До десяти (не считается)

Хотя головой Влад понимал, что никто ничего не знал, душа радовалась, что произошедшее ничего не изменило. Они продолжили общаться как раньше, зависать на студии и в пустых хатах, и, конечно, Никита продолжил трогать его, как и всегда. Но теперь, когда Влад знал, как приятно было трогать в ответ, какой Никита приятный на ощупь, стало ещё чуть сложнее держать себя в руках. Нужно было не натворить ничего, когда Никита его касался: это был чистый ток, сразу по нервам. Влад каменел, не зная, податься ближе или отодвинуться. Сбросить руку своей точно не вариант — возьмёт и не отпустит же, эти пальцы, ладони, ну хоть это-то можно, это ничего, да? Для Никиты это правда было ничем, в этом-то и была проблема. Влад бы не тронул, если б Никита это не позволял. Но он под руку практически подставлялся, и Влад не удерживался от касаний. Шершавая рубашка или мягкая кофта, тёплая или прохладная кожа, аккуратные тонкие пальцы. В голове в этот момент творилось такое, для чего Влад боялся подобрать слова. Он был не уверен, что у всех этих извращений вообще были названия. Но если честно — не очень-то было и стыдно. Если совсем честно — совсем нет. Только ещё одна неизбежная глупость — и? Как-то Никита дал заценить строчки нового раунда в тетради по алгебре, косой летящий почерк, красивый. Влад залип, да так надолго, что Никита не выдержал и напряжённо спросил: — Ну как? У Влада чуть инфаркт не случился. Торопливо прочёл, похвалил — ему правда нравилось, что Никита делал. Считалось, что Тоха сильнее по тексту, но Владу — удивительно! — больше нравился не его рэп. На следующей же встрече, пока этот раунд писали, Влад опять выпадал из диалога. На записи голос Никиты становился ещё мягче, глубже, он слушал и проваливался в мечты жарче всей виденной порнухи. — Риф! — хлопнул его по плечу Илюха. — На пятнадцать процентов вытягивать или двадцать? — Или двадцать пять? — прибавил Никита. — А можно оба варианта? Остальные парни посмотрели на него так, что стало ясно — слушали не два и не три раза, но Никита тут же включил. Влад хотел бы сказать, что его голос и так был идеальным, его достаточно было просто записать, и всё. Он бы слушал часами, без эффектов. Но, прослушав все три куска, ответил одним словом: — Пятнадцать. Никита кивнул, не поворачиваясь от монитора. Как и у всех людей, у него выступал позвонок на шее. Просто у остального человечества Влад этого не замечал. Как-то так и прошёл целый семестр. В районе сессии, когда Влад начал подсчитывать хвосты, парни пригласили его в свою школу выступить на новогоднем концерте. Хотели прочесть один трек вместе и ещё один отдельно поручили ему. Это было так приятно, будь Влад тёлкой, сказал бы, что трогательно. Он чувствовал себя старшим братом, когда дело не касалось Никиты. Влад пришёл на одну репетицию, всё же начиналась сессия, пришлось вспомнить адрес универа. Пожал всем руки, заметил, что Никита уже немного заебался. Хотелось что-то ему сказать, но нечего было, Влад просто хлопнул по спине и не сразу смог оторвать руку. Никита отвечал за звук, пробовал то одну настройку, то другую, с живым любопытством бегал по актовому залу, чтобы услышать с разных мест. Влад глазами-то следить за ним успевал с трудом. Он снял кофту, оставшись в белой футболке, и следить стало чуть проще. Общий трек отчитали без проблем, с третьего тейка. Никита волновался, его голос звучал непривычно напряжённо, резко, высоко, чесались руки подойти, погладить по спине, прошептать, что всё в порядке, ты видел порно, начинающееся точно так же, харэ! С Никитой тем временем уже говорил Олег. Положил руку ему на плечо, похлопал. Влад заставил себя оторвать взгляд и начал настраивать гитару. Он давно выбрал Нойза и сейчас легко играл хулиганское «Из окна», но уже знал, что подставит всех — и на концерте сыграет кое-что другое. «В темноте». Трек на стихи Бродского. Глупо, что пацаны скажут? Но Владу нужно было хоть как-то сказать то, что разрывало его с конца лета. *** Перед концертом они сгрудились за кулисами все вместе, кроме Никиты, который стоял за пультом в конце зала. Антон сказал, что Никита раньше не читал на публику. Вообще-то разговор шёл совсем не про то, но Влад выцепил эту фразу и завис. Очнулся только когда подошёл