Вино

      Ивану казалось, спал он на редкость крепко — но лишь только Ярик беспокойно пошевелился, его словно подкинуло. В спальню пробирался мягкий свет едва занявшегося утра, притененный дымчатыми шторами.       — Все в порядке, хороший мой?       Яр отстранился, сел, потряс головой. Иван протянул ему стакан с водой, загодя приготовленный в удобной доступности. Ожидаемо, пил парень почти залпом: на сессии нижние обычно теряли много жидкости, и нуждались в ее восполнении достаточно остро, так что держать при себе необходимую им воду стало для Ивана привычкой на уровне рефлекса.       Переводчик тем временем встал, протопал к столу, машинально провел ладонью по прохладному дереву, словно пытаясь собраться с мыслями. Иван выбрался из кровати и последовал за ним, держась, впрочем, в паре шагов. Состояние подопечного могло быть каким угодно, так что он предпочитал не давить.       — Я… мне, наверное, нужно домой. — Голос Яра звучал глухо.       — Я отвезу тебя, — кивнул Иван. — Уверен, что стоит ехать прямо сейчас? Останься, выспись нормально. Так будет лучше.       — Я вызову такси, не переживай. — Яр невольно поежился, передернул плечами.       — Ярослав, — ласково позвал Иван. — Ярик. Будет, как ты хочешь, только, пожалуйста, сделай для меня одну вещь, хорошо?       Под настороженным взглядом Яра он залез в ящик стола, достал плитку шоколада, с приятным шелестом вскрыл упаковку, разломил угощение на дольки. Протянул любовнику вместе с баночкой колы, которую выудил оттуда же.       — Хотя бы пару кусочков.       Пока парень с недоумением, но без явного недовольства потянулся за шоколадом, Иван принес плед, накинул ему на плечи, уловив легкий тремор.       — Зачем? — Ярик сделал глоток колы, глянул исподлобья.       — Тебя «догнало», Яр. Это сабдроп, откат. Бывает, к сожалению. Холодно? Все раздражает, дискомфортно, ощущение, что ты как выжатый лимон?       Ярик недовольно кивнул, отвернулся.       — Уже Яр? Не Славушка? — бросил он ядовито.       — Мы не на сессии, — мягко пояснил Иван. — Для сессии нормальны кодовые слова, особые обращения. Но сейчас это не игра. Яр, откат может зацепить любого, особенно — новичка. И я мог перестараться, я же тебя пока совсем плохо знаю, не чувствую еще твоих пределов, границ. К тому же играет роль гормональный скачок — сессия прошла на адреналине, выброс эндорфинов был мощный, а сейчас идет обратка, и уровень сахара снижается после выматывающих воздействий.       Ярик потряс ополовиненной баночкой колы.       — Глюкоза?..       — В том числе. Плюс кофеин. Мягкий энергетик. Шоколад добавит серотонина — и тебе станет легче. Ну и согреться нужно, конечно. Тебя трясет.       Парень неуверенно покачал головой.       — Да… Наверное.       Иван подошел ближе, протянул руку.       — Можно? — дождавшись кивка, осторожно притянул Яра к себе, обнял, грея.       — Странно. После всего, что ты делал — ты спрашиваешь, можно ли меня обнять. Вообще все это странно. Непонятно.       — Мы не на сессии, — повторил Иван. — Тебе в этом состоянии могут быть неприятны мои прикосновения, Яр. Рад, что это не так — но важны не мои желания, а твои, и то, что сейчас комфортнее для тебя.       — С чего бы это? — Яр закутался плотнее в плед, присел на край стола. Неконтролируемый тремор прошел, но раздражение парня, кажется, лишь выросло, и Иван отпустил его, устроился в кресле рядом, чтобы не подавлять нежелательной близостью. — Я думал, пока я не произношу стоп-слово — тебя не должны волновать мои ощущения.       — Мы не на сессии, — в третий раз напомнил Иван. — Яр, мы уже не играем. Кстати, твои ощущения волнуют меня и во время сессии тоже. А сейчас — тем более. Я слишком долго хотел этого, чтобы просто так все испортить.       — Хотел? Чего хотел? Того, что было вчера в зале, в кресле? Или в душе? Или, может, ты хотел бы, как тот мужик в клубе — избить меня перед тем, как трахнуть? Что еще у вас практикуется? — в голосе Яра звучал вызов. И еще — спрятанный где-то глубоко под раздражением и недовольством страх.       Иван прикрыл глаза. Этот разговор стоило начинать до того, как он затащил парня в постель. Тогда все было бы проще. Но… Но. Все вышло, как вышло. Выяснять отношения с взвинченным сабом-неофитом, да еще и поймавшим дроп — хреновая идея, но Яру этого сейчас не объяснишь. Все, что оставалось — быть предельно откровенным.       — Да, именно так, — просто ответил он, с тяжелым сердцем видя, как дернулся Ярик. — Я бы многого хотел, Яр. Связать тебя, выпороть. Видеть, как ты извиваешься под плетью или замираешь, когда кожи касаются языки огня. Держать тебя за волосы, оставлять на тебе следы укусов, ударов, пощечин. Именно этого всего мне и хочется.       Яр словно надломился, съежился. Отвернулся, сгорбившись, отдалилcя. Закрылся. Иван понимал: подобная искренность сама по себе могла ударить почище плети, не слабее хлыста. Он помолчал, давая юноше время осознать сказанное.       — Главное, услышь, пожалуйста, одно: мне всего этого хочется при одном единственном условии — чтобы тебе нравилось. Весь смысл происходящего — в этом, Яр. Да, я хочу поставить тебя на колени, впихнуть в тебя поглубже игрушку, связать тебя и трахнуть твой рот. Если тебе это понравится. Хочу швырнуть тебя на кровать и засадить тебе без прелюдий на всю длину. Если тебе это понравится. Хочу изукрасить твой зад плетью так, что тебе будет больно сидеть. Если тебе это понравится. Понимаешь, о чем я? — Он дождался, когда Яр повернется, заглянул в глаза. — Вспомни, что было в душе. Тебе нравилось. Ты этого хотел. Ты от этого кончил. А теперь представь на секунду, что тебе бы не хотелось. Просто представь. Вся сцена, все происходящее без твоего желания, возбуждения, оргазма — все это выглядело бы отвратительно, жалко, жестоко и бессмысленно, Яр. Понимаешь, о чем я? Это игра для двоих, а не дрочка в одни ворота. И ты в этой игре — партнер, не жертва. Я не насильник, не маньяк-психопат, не дракон, ворующий прекрасных принцев. Я просто люблю специфические игры и жесткий секс. И хотя ты мне дорог, и я хочу тебя до одури с того момента, как увидел, если тебе это все не подходит — мне останется только убраться со своими хотелками нахрен и не лезть к тебе.       — С момента, как увидел? Серьезно?..       Иван нередко поражался логике Яра. Вот и сейчас из всей его тирады парень выхватил то, к чему Иван был меньше всего готов. Он невольно рассмеялся.       — Серьезнее некуда, Ярик. Серьезнее некуда.       — Но ведь это… Долго! — как-то по-детски непосредственно выдал Яр.       — Три с половиной года, хороший мой. И даже чуть больше.       Ярослав надолго замолчал. Допил колу и почти расправился с шоколадом. Иван, явно видящий, что нестабильное состояние прошло и парня «отпустило», успел сходить на кухню и принес ему горячий зеленый чай. Ярик благодарно кивнул, обхватил ладонями высокий стакан, грея руки. Устроился поудобнее на облюбованном столе, уже спокойно и умиротворенно глядя сверху вниз на вернувшегося в кресло шефа. Кресла в спальне, как и вся прочая обстановка, были обычными, уютными, стильными и простыми — ничего похожего на оборудованный под тематические пристрастия мужчины зал.       — Я не думал, что нравлюсь тебе. Пытался пару раз… ну, так, пофлиртовать без фанатизма. И отстал, когда ничего не вышло.       — Не вышло? Поражаюсь, Ярослав Викторович, как я тебя при всех на столе среди салатов не разложил в твоем блядском новогоднем костюмчике, — фыркнул Иван. Замялся, потом все же признался: — Я старался держаться от тебя подальше. Как раз из-за своих желаний. Мне казалось… ты совсем «ванильный», не поймешь, решишь свалить в закат. Не хотелось тебя терять насовсем.       Ярик, судя по всему, действительно растерялся от таких слов.       — Так ты не шутишь? Ты это всерьез? Ну… вот это вот все.       — Абсолютно. — Иван усмехнулся.       — Это… Вау. Это неожиданно. Круто, но неожиданно. Но я все равно не понимаю, Иван Витальевич. Вот скажи, все эти игры… Ты же никогда не сможешь… Ну, не знаю… Да просто даже уважать того, кто… — Яр перевел дыхание, покраснел. — Кто стоял перед тобой на коленях. С бутылкой в жопе и хуем во рту.       Иван вновь не сдержал смех, и ржал искренне и долго. «Вот что мне с ним делать? То ерш ершистый, то котенок. То сучка похотливая, то неразумное дитя». Он любил этого балбеса, со всеми его загонами, скачками настроения и бредовыми идеями. Такого дурного. Такого родного.       — Яр. Ярик, блядь. Какой же ты ребенок. — Он плавно опустился на ковер, встал перед парнем на одно колено, удержал в ладонях его дрогнувшую руку, поцеловал пальцы. — Ты так до сих пор ничего и не понял? Я тебе отношения предлагаю, дурак. Отношения, понимаешь? По-взрослому, по-настоящему. Включая уважение, взаимопомощь, чувства. Ну и секс, конечно, куда без него. И, поверь, бутылкой в твоей прекрасной заднице моя фантазия не ограничивается. Но секс — не главное. Мне ты весь нужен, Яр. Ясно тебе?       Глаза у Ярика стали совершенно огромными. Он что-то пытался сказать, но ничего путного не вышло, так что он просто соскользнул со стола на руки к Ивану, устроился в объятиях вместе со своим пледом. Посверкал довольно глазами из-под волос, упавших на лицо, в который раз заставив Ивана залюбоваться, утопая в нежности. Улыбнулся мечтательно.       — Отношения… Отношения — это хорошо, Иван Витальевич. Ты же понимаешь, что я не могу не согласиться на такое заманчивое предложение от своего работодателя?       — На это я и надеюсь, — от всего сердца признался мужчина.       — Отношения. Мне нравится, как это звучит, — со знакомым воодушевлением уверил Ярик. — И еще. — Он перешел на заговорщицкий шепот. — Знаешь что?       — Что?..       Иван как чувствовал, что его любовник, поганец, выдаст что-то в своем стиле. И, конечно, не ошибся. Ярик сделал страшные глаза, и доверительно признался:       — Вино твое мне тоже очень нравится!