Между жизнью и смертью.

      Кацуки смотрит на то, как на каталках ввозят Изуку, а за ним идёт взволнованный Шото. — В третью операционную его, — звучит строгий и холодный голос Кацуки. Будто это не его лучший друг, а просто очередной пациент, которому нужна хирургическая помощь.       Фельдшеры увозят бессознательного парня, а Бакуго подходит к Тодороки, у которого всё ещё сбито дыхание после произошедшего, и кладёт ему руку на плечо. — Шото, глубокий вдох и выдох, — после проделанных движений блондин продолжил, — пойдём присядем, и ты мне всё расскажешь.       Тодороки кивнул, и парни направились к операционной, в которой уже лежал Изуку, подключенный к необходимым аппаратам. Гетерохром сел на лавочку, а перед ним появился стакан с водой. — Выпей, станет немного легче.       Шото взял из рук Кацуки стакан и выпил всё залпом. Парень запустил руку в волосы и начал вспоминать, что произошло буквально полчаса назад.

FLASHBACK

      Изуку и Шото прогуливались вдоль набережной, крепко обнимая друг друга. — И всё же стоило остаться в тёплой кровати, — сказал Шото, убирая руки в карманы. — Одеваться надо теплее, — съязвил Изуку и поцеловал парня в щёку.       Через секунду веснушчатого пронзила жуткая боль, из-за чего он даже немного наклонился вперёд. — Изуку, что такое? — Тодороки придерживал зеленоглазого за талию, хватаясь за его руку. — Нет. Ничего, — Изуку выпрямился и посмотрел на Шото, — я в норме. — Нет, ничего не в норме! Видел бы ты сейчас себя. Ты пополам сложился от боли. Изуку, что случилось?       Шото злился. Очень. Потому что Мидория явно что-то скрывал от него. И от этого становилось так больно, что ком в горле образовывался.       Изуку немного испуганно на него посмотрел, а затем опустил взгляд, проходя немного вперёд. — Шото, я давно хотел сказать…       Мидория не смог договорить, потому что гетерохрому кто-то названивал. — Может ответишь? — веснушчатый наблюдал, как Шото достаёт свой телефон, но отвечать не было никакого желания, однако, увидев, кто ему звонит, Тодороки даже немного удивился. — Алло? — Шото, Изуку с тобой? — Да…       Зеленоглазому совсем не понравилась сложившаяся ситуация. Он почему-то был уверен, что это звонит Каччан. Вот только по какому поводу? Но после криков, доносившихся из телефона, у Изуку округлились глаза. — Тащи его живо в больницу, либо я сам за ним приеду.       Веснушчатый шагнул вперёд, вытягивая руку, но сразу начал терять сознание и падать на землю. Шото роняет телефон и бежит навстречу, чтобы поймать Мидорию. — Изуку! Изуку!       Тодороки трясёт его за плечи, но никакой реакции не следует. Гетерохром снова берёт телефон и на одном дыхании выдаёт: — Кацуки, Изуку потерял сознание. Мы сейчас на набережной недалеко от твоего дома. — Я сейчас отправлю за вами машину.       После этого звонок завершается, а Шото берёт на руки Изуку, чтобы тот не лежал на холодной земле, как можно сильнее прижимая к себе. — Изу, что ты на этот раз от меня скрываешь? — шёпотом говорит Тодороки, прикладывая губы к холодному лбу.       Через пять минут слышится сирена скорой помощи. Шото подходит к краю дороги, чтобы их заметили. Всё происходит слишком быстро. Вот Изуку уже забирают из его рук, аккуратно кладя на каталку, и начинают проверять признаки жизни. Пульс есть, хоть и слабый, но есть. Тодороки тоже садится в машину рядом с веснушчатым. Крепко держит его руку, не зная, что и думать. Они быстро доезжают до больницы, где гетерохрома встречает Кацуки.

