Bet On That

Пару вечеров спустя Йен стоял посреди переполненной гостиной, попивая теплое, как моча пиво и наблюдая за тем, как танцуют гетеро-пары, а пьяные братаны-друганы устраивают «бухло вверх тормашками» в углу. Это была не совсем привычная для него обстановка, и он никак не мог понять, почему позволил Леви уговорить себя прийти сюда: что-то насчет того, что это был конец выпускного года, и он больше никогда не сможет участвовать в школьных вечеринках. Как будто Йену было не насрать на это. Он вздохнул, допил остатки пива и еще раз оглядел комнату в поисках своего друга, намереваясь сообщить тому, что уходит. Когда он вошел в соседнюю комнату, его взгляд остановился на Микки, который стоял в углу с красным пластиковым стаканчиком в руке, изучая глазами шумную толпу. Он выглядел таким же скучающим и не на своем месте, как и Йен. Рядом с парнем стояла Мэнди Милкович, и рыжий внезапно понял, почему Микки оказался здесь, решив, что, скорее всего, сестра уговорила брюнета прийти, как и Леви его. Когда глаза Милковича, наконец, встретились с его, Йен слегка улыбнулся и поднял свой пластиковый стаканчик в нерешительном приветствии, после чего тут же принял решение остаться еще на какое-то время. Он не мог упустить неожиданный шанс провести немного времени с Микки, учитывая, что у него не было такой возможности за последние пару дней. В школе казалось, что Микки избегает Йена даже больше, чем обычно, что само по себе было подвигом. Теперь, когда он буквально загнал брюнета в угол, Йен знал, что должен этим воспользоваться. Возможно, если бы у Микки было немного алкоголя в организме, он бы расслабился достаточно, чтобы Йен, наконец, сумел укрепить свои позиции. Проталкиваясь сквозь толпу, Галлагер презрительно ухмыльнулся младшей девочке, которая в процессе схватила его за задницу. Серьезно? Гетеросексуальные девушки были хуёвее всего, постоянно думая, что они достаточно горячи, чтобы превратить гея в натурала. Если бы только она знала, что прошлой ночью у него был член во рту. Наконец он добрался до Микки с сестрой и улыбнулся, когда брюнет насмешливо посмотрел на него. — Какого черта тебе надо? — первой поздоровалась с ним Мэнди. Ее подводка для глаз была слишком жирной, волосы были собраны в беспорядочную кучу на макушке, а наряд можно было описать как «распутная портовая девка», и, тем не менее, она все еще была самой красивой девушкой в комнате, даже сквернословя, как старый моряк. — Тебе жить надоело, говнюк? — Нет. Никакого желания смерти, — сказал рыжий, глядя на Микки, который как раз допивал свой напиток. — Просто решил подойти и поздороваться с твоим братом. Девушка нахмурилась и с усмешкой посмотрела на Микки. — Что здесь происходит? С каких это пор вы с Галлагером снова друзья? — Мы не друзья, — отрезал Милкович, прежде чем грубо рыгнуть. — Тряпичный Энди ни хуя не понимает намеков. Галлагер вздохнул, но решил, что раз уж Микки не поспешил уйти, то, возможно, у него есть шанс на настоящий разговор. — Я собираюсь пойти за добавкой, — сообщила Мэнди, все еще подозрительно глядя на рыжего, когда отошла от стены, а затем спросила своего брата. — Хочешь еще? — Да, конечно, не вижу ничего плохого в большем количестве чертова алкоголя,— проворчал брюнет, передавая свой стаканчик Мэнди. Как только они остались одни, Микки, наконец, посмотрел прямо на Йена, а его брови высоко поднялись в явной попытке выглядеть устрашающе. — Могу чем-то помочь? Я же говорил тебе держаться от меня подальше. — Просто интересно, что ты здесь делаешь, — начал Галлагер, пожимая плечами. Он повернул голову и хмуро посмотрел на кого-то, кто врезался в него сзади, а оглянувшись на Микки, Йен увидел, что тот наблюдает за ним, из-за чего рыжий буквально побледнел под этим пристальным взглядом. — Никогда раньше не видел тебя на вечеринках. Не думал, что это твоё, если только ты не толкаешь травку или не планируешь ограбить это место. — Не то чтобы это было твое дело, но Мэнди попросила меня прийти, — возразил Милкович. — Ей не хотелось идти одной, а мне нужно было выпить и выбраться из дома. Оба в выигрыше. Кивнув, Йен сделал еще один глоток пива, наблюдая за брюнетом поверх края своего стаканчика. Микки