Никита. Пора. Микрофонов было всего два, из них один барахлил. Хотели тянуть бумажки, кому его, Никите с Антохами или Владу с Олегом, но он вызвался сам. Всё равно потом с нормальным споёт. Влад старался и слушать Никиту с парнями, и не залипать на его голос, поэтому ему показалось, что выступление пролетело в момент. И с его точки зрения, помня собственный первый позор, Никита справился более чем достойно. Но он убежал к пульту с первой космической скоростью, и не нужно было быть Эйнштейном, чтобы догадаться, почему. Владу очень хотелось пойти следом, рассказать, что сам лажал в миллион раз больше, да и сейчас не то чтобы выступил идеально. Тёлок советовали так клеить: утешить, приласкать, а там само пойдёт. Не то, чтобы у Влада ладилось с тёлками, эта, с которой они пока не расстались, была второй, но про них хоть узнать можно было, а с Никитой как? Сам не знал. Почти всё время, пока читала стишок какая-то писклявая младшеклассница, ломал голову, что делать. Вдруг понял, что парни тоже всё ещё за кулисами, к Никите не пошёл никто. Должно быть, и не стоило, парни-то его сто лет знали. Тоха похлопал по плечу и ткнул в руки тот микрофон, который не барахлил. Сначала взял, чисто на автомате, а потом понял, что пора было идти на сцену. Нервно не было. Влад всё ещё думал о Никите, когда можно будет к нему подойти, поговорить. Он знал, что дальше будет получаться всё лучше, все когда-то выступали впервые, не загоняйся так, мне понравилось, как ты отчитал, мне понравился ты, нет, это лишнее… Странный полуфилософский настрой, с которым Влад проводил дни, удивительно гармонировал с песней. Хотя там пелось, что любовь как акт лишена глагола,, а он чувствовал все глаголы сразу. Влад закончил петь и уже уходил за кулисы, когда заметил, что прямо перед ним стоял Никита. Пульт был в другом конце зала. Никита смотрел на него как-то странно, в его глазах горело что-то такое, о чём задуматься было страшно. И конечно, к нему тянуло как магнитом. Влад за гриф положил гитару на чехол, лежавший на стуле. Никита крепко обнял его. Это было похоже на взрыв. Влад никогда не чувствовал себя счастливее, он как будто летел, пузырился восторг, слов не было. И тут Никита чуть повернул голову, и мягкие губы коснулись щеки. Как Влад там на месте не рухнул — это была магия, не иначе. Никита уже вернулся обратно за пульт, выступил кто-то там за ним, парни подкидывали монетку, кому бежать за бухлом… Влад всё ещё пребывал в каком-то трансе. Безумно страшно было поверить всерьёз, а потом выяснить, что он ничего такого не имел в виду. Владу заранее хотелось провалиться сквозь землю — но призрачная возможность чего-то большего вцепилась в душу. Он был одновременно на седьмом небе от счастья и выжат так, как будто его переехало поездом. Если бы он немного повернул голову, он бы смог поймать губами это мягкое, мимолётное касание. Если бы. На квартире у Илюхи собрались все, Олег и Тоха с трудом допёрли пивас, водочка нашлась в холодосе, и Влад по привычной схеме вылил её — на этот раз под рукой оказался горшок с фикусом. Никита шутил со всеми так, как будто забыл о неудачном выступлении. Но допив первый же пивас с водочкой, пошёл курить, и с трудом выждавший хотя бы пару минут Влад нашёл его на лестничной клетке вновь расстроенным. Бесцельно тлела в пальцах сига, поникли плечи. Никита обернулся на звук захлопнувшейся двери и выпрямился. Влад улыбнулся и протянул руку — угостишь? Затянулся, кашлянув с непривычки, и Никита чуть хмыкнул и приподнял угол рта. Уже хоть что-то. Влад привалился к стене и начал рассказывать, как сам выступил впервые. Он очень радовался, что дело было в селе, и позор его никто не видел. На середине фразы про то, как завуч за «блядь», сказанное уже за кулисами, заставила его переписывать страницами «Войну и мир», заметил, что Никита задумчиво смотрел куда-то вдаль стеклянным взглядом. Сигарета дотлела почти до пальцев, Влад только теперь отвлёкся от собственной речи и сделал первое, что пришло в голову — выбил окурок из его руки. Никита вздрогнул и резко отпихнул его, попав прямо в солнечное сплетение, хорошо хоть ладонью, а не кулаком. — Сига… обжёгся бы, — пытался объясниться он, восстанавливая дыхание. Никита удивлённо опустил взгляд на упавший окурок, небрежно затушил