Конец FLASHBACK

      К операционной начали подтягиваться другие врачи, чтобы узнать, что происходит, ведь сюда пришёл даже сам Тошинори. — Здравствуй, Шото.       Тодороки поднимает взгляд и тоже здоровается. Правда говоря, даётся ему это слишком тяжело. — Здравствуйте, Тошинори. — Так, пойдём-те зайдём в комнату ожидания, а то до моего кабинета далеко идти, а обсудить надо многое и за короткий срок.       Кацуки кивнул и немного постучал по спине Шото. Последний встал со скамейки и с поникшим видом пошёл за врачами. — Шото, расскажи, что случилось? — Тошинори хотел узнать, что же произошло, ведь только большей информацией сейчас владеет гетерохром. — Вот что случилось, — Бакуго показал снимки МРТ, которые Яги тут же взял, — это… Изуку делал где-то МРТ, и у него оказалась глиома — доброкачественная опухоль, которая удаляется с помощью операции. Пусть достаточно сложно, но это возможно. Однако он это скрыл от всех, и, судя по дате сделанной томографии, у него уже могла перейти из второй стадии в третью, а это уже считается злокачественной опухолью. — И что теперь делать? — Шото знал ответ на этот вопрос, но всё равно решил спросить. — Проводить операцию, — ответить решил Тошинори, — вот только для неё нам надо письменное соглашение Изуку. Но он без сознания, поэтому эти бумаги должен подписать ты, Шото. Как самый близкий для него человек. — Он будет жить? — каждый вопрос давался Шото слишком тяжело. — Да, если мы сейчас же проведём операцию, а если нет — он умрёт через год. — Давайте бумаги.       После подписания необходимых документов Шото пошёл к операционной, где уже собрались некоторые врачи для дальнейшей операции. А глав-врач решил ещё кое-что обсудить с Бакуго. — Кацуки, ты будешь мне ассистировать? — Вы будете оперировать? — Уж лучше я возьму всю ответственность на себя, чем ты. Я знаю, какого это — оперировать друзей. Тем более близких друзей. — Но ещё вы прекрасно знаете, что я могу закрыть на это глаза. — Знаю, но здесь совсем другое… — Я понял, к чему вы клоните. Я справлюсь, — Бакуго крепко сжал руки в кулаках, потому что всё равно понимал, что ему будет очень тяжело на этой операции. — Тогда пойдём.       Операция шла уже три часа, и за это в коридоре много кто собрался. Все новые ординаторы Мидории: Мелисса, Йо и ещё пару врачей, которые хорошо общались с веснушчатым. Шото сидел напротив двери, держась руками за голову. Ждать уже было невыносимо, казалось, что уже скоро у него случится нервный срыв, но он держался. Наконец-то из операционной вышел Кацуки, и все резко напряглись в ожидании ответа. — Операция прошла успешно.       Послышались облегчённые выдохи, а Шото со слезами на глазах обнял блондина. — Спасибо, — шёпотом сказал гетерохром. — Всё будет хорошо, — Бакуго похлопал друга по спине.

