула она через какое-то время, — все?       Вэриан через силу кивнул и ощутил, как ее плечо касается его, а кудри щекочут шею — на душе не стало легче, но стало… проще. Он был не один.       Кассандра приобняла его, и он вдруг отмер от одного этого жеста — и прижался к ней, обхватив так крепко, как только мог, дрожа всем телом и чувствуя, как в груди кровоточит пустота.       Рука взлохматила его волосы, погладила, и слезы наконец хлынули по-настоящему.       От них не становилось лучше. Но Вэриану это было нужно.       Он хотел взять себя в руки — конечно, он должен был, чтобы осмотреть все, найти следы, понять, кто и почему…       Но он потерял все, что придумал и изобрел, и не мог принять эту потерю.

* * *

      — Эй, — наконец тихо позвала его Кассандра.       Уже ничего не осталось — ни слез, ни горечи. И Вэриан просто оставался в кольце ее рук беспомощным и бессильным, и не хотел думать, что будет, если он ее отпустит.       — Это не конец всего.       Очередное поглаживание — и Вэриан поднял голову, чтобы посмотреть Кассандре в глаза. Слова казались бессмысленным шумом.       — У тебя все еще впереди. Ты изобретешь и придумаешь столько всего, что и думать забудешь об этом, — она продолжала шептать. — Ты не должен сдаваться. Боль пройдет.       Пройдет.       Пройдет…       То, что она говорила, с трудом добиралось до разума Вэриана. Но — вдох, выдох — и понемногу получалось успокаиваться, приходить в чувство.       Теплый взгляд зеленых глаз помогал.       Вэриан чувствовал ее ладони, обхватившие его голову, ее пальцы, легонько поглаживающие его, в глубине болотных глаз — сочувствие и понимание, на губах — обнадеживающую полуулыбку. От Кассандры словно исходил свет.       Она прогоняла тьму отчаяния, как Рапунцель когда-то.       И была права. Одна тетрадь — не конец света. Самого главного Вэриан пока еще не утратил — их.       Пока она рядом, Вэриан мог что угодно.       Подушечка ее пальца соскользнула на его щеку, и Вэриан замер. Мир покачнулся и замер тоже. Что-то трепыхнулось в груди — сердце, кажется?.. — щеки вспыхнули. Палец невесомо коснулся щеки вновь, и ладонь зарылась в волосы.       Наваждение не спешило пропадать.       Каждый удар сердца — с замиранием и щемящей сладостью. И вдохов недостаточно, чтобы наполнить грудную клетку — нужно было что-то еще… кто-то еще.       Вэриан неосознанно потянулся вперед, медленно, все еще глядя Кассандре в глаза — теряясь в них окончательно, заблудившись и забыв, что было что-то еще вокруг.       Коготки царапнули по полу, и этот звук привел Вэриана в чувство. Вздрогнув, он спешно обнял Кассандру, чтобы скрыть растущее смущение — все явно кончилось бы неловко и глупо, если бы не Рудигер.       — Спасибо, Кэсси, — шепнул Вэриан ей на ухо. — Ты права. Ничего не кончено.       — Я могу тебе чем-то помочь?       Так много всего нужно было сделать… а хотелось просто продлить этот момент, чтобы не кончался — Вэриану было слишком спокойно, слишком уютно, слишком правильно рядом с Кассандрой, в ее объятиях.       — Нам нужно выяснить, кто это сделал, — подумав, ответил он. — Может, все это как-то связано…       — Вряд ли кто-то просто так стал бы… — Кассандра промолчала, и Вэриан был благодарен ей за это. — Может, остались улики.       — Не думала о карьере детектива? — с тихим смешком спросил Вэриан. — Уже второе расследование все-таки.       — Не раньше, чем ты займешься магией, — смех Кассандры, чуть повернувшей голову, опалил шею, и по спине побежали мурашки. — Да и первое расследование не очень прошло.       — Ты…       — Ничего не нашла, — вздохнула она. — Кем бы ни был этот человек, он либо идеально спрятался, либо давно покинул Корону.       Взгляд упал на ее плащ — и Вэриана вдруг осенило.       — Ты ведь прячешься за чужой внешностью. Может ли быть второй такой плащ?       — Плащ… вряд ли… хотя ты ведь его забирал из Шпиля, тебе виднее.       — Где-то вроде упоминалось, что он такой один…       — Я знаю, кому не нужен плащ, чтобы превращаться, — после короткого молчания сказала Кассандра, уже гораздо жестче. — Зан Тири.       — Ты думаешь, это была она? Но зачем это ей? Зачем ей действовать против Братства, если она сама тебя на них навела?       — Не знаю. Но подумай сам, кто еще мог украсть у тебя рецепт, не оставить следов и справиться с зельем?       — Даже если это она, мы не узнаем наверняка. Она ведь мертва…       — Ты прав… — Кассандра ненадолго замолчала и продолжила: — И все-таки я думаю, что это была она. Быть может, когда-нибудь мы узнаем. Но…       Это не было главным, Вэриан знал. Он чувствовал, что они нашли верный ответ — но какая уже разница, если Зан Тири мертва? Главным было другое.       Вместе с тетрадью сгорело и все, что связано с зельем памяти. А образец Вэриан испортил вчера. Чертова неуклюжесть.       И все-таки… был шанс его восстановить. Вэриан так долго корпел над ним, что выучил наизусть большую часть рецепта. Это займет больше времени, конечно… может, несколько месяцев… но все получится.       На этот раз у него не будет исходного материала — каким бы недоделанным ни было старое зелье, из сапорианских времен, дозировки и ингредиенты Вэриан по большей части брал оттуда… теперь придется выводить заново. Конечно, часть запомнилась…       Вэриан понял, что не рискнул бы полагаться на свою память в таком вопросе. Надежнее сделать с нуля. Если он что-то перепутает, что-то вспомнит не так, то вся работа пойдет насмарку или, хуже того, навредит Рапунцель.       Этого он допустить не мог.       И хотя предстояло еще больше трудиться над зельем, чем раньше — Вэриан чувствовал, что справится. У него был пример для подражания. Тот, который не позволит опустить руки ни сейчас, ни когда-либо еще.       Кассандра была неисчерпаемым источником силы для него — силы, вдохновения и веры в себя. Она столь многого добилась, выдержала столь многое в одиночку… Для него она была путеводной звездой, вечным примером для подражания, тем характером и образом, к которым стоило стремиться.       — …это уже неважно, — закончил за нее Вэриан. — Рапунцель важнее. Думаю, я смогу восстановить зелье. Уйдет много времени, но я смогу.       «Пока ты рядом, я никогда не сдамся», — подумал он, и все-таки не стал говорить вслух. Она могла не так понять… Вэриан чувствовал себя ближе к ней, чем когда-либо, и боялся разрушить эту хрупкую близость, ту близость, которая родилась из их общих проблем, ошибок, из их общего прошлого и их общих уступок.       Ту близость, которая была их общим «мы».       — Я знаю, что ты сможешь.       От этих слов сердце замерло на миг и забилось вдвое быстрее, вновь пригоняя кровь к щекам — хотя, казалось бы, куда уж больше. Вэриан боялся оторваться от Кассандры — ведь она увидит его смущение. И черт знает, что подумает об этом, а ведь она наверняка не чувствует себя так же… это могло все испортить.       Объятия затягивались, длились уже слишком долго, но если закончить их — все могло стать еще хуже. И Вэриан отчаянно пытался найти выход.       — Нам нужно обыскать комнату, — ее голос вырвал его из размышлений, перемешанных с теплотой и отчаянием. — Пока еще не поздно, мы можем найти след.       — Ты права.       Вэриан вдохнул поглубже, стараясь успокоиться. В какой момент он стал так реагировать на Кассандру, на простое ее присутствие, на ее поддержку и понимание? В какой момент все снова стало как раньше? Как два года назад…       Вспомнить не получалось. Может, момент «как раньше» никогда не наступал — просто было не до того, когда они оба пытались выжить, было не до того, когда Вэриан впал в отчаяние и неконтролируемую злобу из-за Рапунцель, было не до того, когда их разлучило во время недавней битвы… теперь все иначе, спокойней.       И как будто все, что дремало в нем, проснулось вновь — стало сильнее, крепче и глубже, чем когда-либо.       Кассандра рядом.       Кассандра с ним.       Кассандра обнимала его, считала за равного, доверяла ему.       Вэриану больше ничего не нужно было сейчас — она говорила ему, что он сможет восстановить все утраченное, и он знал, что так и есть.       Слова Кассандры значили для него много больше, чем собственное отчаяние.       