Тихая деревня

Солнце уже прошло свой зенит и преодолело расстояние чуть больше половины неба. Близился вечер, обещающий быть спокойным, как, впрочем, и все остальные подобные вечера за исключением одного. Это был первый раз, когда Союз наслаждался, лёжа на примятой под ним траве, не ночным небом, а его дневным собратом, и в лицо ему светила не луна со звёздами, а солнце. После незапланированной встречи с отцом он наконец смог открыться таким прогулкам, хоть немного исправляя сбитый за эти годы режим, приводя его в относительный порядок. Он пока всё ещё не решался заговорить с кем-нибудь из соседей, но чувствовал себя чуть более готовым к этому, вдыхая полной грудью. Мужчина сам не мог до конца понять природы своего поведения, он просто плыл по течению собственных мыслей и эмоций, пока сама деревня не вставила резкий водопад в свободный ландшафт водоёма. Она будто бы подталкивала его куда-то, направляя. Страна сам не мог объяснить подобного феномена, как и всё происходящее тут в целом. Это место, деревня с располагающим названием, чего к слову никто не способен объяснить, потому как никто не знает, кто назвал так её и с какой целью, будто бы было пропитано чем-то мистическим и необъяснимым, заставляющим всех жить по своим правилам. Большую часть времени проводя в лесах, СССР лучше многих видел некоторые особенности местности, поражаясь с каждым разом всё больше. Первое, что он заметил вообще по приходу сюда, было то, что весь лес был усеян маленькими протоками воды. Будь то ручейки или озерца. К примеру, сейчас он лежал на маленькой полянке, где скоро должна была появиться вкусная малина, рядом с небольшим весело журчащим узеньким источником с прозрачно чистой водой, который брал своё начало за пределами известной кому-либо местности, там, где не мог побывать даже Совок, так любящий прогуляться. Исток находился будто бы за пределами основной деревни, куда не пропускали неведомые силы, будто бы барьер, загораживающий собой проход в иную реальность, не видимую за плотным слоем сгустков туманов. В месте окончания непосредственно линии домов была широкая речка, но на той самой границе в лесу её не было, но природа всё равно не пускала туда. Никто не мог предположить, что может находиться там, куда уходят страны, о которых забывают или те, что давно уже обосновались в деревне, пробыв там несколько столетий. У Совета были некоторые мысли по этому поводу, но проверить их суждено было не скоро, далеко не скоро. Что же там может быть? То, что предполагал он, или нечто иное, совершенно неизведанное? По мнению Страны Советов, либо там находилась ещё одна деревня или поселение для тех, кто настолько отстал от жизни, что его уже ничего с ней не связывало, поэтому он и отправлялся в жильё, не связанное с этой самой жизнью, окончательно умирая. Либо этим могли быть пресловутые рай и ад, за что так любят цепляться люди, веря в такую теорию. Мужчина не был её приверженцем, даже наоборот, однако не исключал такого исхода, всё-таки скептически поглядывая на уверенных в чём-либо. Знал он одно - не стоит заявлять что-то, не будучи в этом полностью разобравшимся, а в делах «другой жизни» таких не было. Так зачем ему какие-то нелепые домыслы? Пока страна рассуждала про себя в таком ключе, на небе стали потихоньку собираться серо-чёрные тучи, предвещающие дождь. Солнце уже скрылось, больше ни одна тень от широкой листвы не падала на его лицо, ни один лучик не мог коснуться. Поднялся прохладный ветер, неприятно развивая полы пальто, в котором был Товарищ, что уже поднимался с насиженного места, направляясь неспешным шагом домой. Он так и не встретил никого, кто разделил бы его интерес и любовь к широким массивам, хотя в тайне испытывал множество эмоций по этому поводу. С одной стороны ему было страшно, он не хотел смотреть в глаза как минимум тем, кого убил при жизни, не смотря на довольно неплохую встречу с отцом. С другой же он в тайне желал этого, хотел перебороть страх, но подойти сам не мог, потому и начал придумывать способы, чтобы подошли к нему. Было это очень неловко, Страна Счастливых рабочих чувствовал стыд, раздирающий изнутри, но пока вряд ли мог что-то с этим сделать. Как же меняет людей известие о том, что теперь у них больше времени, чем они могли себе представить. Мужчина точно поторопился бы исправить ситуацию тут же, буквально в день её возникновения, потому как занятия политикой требовали срочности и полной концентрации. Тут же мозгу позволили расслабиться, не