его носком кроссовка. — Прости, — он покачал головой. — Не сильно? — Да и не так попадало, — усмехнулся Влад. Подмывало рассказать, как ему когда-то разбили голову на сельской дискотеке, но в то же время хотелось выглядеть крутым, и пока он ломал голову, Никита осторожно протянул правую руку, чтобы коснуться его груди. Влад тут же забыл, что хотел сказать, и подался вперёд, чтобы Никита убедился, что всё с ним в порядке. Ладно, себе-то не ври, просто потому, что не было ничего лучше его прикосновений. Но когда Никита прижал руку, Влад понял, что попался. Никита не мог не чувствовать, как сумасшедше билось у него сердце. Он поднял глаза, и они встретились взглядами. Паника сковала всё тело, Влад приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, но не знал, что. Терять было нечего, всё было кончено — и Влад притянул Никиту к себе и крепко обнял. Он был готов к чему угодно. А ещё он думал, что сильно Никита не въебёт, не умеет, тощий же, и рассчитывал на подбитый глаз. А получил смешок около уха и ладони на своей спине. Шокированный, Влад бездумно стоял и обнимал Никиту, и тот совершенно не собирался его отталкивать. Они мягко расплелись (Влад напоследок не удержался и чуть сжал длинные тонкие пальцы) и как ни в чём не бывало пошли обратно в квартиру. Никита двигался совершенно иначе: ровнее плечи, свободнее руки. В миллионный раз он подмечал какие-то детали — но ведь почему-то видел их. А ещё, открывая дверь, обернулся и заметил затоптанный окурок, который так и остался под подоконником. Он хуйнул стопку чистоганом, закашлялся и запил соком «Добрый» прямо из пакета, и к ночи был в говно. На этот раз не приснилось ничего, и проснулся Влад для разнообразия без стояка. Учитывая количество выпитого, это было ни разу не странно. Как ни проёбывал Влад пары и домашки, сессия шла не хуже, чем у других — тут списал, там подфартило, здесь на трёпе вывез. С девушкой гулять не успевал, но у неё самой были экзамены, и сам, если по-чесноку, об этом не жалел. Новый Год отмечали все вместе, набившись в двушку илюхиных предков, которые за хорошие оценки в четверти согласились отметить праздник на даче. Приводить в порядок квартиру к возвращению родаков было всяко проще, чем дом, даже одноэтажную деревяшку с махонькими комнатками. В уходившем две тысячи девятом четыре награды форума хип-хоп.ру взял Оксимирон. Симпатии в их противостоянии на четырнадцатом независимом с Бабаном в их компании поделились ровно пополам: Владу было важно, что Никита топил за Окси, ему нравился такой звук. Сам он был серединка на половинку, на самом-то деле. Влад взял с собой девушку, с которой всё ещё не посрался, в основном потому, что месяц толком не виделись. Какую-то девочку привёл с собой и Никита — темноволосую девятиклассницу с каким-то замудрёным то ли именем, то ли прозвищем, которое Влад забыл сразу же после её слов. Влад смотрел на них, и в груди разливалась горечь. Будь он бабой (он бы был страшной бабой), он мог бы быть на её месте. Он бы справился лучше. Во-первых, с ним можно поговорить о рэпе, бахнуть пивка, у него не болит голова и не идут месячные… Да, он определённо ни разу не баба. Тоже мне плюс. Настроение валандалось на той же отметке, что температура за окном — унылые минус десять. Не хотелось портить никому праздник своей постной рожей, но даже Олег, который уже был в сопли, хлопнул по плечу: — Чего ты, мэн? Влад не нашёл, что бы соврать, пожал плечами и выпил ещё. Никита с тёлкой Вовы соревновались, кто точнее по рюмкам разольёт водочку. На стороне девушки были полтора года фармколледжа (где и придумали это соревнование), на стороне Никиты — опыт. Он, естественно, оказался важнее академических знаний. В телевизоре началось обращение президента, спешно выкручивали звук и вырубали музло. Медведев лил воду, как сам Влад на экзамене по философии, Тоха спешно разливал коньячок по всему, из чего пили — от чашек до пластиковых стаканчиков. Чокнулись, под звон курантов выпили, и гимн потонул в гомоне голосов. Никита притянул к себе девушку, уверенно, твёрдо, и поцеловал. Влад смотрел и не мог оторваться, его девушка сама полезла с поцелуем, только тогда заметил, что целуются все, кому есть, с кем. Как Новый год встретишь, так его и проведёшь? Пиздец. Потом пошли