***

      Шото сидел поздно вечером в палате Изуку и крепко держал его за руку. В дверь постучали. — Да, заходи. — Ещё не просыпался? — в помещение зашел Бакуго. — Кацуки, он без сознания уже три недели, хотя уже давно должен был проснуться. — Я знаю, но все показатели в норме, я не понимаю, почему он всё ещё не очнулся. Кстати, когда ты в последний раз спал? — Я не помню… — Так, поезжай домой, а я за ним присмотрю. Не хватало ещё, чтобы с тобой что-то случилось. Мне Изуку не простит этого.       Тодороки правда выглядел не самым лучшим образом: бледная кожа, синяки под глазами, и тем более он жутко исхудал, потому что безвылазно сидел около Изуку. Кацуки силой его тащит в буфет, чтобы тот хоть как-то подвигался и поел.       Шото поцеловал веснушчатого в лоб и поехал домой, чтобы хотя бы немного поспать. Гетерохром думал, что не сможет уснуть, но как только голова коснулась подушки, парень тут же погрузился в сон.       На утро одна из медсестёр зашла в палату Изуку, чтобы сменить капельницу. Неожиданно парень зашевелился и начал открывать глаза. Девушка заметила это и сразу же поспешила сообщить Кацуки. А в это время у него ещё был и Эйджиро. Так что услышав новость о том, что зеленоглазый проснулся, парни поспешили к нему в палату. — Изуку, ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь? — Кацуки стал проверять пульс и реакцию на свет с помощью маленького фонарика. — Вроде нормально, — медленно ответил Изуку. — Голова не болит? — На удивление нет, — Мидория начал приподниматься, но его остановили. — Нет, тебе надо лежать. — Сколько я был без сознания? — Три недели.       Глаза в мгновение округлились, и веснушчатый начал вспоминать, что произошло. Но давалось это с трудом. — Каччан, что случилось?       Теперь удивились Бакуго и Киришима. Они переглянулись, а затем Кацуки присел рядом с Изуку. — А что последнее ты помнишь? — Месяц назад у нас лежал какой-то псих, из-за которого я получил ожог, а совсем недавно Мэй и Монома заболели, поэтому я опять три дня работал в больнице. А потом… Всё так смутно. — Эйджи, пойдём-ка выйдем на пару слов, — Бакуго встал с кровати и потащил красноволосого к двери. — Может позвонить Шото? — не очень громко спросил Киришима, но Мидория это услышал. — Шото? А кто это?       Эйджиро был в шоке. Он совсем не понимал, что происходит, но крепкая рука вывела его из палаты. — Кацуки, что с ним? Почему он говорит так, будто не знает Шото? — События, которые он описал, были три года назад, — глаза метались из стороны в сторону, но, собравшись с мыслями, блондин продолжил, — а это значит, что он не помнит ни встречи с Шото, ни всего связанного с ним.       Эйджиро присел на банкетку и прикрыл лицо руками. Бакуго присел рядом и обнял мужа, поглаживая того по спине. — Кацуки, как же так? А когда Шото придёт, он ведь… — Эй, успокойся. Изуку потерял только часть воспоминаний, а значит их можно вернуть. — А что делать, когда придёт Шото? — Я думаю, что сейчас мы ему всё и расскажем. — Что?       Киришима повернулся и увидел гетерохрома, который плёлся по коридору. Тодороки поднял голову и увидел двух ребят. — Привет, а вы чего здесь… Изуку проснулся? — Шото, послушай, — Бакуго встал и преградил путь, зная, что сейчас будет, — да, он пришёл в себя, но… — Пусти меня к нему, я хочу его увидеть, — парень двинулся вперёд, но его остановили. Даже Эйджиро решил встать, а затем положил руку на плечо друга. — Шото, у Изуку частичная потеря памяти. Он мне описал события, произошедшие три года назад, которые помнит. А значит… — Он… Меня не помнит? — Тодороки немного отступил назад. — К сожалению, нет.       Шото облокотился на стену, чтобы не упасть на пол прямо сейчас. Он очень хотел увидеть веснушчатого, но понимал, что ему будет ещё больнее, когда он услышит в свою сторону: «Мы знакомы?». Такого он точно не выдержит. — Шото, воспоминания можно вернуть, но для начала он должен пройти курс химиотерапии, — стоя на том же месте, говорил Кацуки. — И каким же образом? — Все события так или иначе связаны с какими-то местами. Надо будет отводить его в эти места, но не рассказывать всё самим, что там случилось, а ждать, пока у него в памяти не начнут проскальзывать воспоминания. Таким образом, он сможет вернуть себе память.       