держать в себе тысячи и десятки тысяч мелочей и идей, не доверяя их никому и ничему, даже бумаге, позволили прежде разобраться и покопаться, выдавая именно нужный результат спустя несколько, возможно, лет. Да, живым это кажется диким, они спешат, пропуская многое из виду, а такой срок видится огромным, в отличии от тех, у кого есть в запасе это время, кому дни не столь важны. Хорошо убедившись в этом, даже сейчас Советский Гражданин не спешил, наблюдая за окружающей средой, готовящейся к подступающей непогоде. Некоторые животные, шастающие по этим лесам тоже не ясно как, торопились спрятаться от пронизывающего ветра. Прямо перед Русским стремительно пронеслась рыжая белка, держа что-то в лапках, он не успел разглядеть что именно. Густые тучи в это время уже сгустились по всей поверхности до такой степени, что не было видно и клочка сероватого неба. Ветер немного ослаб, порывы стали редкими, но от этого не менее холодными, заставляя Союза всё-таки ускорить темп. Не успел он даже выйти из-под навесов в виде деревьев, как на его нос приземлилась невесомая капля. За ней начали раздаваться и другие, падающие с приличной скоростью с небес и приземляющиеся то на листья и деревья, то на траву, то на самого СССР, перешедшего уже на бег при первом еле слышном далёком раскате грома и сверкнувшей молнии. Гроза не была тут чем-то обычным, а потому это заставило его заволноваться, не по его ли душу опять что-то происходит, но он постарался откинуть эти мысли, не может же молния, как говориться, ударить в одно дерево дважды. Тем временем дождь усиливался, перерастая в ливень, делая страну полностью мокрой. Мужчина уже пожалел о своей медлительности, вбегая только сейчас на свой участок, находящийся не так далеко от леса. Под уже стеной ливня он буквально наугад пробирается к двери, потому как на улице достаточно темно, но вдруг замечает какое-то движение возле неё. Спустя несколько шагов становится понятно, что на пороге под козырьком кто-то стоит, спрятавшись от дождя. Подумав о том, что гостей вовсе не ждал, Совок застыл, встав как вкопанный, немного теряясь, начиная всматриваться в фигуру, показавшуюся ему знакомой ещё из далеко. Страна, а это точно могла быть только она, обернулась, замечая владельца дома, и что-то неразборчиво крикнула, что-то, что утонуло в звуках дождя. Поняв, что его не слышно, парень на пороге активно замахал рукой, подзывая Совета быстрее спрятаться от ливня. Покачав головой, он отмер, преодолевая оставшееся расстояние, словно очнувшись от какого-то помутнения. Когда же на него наконец не льёт вода, затекая за шиворот, он с шумом выдыхает, узнав в стройной фигурке своего сына. Наверняка во дворе где-то стоит его крутая машина, просто он был невнимателен. — Чего такой нервный, па? Неужели тебя так напугал возможный гость? Что-то ты совсем цивилизованным быть перестал. — Немного издевательски протянул Россия, приветливо и при этом немного нахально улыбаясь, легонько толкая того локтем. Он явно находился в приподнятом настроение, что не могло не обрадовать Страну Советов, хоть в данный момент он сделал вид, что обиделся. — Ой, да иди ты! Просто мне не понравилось, что кого-то постороннего принесло ко мне! — И с этими словами отряхнулся так, чтобы часть брызгов полетело на его сына, наслаждаясь его задорным смехом. — Только с сумкой осторожнее, не намочи её, там действительно что-то важное. — Заговорчески подмигнул Росс, ещё шире улыбаясь. Только теперь Товарищ обратил внимание на невзрачную коричневую сумку довольно больших размеров. Она висела у парня через плечо, чем-то напоминая своей формой школьный ранец. Такое сравнение заставило его немного грустновато улыбнуться, припомнив далёкие времена, но зацикливаться на этом отец не стал, принимаясь открывать дверь, чтобы скорее оказаться в тепле, потому как он уже замёрз. Внезапная мысль настигла его при последнем повороте ключа в скважине, и Страна Счастливых рабочих резко развернулся, пользуясь некой отрешённостью сына, не ждущего подвоха. Крепко схватив его, он разлохматил непослушные волосы, по-отцовски тепло, как может только он, интересуясь : — Чего это такой сорванец опять задумал, а? Приехал тут без приглашения, не предупредив, ещё и издевается, а! — Отпусти, я только недавно их укладывал! — Попытался высвободиться Триколор, фыркнув в той же манере, в какой обычно это делал его родитель — Я вообще-то названивал тебе, раз десять звонил! Так и понял, что ты опять по лесам каким-то шляешься, а