И Вэриан теперь понимал, что за странное чувство поселилось в нем в последнее время, почти вытеснив все остальное.       Он в последний раз глубоко вздохнул, улыбнулся и отпустил Кассандру.       — Давай осмотрим тут все.       Кивнув, она поднялась на ноги и направилась к двери, Вэриан тоже встал и наклонился к столу — могли остаться отпечатки пальцев или что-то такое… Но стол оказался чист. Да и если бы там что-то было — Вэриан заметил бы еще в те несколько десятков раз, когда обшаривал его с утра.       Не было следов и на полках, и на оборудовании, и рядом с камином — совсем нигде. Вэриан уже было отчаялся, когда вдруг его осенило, и он метнулся к тому месту, где днем раньше разбил склянку с образцом.       Догадка оказалась верной. Лужа уже высохла, но след действительно остался — очень смазанный, словно человек, оставивший его, заметил это и попытался стереть его.       — Кэсс, я нашел кое-что, — позвал Вэриан, и Кассандра подошла к нему. — Смотри.       — Точно не твой?       — У меня совсем другие подошвы. А здесь… даже не знаю, слишком стертый след…       — Нога, похоже, небольшая… — Кассандра присела и нахмурилась. — Сложно что-то еще сказать.       — Что ж, тоже зацепка, — голос прозвучал скорее грустно, чем бодро, как хотел бы Вэриан.       Он принял потерю, но думать о ней спокойно не мог. И подозревал, что вряд ли когда-либо сможет.       — А у меня ничего. Дверь никто не взламывал… похоже, украли ключ.       — Э-э… да, об этом… — Вэриан отвернулся и неловко съежился. — Ну, в общем… я не запираю дверь вообще-то.       — Скажи мне, что шутишь, — Кассандра помолчала и вздохнула так, что он ощутил себя самым глупым в Короне. — Это тебе не игрушки, Вэриан! Здесь хранится много ценных книг, твоих зелий, разработок, и ты мне говоришь, что сюда может прийти кто угодно и взять что угодно?!       — Но ведь во дворце есть стража и…       — И ты видишь, к чему это привело, — жестко сказала она. — Честное слово, иногда я забываю, какой ты еще ребенок.       Вэриан вздрогнул и замер. Последнее слово резануло больно — больнее, чем он мог бы ожидать. Кассандра была права… и все-таки ему хотелось верить, что теперь она считает его равным себе, а не как раньше, два года назад.       — Я… постараюсь исправиться.       Кассандра приблизилась и положила руку ему на плечо. Он все еще не видел ее лица. И — боялся увидеть.       — Прости.       — Мне и вправду стоило запирать лабораторию на ночь.       — Наверное, если бы этому человеку нужно было сюда проникнуть, замок бы его не остановил, — уже теплее произнесла Кассандра. — Но у тебя были и другие способы справляться с этим.       — Ты о моих ловушках?       Вспомнив тот день, когда к нему впервые пришли Рапунцель и Кассандра, Вэриан невольно улыбнулся. Он тогда не удержался попытаться их напугать, зная, что в своем костюме, среди клуб дыма, в темном коридоре выглядит грозно.       А еще приятно было думать, что Кассандра тоже ничего не забыла.       — Неплохое средство, правда? Возьми на вооружение… заново, — усмехнулась она, но так мягко, что почти растворилась обида.       — Хорошая идея.       Правда, это займет пару дней — смешать все необходимое, соорудить сами ловушки, не говоря уже о том, чтобы выбрать, как их расположить… и, конечно, нужно предупредить всех, кто мог зайти.       Не слишком хотелось откладывать восстановление рецепта. Но Кассандра была права. Нельзя оставлять лабораторию беззащитной — тот, кто проник сюда в первый раз, проникнет и снова. Тогда вся работа окажется напрасной.       — Думаю, этим я и займусь… — протянул Вэриан, уже прикидывая, сколько чего понадобится.       Ему до сих пор было неловко перед Кассандрой из-за ее слов. Может, если удастся побыть наедине с собой и своими мыслями, что-нибудь решится или придумается?       Вряд ли, конечно.       Он даже не мог возразить ей: сам же вел себя глупо, наивно и по-детски. Правда, все равно надеялся, что она сможет разглядеть в нем что-то еще — в точности как и раньше.       