Грани и оттенки души героев Клуба романтики

      — Держи мою руку, — закричала она мне и протянула раскрытую ладонь, с опаской наклоняя голову.       Я растерянно перевёл свой взгляд с её лица на руку и помедлил. Почти рядом с нами ударил светящийся шар и послышался неприятно скребущий где-то за грудиной вскрик чёрного боевого дракона. Я пригнул голову, одновременно дёргая Мими и подминая её под себя. Но откатиться в сторону не успел, ощутив резкую, до белых пятен в глазах боль в спине. Обернувшись, понял, что мои крылья срезало, как скальпелем умелого хирурга, начисто, задев и спину. Субантра. Не стал даже поднимать голову, копя силы на последнее сопротивление, спасая девушку, прикрыв её рукой. Я держался из последних сил, сцепив зубы до металлического привкуса во рту, уже даже чувствовал зловонное дыхание и противный визг мерзкого создания Небес, но в тот день мне было не суждено умереть. Вообще не суждено уйти в Небытие, потому что у судьбы для меня была другая участь. Участь урода и инвалида. Но об этом тогда я как-то не думал. Не знаю, что отвлекло эту мерзкую тварь от меня, но рядом послышались крики ангелов и демонов, и меня кто-то приподнял, освобождая и девушку. Последнее, что я помнил, — это изумлённые глаза Мими.       Она потом часто приходила ко мне, я ощущал её поддержку. Сначала из-за вины и гипертрофированного чувства ответственности, затем мы влюбились друг в друга. Старательно бодрила меня, как будто я не понимал, что мне, как бессмертному, уготована позорная жизнь: я больше никогда не смогу взлететь…       Выныриваю из тяжёлых воспоминаний, немного плавающим взглядом обводя свою семью.       — Пап, — я посмотрел на дочь, которая обвила мою шею тонкими мягкими ручонками, — ты самый-самый, — с лёгким придыханием.       Я обнял её в ответ и посмотрел на сына. Выражение его лица было трудно понять. Такой же упрямый, как и я.       — А теперь все марш спать, — голос Мими был неумолим.       Дети вздохнули, но подчинились, поцеловав мать и пожелав спокойной ночи. Я отнёс уже полусонную девочку на кровать, нежно поцеловал и уютно подоткнул одеяло под бочок. Сын нарочито отвернулся, когда я потянулся к нему. Еле сдержал улыбку: взрослеет, не до телячьих нежностей.       Уже в дверях он застал меня фразой, от которой судорожно перехватило дыхание от гордости за сына:       — Нет второсортных, есть те, за кого мне стыдно, а за тебя нет.       Повисло молчание, затем я медленно кивнул головой и вышел. Слова сына заставили немного задуматься и вновь памятью оказаться в месиве войны. Ненадолго. До того самого момента, пока нежная рука Мими не обняла мой торс. Увидел перед собой два бокала с красным вином и слегка усмехнулся, пригубив из одного из них, безотрывно смотря на свою жену. Её улыбка стала лукавой, а капелька вина скатилась с губ до самого выреза декольте. Проследив за траекторией её движения, вновь усмехнулся.       — Между моим чувством вины и ответственности и нашей любовью был один существенный факт… — сказала она и еле сдержала улыбку.       — Был? — деланно-разочарованно произнёс я, приподнимая бровь.       — Очень интересно, Саферий, — начала было она.       — О-о, — прервал немного удивлённо, она редко называла меня полным именем, и посмотрел вверх, — где потоки лавы и пепла на мою голову?       — Наоборот, — она рассмеялась и, поставив бокал на стол, подошла и обняла меня, — ты слишком безупречен.       — Это потому, что у меня нет крыльев, — проворчал я, чмокнув за ушком, с удовольствием заметив разбежавшиеся мурашки по её шее. — Бродить могу только по Аду, чтобы побывать наверху, мне нужен грузоподъёмник в виде гвардейцев Люцифера, он забывает, а каждый раз просить… — я осёкся.       — Ах ты ж плут, а ты, я погляжу, прям желаешь сбежать с тёплого местечка?! — она немного отодвинулась от меня и слегка стукнула по плечу.       Я рассмеялся и чуть пощекотал её бока.       — Мечтаю, — произнёс я и ослепительно улыбнулся.       — Такой хороший муж… казался хорошим, — она обидчиво надула губки, а я подметил их с дочерью потрясающее сходство.       — Очень хороший, и остаюсь, — вновь притянул Мими к себе, — что-то ты не жаловалась… до сих пор…       Она звонко рассмеялась.       — Что-то я разворчалась… Гормоны, наверное, — встала теснее, ближе и вопросительно взглянула на меня.       — Подожди… — вдруг округлил глаза, неосознанно сжимая её в объятиях крепче. — Ты хочешь сказать… И отсюда это официальное обращение… То есть, Мими, дочь Мамона, ты… мы… — я заволновался и начал заикаться.       Она положила руки на мои плечи, успокоив, и слегка поцеловала мои губы.       — Саф, ты будешь отцом.