телефон дома оставил. — Тогда извини. — Произнёс Советский Гражданин, выпуская того из захвата, довольно смотря на образовавшееся из волос гнездо — Ты так и не ответил, что задумал — Участливо напомнил отец, на что получил только очередную хитрую ухмылку. Тяжело вздохнув, он пропустил сына вперёд, словно барышню, открывая перед ним дверь. Крикнув, чтобы тот ждал его в гостиной, Коммунист ушёл переодеваться во что-то сухое, потому как действительно сильно промок. В это время РФ покорно следует в указанную комнату, занимая любимое кресло, а сумку кладя на чайный столик рядом. Осматриваясь, парень подумал, что ничего с его последнего визита, когда бы он заходил в дом, а это, на минуточку, месяца три назад было, сезон целый, ничего практически не поменялось. Интерьер был приятным, комната оформлялась в жёлто-коричневых тонах при помощи самого Федерации. Так было принято, что-то вроде вековой традиции - помогать предкам устраивать дом, что должны были построить без помощи посторонних рук, не смотря ни на что. Только вот сам Союз, насколько знал гость, своему отцу никак не помогал, на отрез отказываясь видеться с ним по любым причинам. Да он и сам дедушку своего не знал, хотел конечно навестить, увидеть, но боялся расстроить этим папу, а потому мог судить о предке только по рассказам или статьям учёных-историков, что было достаточно обидно. Обычные люди не могли видеться с теми, кто ушёл из жизни, в отличие от стран, а парень не может воспользоваться такой возможностью. Однако отца он ни в чём не винил, понимая неприязнь к тому, кто разрушил его жизнь, как тот считал. Да и он был далеко не первым, кто игнорирует родственные связи. Например, Германия не навещал ни отца, ни деда, хотя оба тут проживали, кажется, первый даже расположился не так далеко отсюда. Да, соседи у СССР были конечно не из лучших, но с этим уж ничего не поделаешь, они просто не пересекаются и ладно. Но вот на что в тайне надеялся Русский, так это на слухи о том, что любые страны, скованные цепями родства, ушедшие на станицы истории, в этом месте мирятся. С чем это связано не ясно, но парень хотел бы в это верить. Пока Россиянин думал в таком ключе, почти неслышно в комнате появился Совок, чуть пугая сына, заставляя его от неожиданности вздрогнуть, а потом еле удержаться от смешка. С самым серьёзным выражением лица перед ним стоял отец в домашних штанах и в красной толстовке, подаренной когда-то его чадом на День Рождения, а вместе с этим и в полотенце на голове. В руках он держал кружку ароматного крепкого чёрного чая, как и любила эта семейка. Один из немногих фактов о самой личности РИ, что знал Россия, заключался в том, что Император обожал пробовать разные сорты чая, один экзотичнее другого, но, когда у него не было гостей или высокопоставленных лиц, по тем редким вечерам, в которые он приходил общаться с сыном, Империя всегда заваривал простой чёрный, жалуясь на привычку пить что-то крепкое перед сном. В это же время, окинув оценивающим взглядом кресло, Совет направился прямо к нему, игнорируя тот факт, что рядом есть просторный диван. Подвинуть зазевавшегося сына не составило труда, хоть он и вздрогнул, когда отец подсаживался к нему так, что в его живот упирался локоть, так как деть его кроме как на отца ну просто было некуда, настолько стало тесно. Проворчав что-то себе под нос, Триколор устроился удобнее, наконец подбирая такую позу, чтобы и ему было удобно, и родителю, что всё ещё терпеливо ожидал момента, чтобы безопасно, ничего не разлив, передать чай. Гость с радостью выхватил любимую горячую жидкость из рук отца, отхлёбывая приличным глотком. Затем, покосившись на сумку, немного неловко потупился. — Сколько раз я тебе говорил, на чайный столик нужно ставить чашку с чаем, а не бросать свои грязные сумки. — Недовольно фыркнул предок, убирая предмет, чтобы сын наконец поведал, что же такого принёс. Делая вид, что обиделся, РФ надул щёки и показал язык, за что чуть не получил по затылку, однако его спасло то, что они сидели вплотную, и Страна Советов попросту не дотянулся бы, не толкнув ничего. Сделав выражение лица, мол ну и ладно, мужчина передал нынешнему правителю его сумку, осторожно выглядывая, пока тот рылся в ней, пытаясь что-то извлечь. Предмет был прямоугольной формы достаточно больших размеров, напоминал какую-то книгу. Вскоре, заканчивая возиться, довольное чадо вытащило на свет какой-то сборник сказок на английском языке, где сверху страницы красовался маленький флаг