Кассандра говорила ему, конечно, о многом, но… Вэриану казалось, что он вовсе не заслужил такого отношения. И словно искал повод усомниться.       А теперь нашел.       — Помощь нужна? — ворвался в его размышления голос Кассандры.       Она встала перед ним, и Вэриан постарался улыбнуться, чтобы скрыть переживания. На ее лице играла легкая улыбка — не показалось ли? — скорее чуть виноватая, чем веселая, и приподнятые брови только усиливали это впечатление.       Хотелось побыть одному, но… правильно ли это? И не станет ли хуже? В конце концов, поразмыслить можно и рядом с Кассандрой — им ведь не обязательно все время разговаривать.       А еще Вэриану, несмотря ни на что, хотелось побыть рядом с ней подольше.       Расследование отнимало у нее почти все свободное время — с того самого момента, как она вернулась в Корону. Поначалу Вэриану хватало их вечерних обменов новостями. Но неизбежно он начинал тосковать по Кассандре — порой сразу же после того, как она уходила за порог.       — Не помешает, — все-таки решился он.       Остаток дня до самого вечера они посвятили подготовке и больше не затрагивали утренние темы — ни тетрадь, ни Зан Тири, ни что-либо еще. Вэриан изо всех сил старался отвлечься от невеселых мыслей.       Но они настигали.       Пришлось завести новый дневник под записи — там сразу оказались заметки о липком геле и прочие полезные и простые изобретения. Заполняя его, Вэриан раз за разом со вздохом вспоминал, сколько всего было в старой тетради.       То и дело он перекидывался парой слов с Кассандрой — по делу, конечно, в основном это были указания, но грызть себя за глупость Вэриан продолжал. И — снова и снова звучало ее голосом:       «…какой ты еще ребенок!»       И что с этим делать — Вэриан решительно не понимал. А может, искал поводы не понимать. Это было проще — путаться в собственных чувствах, считать, что все как раньше, не питать никакой надежды и не думать, как добиться чего-то большего, чем дружба.       Вдвоем они управились как раз к приходу Юджина — тот заглянул через пару минут после того, как последняя ловушка была установлена. Едва его голова показалась в проходе, как Вэриан воскликнул:       — Стой!       — Что ты задумал? — недоуменно спросил Юджин и послушно остановился.       — Я… мы сделали систему ловушек. Обойди вот здесь… ага, так…       — Ловушек? Э-э…       Вэриан глубоко вдохнул и постарался успокоить разбушевавшееся сердцебиение. Слишком сильно Юджин рассчитывал на зелье.       И не то чтобы Вэриан его не понимал.       — Ночью кто-то проник в лабораторию и сжег все наработки, — вместо него ответила Кассандра, и он тайком выдохнул, благодарный ей. — Так что мы решили усилить безопасность.       — …вы шутите, да, — это был даже не вопрос.       Мельком взглянув на Кассандру, Вэриан увидел, что та не дрогнула, сохраняя серьезность и твердость на лице.       — …не шутите.       — Не шутим.       — Я все исправлю! — спешно воскликнул Вэриан, прежде чем Юджин успел что-либо сказать. — Я примерно помню рецепт и смогу его вывести… просто не очень скоро, ну, несколько недель, нужно еще подождать, но…       — Несколько недель, — обреченно выдохнул Юджин. — Несколько недель…       — Юджин? — Вэриан сделал шаг к нему, но застыл в нерешительности. — Ты…       — Я в порядке. Недель…       Юджин переводил взгляд с Вэриана на камин и обратно, все еще бормоча себе под нос про несколько недель.       А затем повернулся и вышел из комнаты.       Вэриан съежился и опустил голову, чувствуя себя безмерно виноватым — перед всеми. Они так надеялись на него… И он подвел их. Снова.       Опустившись на лавку у стены, он повесил голову и попытался собраться с мыслями. За весь день так и не вышло — а визит Юджина совсем выбил из колеи.       — Вэриан, — Кассандра села рядом и придвинулась к нему. — Не надо.       — Но ведь я виноват… если бы я только…       — Я уже говорила — этот человек нашел бы способ вскрыть замок так или иначе, так что…       — Но я мог забрать с собой тетрадь! Спрятать ее! Сделать копию! — Вэриан вскочил, едва ее рука коснулась плеча. — Что угодно! Что угодно, чтобы защитить рецепт! Я мог не ронять образец, в конце концов! Я мог…       Он прервался и задрожал от собственного бессилия.       