выглядел хорошо. Очень хорошо. Даже слишком хорошо. Он был разгорячен, щеки его порозовели, а глаза стали совсем синими. На нем были рваные джинсы и рубашка на пуговицах, которая была расстегнута, обнажая облегающую майку под ней. Галлагер прочистил горло и отвел взгляд, когда понял, что все это время пялился на него. — А еще я подумал, что, если правильно разыграю свои карты, мне, наверное, отсосут или трахнут в задницу. Йен вскинул голову, когда до него донеслись слова Милковича. Рыжий знал, что Микки — гей, так как в последнее время тот в действительности и не пытался скрыть этот факт. Он «вышел из шкафа» в середине второго курса, точнее, его застукали со спущенными штанами, а Чед Бентон стоял перед ним на коленях в чулане уборщика. Галлагер вспомнил, что Микки тогда отстранили от занятий на две недели. Нет, Йена не удивила ориентация брюнета, потому что он и так это знал, но он был удивлен, что парень так откровенно говорил о своих планах на эту ночь. Микки выудил из кармана косяк и закурил, а его глаза встретились с глазами Йена. — Расслабься, рыжий лобок. Я определенно говорил не о тебе, так что сотри это глупое выражение с лица. Галлагер закатил глаза. — Я знаю, что ты говорил не обо мне. Просто удивлен, что ты, вообще, мне такое говоришь. Знаешь, это хорошо, что тебе не стыдно. Что ты принимаешь себя, — искренне сказал он. Милкович пожал плечами и глубоко затянулся, оглядывая толпу. Йен наблюдал за ним, зная, что должен сказать больше, что должен разрушить эти стены, даже если это означает, что он будет вынужден сказать что-то неуместное. — Хотя, если бы я стоял перед тобой на коленях, я бы перевернул твой гребаный мир, — произнес Йен, на что брюнет поднял глаза и встретился с ним взглядом, явно удивленный этим смелым заявлением. — Просто чтобы ты знал, — мягко закончил Галлагер, и легкая улыбка тронула его губы, когда он снова поднес стаканчик ко рту. Облизнув нижнюю губу, Микки приподнял брови и заявил после недолгой паузы: — Уверен, что вся футбольная команда могла бы подтвердить это, но нет, спасибо. Я могу найти теплый ротик где угодно. И он точно не будет твоим. Йен рассмеялся, а его глаза заблестели. — Подожди, ты только что назвал меня шлюхой? Прямо в лицо? — Нет дыма без огня, чувак, — сказал Микки, делая еще одну затяжку, и если бы Йен хорошо не знал его, он бы сказал, что уголки губ брюнета дернулись вверх в слабой, едва заметной улыбке. Кто-то снова налетел сзади, и Галлагер обнаружил, что его толкают прямо в личное пространство Милковича, который впечатался в стену, а Йен в него. Он с трудом сглотнул, когда они с Микки на несколько секунд вдохнули воздух друг друга. Его глаза изучали лицо брюнета, прежде чем он быстро отступил назад, при этом Йен был немного удивлен реакцией, вызванной несколькими секундами прикосновения. — Люди должны смотреть, куда они прут, — проворчал Микки, когда прикончил свой косяк и бросил его на деревянный пол, чтобы растоптать. — Не думаю, что родители Карен обрадуются, придя завтра домой и, обнаружив следы подпалин на полу, — заметил Йен, хотя его сердце продолжало бешено колотиться в груди. — Нахуй родителей Карен, — проворчал парень. — И нахуй эту вечеринку. Йен увидел, как взгляд Микки остановился на ком-то в другом конце комнаты. Он повернул голову, чтобы посмотреть на того, кто привлек внимание его собеседника, и нахмурился, заметив, что младшеклассник из школы, которого он едва узнал, смотрит в сторону брюнета, вопросительно изогнув бровь, и явно заинтригованный. Йен усмехнулся и, оглянувшись, увидел, что Милкович мотнул головой в сторону лестницы. Его явно интересовало все, что этот парень мог предложить. Посмотрев на Йена, Микки самодовольно ухмыльнулся. — Что ж, было приятно поговорить с тобой, Галлагер, но я пойду, побалую свой член. Увидимся. Рыжий смотрел, как Милкович протиснулся мимо него и направился вверх по лестнице, а младший пробирался сквозь толпу, чтобы последовать за ним. Он провел рукой по волосам и вздохнул, не зная, что думать и как относиться ко всей этой ситуации. С одной стороны, он был раздражен тем, что его разговор с Микки прервался: возможно, они наконец-то достигли чего-то. С другой стороны, он