Америки. Сказать, что Товарищ был в смятение - ничего не сказать, так как он явно не понял такого манёвра. Зачем его сын принёс американскую лабуду, ещё и для того, чтобы показать её тому, кто точно не оценит. А этот самый сын сейчас довольно улыбался, наслаждаясь смятением отца. Нравилось ему выражение этих глаз, становившихся такими большими, что, казалось, выйдут за пределы лица, нравилась ему и глубокая морщинка, пролегающая меж густых бровей, сложенных во что-то, напоминающее крышу дома. Вдоволь насладившись минутным молчанием и прекрасной картиной, он начал своё объяснение, предвкушая радость любимого, когда тот поймёт : — Оцениваешь книгу по обложке? Зря, очень зря. Эта вещь очень дорога моему сердцу, поэтому, во избежание всего плохого, что могло бы с ней случиться в не самые спокойные времена моей истории, я замаскировал её так, чтобы никто и не подумал, что это что-то важное. Можешь не волноваться, с США никак это не связано, просто открой. Не зная, что и думать, Страна Счастливых рабочих поспешила выполнить то ли просьбу, то ли пожелание человека, с нетерпением ожидающего чего-то. Не став медлить, он перевернул обложку, открывая первую страницу, видя знакомые буквы. Прикрыв рот рукой, он с замиранием сердца прочёл : «Семейный альбом Товарища СССР и его детей. Сделан по заказу...». Титульный лист, заставивший так трепыхать его сердце, тоже вскоре оказался перевёрнутым, и пред ними предстала первая фотография. В этот момент Товарищ перевёл благодарный взгляд на сына, чьё выражение и эмоции сейчас стоило бы увидеть. Он чуть не хлопал в ладоши при виде такой реакции предка, его глаза светились и горели, руки чесались. Глядя на такое чудо, он и сам вскоре почувствовал, как передалось прекрасное настроение. И они начали вместе рассматривать каждую. Первой шла огромная фотография на весь лист с полной семьёй. — Первое наше фото! — Радостно и с теплотой воскликнул Федерация, погружаясь в те далёкие воспоминания — Я помню, как мы готовились к этому, как волновались, чтобы все попали. — А я помню, как вы дрались за лучшее место, пинались и ругались, а в итоге особые задиры получились размытыми. По этому кадру даже видно о ком речь — Засмеялся Советский Гражданин, указывая на недовольные смазанные лица его и Украины, дерущихся за место около отца, что сидел в самой середине, чтобы никого не загораживать. Посмеявшись вдоволь, они пошли дальше, где находились отдельные картинки с отцом и каждым ребёнком. Комичности картине придавало то, насколько разными были дети, не смотря на одинаковую одежду, покупаемую Коммунистом. Он вообще старался дать им равные любовь и внимание, одинаковые вещи и игрушки, чтоб среди их рядов не было зависти или ненависти. Не очень получилось. Грустно вздохнув, он всё-таки улыбнулся, проведя пальцем по последней, где вместо высокого и крепкого парня был запечатлён какой-то несуразный дылда, улыбающийся во все зубы. Один из передних был выбит в недавней драке, когда же он успел? Ребёнок обнимал Союза за шею, не забывая при этом смотреть в камеру. Папа осторожно приобнял его за талию, тоже улыбаясь, только менее заметно, чуть приподняв уголки губ. Оба в один голос вздохнули, рассмеявшись такому совпадению, продолжая листать альбом. Там были не только профессиональные фотография, сделанные в студии, иногда семье удавалось найти фотографа с аппаратурой поблизости, если папа договаривался об этом, и попросить его об одолжении, хотя случалось это не часто и, в основном, по вине СССР, что не любил это дело. А как теперь приятно рассматривать! Следующая попавшаяся им картинка была как раз из таких. Вернее фоток было несколько, а изображена на них карусель с детьми, что так счастливы, глазки их так светятся. Более старших детей не пустили, и они стояли в стороне, надутые. Это тоже удалось поймать, пока они не поняли, что их фотографируют. — Между прочим мне было весьма обидно! Я тоже хотел покататься, и что, что я уже взрослый! — Надулся Триколор, складывая руки в замок. Совок прыснул от смеха так, что из глаз чуть не полились слёзы — По твоему лицу заметно, как ты рад за остальных. А вообще, тебе ж сколько уже было, сорванец? Поздновато как-то для таких увлечений. — Никогда не поздно! В комнате сохранялись приятная атмосфера веселья и уюта, а за окном во всю бушевала страшная гроза, кажется, не собирающаяся отступать. Гром гремел так громко, что даже за плотными стенами дома было прекрасно его слышно, как и свист ветра, что прямо сейчас будто бы