гулять, высыпали во двор, бродили по улицам, стали горланить «Из окна». Смеялись девочки, шарахались редкие прохожие. Перестал идти снег, подразошлись тучи, и, запрокинув голову, разглядел пару звёзд. Ни одна не упала, и хорошо. Всё равно не знал, чего пожелать: чтобы отпустило или чтобы он продолжал залипать на Никиту, чем бы это ни закончилось. Вернувшись, выпили ещё, «для согрева». Влад не заметил, стакан с чем взял — с остатками коньяка или с водочкой — но видел, у Никиты от холода покраснел кончик носа. Постебались над «Голубым огоньком», те же морды, те же слова, что и до их рождения, ни Нойза хотя бы, ни Гуфа, блядские Билан с Орбакайте. Никита поймал его на кухне, куда Влад вышел пострадать, и спросил так, как будто ему не плевать, как будто правда переживал: — Ты как, в норме? У него в руке была пачка сигарет, из которой он на автомате достал зажигалку. Кончик носа вернул нормальный цвет, но, наверное, наощупь всё ещё был холодным. — Зря это я, — Никита отошёл к окну и открыл форточку. Влад как-то не подумал, что молчание может его обидеть, надо было соображать, а не пускать слюни, блядь, ну почему рядом с Никитой у него мозг отрубался? — Да нет, ничего, ты… — блядь, что «ты»? Девушку привёл? — Я… да ни с чего расклеился, хуйня. Никита обернулся, прикуривая, и Влад хлопнул его по плечу — проехали типа. Если бы это можно было проехать. Его губы на сигаретном фильтре. С трудом вышел, под руку подхватила девушка, защебетала что-то. В голове гудело, кивал невпопад. Когда срубились не только Олег, но и Антоха, потопали с девушкой в общагу. Соседи почти все разъехались, у Влада самого был билет на второе — перед праздником цены взлетали до небес, а на зарплаты сельских докторов не разгуляешься. Девушка, как узнала, так пылко обещала ждать, как будто уходил в армейку. По пути проверил мобильник, отправил родителям ответное поздравление. С прошедшим, живой пока, можете переходить с валокордина на шампанское. Уехал домой, думал, хоть там отпустит. Встретил на улицах пол-села в первый же день, ходил к бабуле на пирожки, пять месяцев сплетен экстерном, недели за три. Родители «по секрету» заговорили, что хотят переехать в Калугу всей семьёй, бабушка старенькая, ей в городе удобнее будет, они хоть на старости лет («Молодые вы у меня!») в хорошей больнице поработают. Влад старался говорить об учёбе, о девушке, а выходило всё равно о ребятах. Слова, мысли как бумеранг — кидаешь подальше, а летит прямо в руки. Он спалился десять тысяч раз ещё до того, как открыл рот, но никто не заметил. Как всегда. В Калугу вернулся поездом с пересадкой в Москве, запутавшись в схеме метро, чуть не проебал электричку до Калуги, влетел на Киевский вокзал, путаясь в ногах, до платформы бегом, но успел. Знал бы тогда, что Никита будет там учиться, и Влад выучит расписание этих электричкек в пятницу и воскресенье и даже худо-бедно разберётся с хитровыебанным московским метро. Никита там будет чувствовать себя как дома, а на вопрос про любимое место будет шутить: «Проектируемый проезд четырнадцать двадцать шесть». Влад встретился с девушкой, узнал расписание пересдач, клятвенно пообещал себе учиться старательнее, пусть и сам в это не верил. С парнями собирались на студосе в пятницу, волновался, как перед свиданкой. Сам заебался всё это чувствовать. Никита был таким красивым, таким близким, когда, приветствуя, не подал руку, а обнял Влада, между ними не было ни сантиметра — но это расстояние было непреодолимым. Влад хотел спросить что-то про трек СД, чтобы задержать Никиту рядом, но слова застряли в горле. Руки не слушались и лежали на его спине. Помешательство Влада должно было быть заметно всем, но ничего не происходило. И Никита всё ещё не напрягся. Зря. Было очевидно, что долго он не протянет, что дальше хуже, рано или поздно он сделает с Никитой то, о чём думал уже давно. Никита спросил про СД сам, как угадал только. Влад что-то сказал, как обычно, невпопад, затем проморгался, глотнул пивка и ответил уже нормально. Он был безнадёжен. Находил Никиту в любом месте за считанные секунды, даже не специально, тот словно бросался в глаза. К нему всё ещё хотелось придвинуться ближе, коснуться, обнять. Сидеть на диване в студии и слушать его голос, прикрыв глаза. И если бы только слушать.