Истории заезжего танатолога

Его разбудил лёгкий удар по затылку — нахальный ровно настолько, насколько и заботливый. — Спишь, труполюбец? Обещал же, что сегодня домой ночевать пойдёшь! Ай, да что с тебя взять... — От труполюбца слышу, Евгений! — беззлобно огрызнулся Даниил, сонно отмахиваясь от рук коллеги, — Перестань мне волосы ерошить...чего я дома не видел? А тут нужно было твой опыт закончить. — Ты про фибринолиз? Всё думаешь, что живым это как-то поможет? Да тебе самому впору кровь переливать, Данковский, бледный какой, скоро с халатом своим цветом сравняешься! — В кабинет, как всегда без стука, явилась Тата, на ходу поправляя выбившуюся из-под шапочки каштановую прядь. — Что, Женя, опять Данечка смерть с отдыхом перепутал? — Насмешливо поинтересовалась она, помогая Евгению убрать со стола бумаги, пробирки и микроскоп. — Да вот же, — пожаловался тот шутливо, получив от Данковского подзатыльник, — Ай! И ладно бы перепутал, так в очередной раз победил...Ты когда отдыхать научишься, чудовище от медицины? Хоть бы к этим своим знакомым архитекторам в гости сходил. Сидишь тут безвылазно почти. — Я работаю, а не сижу. Тебе ли не знать, сколько противников у моей теории? На первых публичных слушаниях нужно предоставить как можно больше доказательств её необходимости для всего научного сообщества! Это требует усилий, и сон — меньшее, чем я могу пожертвовать. — Ох, Данечка…думая о противниках, ты начисто забываешь о своих союзниках, — улыбнулась Тата, вручая ему и Евгению по чашке кофе. — Между прочим, — продолжила она, — Я слышала, что Тельман готов выделить дополнительное финансирование, и даже поставлять тебе добровольцев, если ты согласишься, чтобы твои научные изыскания использовались в военных и…смежных структурах. Даниил отставил недопитый кофе в сторону, сморщившись, как от зубной боли. — Этого не будет, Тата. Я знаю, чего добивается Тельман: он тесно связан с исследовательским центром при Инквизиториуме. Он карьерист, и по головам готов идти ради того, чтобы занять место повыше. Думаешь, раз так активно зазывает нас присоединиться к ним, то на благо науки работает? Да все разработки, проходящие через него, рано или поздно будут задействованы либо для эффективного уничтожения противника, либо для усовершенствования инквизиторских пыток. Пока не отгремит гражданская война, для простых людей никто и ничего делать не будет — ни военные, ни комиссары, ни те, кто с ними связан. И это...противно мне, как врачу и учёному. Я разрабатывал «Танатику» как способ продления человеческой жизни, а не наоборот, понимаешь? Поэтому так важны грядущие слушания. Мы отыщем дополнительное финансирование у сторонников теории, а не у тех, кто хочет вывернуть её наизнанку и исказить. — Будет тебе, Данковский, не горячись. Ишь, разболтался — инквизиторы ему, военные, гражданская война... — Евгений хлопнул коллегу по плечу. —Приляг лучше, пока я твои каракули разберу. Таточка, Адриан же ещё не пришёл? Пускай он тогда в операционной поспит, м? Данковский почувствовал, что закипает. Конечно, Евгению, на правах сотрудника лаборатории и однокурсника, многое позволялось, но когда аргументированные доводы против выгодных условий развития сводились тем к какому-то «разболтался»... Таточка, ощущая повисшее в комнате напряжение, подтолкнула возмущённого учёного в спину: — Давай-давай, Данечка, Евгеша прав. В сонном состоянии ты не лучше трупа выглядишь, а куда нам мёртвый руководитель? Хмыкнув, Даниил вышел из кабинета и отправился в соседнюю дверь. Он и вправду был готов уснуть, прислушавшись к мнению коллег, но в операционной уже сидел Адриан и возился с громоздким ящиком, сидя на столе. — Ток...дело было в разряде. Необходимо изменить периоды колебания...частота...возможно, необходимо использовать синусоидальный ток... — приговаривал физик, убирая плоскогубцами лезущие в глаза волосы и не замечая присутствия товарища, — если всё рассчитать ещё раз, может... — Может получиться, — Даниил сел на стол рядом с коллегой. Тот вздрогнул от неожиданности и что-то перекусил внутри прибора. — Даниил! Ну ведь просил же, не подкрадывайся! — Я не подкрадывался. За тобой комиссары придут, ты и их не заметишь, — хмыкнул Данковский, рассматривая развороченное нутро механизма, — справишься сам? — Да. Хотя мне не помешало бы свежее сердце. Может, сходить на рынок? Свиное или бычье...лишь бы недавнее! И Адриан вновь полез в ящик, завозился с проводами, что-то перевязывая, расплетая и заплетая, щёлкая рычажками внутри и периодически стуча по стальному боку снаружи. — Не найдёшь сейчас свежих сердец. Всё-таки время неспокойное. Ты не против, если я здесь вздремну? Предписание твоей невесты. — Раз Тата велела, значит, спи...сам знаешь, она мёртвого поднимет, а потом и выходит, не то, что тебя, — рассеянно пробормотал физик, а затем, прервавшись ненадолго, зашарил руками по карманам брюк. Из карманов звонко посыпались гвозди, болты, гайки и отвёртки. Даниил наблюдал за действиями друга со смешанными чувствами: любопытство и непонимание боролись в нём с сонливостью. Наконец прекратив выворачивать штаны наизнанку, Адриан протянул Данковскому небольшой конверт. — Из ящика лаборатории достал. Смотри, какое пыльное! Кажется, долго шло...и странно, что на адрес лаборатории, хотя и тебе лично. А фамилия? Смотри, какая странная фамилия! Ворох, что ли... — Не «Ворох». «Бурах». — поправил Даниил, разбирая подчерк на конверте, — Некто Бурах И., Город Горхон. Посмотрим, что он пишет.