Шото стоял и обдумывал сказанное. Это кажется так просто, но сколько времени на это уйдет? Всё ли Изуку сможет вспомнить и вспомнит ли вообще что-нибудь? Тодороки решил не мучить себя такими мыслями. — Тогда я поеду домой. Всё равно мне нет смысла здесь оставаться. — Шото, подожди, — Бакуго начал подходить к гетерохрому, что-то доставая из кармана, — забыл тебе отдать. Я его снял, когда мы делали повторное МРТ. Думаю, что пока оно должно побыть у тебя, — Кацуки разжал руку, где оказалось кольцо, которое Шото подарил зеленоглазому.       Тодороки кивнул и, забрав кольцо, поехал домой. — Я пойду поговорю с Изуку, а ты поезжай домой. Сам небось давно уже не спал, — Бакуго подошёл к Эйджиро и обнял его. — Присмотри за ним, — сказал красноволосый, сильнее прижимаясь к мужу. — Обязательно.       Кацуки поцеловал Киришиму и пошёл в палату Изуку. — Эй, вы куда так неожиданно ушли? — Мидория всё же умудрился принять сидячее положение. — Надо было поговорить. — Ты сказал, что я был в отключке три недели. Что со мной случилось?       Кацуки начал думать: сказать всё сразу или же немного подождать. Но понял, ибо Изуку потом разозлится, если узнает, что ему врали. Да и тем более Бакуго вряд ли сможет сейчас что-то другое придумать. — У тебя была опухоль. Мы её вырезали, но, видимо, твой организм очень долго восстанавливался после операции. — Ясно, — Изуку повернулся в сторону окна, став потирать место на руке, где было кольцо. — Эй, Изуку… — Да? — казалось, что веснушчатый даже не замечал своих действий. — Нет, ничего. Если что-то понадобится, зови. — Хорошо.       Шото вернулся домой и снова почувствовал одиночество. Кинув сумку на пол, гетерохром направился внутрь. Здесь было так тихо, что можно с ума сойти. Хотя, если подумать, то Шото ведь когда-то жил здесь один. Нет. Сейчас всё по другому. Сейчас из него будто душу вырвали. Изуку был всем для него. Лучом света, что освещал его тьму, в которой находился парень. Тодороки проходит в большую комнату. Пустой взгляд падает на колонки, которые зеленоглазый очень любил. Как он пел и танцевал, включая музыку на максимум. Сейчас же было одно желание: выкинуть к чёрту эти колонки! Хотя нет, это не поможет. Каждый уголок этой квартиры пропитан воспоминаниями об Изуку. Шото зашёл в свою комнату. На комоде стояли фотографии, которые гетерохром отправил парню, когда был в командировке. Взгляд упал на кровать. Сколько жарких ночей было проведено в этой комнате. Тодороки даже умудрился сделать тот самый милый уголок на подоконнике, который был у Мидории дома. Сняв с себя верхнюю одежду, Шото пошёл к бассейну. Когда парень буквально свалился в воду, то стал медленно опускаться на дно. Солнце ярко светило в глаза, заставляя закрыть глаза и снова погрузиться в воспоминания.       Следующие дни Шото старался обходить стороной больницу, хотя сердце кровью обливалось, когда он видел Изуку, идущего на процедуру. Но в один день он не выдержал и решил хотя бы тайком отнести цветы. Он узнал у Кацуки, когда у Изуку должна быть химиотерапия, чтобы спокойно зайти в палату и не столкнуться с зеленоглазым. Вот только, когда гетерохром уже хотел открыть дверь, та сама неожиданно открылась и немного ударила Шото. — Ох, простите, пожалуйста, вы в порядке? — Изуку сразу стал извиняться, проверяя состояние Шото. — Да, я…       Тодороки потёр переносицу, а затем открыл глаза и увидел своего любимого в больничной одежде. Шото не знал, что делать, но ему пришли на помощь. — Изуку, ты какого чёрта убежал из процедурной? — Кацуки схватил Мидорию за руку, чтобы на него обратили внимание, — привет, Шото. — Я… — веснушчатый не мог оторвать взгляда от гетерохрома, но всё же повернулся к другу, — я кое-что забыл в палате, поэтому вернулся. — Так, всё, пойдём.       Когда ребята уже дошли до процедурной, Изуку остановился около самой двери. — Каччан, а кто это был? Около моей палаты. — Если я тебе скажу, что это достаточно важный для тебя человек, ты мне поверишь?       