Сам он заслужил это — за все свои ошибки. Но Рапунцель?.. Ведь она ни в чем не виновата.       — Ты не мог, — Кассандра все-таки подошла, и он спиной ощущал ее тепло. — Ты не мог предсказать, что так будет или что в замке небезопасно. Ты не мог раньше, но теперь сможешь защитить все.       Признать, что он не мог — для него это было равносильно признанию в собственной глупости. И — в том, что зря ему все доверились.       А Вэриан последние несколько месяцев только и мечтал доказать, что ему можно верить.       — Ты ведь сама сказала… как это по-детски и глупо.       — Я… — она замялась, — вспылила. Прости.       — Я должен был это предвидеть, — выдавил он и обхватил себя руками. — Должен был…       — Почему?       — Потому что…       Вэриану было страшно произносить вслух то, о чем он думал — словно так слова станут реальностью, словно так он окончательно сознается в собственной неуверенности… в первую очередь — сознается себе.       Но он не мог не признаться Кассандре.       — …мне страшно, что я не оправдаю ничьих надежд и что все вы зря… доверились мне.       С каждым словом словно из сердца вынимали иглу — становилось легче, но сердце кровоточило и болело.       Кассандра встала перед ним и взглянула на него — на ее лице читался… такой же страх.       — Мне тоже.       Поначалу Вэриан даже не понял, о чем она. Потом до него дошло — и оглушило, словно ударило по голове.       Кэсс… боялась?       — Мне кажется, что… я не заслужила всего этого и что никто… не должен мне верить, — она говорила словно через силу, словно проталкивая слова наружу. — И если я ошибусь, то утрачу все, что у меня есть… и этого я боюсь больше всего.       Ее слова перекликались с тем, что чувствовал сам Вэриан — и он больше не ощущал себя одиноким в своих переживаниях.       — И словно ты всех обманул, заставляя верить себе… — тихо добавил он. — Я ведь все время ошибаюсь, всех подвожу… Как ты можешь до сих пор верить мне? Я подвел тебя тогда, подвел Рапунцель, подвел…       — Ты никого не подводил. Ты ошибался… но в этом твоей вины нет, — Кассандра смотрела ему прямо в глаза — и он был словно прикованный этим. — Прости себя.       — Но разве ты простила себя?..       — …нет, — наконец едва слышно произнесла она. — И… не знаю, смогу ли.       — Ты ведь сама говорила, это наша общая ошибка…       — Но если бы не я…       — Если бы не ты, Зан Тири бы сейчас была жива. Кэсс… Кэсси, ты заслужила гораздо больше того, что у тебя есть. Мы все ошибаемся, но… — он взял ее за руку и легонько сжал, погладив тыльную сторону ладони, — …главное ведь исправить ошибки.       — А теперь скажи то же самое себе, — она невесело улыбнулась. — И восстанови чертов рецепт, как умеешь.       Вэриан взглянул на ее в легком смятении. В голове до сих пор было почти пусто — он говорил не думая, лишь то, что мимолетно приходило на ум.       — Справимся с этим вместе? — улыбка стала более искренней. — Что скажешь?       — Конечно.       Он смог наконец выдохнуть.       Ведь не он один думал о таком — Кассандра и здесь оказалась рядом. А значит, не так уж все плохо.       И все-таки кое-что его мучило до сих пор, даже задавленное другими переживаниями.       — Кэсс?       — Ты правда считаешь меня ребенком?       Он зажмурился, сказав это — сам от себя не ожидал такого намека… хотя, с другой стороны, разве это был намек?       — После всего, через что ты прошел — нет, — она снова коснулась его плеча, и легкая дрожь пробежала по спине. — Иногда ты ведешь себя слишком наивно, но… я готова мириться с этим.       Вэриан ощутил, как раны на сердце — те самые, которые остались от игл — заживают, как от исцеляющего заклинания.       Кассандра была лунным светом. Лечащим. И — дающим надежду.       — Спасибо.       Не стоило сейчас говорить о чем-то еще. Но когда-нибудь… может быть…       Вэриан плохо себе представлял, когда и как. Оставалось лишь надеяться, что интуиция подскажет.       А пока хватало и просто побыть рядом с ней.