почувствовал вспышку ревности из-за того, что Микки направлялся наверх, чтобы его член отсосал прыщавый юнец, который, вероятно, не знал, как глубоко заглотить или не имел элементарной вежливости, чтобы проглатывать. Он быстро подавил эти нежелательные мысли и повернулся, чтобы найти своего неуловимого лучшего друга. Наконец, он заметил Леви с языком, засунутым в горло Дон Хенсон возле кухни. Галлагер воспринял это как сигнал к уходу, и, не сказав ни слова, повернулся к двери, когда увидел Мэнди, стоящую позади него, с двумя стаканчиками в руках и хмурым выражением лица. — Куда делся мой мудак братец? — Ну, я думаю, он пошел наверх… в ванную, — ответил Йен, не желая посвящать девушку в тот факт, что Микки вот-вот засунет свой член в рот какому-то случайному чуваку. Он чувствовал странную обязанность защищать частную жизнь Милковича, не зная, как много Мэнди известно о своем брате. — Джейсон Томпсон пошел ему отсосать, так ведь? — проворчала брюнетка. — Ублюдок не мог даже подождать двадцать гребанных минут. Чертов извращенец. — Э-э… — начал Йен, не зная, как на это ответить. Мэнди вздохнула и протянула рыжему выпивку брата, а когда Галлагер вопросительно поднял бровь, она резко ответила. — Моего брата здесь нет, чтобы выпить это, не так ли? Не могу позволить этому пропасть даром, но при этом не собираюсь сегодня надраться. — Хорошо, спасибо, — сказал Йен, неохотно принимая стаканчик и делая большой глоток. — Итак, — начала Мэнди. — Что происходит между тобой и моим братом? Вы, говнюки, опять друзья или как? — Нет, твой брат ненавидит меня. Девушка фыркнула в свой стакан, заставив Йена нахмуриться. — И что это был за звук? — Ничего. Забудь об этом, — пробормотала она, прежде чем сделать глоток пива. — Последнее, что я слышала, так это то, что именно ты был тем, кто не хотел иметь с ним ничего общего. Когда мы были детьми, я все время видела тебя в нашем доме, а потом ты исчез. Микки никогда не говорил мне почему. Более того, он всегда срывается на меня, когда я говорю о тебе. — Я думаю, мы просто отдалились друг от друга, — сказал Галлагер, не зная, что еще ответить. Он даже не был точно уверен, что произошло между ними. Йен слышал о друзьях, которые росли и расставались естественным образом, но то, как они с Микки поссорились, вовсе не казалось естественным. На самом деле, это совершенно ошеломило и раздавило его. — Я была мелкой, но помню, как он потом долго дулся, сидя дома, — задумчиво пробормотала Мэнди, глядя в свой стаканчик. Йен так же уставился в свой стакан: слова девушки удивили его. — Я просто всегда думал, что ему было все равно. — Ему было не все равно, — нараспев произнесла Мэнди. — Просто у него всегда есть свой дерьмовый способ показать это, — прошло еще несколько секунда молчания, прежде чем она снова заговорила. — Я просто удивлена, вот и все. Вроде как, надеюсь, что вы, ребята, сможете разобраться и снова стать друзьями. Ведь с тех пор у него никогда не было такого друга, как ты. — Возможно, ты сможешь, кое-что для меня сделать? — сказал Йен, прежде чем успел обдумать слова. Он понимал, что просить Мэнди об одолжении — значит невольно втягивать ее в пари, а этого ему совершенно не хотелось, но он нуждался в любой помощи, какую только мог получить. — Ты хочешь, чтобы я кое-что для тебя сделала? — спросила девушка с тревогой в голосе. — Например, что? Галлагер пожал плечами. — Замолви за меня словечко перед Микки. Может быть, дашь ему понять, что я не так плох, как он думает? — Откуда мне знать, что ты не так плох, как он думает? — спросила Мэнди, изогнув бровь. Йен выдохнул и провел рукой по волосам. — Я хочу снова стать его другом, прежде чем мы закончим школу. Не хочу уехать в конце года и все время задаваться вопросом, понимаешь? — он смотрел, как эмоции играют на лице девушки. Ему было неловко лгать ей, но ведь на самом деле он и не лгал, не так ли? Если после всего этого они с Микки заключат перемирие, и возможно, даже станут снова друзьями, что в этом плохого? Мэнди ухмыльнулась и окинула рыжего быстрым взглядом. — Микки ни в чем нельзя убедить, — сказала она. — Просто не будь с ним полным говнюком и дай ему немного времени. В конце концов, он одумается.