пытался выбить окно с гостиную. Резкая вспышка, и Россиянин ежится, недовольно поглядывая в окно и думая, что хорошо, что он сейчас в тепле, а не там, поближе прижимаясь к папе и кладя голову ему на плечо, продолжая посматривать на фотоальбом, где уже была прекрасная фотография его с ГДР. Это вообще было одним из немногих напоминаний об этой стране, оставшихся после их то ли дружбы, то ли просто знакомства. Совет хотел что-то сказать по этому поводу, но, увидев выражение лица сына, передумал, молча переворачивая страницу. Разных интересных и ярких воспоминаний было много, не смотря на то, что фото для семьи - праздник, случавшийся не так часто. Тем не менее всегда было приятно их рассматривать, признаться честно, Товарищ думал, что все они утеряны были в девяностых ещё при нём, однако вот они, аккуратно сохранённые его заботливым сыном. Вот же уже постарше две девочки - Латвия и Беларусь с деревянным конём; вот же необычное фото, на котором в песочнице играют Туркменистан с Узбекистаном, а рядом сидит заинтересованный Казах, немного наклонившись вперёд, потому как вовремя заметил объектив; вот и целая серия детей в школьной форме на первое сентября; вот единственная в своё экземпляре фотография из дома, на которой уже совсем окрепшие парни - рисующий на большом мольберте Укроп и сидящий рядом с гитарой Русский. Есть и одна с одним лишь отцом, он с ружьём на охоте в зимнем лесу. Конечно это было сделано чисто для воспоминаний, потому как они попросту распугали всех животных, но выглядело очень натурально. Эта, как признался Россия, вообще была его любимой, так как нигде больше отца практически и нет, только в начале, где они на общей, а он с каждым. Для хозяина дома же самой интересной была, как бы странно ни было, фотография, где были Россия, Украина и Казахстан, успокаивающие Беларусь. Дело было в том, что девочка упала перед самым моментом, когда её должны были сфотографировать, это даже попало, но оставлять её не стали. Она очень сильно ударилась носом и плакала от обиды из-за того, что выйдет некрасивой. Братья были одними из первых, кто кинулся её успокаивать, и какой-то добродушный фотограф запечатлел этот момент, показывая потом отцу. Глава семейства был тронут такой сплочённостью, а потому её решено было оставить. И вот они дошли до последней, заключительной страницы, где тоже была картинка Страны Советов, только немного иная. Тут он был ребёнком на руках у важной фигуры деда России - РИ. Сейчас такой сильный, источающий уверенность и холод мужчина на фото казался каким-то затравленным, но всё равно чувствовалось что-то такое невообразимое, если посмотреть в глаза, где столько отображено. И боль, и обида, и жажда что-то менять, жажда справедливости. На этом кадре Росс завис, внимательно рассматривая его и как-то грустно вздыхая. Одна сохранившаяся память о дедушке в виде чего-то, что могло бы сказать о его внешности. Остальные старющие помятые и испачканные желтоватые фото были либо утеряны, либо сожжены самим Товарищем, не любившим их ни в какую. Почему же он сохранил именно это? Наверно дело было в том, что тут они сидели за столом, как будто бы попивая чай с баранками или чем-то таким. Это напоминало Стране Счастливых рабочих о том, что ему действительно нравилось делать с отцом, хоть тут он и был недовольным. Остальные фотографии никто из детей не видел, вроде была ещё одна, но куда она делась - загадка. Возможно, опять-таки, от неё наглым образом избавились, стирая отовсюду остатки неприятного прошлого. Решившись наконец на это, Триколор поднял глаза, чтобы посмотреть на реакцию предка, но внезапно не увидел ничего, кроме небольшого волнения. — Жалко, что вы так и не поладили... — Вздохнул РФ, поглаживая папу по плечу в своей заботливой манере. — Знаешь... Как раз недавно виделись с ним. — Сказать, что Федерация был в шоке от этих слов - ничего не сказать. Он весь напрягся, обращаясь в слух, а его глаза отрезали возможные пути побега от такого разговора, потому как, получается, что видятся родственники впервые за это долгое время. Советский Гражданин продолжил, даже чуть натянуто улыбнувшись — Не скажу, что мы теперь лучшие друзья, но вроде как более менее поладили. — Значит, я... — После некоторого молчания начал Россиянин, но замялся, неловко опуская глаза. Ему хотелось это узнать, очень, однако страх быть непонятым родителем никуда не ушёл. Решившись, он поднял свои глаза, полные надежды, на Коммуниста, завершая фразу — Я могу с ним увидеться?