Да, к этому моменту Кацуки смог рассказать Изуку, что тот потерял воспоминания. Блондину было очень тяжело, когда он говорил на эту тему. А вот веснушчатый слушал и пытался вообще поверить всему этому. Конечно, он пытался узнать как можно больше, но Бакуго не хотел нагружать друга, поэтому сказал, что однажды обязательно всё расскажет, но сначала Мидория должен пройти курс химиотерапии. Однако сегодня, видимо, придётся кое-что рассказать. — Тогда как я мог его забыть? Он ведь такой… — на глазах появились слёзы, чему веснушчатый очень удивился, — что, почему я плачу? — Изуку, — блондин положил руку на плечо зеленоглазого, — тебе надо на процедуру, если хочешь, можем потом поговорить.       Мидория кивнул и пошёл на химиотерапию.       Вечером Кацуки немного рассказал про Шото, но лишь общие моменты: как Тодороки попал в больницу, как они пересеклись в клубе, когда у Изуку был день рождения, поэтому после ребята начали общаться. А веснушчатый во время рассказа смотрел на цветы, которые Шото в итоге оставил. В голове были непонятные мысли. Изуку действительно чувствовал, что знал Шото, но вот кем именно они были друг для друга, Кацуки не стал рассказывать. Это Мидория должен вспомнить сам.       После четырёх месяцев курса химиотерапии, Изуку выписали из больницы. Бакуго отвёз его домой, вот только в прежний дом, где зеленоглазый жил до переезда к Шото. Его вещи Тодороки отвёз сам, правда, когда он нашёл толстовку, которую Изуку часто одалживал гетерохрому в связи с разными обстоятельствами, прижал её к лицу и еле сдерживал слёзы, сжимая челюсти до боли в висках. Хотелось вместо этой толстовки прижать своё маленькое солнце и никогда не отпускать.       Шото сидел в баре и выпивал вместе с Кацуки. — Ну, как у него дела с воспоминаниями? — спрашивал Тодороки у друга. — Он потихоньку начинает вспоминать. Я вот только не пойму, почему ты больше ему не показывался на глаза после ситуации в больнице? — Я не могу смотреть на то, как он просто стоит рядом со мной. Он всегда обнимал меня, как только видел. Я просто боюсь его спугнуть, потому что не сдержусь, когда увижу его в следующий раз. — Шото, послушай. Эйджи тебе уже как-то говорил, но я скажу ещё раз. До встречи с тобой Изуку был жутко напуган этим миром. Он боялся потерять кого-то из близких, поэтому редко заводил друзей. Он всех держал на расстоянии, но когда на операции у него умер пациент, он очень долго переживал, хотя даже не знал этого человека. — Это когда я его забирал тогда отсюда? — Да. Но ты начал рушить его стену, которую он строил годами. Именно ты смог стать для него своеобразной защитой. Возможно, он и забыл тебя, потому что ты вытягивал его из проблем. Он снова вернулся к тем временам, когда он всего боялся. Так что и сейчас ты должен быть рядом. Ты не представляешь, сколько раз я наблюдал, как он неосознанно дотрагивается до безымянного пальца, будто ищет потерянное кольцо. Но когда я спрашивал, что он делает, он вечно отвиливал от ответа. Я думаю, что тебе стоит вспомнить место, где он стал поистине счастлив рядом с тобой, и отвезти Изуку туда. — Возможно, ты прав. — Ой, Каччан, вот ты где.       От этого голоса Шото чуть не подавился коктейлем. — Изуку, а ты чего здесь делаешь? — Кацуки повернулся к зеленоглазому. — Ты просто не отвечал на звонки, поэтому я решил проверить это место, — веснушчатый посмотрел на Шото и даже немного смутился, — привет, Тодороки-кун. — Ты?.. — Нет, я, к сожалению, ещё тебя не вспомнил, поэтому не могу звать тебя по имени. Каччан немного рассказал о тебе, но я бы хотел поболтать с тобой.       Тодороки посмотрел на Бакуго, а тот лишь кивнул. — Что ж, не хочешь тогда прогуляться? — Я не против.       Когда парни ушли, Эйджиро вышел к Кацуки из-за барной стойки и обнял блондина за спину. — Держим за них кулачки. — Да, — Бакуго повернул голову и поцеловал парня в губы. — Тодороки-кун, а куда мы идём?       После часа гуляния по городу, Шото решил всё-таки отвезти парня в одно место. — Оттуда можно посмотреть красивый закат.       Да, гетерохром вспомнил, когда Изуку стал действительно счастлив рядом с ним. Именно в день рождения зеленоглазого, когда они сидели на берегу реки, Шото впервые поцеловал Мидорию. — Ты пока можешь вот там присесть, а я сейчас подойду, — Шото из последних сил сдержался, чтобы не поцеловать любимого в щёку. — Хорошо.       Изуку дошёл до мостика и присел на самый край, свесив ноги, которые практически касались воды. Веснушчатый понял, почему Шото привёл его сюда: здесь было действительно красиво, а на душе становилось так спокойно от окружающей атмосферы, что Изуку даже прикрыл глаза.

