Истории заезжего танатолога

– Даня...Данюша! Даник! Даня! – Надрывалась няня, и ругалась вполголоса, – да где же он опять запропастился, неслух эткий...ну Данюша! Ведь дедушка ваш скоро приедет! – Ты его не очень-то балуй, – строго доносилось из комнаты матери, – не придёт – останется без сладкого. – Не буду, Маргарита Николавна, – громко отвечала няня и продолжала шёпотом, – как же, «без сладкого»…будто жизнь у него сахар сплошной, с вами-то…ну Даниил Викторович! Можно так?! На очередной крик няни из дверей библиотеки высунулся взъерошенный мальчишка с лупой. – Я читал, Варвара Тимофеевна, – он пожал плечами и кивнул головой наверх, – дедушка в кабинете? Няня только всплеснула руками, видимо, собираясь браниться, но из прихожей донеслось знакомое басовитое «ну-с, где там этот шалопай?», и Данюша помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. – Дедушка! Он вжался лицом в тяжёлое пальто, вдохнул морозный воздух, незнакомый, сильный, пряный запах, задрал голову к смеющейся припорошенной белым бороде. – Ну здравствуй, Данюша, – сильные руки подхватили его, прижали к груди, щеки укололо и пощекотало дедовыми поцелуями, – а это у тебя чего? Да ты, никак, из рук её не выпускаешь! – Не выпускает, Николай Александрович, – за мальчика ответила нянюшка, – чуть не спит с ней, всё в неё рассматривает, разглядывает… – Дедушка, – Данюша шепнул ему на ухо, – я теперь почти всех бабочек на латыни знаю. – Вот как-с…сейчас в библиотеке и проверим. На шум из спальни выглянула мать: длинный халат и рассыпанные по плечам чёрные локоны говорили о скором вечернем приёме, к которому она готовилась. Прохладно кивнув отцу, она скрестила руки на груди. Данюша знал – матушка не любит, когда дедушка приезжает к ним в дом, не понимал только, почему. – Даниил ещё не обедал, папа́, – сообщила она сухо, – составьте мальчику компанию, прежде чем опять рассказывать о своих…путешествиях. – Марго, – голос деда звякнул сталью и мать, как показалось Данюше, побледнела и отступила назад, – иди и готовься. У вас с супругом нынче длинный день, не так ли? Обедали наскоро. Дедушка сдержанно похвалил стряпню Варвары Тимофеевны, но достал небольшой стеклянный коробок и присыпал её пахучей приправой, от которой у Данюши мгновенно защипало в носу. Он попытался рассмотреть надпись на коробке под лупой, но тогда её забрал дед, необидно потрепав лохматую голову со словами: «ешь, исследователь! За едой никто ещё открытий не сделал». После обеда Данюша наконец-то смог продемонстрировать дедушке всё, что выучил, пока он был в отъезде: перечислил всех бабочек из всех дедушкиных коллекций, показал на большущем глобусе и назвал все страны, где дедушка побывал, а под конец притащил стеклянную банку, в которой висели кулончики коконов. – Они вылупятся к маминому дню рождения, – с гордостью сообщил Данюша дедушке и, увидев, как его лицо помрачнело, спросил, – деда, что такое? – Не дари ей бабочек, Данюша, – Николай Александрович погладил внука по голове, – Твоя мама не любит насекомых. И ей не нравится, когда ты говоришь о путешествиях. – Но почему? Дедушка пожал плечами, одёрнул полы своего пиджака, ненадолго будто потускнел. – Видишь ли, внучок…– начал он было, а потом попросил, – принеси-ка мне коробку. Объясню на бабочках. Когда Данюша снял с полки одну из коллекций, Николай Александрович принялся водить пальцем внука от одной приколотой крылатой красавицы к другой. – Вот эта бабочка, внучок, любит летать днём и питается фруктами. В поисках еды она может преодолеть огромные расстояния. Вот у этой есть манера прятаться и выслеживать добычу, она питается другими насекомыми. А эта похожа на твою мать: её нельзя помещать в среду, отличную от той, в которой она выросла. Она там попросту умрёт. Понимаешь? – Кажется, да…– Данюша почесал затылок и пробормотал, – мама не хочет, чтобы я был такой бабочкой, как ты, да? – Да, – кивнул дедушка, – и ещё она думает, что я съел твою бабушку. Не по-настоящему, но всё-таки… – Но ты ведь не ел бабушку?! – Конечно же не ел, Данюша. Конечно. Николай Александрович вдруг спрятал руку под пиджак и извлёк небольшую коробочку. – Я привёз тебе подарок и совсем забыл, – он отдал её внуку и с улыбкой смотрел, как тот с восторгом рассматривает содержимое. – Какая она красивая, деда! – И редкая. Это бабочка Morpho Tantalus, «Синяя Смерть». Там, откуда я её привёз, верят, что они питаются мёртвыми людьми, потому что чаще всего таких бабочек встречают на кладбище. Говорят, поймать её – значит, накликать на себя неминуемую смерть. – Дедушка, – теперь посерьёзнел Данюша, – ты же не ловил Morpho Tantalus? Николай Александрович взял у внука лупу и поднёс её к собственному глазу, нарочито делая суровое лицо, чтобы рассмешить его и напугать. Бесполезно: мальчик и не подумал улыбнуться. – Это всё сказки, Данюша. – Он покачал головой, – бабочки не могут стать причиной смерти. Жаль, что они не могут её победить. …коконы бабочек вылупились в тот же день, когда семье Данковских сообщили о смерти Николая Александровича Геруа. Последним открытием знаменитого на всю Столицу путешественника и видного лепидоптеролога стала чешуекрылая ночная красавица Morpho Tantalus, – «Синяя Смерть».