«Эй, вы в порядке?»

      Перед глазами появился чей-то образ, но Изуку не мог понять чей, потому что не было видно глаз, а голос словно врезался в сознание. Мидория открыл глаза, а дыхание немного сбилось. — Что это сейчас было? — спросил сам себя парень и повернулся, чтобы посмотреть, где Шото. Гетерохром где-то в стороне разговаривал по телефону, поэтому Изуку вернулся в прежнее положение и ещё раз закрыл глаза, восстановив дыхание.

«И как часто вы засыпаете в палате у пациента?»

      В голове снова возник чей-то образ, только на этот раз Изуку увидел человека, который лежал в больнице. Лица он всё равно не мог рассмотреть. Веснушчатый пытался восстановить в памяти эти диалоги, но не особо получалось. Вспомнив свой день рождения, он увидел человека, который его приобнимал за плечи, когда они были на смотровой площадке. Однако, парня жутко бесило, что он не может увидеть лицо. Как будто какой-то барьер не даёт этого сделать.

«Восемь лет ждал, один день будет не проблемой»

      Из этого момента зеленоглазый вспомнил, что помогал мужчине, которому было плохо, но вот как Изуку там оказался, не мог вспомнить. Короткие фразы так и возникали в голове, за которыми явно скрывались самые важные события.

«Изуку, ты прекрасный врач»

      В этот раз Изуку видел, как его держат за руки, а напротив кто-то очень мило улыбался. И в этой улыбке было столько заботы и любви. Эта улыбка может запросто поднять настроение. От неё сложно было отвести взгляд. На глазах начали появляться слёзы, но веснушчатый не обращал на это внимание, он всё больше погружался в себя и в свои воспоминания.

«Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю»

      Теперь Изуку увидел тёмное помещение, то, как он положил одну руку на чужое плечо, а второй рукой стал теребить… Разноцветные волосы? Но ведь… Головная боль резко накрыла парня, но тут же отпустила. Когда рука с волос переместилась на лицо, которое веснушчатый, наконец-то, смог рассмотреть: разноцветные глаза, в которых можно было тонуть вечно, любимый шрам, который только украшал парня. А вслух вырвались самые главные слова: — Я тоже люблю тебя, Шото.       На последнем слове Мидория открыл глаза и рванул к Тодороки, который только сейчас закончил разговаривать. — Прости, мне тут по работе…       Ему не дали договорить, потому что в губы жадно вцепились. Изуку покусывал нижнюю губу Шото, проникал языком в чужой рот, с каждой секундой всё сильнее обнимая любимого за шею. Тодороки же отвечал на поцелуй, пытался взять на себя инициативу, но Мидория был очень настойчив, так что Шото лишь улыбался сквозь поцелуй, сжимая одной рукой ягодицу парня, а второй крепко прижимая Изуку к себе. С тяжелым дыханием зеленоглазый отрывается от горячих губ гетерохрома и смотрит в эти любимые глаза, пока Шото смахивает на его лице влажную дорожку от слёз. — Прости меня, — шёпотом сказал Изуку. — И ты меня, — гетерохром поцеловал парня в уголок губ. — Тебе не за что… — Нет. Есть за что. Я обещал всегда быть рядом с тобой. Но когда Кацуки сказал, что ты не помнишь меня, мне стало так страшно и больно. Я не знал, что делать, что думать. Я понимал, что если зайду к тебе в палату, то сразу кинусь тебя обнимать, целовать, а ты лишь оттолкнёшь меня и будешь непонимающе на меня смотреть. Я испугался, что ты совсем можешь меня оставить, а когда мы пересеклись в больнице, ты просто стоял и пытался узнать всё ли у меня хорошо, а я еле сдерживался, чтобы не зарыдать или не впиться тебе в губы. Если бы не Кацуки, я бы вряд ли тебя сюда повез. Я полный идиот, который оставил тебя одного… — Шото. — Я даже уже забыл, что ты скрывал от меня свою болезнь, хотя я совсем не понимал этого. Я думал, что стал тем, кому ты можешь обо всём рассказать, но, видимо, ошибся…       Гетерохрома заткнули поцелуем. И на его глазах впервые за долгое время навернулись слезы. — Шото, я сам испугался, — Изуку стал убирать упавшие на лицо белые пряди, — я просто не знал, как тебе сказать. Ты ещё так неожиданно вернулся, что я вообще об этом забыл. А позвонить, когда ты был в командировке — не мог, потому что знал, что ты сорвёшься с места, а ты ведь там на работе был… — Ты для меня намного важнее, чем работа. Правильно Кацуки говорил, что ты вечно о других думаешь. Изу, ты тоже человек, ты тоже нуждаешься в помощи, а особенно, когда ты находишься на грани между жизнью и смертью, ни в коем случае не утаивай это от меня. Я просто не смогу этого пережить. Я хочу быть тем, кто всегда будет поддерживать тебя. Так что доверься мне, хорошо?       Мидория кивнул. — Я люблю тебя, — в один голос говорят парни и сливаются в поцелуе.